sincerity

— Глот? — пытаясь задавить в себе истерику, зовет Коля, внимательно рассматривая пальцы. Тогда, неделю назад, впервые заметив странную окраску своих пальцев, он даже сильно не предал этому значение — он устал, жутко хотел есть и спать — в любом порядке — и подумал даже что его просто глючит. Но с каждым днем кожа становилась все темнее, а серость опускалась по пальцам вниз и это пугало. У нормальных людей так не происходило. Мужчина, лежащий рядом, мгновенно открывает глаза и поворачивает к нему голову. — Мои пальцы, — рывком садясь на кровати, вытягивает свои руки к Глоту Коля. На дрожащие, потемневшие до цвета грифеля кончики пальцев и серость до почти самых костяшек на тыльной стороне ладони, мальчик смотрел с ужасом. Дрожащие руки перехватывают холодные ладони и Глот плавно садится, поднося потемневшие пальцы ближе к лицу. А Коля замечает, что цвет его пальцев почти совпадает с цветов рук мужчины. Почему? — Что происходит? * Так нервно в медотсеке ему давно не сиделось. Пока Глот застыл рядом с ним молчаливой статуей, Коля изводил себя, наблюдая за нависшим над микроскопом Реном. Доктор, аккуратно и под местной анестезией срезав небольшой участок кожи с одного из потемневших пальцев, теперь внимательно его рассматривал. Матерясь себе под нос, Рен отошел к одному из отсеков-холодильников, вытащив из него маленькое стеклышко, подобное тому, на которое поместил кусочек кожи Коли, и положил его в соседний микроскоп. — Я не понимаю, — почти отчаянно прошептал Рен, заглядывая то в один микроскоп, то в другой, — Это просто невозможно. Вы же разных видов… ДНК было слишком мало… — А можно как-то проще? — сжимая пальцами край койки, спрашивает Коля, кося взглядом на задумчивого Глота. Почему то он чувствовал, что мужчина либо знает, либо подозревает, что с ним. — Участок кожи, что я взял с твоих пальцев почти полностью совпадает по строение с участком кожи Капитана, что хранился у меня, — хмурится Док, снова попеременно заглядывая в микроскопы, — Как так? — Возможно, из-за моей крови, — наконец подал голос Глот, заставив обратить на себя внимание. — Крови? — В сыворотке, что мы использовали для продления твоей жизни, основной, так сказать ингредиент — кровь Капитана. Конечно, она была отчищена от всего лишнего, но в любом случае несла его ДНК, — доктор негромко стучит пальцами по металлическому столику. Пара секунд, и он подхватывает один из планшетов и выводит на монитор койки изображения, — Это ваши ДНК до введения сыворотки. Они абсолютно разные, что неудивительно, вы представители разных рас. Мало совпадающих участков. Рен перехватывает стеклышко из одного из микроскопов — судя по всему с образцов Коли — и помещает его в странный аппарат в дальней части медотсека, почти сразу возвращаясь к ним обратно. Минута, две, аппарат издает пищащий звук, и Док, кивнув сам себе, выводит на экран новые данные. — А вот это сейчас, — часть цепочек подсвечивается одинаковыми цветами на обоих ДНК, — Примерно тридцать пять процентов ДНК у вас совпадают, на данный момент. Это активная ДНК, не мусор. Но я не понимаю, как… Такого просто не может быть… Рен задумчиво рассматривает обе цепочки. — У вас, Капитан, — говорит с некой издевкой, — Очень сильные гены. Взбреди вам в голову завести ребенка с представительницей любой расы, и ребенок, генетически и морфологически, был бы подобен вам. Ваша ДНК просто давит другие гены. И кровь Капитана изменила тебя, малыш, на молекулярном уровне, сделав подобным ему. Частично. Правда, — задумчиво тянет Рен, — Я пока не знаю, за что именно отвечают эти участки ДНК, но, в принципе, их возможно расшифровать. — Это излишне, — Глот подхватывает мальчика за предплечье, тянет на себя, заставив слезть с койки, — Мне достаточно информации. — Не поделитесь, Капитан? Мне же интересно, — притворно надувает губы Рен, заставив мальчика рассмеяться от этого. — Если заняться нечем — расшифровывай сколько угодно, — бросает через плечо Глот, уже уходя из медотсека, потянув за собой и Колю, — Только держи информацию при себе. — Обижаете, Капитан! Когда это я разглашал конфиденциальную информацию? * — Ты понял что это еще с самого начала, — спокойно, без обвинения, тянет Коля, устраиваясь на коленях мужчины. — Конечно, — мягко оглаживает его бедра Глот, — Наша… связь, назовем это так, активировала спящие участки генов, переданные тебе от меня с сывороткой. Мне требовалось лишь убедиться в своих выводах. — Связь? — задумчиво наклоняет голову Коля, — Когда, ты, ну… Влазишь мне в голову и проецируешь свои ощущения? — Верно. Если обобщить. Поэтому ты так хорошо чувствуешь Вселенную, — холодные руки забираются выше, пробираясь под свободную рубашку и рывком притягивают ближе к Глоту, заставляя мальчика прижаться к нему практически всем телом, — Потемнение кожи — ее метки. — Да, ты рассказывал, что все представители твоей расы носили такие метки, — теперь уже совсем по-другому смотрит на свои пальцы Коля. Если сама Вселенная даровала ему свой знак, то почему он должен боятся и злится? — Это дар… И совсем не замечает мягкого взгляда темных глаз. — Верно, это дар, — обнимает его за щеки своими холодными ладонями мужчина, — Ты идеален. И притягивает к себе, аккуратно целуя, не углубляя, лишь сминая своими губами чужие губы пару секунд. — Чем больше ты молишься ей, чем больше в тебе веры в нее, тем дальше будут расходится метки, — совсем тихо, почти шепотом, говорит Глот, поглаживая скулы мальчика, — Многие мои собратья за всю жизнь не добивались и таких меток. А ты… Ты просто невероятное создание. От столь мягких слов, даже произнесенных безразличным голосом, хотелось расплакаться. Глот им гордился. Для Глота он был идеальным. * Мерзость. Эти улицы города Коля считал по-настоящему мерзкими. Когда он просил Инара показать ему что-нибудь интересное в городе, он не думал что тот притащит его в это место. — Бордели, серьезно? — недовольно толкает мужчину локтем в бок Коля, — А чего ж не на свалку? — Да ладно тебе, мой принц, — хрипло смеется Инар, закуривая. — Не ладно! Как тебе вообще в голову взбрело…! — уклонившись от рук улыбающейся ему девушки, едва ли сильно старше, прикрытой лишь полупрозрачной, явно не подходящей под погоду, тканью, раздраженно шепчет мальчик. Это ужасно. Он не хотел находится здесь. Эта улица вызывала уныние. Ему было жалко всех этих девушек и парней, выставленных у входов в бордели, как товар в магазине, зазывно улыбающихся, но с пустыми глазами. Глубоко в голове он рвался им всем помочь, освободить, но… Он никак не может повлиять на это. Все они — рабы. А Коля едва ли имеет шаткое влияние внутри пиратов, чего уж лезть шире — в город. Здесь он беспомощен. Поэтому лишь отворачивается от всех них. — Это почти мой дом, — хохочет Инар, с усмешкой наблюдая за ним. — В смысле? — вскидывает голову мальчик, внимательно наблюдая за пиратом. Тот улыбался как обычно, но глаза его выдавали. — Не все здесь — рабы, мой принц, — задумчиво говорит мужчина, все еще продолжая улыбаться, вновь затягиваясь сигаретой, — Часть из них могут быть детьми обычных рабочих, которых было нечем кормить, или… Проданными детьми пиратов, — и хрипло смеется, — Мой отец, — с отвращением произносит Инар, выкидывая бычок, — Он не сказать чтоб был сильно приближен к Капитану, но обладал достаточным влиянием. Я мог быть рабом — моя мать была рабыней. Но отец признал меня, и я был свободным. Когда мне было лет десять, он влез в долги. И чтобы оплатить их, продал меня в бордель. — Как… ты ведь совсем маленьким был, — беспомощно оглядывает улицу Коля, ища глазами малышей. Но все вокруг были достаточно взрослыми. Возможно, их просто прячут? — Знаешь, мой принц, — грустно улыбается Инар, — Есть в этом мире достаточно любителей повеселиться с детьми. Он не говорил прямо что именно с ним успели сделать, но Инар прожил при борделе почти год. За этот год могло произойти все что угодно… Коле самому было сложно принять этот процесс и психологически, и физически, через что вообще проходили несчастные дети? А ведь он уже был достаточно взрослым… — Но Капитан вытащил меня оттуда, и еще несколько десятков других детей, — задумчиво смотрит в стену позади Коли мужчина, — Он не знал, что все настолько плохо, скорее всего, думал, что у всех есть хоть какие-то нормы морали… После этого в Альянсе появился строгий запрет на вовлечение детей в любые сферы жизни. Разные расы взрослеют по-разному, но для каждого случая капитан разработал свой закон. Даже рабы защищены — дети рабов учатся наравне с детьми пиратов и рабочих. А за привлечение ребенка к сексуальному контакту — смертная казнь. — И со скольки лет ну, можно? — Коле даже стало интересно, подходил ли он под «ребенка» тогда, в их первый раз. Или Глот сам перешагнул через свои моральные принципы, чтобы забрать оружие. — Для людей и еще части инопланетян — шестнадцать лет, — переводит на него свои кровавые глаза Инар и чуть улыбается. Коле было тогда шестнадцать. Это заставляет его вздохнуть — не то чтобы он волновался о моральных дилеммах, но его радует, что Глоту не пришлось ломать себя из-за этого. — Ты поэтому так предан Глоту? — Я готов костьми лечь за Капитана. Я обязан ему своей жизнью, всем что я сейчас имею. И никогда не пойду против его воли. * Тихо шепча новые слова, чтобы они наконец запомнились, Коля то и дело сбивался, ощущая холодные пальцы в еще влажных волосах, аккуратно прочесывающие спутанные пряди. У них с Глотом было много маленьких традиций — вечера в кресле, совместные молитвы, теперь вот, с тех пор как волосы Коли доросли до нужной длины — обязательное заплетание, чтобы с утра не слушать его ворчание, пока он распутывает волосы. Вспоминая, как Глот, живущий с отсутствием любой растительности на теле, учился его заплетать, было весело — мужчина специально искал видео-уроки в сети и тренировался на смиренно и доверчиво сидящим Коле. Поначалу получалось не очень — даже простая коса вызывала сложности — то пряди путались между собой, то слишком крепко и больно тянуло кожу головы, то слишком слабо и коса рассыпала через считанные минуты. Но, в конце концов, на третий вечер, у Глота получилась идеальная коса и больше ошибок с ней он не делал. Глоту нравилось возиться с волосами Коли — мальчик это прекрасно знал и не стригся, даже когда психовал, пытаясь прочесать непослушные кудри. В такие моменты мужчина мягко перехватывал из его рук расческу, усаживал истерящего мальчика на кровати и осторожно, сначала пальцами, а затем расческой с мелкими зубчиками, прочесывал кудри. Первые пять минут Коля, для приличия, ойкал и шипел, когда пряди совсем уж не хотели прочесываться, а затем впадал в какой-то странный транс, полусонное состояние, от мягких движений, от выверенных нажатий пальцами — почти массаж. Он частенько засыпал вот так, сидя, абсолютно не чувствуя дискомфорта. Да и почему он не мог расслабиться? Глот же рядом. Совсем тихо шепча еще плохо знакомое слово, Коля уже не может держать глаза открытыми и поддается сну — чувствует как начинает заваливаться вперед, но его вовремя обхватывают под грудью сильные руки и полностью затаскивают на кровать, укладывая на спину. — Спи, — он чувствует как Глот заканчивает плести его косу, уже когда он лежит, как его укрывают простыней. Сквозь веки Коля замечает как гаснет свет, а сбоку прижимается холодное тело. Ходячий кондиционер. На промелькнувшую в голове шальную мысль мальчик хихикает и, не открывая глаз, переворачивается на бок, закидывая ногу и руку на не сопротивляющегося этому Глота. — Спи, — вновь повторяет мужчина и Коля, как по волшебству, сразу же засыпает.