Катастрофа

      — Еба-а-ануться…       Вика, прикрыв рот от ахуя, смотрела на голую жопу Славы вместе со своей соседкой по комнате Наташей, пока он лежал на кровати в общаге со спущенными штанами.       — Тебя так припёрло после воспитательного шлепка Астахова, что ты пошёл на профессиональную порку?       — Блин, выглядит офигенно… Можно я сфоткаю?       — Девочки… просто помогите, я сам не могу, — обречённо попросил парень, потому что не было никаких — ни моральных, ни физических — сил острить.       Девушки дружно покачали головой и пропали на кухне. Звучал стук посуды и журчание, после чего они снова вернулись в комнату уже с тазиком холодной воды, полотенцем и чем-то из морозильника.       — У тебя на жопе прям пиздец, багровое всё почти… — прокомментировала Наташа, которая ещё и сфоткать просила.       — Да не так страшно на вид, как на ощупь. Я сидеть, блять, не могу… — рыжий делал максимально страдальческий вид, хоть и не ощущал себя настолько ужасно. Слава протянул свой телефон. — Сфоткаешь? А то с пацанами в комнате через зеркало на такое особо не насмотришься…       — Можешь ещё попозировать на моей кровати, чтобы пизже получилось, — бурчала Вика, явно обиженная на то, что он попросил сфоткать не её.       — Ну принцесса-а-а…       — Всё-всё, не ной, сейчас заштопаем, — пыхтела подружаня, выкручивая мокрое полотенце и прикладывая его к горячим от ударов участкам кожи, отчего Слава блаженно закатил глаза.       Наташа довольно быстро справилась с ролью фотографа, продолжая делать комплименты работе Астахова, и наконец передала ему телефон. Слава пролистал галерею, ещё никогда не рассматривая свою задницу с таких ракурсов. То ли девушке действительно понравился вид, что она подобрала хороший угол и яркость, то ли у Вадима рука художника, но выглядело реально пикантно. В будущем это можно будет использовать довольно… интересным образом. Пока девчонки его обрабатывали, он решил написать в заметках в Инстаграме: «Жопа болит до сих пор». Все одногруппники начали активно оставлять ржачные ответы, ведь на лекции присутствовали почти все с его группы, но рыжий, естественно, ждал ответа только от одного человека.       Вообще, его просто выдворили из аудитории. Натянули штаны и за шкирку выставили за дверь. Слава даже толком в себя не пришёл, тупо пялясь в закрытую перед ним дверь и пытаясь осознать, какого хуя он не на столе, а в коридоре. Хоть вместе со шмотками выкинули, а то было бы не прикольно потом сидеть под дверью и ждать, когда там психологическая и паническая травма, паника, атака, или что там ещё, у Астахова пройдёт. В моменте рыжий ни о чём подобном не думал, он только почесал затылок и поплёлся к выходу, чтобы добраться до общаги. И вот, когда он уже с горем пополам помылся, поел и пришёл к девочкам, то можно и подумать, как он докатился до такой жизни. Точнее, Вадим Владимирович.       Сначала он думал: да что же это такое, неужели его лупить будут до тех пор, пока слёзы градом не прольёт и не будет сопливо извиняться, потому что уже попа болит и он домой хочет? Но вот когда стянули штаны… Слава глупым не был, или как минимум не тугим на проницательность, — он чётко ощущал и видел, что сначала мужчина хотел его то ли проучить, то ли дополнительно на место поставить, что-то типа того. Унизить даже, чисто для себя. А потом… что-то пошло не так. Может, потому что он по-другому отреагировал? Да, вероятнее всего, да, потому что именно с этого момента всё пошло по… Наоборот, хорошо. Слава же этого и добивался, всё ему даже в плюс вышло. Да и не сказать, что ему было плохо… Кончил же в итоге, ещё и новые горизонты для себя открыл, что ему нравится, когда его шлёпают. Хотя тут сыграло то, кто именно его порол…       «Бля, сейчас снова колом всё будет».       Вика потом с него шкуру сдерёт, если узнает, что на её «неприкосновенном, кристально белом и девственном» пледе со стояком валялся. И так приполз тут за целительными девичьими руками, ещё оскверняет их обитель своим видом. О чём и сказал вслух, умолчав о возбуждении.       — Ой, рыжий, успокойся. Тут реально одной парой рук не обойдёшься, подумаешь, к жопе лёд приложили и мазью намазали…       Вика благоразумно не спрашивала о том, что же произошло. Слава рассказал бы, но при Наташе как-то не хотелось, мало ли где потом ещё будет гулять эта история среди своих. В вопросе с Астаховым он доверял только своей «принцессе», остальные как-нибудь переживут.       За ним поухаживали, накормили и нажалели, — что ещё может быть лучше женской компании? Слава сердечно отблагодарил, обещал, что с него причитается, и пошёл обратно к себе в берлогу. По-другому комнату со своими сородичами-пацанами не назовёшь.       Ночью рыжий более детально всё обдумывал. У него типа… реально начинает получаться уломать Астахова? Слава мог немного помечтать, но понимал, что тут его заломают, а не он. Грустно. Всё-таки хотелось трахнуть Вадима Владимировича в его этом костюмчике, а не самому жопу подставлять. Хотя… сегодня было весьма недурно… Он бы раз в недельку ходил бы на такие сессии, чтобы скинуть эмоциональное напряжение, потому что в последнее время голова была тяжёлая от всех треволнений, особенно от Астахова, а тут за раз скинулось всё, ещё и бонусом охуенно кончил. От кого голова разболелась, тот и полечил в итоге…       Но рыжий уверен, что мужчина к нему влечения не чувствовал. Что-то такое проскальзывало, но это был чисто человеческий интерес: всем же людям интересно, почему их так или иначе начинают с нихуя доёбывать, как сделал это Слава с Вадимом. Но и простой интерес не заставит человека просто так взять тебя за хуй и довести до охуительного оргазма. Значит, чем-то всё-таки зацепил… Осталось выяснить чем.       С такими мыслями Городницкий наконец-то уснул, лёжа на животе, ибо на заднице лежать было невозможно.

***

      Утром сладко не было. Его как будто палками отмудохали, потом вдогонку проехались камазом, положили на операционный стол и пришили всё обратно, но тело всё равно не своё. Как Слава поднимался с кровати, лучше вообще не вспоминать — он был похож на скрипучую и туго смазанную дверь общаги, которая верещала при каждом дуновении ветра. Пришлось взять себя в руки, когда рыжий начал собираться в шарагу, а то пацаны ещё не видели его разукрашенной задницы, не поймут, чего он так животрепещуще страдает. Лучше, чтобы не видели и дальше.       Городницкий более-менее привёл себя в порядок, параллельно настрочил Вике, сможет ли она его заплести. Хотелось чего-то в стиле викингов, благо длина и густота волос позволяли. А ещё Вика согласилась с его «гривой» возиться, потому счастливый побежал обратно к девочкам. Там снова поглазели на его жопу, но недолго, потому что им тоже нужно было собираться. Когда Наташа ушла в душ, то Вика сразу принялась его обрабатывать:       — Ну? Реально на порку записался? — девушка, сидя на кровати, расчёсывала его длиннющие волосы и, по ощущениям, разделяла на разные зоны.       — Ага, деняк дай, тогда я не только на порку запишусь, — раздражённо ответил парень, потому что на больной заднице сидеть на полу было не прикольно, ещё и Вика не щадила волосы. — Бережнее, а то их потом никакая твоя маска не спасёт… Короче, Астахов это.       — Не гони. Я во что угодно поверю, но не в то, что тебя после лекции Астахов оставил для этого…       Слава молчал, а Вика его уже потянула за волосы назад, чтобы посмотреть в его лицо сверху вниз:       — Реально?       — Реальнее некуда, сама ж видела…       — Оке-е-ей, допустим, — девушка вернула его голову обратно, начиная выбирать прядки, чтобы заплести их в косички. — Почему тогда ты так спокоен? Или тебе не зашло? Как это произошло?       Слава рассказал как на духу о том, что было. Как его избивали, вертели как хотели, а потом изумительно подрочили. Вслух рассуждал, почему он сейчас был спокоен; Вика слушала и не перебивала.       — Короче, знаю, чё делать дальше буду, поэтому особо не нервничаю. Даже если он сделает вид будто ничего не произошло, то и хуй с ним — я упёртый, так просто не сдаюсь.       — Рыжий… а тебе не страшно?       — С чего бы?       — Ну что там слухи могут пойти или что он с тобой что-нибудь сделает? Он так легко тебя «побил», кто знает, что в его голове. На месте преподавателя, даже если бы мне очень понравился студент, то мне бы не пришло в голову его так выпороть. Вдруг в следующий раз он решит тебя придушить там или реально нагнуть…       Слава примерно понимал, откуда берут начало эти волнения подруги. Она была, в первую очередь, девушкой, и благодаря его сестре, Вике, другим своим знакомым, знал, что они часто думают о своей безопасности, особенно если пережили неприятный опыт. Это он безмозглый: спортом всё время занимается и скорее первым напросится на драку — поэтому инстинкт самозащиты, или как его там, отсутствует, и, более того, он думал, что у всех так. Да, сначала парень скептически относился к «безопасности», до тех пор пока не стал всё чаще защищать свою сестру и Вику от приставучих мудил на улицах. Ну и если бы однажды его принцесса пришла с такой картиной на всю нижнюю часть тела, то он бы тоже обеспокоился. Было мило со стороны Вики видеть такую заботу с учётом того, как она сейчас драла ему волосы.       — Не, кис, забей. Если бы мне не понравилось, до такого результата даже не дошло бы — меня в итоге выгнали бы за драку с преподавателем. Ну или нет, если Астахов норм мужик и не пошёл бы жаловаться, что ему зубы выбили за приставания. Не переживай, меня нагнуть — это ещё попытаться надо.       — Всё равно будь аккуратнее, — и при этом Вика ему так затягивала колосок, что, казалось, хотела скальп с него снять. — Так вы теперь типа… парочка?       Рыжий только сейчас понял, что не рассказал девушке про концовку, как его потом выставили за дверь.       — Чё-ё, какая парочка? Ага, дважды. Я был послан и сверху обоссан, он сразу меня выдворил, даже толком очухаться не успел, как передо мной дверь уже закрыли.       — Рыжий, мне не нравится всё это. Если что-то случится, то сразу говори.       — Ой, принцесса-а-а, ты меня всё-таки любишь, да?       — Я. Тут. Пытаюсь. О нём. Заботиться, — Вика дёргала его за пряди, а Слава тихо ныл и пытался остановить чужие руки, — а он ещё стебётся надо мной.       — Да нормально всё. Я сам не безгрешен, так что это ещё Астахова придётся спасать от меня.       Потом Слава увидел итог стараний волшебных рук Вики: по бокам с каждой стороны были мелкие косички вдоль головы, из-за чего казалось, будто у него выбритые виски. Свободные концы были заплетены в высокий хвост, где в волнистой массе волос затерялись вместе с другими мелкими косичками из хвостика. Сверху по пробору шёл объёмный и какого-то хитрого плетения колосок, который заканчивался в основании хвоста. Выглядело в итоге не прилизано, но при этом хорошо держалось, чувствовалось, как натянута кожа, а это означало, что его причёска переживёт не только день в шараге, но и борьбу.       — Принцеса-а-а-а, я тебя люблю! — Слава кружил на руках хохочущую Вику.       Теперь можно совершать подвиги с воинственным видом. Рыжий думал: раз его вчера так внезапно выперли в коридор, то, скорее всего, будут либо делать вид, что ничего вчера не произошло, либо избегать. Но не беда: сегодня у них лабораторная, так что никуда от него Астахов не денется.       И Слава начал с малого:       — Вадим Владимирович! Как у вас дела?       — Нормально, не переживайте. — Ничего страшного. Он этого ожидал и просто так сдаваться не станет.       Следующая попытка была предпринята во время самой работы на паре:       — Вадим Владимирович! А где эти чашки Петри поставить?       — Не знаю, спросите лаборанта. — «Даже рабочие моменты игнорирует?»       Ну ничего, есть беспроигрышный вариант: задавать вопросы на почве незнания.       — Вадим Владимирович, у меня вопрос! Я не понимаю…       — Просмотрите дома материал лекций, у нас очень мало времени на паре. Нужно всё успеть, — не дослушал Вадим Владимирович, прерывая его. «Даже учёба?!»       Да его бортовали как только могли. Городницкий это и видел, и понимал, но у него настолько настойчиво вбилась в голову мысль, что если ему вчера подрочили, то это не разовая акция. Ну не разовая же… Не то чтобы Слава рассчитывал, что ему на следующий день организуют всё по новой — ему вообще не это сейчас надо было, — но и не ожидал, что его будут так открыто избегать.       «Ну нет, вы думаете, я так быстро сдамся?»       Славе пришлось постараться, чтобы и одновременно следить за Вадимом — за всеми его передвижениями в университете — и при этом успевать на пары, не опаздывать нигде, помнить, куда нужно идти и как ему пересечься на этом пути с мужчиной. Но у него выходило, и рыжий стал наблюдать, как постепенно Вадим начинает закипать. Ходить начал быстрее, движения стали более резкими и отрывистыми, а бесконечно безмятежное лицо приняло мрачноватый оттенок. Что, откровенно говоря, было на руку: так легче, чем выдерживать холодный игнор.       Слава решил добить Астахова, освободившись после пары, хоть и оставалась ещё одна — последняя, он снова шёл по пятам за преподавателем.       — Городницкий, вам на пару скоро, не опаздывайте.       — И что? Вдруг я хочу прогулять.       — Прогуливайте не рядом с моим кабинетом, я не хочу быть сообщником в таком страшном преступлении, — Вадим открывал ключом замок, а парень уже думал, как бы ему тоже попасть внутрь.       — А разве вы уже не совершили особо тяжкое преступление? Вчера… — Мужчина резко к нему развернулся, заставляя замолчать буквально одним только взглядом. Жгучим и при этом холодным, словно в руках уже долгое время сжимаешь лёд. Но чтобы заткнуть Славу, сработало бы только одно — прибить его. Либо, как оказалось на практике, выпороть. Эффект, правда, не долгосрочный…       — Вчера если что-то и случилось, то больше не имеет значения, — ровно проговорил Вадим и открыл дверь, чтобы войти в свой кабинет.       — Да-а-а? «Не имеет значения…» Ну раз так, то ничего страшного, если об этом узнают другие. — Очень опасный приём. Слава не хотел бы прибегать к шантажу, всё-таки это всегда портило отношения между людьми. Но и Вадим не оставлял выбора: рыжий чувствовал, что если не спровоцирует, то его так и будут всё время отодвигать, как надоедливого котёнка.       Мужчина быстро приблизился и затянул его за руку в свой кабинет. Закрывая дверь обратно на замок, толкнул в центр небольшого помещения, но парень смог устоять на месте, глядя немного удивлённо на подобные действия. Вадим оставил Славу так стоять и прошёл к своему рабочему месту.       — Городницкий, ты хороший парень, но смотришь не в ту сторону. Вчерашнее было случайностью, и если тебя оскорбило, то скажи, что может это компенсировать. Ходить, донимать меня и шантажировать нет необходимости.       Рыжий вслушивался в слова, но как-то вполуха, потому что рассматривал чужой кабинет и слегка ликовал внутри из-за того, что смог сюда попасть. Знание того, где Вадим обитает, как пользуется этим местом и как много времени проводит здесь, может сказать о многом. Как минимум — как и когда Слава может кошмарить мужчину не только на парах.       — Оскорбило? О да, можно и так сказать, — сказал рыжий, переводя наконец взгляд с интерьера на Вадима, рассматривая, как тот садится за стол. — Компенсация… может исправить ситуацию.       Городницкий тянул время, чтобы подольше держать в напряжении Астахова, и одновременно выигрывал его себе для того, чтобы подумать, как выкрутить всё в свою пользу. Можно рассмотреть много вариантов, но ему нужно было сделать так, чтобы не стать врагом Вадима. Никакой мести он не хотел и требовать чего-то уничижительного или материального, поблажки на учёбе или хорошей оценки — тоже. Этого можно было добиться и без «компенсации». Вообще, Слава сейчас с удовольствием бы поковырял Вадима, тыкая в то, почему же вчера всё обернулось таким образом; это что получается, что к нему относятся не как к студенту, а как кому-то большему? Или, ещё круче, как к секс-объекту? О чём он, взрослый и компетентный человек, вчера думал, когда хлестал в две руки бедного студента?       Слава мог бы, он за словом в карман не полезет и не такое наговорить может. Но в силу своего двоякого характера, из-за наличия хоть какой-то дальновидности, понимал, что ему это всё в будущем только боком выйдет. Вадим не казался тем человеком, который расскажет всё или в порыве эмоций начнёт защищаться, в итоге показывая своё отношение к случившемуся. В его стиле поступить так, как он поступил сейчас: договориться по возможности мирно, после, если переговоры зайдут в тупик, скорее всего, так предполагал Слава, пойдут угрозы. Было интересно узнать какие, но если до этого дойдёт, то навряд ли ему удастся всё вернуть в прежнее русло.       Рыжий смотрел на с виду спокойного мужчину, но отчётливо ощущал напряжение. Чёрные глаза в ожидании смотрели в ответ, в них была видна готовность к любому приёму и нападению. Слава сделал лицо попроще, свободно вздыхая и почёсывая затылок, и ответил:       — Ну… не игнорируйте меня. Если, по вашему мнению, вчера действительно ничего не произошло, то от этого не должно было измениться наше общение, верно? Я вас услышал на лекции вчера и понял, что на перерыве поступил непозволительно. Такого больше не повторится. Так что я хотел бы, чтобы всё оставалось как раньше.       Похоже, что это было настолько неожиданно для Вадима, что он невольно на секунду открылся — на его лице отчётливо отражалось удивление и непонимание. Недолго и мельком, ведь сразу вернулась хладнокровная маска и ровный тон:       — Договорились.       Слава кивнул и сразу развернулся на выход, открывая дверь, чтобы дать Вадиму возможность всё переварить без его присутствия. В любом случае у него появился рычаг давления, который можно было время от времени применять, если Астахов вдруг снова надумает его игнорировать. Напоследок рыжий остановился в дверях и снова глянул на мужчину, улыбаясь:       — Мне вчера понравилось.       А затем закрыл дверь, быстро удирая оттуда.