Актёры погорелого театра

      Методичное постукивание по деревянному столу. Спертый воздух, в давно не проветривавшемся кабинете добавлял еще более скверную обстановку, заставляя студентов вжимать свои головы в плечи, судорожно отсчитывая пульсирующее звяканье. Давящая тишина плотной дымкой затягивала класс, оставляя после себя лишь слабый перезвон колоколов в ушах, усиливая состояние безысходности у совсем отчаявшихся учащихся. Стук сердца, казался невероятно громким, — с каждой секундой словно увеличиваясь! -, будто стал вторить мелодии, бренчащей по столу, коя отстукивала последние мгновения до совместного инфаркта у всей группы.       Каменные, бледные лица студентов взирали на свои конспекты, пытаясь выудить из написанного хоть толику полезной информации. Радость сошла на нет с приходом дребезжащего звонка, обозначающий начало учебы, а глаза, схожие на глубокие водоемы у большинства, стали безжизненной лужей, мазней растекаясь по белому холсту, с толикой красноты по бокам, оставляя лишь неясную муть после себя. Холодные, как у мертвецов, руки, содрогаясь от каждого шороха, порывались перевернуть страницу, но страшась нарушить ватную тишину, останавливались на полпути, возвращаясь на место.       Монотонное постукивание оборвалось, завлекая в души учащихся животный страх, мягко обволакивающий всё нутро, а после со всей силы сжимая нежные внутренности, увлекая за собой в вечный сон. Мурашки, неприятно бегущие по коже, заставляя всем телом от них содрогаться, прошлись по вспотевшей плоти, добавляя боязливое чувство тревоги. — Никто так и не захотел ответить на мой вопрос? — своим тихим голосом, который сейчас казался громче всякой сирены, проговорила преподавательница и быстро обведя всех взглядом, продолжила. — Раз так, значит все-таки по списку.       Мутные глаза, выражающие лишь до этого момента страх, в нервном танце забегали по кабинету, стараясь зацепиться за какой-либо предмет, единственно страшились попасться в сети внимательных карих глаз. Находясь в тени аудитории, казалось, что две огромные точки, за место радужки, проникают под кожу, впитывая в себя эмоции, и увидя в соседних мутных озерах хоть толику испуга, вцепиться мертвой хваткой, а после разорвать на мелкие кусочки, в качестве расправы за нерассказанную тему. — Итак. — выдержав небольшую паузу, на свой вид молодая девушка — а уже преподает! -, осторожно заправила за ухо выбившуюся прядь волос, продолжила. — Давно мы не слышали одну прекрасную особу, которая, как я вижу, в данный момент спит. Злата, могу ли я тебя попросить, разбудить свою подругу?       Студентка в мгновение ока встрепенулась, молниеносно выполняя просьбу преподавателя, резко приподнялась будить свою одногруппницу, грубо тыча той в бок — главное, чтобы она проснулась, ведь так?       Нежелательное пробуждение, коль скоро наступившее, стало еще более тягостным из-за отсутствия какого либо, столь родного, фонового шума. Слегка приподняв свою взъерошенную макушку, девушка окинула взглядом свою подругу и поняла, что, что-то явно не так. Полностью развеяв сонную дымку пред глазами, студентка выпрямилась, и осторожно выглянула из-за спины впереди сидящей одногруппницы. Два черных ока, будто насмехаясь, неотрывно смотрели на неё, почти что, даже не моргая, а наоборот утягивая в свой непроницаемый водоворот с каждым мгновением всё глубже на дно. — Хорошо, что ты соизволила проснуться. — мягко, казалось бы, чуть ли не насмешливо, улыбнувшись произнесла преподавательница, протягивая руку к доске. — А теперь, прошу. Выйди сюда и расскажи нам о «Неолите и Неолитической революции».       Склонив голову, словно плетясь на плашку, студентка медленно вышла из-за парты, и придя к нужному месту остановилась. Подняв свой взор, она увидела целый рой, направленных на неё глаз, кои лишь очами своими молили. Молили обо всем на свете, но одна мольба у всех сходилась на лице: «Прошу, задержи её! Дай нам немного времени». — И все ж ты вышла. — мелодично тихо пролепетала педагог, не скрывая на своем лице толику улыбки. — Так мы услышим твой ответ, иль будем в гляделки всей группой начинать играть? — В гляделки мы то не играли. — в своем привычном тоне, ответила студентка, переводя свой взор, как никак уже игривый, на преподавательницу. — А я, как посмотрю, у вас, Александра, настроение прям скачет? — Нет, ну что ты, — отмахнувшись, проговорил педагог, быстро окидывая кабинет глазами, — я просто жду ответа твоего. — Раз та-а-ак. — «задумчиво» протянула девушка, потирая рукой подбородок, пытаясь замедлить время. — Можно ли еще раз вопрос услышать? — Конечно, можно. — щурясь от незатейливой игры, преподавательница мягко облокотилась на спинку стула, и закинув ногу на ногу поспешила повторить. — «Неолит и Неолитическая революция». Сможешь рассказать?       Мгновение. И еще одно. Девушка не могла долго молчать, иначе ей точно крышка, нужно срочно, что-то придумать. Слова бессвязной цепочкой пропадали в памяти, оставляя за собой неясный образ виселицы. Всё нутро сжималось от любого шороха: будь то она сама, то ли её одногруппники. Взор медленно, почти натянуто, перешел на свою соседку, коя сейчас сама ничего не зная, пыталась не попасться в «руки зверя». Осознав свое пагубное положение, девушка резко выдохнула: «Ну, Леся, теперь тебе надо что-то говорить. Попробуем что ли.» — Ну, давайте разберем первое слово и дадим ему определение. — начала девушка, ощущая всем своим телом тяжесть груза, возложенного на неё. — Неолит, довольно странное слово, не так ли? Но оно схоже с другим словом, жаль сейчас не могу его толком вспомнить. И все же, неолит, если мне не изменяет память, обозначает век, вроде как, с пятого по третий до нашей эры? — студентка, с некой мольбой в глазах, взглянула на Александру Яшаровну, ожидая от той хоть какого-либо знака. — Можно и так сказать, — прошептала преподавательница, давая мягкий толчок к ответу. — И что же тогда с людьми то происходило? — А-а-а-а, — протянула Леся, быстро перебирая в голове все мысли, ища воспоминания годовой давности, в них хранились первые пары истории, — тогда, вроде как, только зарождался труд с использованием металла, и…и люди тогда жили в землянках! — Хорошо, пока этот вопрос оставим. — полуулыбка проскользнула на лице Александры, и она, вернув свой взор на группу, продолжила. — Что же такое «Неолитическая революция?»       Снова тишина, ухватывающая за собой столь необходимое время. Снова эти мрачные, ничего не выражающие лица. Снова эти красивые глаза. Забыв совсем о вопросе, Леся сконцентрировала своё зрение на преподавательнице: её прекрасные длинные волосы, мягко обвивающие слегка щуплое тело; немного заостренные черты лица, кои выражали власть и мягкость в равной степени; а также глаза. Ох, студентка смотрела бы в них вечность, а может и дольше: карие, почти что черные, очи взирали на мир, смотря на всех и вся через призму справедливости. Как верховный судья, девушка видела в каждом все их грехи, и за это выносила строгий вердикт. Она была страшным судом для всех, и такой будет до конца жизни. — И что же ты молчишь, никак не вспомнить то, что должна была выучить? — с наигранным расстройством проговорила преподавательница, властно, и в какой-то степени жадно, оглядывая тело перед собой. — К сожалению, да. — тихо прошептала студентка, опуская голову, не решаясь смотреть в глаза своим одногруппникам. — И по какой же причине ты не смогла выучить материал? — в голосе прозвучали строгие нотки, но Леся поняла: игра продолжается, и зрители должны увидеть сценку. — Я вчера была слегка занята. — начала студентка, поворачиваясь полубоком к преподавателю, чувствуя, как в глазах взыграл огонь, и в тот же момент вспоминая кое-что. — И знаете даже, Александра, я у вас спрашивала: опрос будет или нет, но вы мне ответили, что его не будет. Так что же это за подлый обман?       Вновь тишина. Повторно она завладела всем кабинетом, затягивая в свою муть, удавливая своих жертв невидимой петлей. Медленные, явно никуда не спешащие, стропы мягко обволакивали шеи бедных студентов, утягивая и забирая возможность дышать. Тело поддавалось панике, совершенно не собираясь бороться — а зачем? -, оно тленно отдавалось в руки смерти, коя с радостью забирала плоть в свои владения. — Хм. — преподавательница притворно задумалась, прикладывая руку к подбородку. — А ведь и правда. Видимо я вас снова с другой группой перепутала, но раз я уже вызвала тебя, и ответ меня не устроил, то жду у себя после пар, а остальные пусть готовятся к следующей паре.       Идя к своей парте, Леся ощущала себя богиней, спускающейся с Олимпа, так по крайне мере её видели одногруппники, в глазах которых светилась вялая надежда. Но это был лишь показной спектакль из двух актеров, который закончился весьма удачно. Всё же студентке придется встретиться с преподавателем после всех пар, и узнать свое «наказание». Нет, она его не боялась, а наоборот: ждала и жаждала этого мгновения.       Оставшиеся часы прошли гладко: преподаватели лишь рассказывали новую тему, совершенно не обращая внимания на своих студентов, кои занимались чем могли, с трудом стараясь занять себя: многие спали, остальные же курили одноразки или сидели в телефоне. Обычное дело среди второкурсников, никто уже этому не удивлялся, и не пытался остановить это мракобесие, только те, кто хотел, тот и слушал уставшего взрослого, но таких было невероятно мало.       Снова дребезжащий, несколько тошный звон, кричащий из коридора, оповестил студентов об окончании четвертой пары. На лицах снова взыграла радость — не у всех, конечно, ведь кто-то учится до семи вечера -, и быстрыми шагами поток тел начал выбираться наружу, да бы поскорее вернуться домой. Такой, казалось бы, обычный аспект на момент обучения, но столь долгожданный, аж словами не передать.       Кабинет почти что пуст: только пара человек остались в аудитории, дабы еще хотя бы немного поговорить со своими друзьями перед разъездом по домам. Поднимая за собой стулья, две девушки вяло направились в сторону двери, рефлекторно прощаясь с запоздалыми одногруппниками, стараясь никого не забыть — чтобы не обидеть, конечно же. — Ты не забыла? — задала быстрый вопрос Злата, выбираясь из кабинета, в уже просторный и не забитый чужими телами, коридор. — Про что? — вопросом на вопрос ответила Леся, поравнявшись с подругой, повернув голову в сторону той, продолжая уже свой спектакль. — А-а-а-а, точно же, мне нужно в цикловую зайти. Забыла. — Вот-вот. — подтвердила Злата, останавливаясь посреди коридора, полностью обернувшись. — Если бы забыла, то я даже не знаю, что она могла с тобой сделать. — И то верно. — почесав затылок, и слегка улыбнувшись, ответила Леся, начиная спиной шагать в сторону нужного кабинета. — Ладно, я пойду тогда к ней, а вы с Дашкой тогда поставьте чайник, хорошо?       Не дождавшись ответа, девушка стремглав направилась в противоположную сторону, не убирая с лица улыбки: она знала, что её ждет, и еще больше желала этого.       Оказавшись напротив нужной двери, студентка слегка опешила. Нельзя, чтобы кто-либо увидел, как она столь радостная заходит в кабинет для «наказания», ведь кто-то сможет на придумывать всякой ереси — ведь так? Отогнав от себя прочь такие мысли, девушка кратко постучалась в дверь, ожидая такого страшного и строгого «входите».       Все маленькие помещения, в данном учебном заведении, отводились преподавателям и назывались «цикловыми», да бы не оставалось лишнего пространства. Вот так преподаватели смогли, спустя долгое время, найти себе время и место для отдыха, а также для проверки работ студентов, ранее же им приходилось ожидать окончания рабочего дня, чтобы поехать домой и работать уже там.       Небольшое, но невероятно яркое — благодаря внушительным окнам, кои пропускали весь солнечный свет в цикловую, а кроме того, белоснежные обои придавали яркости в комнатушке — помещение вызывало лишь ощущение спокойствия, заставляя забыть все невзгоды, и терзающие душу проблемы. Огромный шкаф преграждал путь к одному из столов, вследствие его не было видно, до того момента, пока человек не заглянет за него.       Второпях закрыв за собой непрочную дверь, а также, не забыв быстро повернуть в нем ключ, Леся направилась к тому самому скрытому от людского взора стола. Лишь немного пройдя этот злополучный и просто огромный предмет интерьера, девушка ощутила, как её, словно тряпичную куклу тащат на себя, а после прижимают к груди. Столь неожиданное действие никак не испугало студентку, она лишь приняла объятия, осторожно прижимая хрупкое тельце к себе поближе. Рука сама по себе поползла наверх, на свое привычное место, на самую макушку, а достигнув пункта назначения слегка потрепала гладкие, но не прилизанные, волосы. Услышав слабый выдох в районе груди, чувствуя его сквозь плотную толстовку, кое отозвалось табором мурашек по всему телу, Леся вспомнила возмущение: «Не тереби мои волосы, мне же их потом причесывать!», но не перестав так делать, она поняла: её девушке нравится, чтобы студентка продолжала. — Ты рано, — начала свою приглушенную речь преподавательница, слегка поднимая голову, обращая свой взор на лицо учащейся. — не уж то тебя никто не решил задержать после пар? — Удивительно, но нет. — слегка улыбнувшись, прошептала Леся, возвращая руку на чужую талию, нежно поглаживая ту. — В этот раз я поймана после пар только тобой… Саша.       Спустя столько времени Леся все не могла научилась называть своего преподавателя, по совместительству девушку, по имени — для неё это было сверх безумного и с какой-то стороны вульгарно! -, но каждый раз, когда студентка так называла педагога, то та просто наглядно обижалась. Вошедшее в привычку невероятно сложно изменить — Тогда удачно я тебя сегодня вызвала. — улыбка скользнула на лице — затмевая все вокруг в глазах учащейся -, оставаясь лишь на пару секунд, а после возвращая неопределённую эмоцию. — Не так ли? — Не сказала бы, но спектакль вышел превосходный. — отметила девушка, перекладывая руку с талии на лицо, покрывая своей небольшой ладонью всю чужую щеку, и затрагивая нос с небольшой горбинкой. — Хорошо, что ты не решила спросить, ради разнообразия, чем я так была занята вчера. — Могу и сейчас спросить. — игривость проскользнула в голосе Саши, завлекая за собой, и возникающее в мыслях действие воплотить в реальность. — Дайка подумать. — слегка нахмурившись проговорила Леся, делая задумчивый вид. — Прошлым днем, я была с тобой, и пыталась, по твоей просьбе, посчитать все разы, когда ты выкрикивала мое имя, находясь в преддверии оргазма, ведь так? — Память у тебя превосходная, — снова улыбнувшись ответила педагог, слегка приподнимаясь на носочках, доставая до противоположного уха, слегка касаясь того кончиками губ, — а вот запомнить два определения не смогла. — Ужас, не так ли? — приглушенно ответила студентка, выдыхая после слов весь оставшийся в легких кислород. — Но все равно это как-то не честно. Не находишь в этом смысла? — Без понятия, что я могу ответить на это. — прошептала Саша, осторожно обхватывая мочку уха и нежно прикусывая её, девушка усмехнулась с тихого стона. — Могу тебя заверить — твой ответ не пойдет отрицательной оценкой в журнал. — Как же р-радостно. — заикнувшись, проговорила Леся, косясь на легкие заигрывания со стороны своего педагога — узнал бы кто, было бы так стыдно! -, — Но я же сюда пришла не за тем, чтобы тему рассказать не так ли? — Верно, — играючи прозвенел голос преподавателя в тонкой тишине, заволакивая за собой пучину неловкости, — у тебя должно быть наказание, и ты прекрасно знаешь какое оно. — За столько раз я заполнила, — приближая свое лицо к чужому, Леся мягко улыбнулась, понимая к чему всё идет, — иначе была бы дурой.       Мягкие, пухлые и слегка обветрившееся губы встретили свою противоположность в который раз за столь малое время. Нежный поцелуй не предполагал под собой ничего эротического, но это было лишь начало процесса, коий повторялся бессчётное количество раз.       У каждой девушки были свои особенности, о которых обе прекрасно знали, и потому не было необходимости всё обговаривать. «Наказание» подразумевалось в том, чтобы ублажить того, кто это назначил и при этом не получить разрядку самой, пока тебе не разрешат. Такой метод в сексе девушки для себя открыли совсем недавно, но обе восприняли его крайне положительно, и после начали все чаще его использовать. Садомазохистские наклонности не были чем-то новым в их отношениях.       Одно ясно точно — сейчас правит Леся, и только она решает, что ей делать в сию минуту — кроме, конечно, одного -, и она намеренна отыграться полностью.       Легкий, будто перышко, поцелуй перешел малозаметную черту за которой скрывалась ярая пошлость и развращенность. Губы студентки властно сминали под собой чужие, иногда прикусывая — словно стараясь прокусить тонкую плоть и испить сладкую кровь -, и закрывая собой томные стоны, кои яро хотели пробиться через столь прочную защиту.       Оставив последний, на весьма медовых губах, укус, Леся, ухмыльнувшись, пригнулась, и решительно схватив бедра своей преподавательницы, крепко сжимая их, посадила её щуплое тело себе на талию. Тихий вскрик сопровождался столь же тихим смешком, который ощущался как что-то невероятно злобное в любом понимании.       Удерживая весь вес своей девушки на одной руке, студентка быстро и крайне небрежно скинула со стола все вещи, которые были на нем в таком же беспорядке, даже без участия учащийся.       Усадив на весьма огромную часть мебели чужое тельце, Леся скоро переместила свои руки на более важные, в эту минуту, места. Резво выпутывая ненавистные пуговицы из их укрытия, студентка почти что прорычала всякую её известную брань, а после услышав тихое хихиканье, вовсе укусила за неприкрытую от рубашки часть кожи — чтобы знала, что лучше под руку не мешать! -, и злобно кинула взгляд наверх, к тем самым черным непроглядным глазам.       Все же, выпутав свою девушку из ненужного в данный момент тряпья, учащаяся медленно перешла на шею своей преподавательницы. Она знала, насколько это чувствительная часть тела у Саши, и в связи с этим ей необходимо было по максимуму уделить внимание данной области. «Следы не оставляй, а то у меня нет одежды со столь длинным воротом!» — в ту же секунду в голове промелькнуло воспоминание, и на лице расцвела широкая улыбка. — Я же сейчас веду? — этот вопрос с подвохом задавался каждый раз, когда Леся «вела» в сексе, и сейчас решив задать его девушка ожидала положительного ответа, на свою — не вопрос — просьбу. — Подловить меня решила? — Саша уже давно знала об этой уловке, но как она могла отказать такому очаровательному личику? — Ох, хорошо. Верно, ты сейчас ведешь.       Блеск в глазах укрыл, казалось бы, зрачки с радужкой полностью, покрывая беспросветной пленкой глаза. В сию же секунду преподавательница почувствовала на своей шее «пиявку» — так Саша называла свою девушку, когда та ставила ей синяки -, и слегка сморщилась. Да, в какой-то степени ей приносило удовольствие данное деяние, но только после некоторого времени, и к такому «извращению» она привыкала во время самого процесса, каждый божий раз.       Темно фиолетовый кровоподтек красиво украшал шею преподавательницы, рассыпаясь алой крапиной по всей поверхности синяка. Улыбнувшись своей работе, студентка осторожно поцеловала выпирающую трахею, и заслышав взбудораженный вздох, продолжила истязать поцелуями всё горло своей Саши.       Немного поработав на данной области, девушка мучительно медленно перешла на колоритную ключицу. Такая маленькая, хрупкая косточка, которую, казалось бы, только тронь и уже рассыпется в прах, но нет. Столько истязаний выдержит — уму не постижимо! -, так много всего она «удерживает», однако одно неудачное падение и всё — пиши пропало!       Мягко расцеловывая нежную кожу своей девушки, Леся вслушивалась в напряженное дыхание исходимое сверху, дожидаясь одного лишь действия. Эта маленькая постановка лишь делает паузы, но никогда не заканчивается, только делает небольшие передышки, да бы восстановить свои силы для продолжения спектакля. — У-у-умница, — выразив одобрение этим действиям, Саша уложила свою руку на макушку студентки, плавно перебирая кофейные пряди, — продолжай свое дело, дорогая, не останавливайся.       Эти поощрения были слаще чем горячий шоколад с тремя пакетиками сахара на какой-либо заправке. Преподавательница знала как похвала действовала на её студентку: исключительно положительно и даже возбуждающее. Эти слова заводили быстрее любой стимуляции, и Саша прекрасно понимала их значение — это был её маленький козырь в рукаве, против которого не попрешь.       Заслышав до такой степени знакомый тон, и ласкающие слух слова — похлеще будоражащих и хлестких стонов — учащаяся на секунду остановилась. Стало невыносимо жарко, казалось, словно температура скаканула на несколько градусов выше, чем предвещали синоптики на текущий день. Одежда в моменте стала невыносимо тяжелой и навязчивой, в какой-то степени даже ненужной. С притворным недовольством подняв взгляд, Леся выдохнула и принялась стаскивать с себя тучную толстовку, под зорким взором сверху. — Хорошая девочка, — слегка улыбнувшись, озвучила свои мысли Саша, томно убирая от лица волосы, — только не смей дальше раздеваться иначе ты знаешь, что будет потом. — Знаю, знаю. — пробубнила студентка, откидывая худи в неизвестном направлении, оставаясь лишь в одних джинсах. — Еще что-нибудь скажете, Александра..? — Думаю да. — перебила девушка, приближаясь к ярко красным ушам, — Ты настолько горячая, что от тебя прям пар исходит. Буквально. — З-засчитано. — прошептала Леся, сглатывая скопившуюся во рту слюну.       Быстро оклемавшись, студентка, с едва заметной дрожью в руках, завела их за спину своей преподавательнице и проворно расстегнула белоснежный лиф. Помогая его снять, девушка не переставала вспоминать их первый раз: все то стеснение, скованность в каждом движении, смущенные взгляды. Хотя последнее все же не смогло уйти в глубины души, а осталось на поверхности сознания: непотопляемый Титаник отдыхает в стороне.       Оголив чужую — но уже настолько родную — грудь, Леся стремглав прильнула к ней, проворно вырисовывая на ней непонятные никому узоры: заботливо облизывая кончиком языка ареол, еле ощутимо задевая ниппель, ощущая, как чужая рука сжимает волосы на самой макушке, требуя более решительные действия. Ухмыльнувшись, девушка полностью взяла в рот сосок и нежно сомкнула зубы на самом его краешке и заслышав одобрительные вздохи сверху, улыбка коснулась лица студентки, ласково убирая на задний план всё то стеснение, кое не давало оторваться вдоволь. Руки пустились в пляс по всему противоположному телу, не оставляя без внимания ни дюйма кожи. Неспеша прогуливаясь по знакомым местам, ладони сжимали всё, за что можно было только ухватиться: мягкая и небольшая грудь, которая частично была занята; бедра, что были прикрыты джинсами, невероятно хорошо ощупывались, так же как и сочные ягодицы.       Помня, что лучше всего не задерживаться, Леся в скором темпе окончила истязать грудь и прошлась поцелуями от бюста до низа живота, особо нигде не задерживаясь. В данную минуту было более важное задание: какими-либо способами снять джинсы с девушки, что было достаточно проблематично. Ремень хоть и быстро поддался, но вот пуговица уж точно не хотела идти на контакт с колеблющимися руками. — Не хочешь ли мне слегка помочь? — на выдохе спросила студентка, приподнимаясь на уровень чужого лица. — Конечно помогу, — улыбнувшись, пролепетала преподавательница, вмиг расстёгивая джинсы, чутка приподнимаясь, — как я могу упустить возможность посодействовать такой умничке, как ты? — Ты знаешь, что делают с «умничками»? — усмехнувшись от своего высказывания, Леся получила такой же улыбающийся взгляд напротив. — Знаю, — на полу выдохе отметила Саша, приблизившись к противоположному лику до опасной близости, — и если ты захочешь стать продолжением шутки, то я всегда тебе смогу с этим помочь. — Я и есть шутка. — проговорила студентка, сокращая расстояние между их лицами.       Поцелуй вышел смазанный, но с полна наполненный чувствами обеих девушек, которые уже готовы вылиться за край, заполняя пустот своим нутром.       Доминируя в этом действии, Саша решила немного побаловать свою студентку. Плавно переместив руку на шею, ладонь слабо сдавила трахею, и почувствовав горячий воздух на своих губах, а также сдавленный и упрятанный в поцелуе стон, девушка ухмыльнулась в чужие губы, продолжая свою аферу. Кисть то сжималась на горле, то просто поглаживала нежную кожу, заставляя учащуюся задыхаться от переполняемых чувств, кои никак не могли выйти за границы пары губ. Эта игра с удушением была для преподавательницы чем-то новым и необузданным, но в практике оказалась весьма интересным способом.       Разорвав поцелуй в попытке отдышаться, Леся уперлась в противоположное плечо, ощущая, как чужие руки медленно, словно змеи, поползли по всему телу, заползая в потайные места, но не кусая, а наоборот ублажая, доставляя не мысленное удовольствие. Вот один полоз подобрался к груди, и приступил к ласково оглаживать бюст, лишь изредка дотрагиваясь до ареолы, и играя в незатейливую игру. А вот вторая змея, будто подражая анаконде осталась на шее, уже совсем не играясь душила свою жертву, лишая ту кислорода и возможности дышать, но она не хотела быстрой смерти. Нет, она любила наслаждаться процессом.       Чувствуя, как силы улетучиваются, будто, иволги на юг, студентка невесомо положила руку на живот преподавательницы и томно начала спускаться ниже. Спектакль продолжался, и никто из актеров не должен сдавать позиций, иначе представление не свершиться.       Пройдя непродолжительный путь, рука преодолела последние преграды в виде джинс и нижнего белья. Ладонь коснулась гладкого лобка, и спустившись чуть ниже, достаточно мокрого лона. Всего лишь от одного прикосновения к такому сокровенному месту, студентка ощутила, как змеюки вздрогнули и совсем немного отступили со своих мест. — Ты так уже завелась? — начала свою издевку Леся, прижимаясь губами к уху девушки, выдыхая и тихо постанывая от еле ощутимых прикосновений тех рептилий. — А я-а-а не ожидала от вас такого разврата, Алексан-ндра-а-а. — Решила ответить значит. — запрокинув голову пролепетала Саша, сглатывая новоиспечённый стон. — Посмотрим тогда, кто кого быстрее сведет с ума. И я пока что ли-идирую, дорогая. — Уверена? — риторический вопрос вырвался сам по себе, и за это последовало наказание в виде опутывания шеи новым узлом.       Тихий стон с обеих сторон, вышел вслед за разными действиями, но слился воедино в столь спокойном до этого пространстве.       Слабо поглаживая половые губы, совершенно силясь игнорируя клитор, студентка снова прислонилась к покрасневшему уху, кусая его в перерывах между вздохами и еле слышимыми стонами. Игра на выживание: кто первый соврется, тот и проиграл, но получит удовольствие, и тут уже определился проигравший.       Не выдержав истязания, и истратив полностью терпение, Саша судорожно переложила руки на плечи, почти что, вдавливаясь в тело напротив. Немая просьба пришла с этим скорым действием, и ощущая его всеми фибрами души, девушка измученно улыбнулась.       Изнурительно медленно переместив пальцы чуть выше, студентка услышала восторженный вздох, и в голову пришла изумительная идея. Слабо мазнув кончиками пальцев по влажному и столь же горячему клитору, послышался тихий стон, и Леся незамедлительно вторила ему. Чувствуя, как чужое тело вздрогнуло от этого деяния, лицо ежеминутно коснулась улыбка — уловка сработала, и теперь прошлому истязателю не увернуться от кармы.       Неторопливо начиная наращивать темп, тем самым увеличивая число стонов, Леся и не заметила, как от банального «подражания» все перешло в другое русло и теперь она сама получала удовольствие от имитации. Понимая, что теперь поздно останавливаться, ей пришлось продолжить. — Как вижу-у, ты сама подсела на это? — вопрос без ответа промямлился вперемешку со стоном, из-за чего был похож на смятую бумажку около мусорного ведра. — Давай тогда нарушим слегка правила, дорогая.       Опустив руку и проскользнув между слоями оставшейся одежды, Саша коснулась возбужденной плоти, и сразу настроила спешный темп, еще больше возбуждаясь от такого, хоть незначительного, но как-никак разнообразия.       Всего пара движений и тело молодой преподавательницы содрогается и за пару мгновений обмякает, но успевает завершить начатое. Резко упершись свободной рукой о стол, студентка прикрыла глаза, и закусив губу, постаралась подавить норовящий вырваться стон.       Наконец-то тишина вернулась в свои владения, окутывая поверх невидимой пыли предметы интерьера, мягко закутывая их своей несвойственной теплотой и заботой. Нет, это была не та тишина, коя накрыла пару часов назад кабинет с молодыми студентами, которые не выучили тему — эта была тишина, смешанная с толикой умиротворения. Она лишь хотела защитить, укутать и забаюкать своих жертв, но никак не покалечить шаткую психику.       Всё же, отойдя от оргазма, Саша мягко положила руку на макушку своей студентки, нежно перебирая пряди, стараясь их не запутать. Леся в этот же момент вдыхала столь родной запах такого близкого для неё человека, что совсем позабыла обо всем на свете: начиная от просьбы поставить чайник, до сколько же она еще хорошего не успела сказать своей возлюбленной. — Хорошее наказание, да дорогая? — снова риторический вопрос раздался из уст преподавательницы, и почувствовав едва заметный кивок, она слегка улыбнулась. — Давай собираться, солнце, иначе нас закроют здесь до завтра.