Сборник мини-историй〚UnderTale AU〛

Аккуратно продеваешь иголку через плоть, тянешь её вверх и медленно зашиваешь рану на животе своего пациента. Довольно крупный монстр, напоминающий своим видом здоровенного быка, вздрагивает и что-то неприятно говорит над твоей головой. Стоило тебе сделать ещё пару стежков, как раненный взвыл. — Ау! Долго ещё? Ты выдохнула, подняла на возмущённого пациента глаза и недовольно проговорила: — Если Вы так и дальше будете дёргаться, то, боюсь, рану мне придётся зашивать до самого вечера. Потерпите ещё не много, я почти закончила. Мужчина фыркнул, но воздержался от комментариев. Ты опять вернулась к своему занятию, предпочитая абстрагироваться от всех внешних факторов и сосредоточиться исключительно на ране. Руки были в крови и прахе, из пальцев всё время норовила выскользнуть игла, но ты прилагала все усилия, чтобы этого не случилось. — Как же Вы получили такую рану? Если мне память не изменяет, то Вы работаете в поле, а не сражаетесь на нём против врагов. Твой вопрос заставил монстра неприятно нахмуриться и глянуть на своего товарища, что привёл его в монастырь. Кинув беглый взгляд на мужчину позади себя, ты смиренно ждала объяснения, но, по-видимому, никто ничего рассказывать тебе не хотел. Товарищ монстра как-то ссутулился и подозрительно отвёл взгляд, боясь, что под твоим пристальным взором он сможет ненароком расколоться. — Вас проткнули мечом? Подобную рану можно получить только от него, если… — Агх, это всё Морис! Нужно же было размахивать тебе так косой! Ты мог убить меня! — монстр недовольно воскликнул, обращаясь к своему товарищу. Новоиспечённый Морис удивлённо разинул рот и вытаращил свои большие карие глаза. — Нечего было подкрадываться ко мне! Ты испугал меня, вот я и среагировал! — Хороша реакция, ничего не скажешь! Мы уже 6 лет вместе работаем, неужели ты до сих пор не можешь привыкнуть к моему виду? — Это чистая случайность! Я ведь не бросил тебя умирать, а дотащил такого кабана на себе прямиком к монастырю! Да у меня после твоей туши вся спина болит! — Это я-то кабан?! На себя посмотри, боров вылитый! Ты точно человек? Судя по твоим размерам и запаху у тебя больше общего с моими кузенами, нежели с людьми! — А от тебя несёт не лучше, чем от!.. — Господа, прошу вас, успокойтесь. Вы всё же находитесь в монастыре, не забывайте об этом. Твой мягкий голос остудил пыл товарищей. Мужчины, пристыженные замечанием, умолкли, однако не перестали пронзать друг дружку недовольными взглядами. — Простите, мадемуазель Ла Тьюрри, больше такого не повториться… ай! — монстр схватился за живот от резкой боли. — Надеюсь на это. Вы ведь не хотите, чтобы я заново начала зашивать рану? Больше между товарищами ссор не возникало, по крайней мере, при тебе. Ты, сделав последний стежок, залатала рану. Промыла её от крови, а после нанесла целебную мазь из трав. Перевязав монстра, ты пошла отмывать руки от праха и крови, параллельно обращаясь к пациенту: — Повязку снять вечером, промыть тёплой водой и нанести эту мазь, а затем заново забинтовать рану, — показав монстру колбочку приготовленной мази и чистые бинты, ты отдала их в большущую крепкую руку. — Запомните, Вам нужен покой, как минимум на 7 дней. Если нарушите мои указания, то Ваша рана откроется, и боюсь мне придётся Вас заново латать. Милая улыбка, что украсила твоё лицо, никоем разом не успокоила монстра, а наоборот! После неё у мужчины по коже пробежались неприятные мурашки, и он на секунду застыл с ужасом на лице. Монстр точно не намерен идти против твоего предупреждения, ибо ещё раз увидеть тебя с иголкой в руках и почувствовать, как ты буквально зашиваешь его словно тряпичную куклу, точно не входит в планы мужчины. — Не волнуйтесь, мадемуазель, я прослежу за тем, чтобы он не смел прикасаться к тяжёлой работе, — Морис ободряюще подмигнул монстру, а также одарил тебя улыбкой. Ты кивнула, провожая крестьян взглядом до выхода. Как бы Морис не жаловался на тяжёлый вес своего товарища, но всё же он перекинул одну из его рук на плечо и помог монстру уйти. Небольшая перепалка между товарищами позабавила тебя. Но на долго отвлекаться ты не могла. Отдых был для тебя непозволительной роскошью. Быстро убрав своё рабочее место, ты огляделась по сторонам. В монастыре, как всегда, было людно и шумно. Бедные слои общества: как люди, так и монстры приходили в это место в поисках утешения, бесплатной медицины и еды. Для тебя монастырь стал чуть ли не вторым домом. Пару раз ты даже ночевала здесь, но в основном монахини не позволяли проводить здесь ночь, а настаивали на том, чтобы ты возвращалась в имение своего дядюшки и тётушки. После смерти родителей, они стали единственной роднёй, и не сказать, что ты была шибко рада их опекунству. Из-за твоих прогрессивных взглядов дядя и тётя всё время ссорились с тобой. Ты ведь благородная леди, а вместо того, чтобы проводить свой досуг за вышивкой, игрой на музыкальных инструментах и чтением лёгкой литературы, выбрала столь грязную и неблагодарную профессию, как врач. Как ты не пыталась втолковать родственникам, что благородной леди ты не являешься вот уже 8 лет, они всё равно не желали признавать того факта, что твои родители впали в немилость у нового короля. Поддержав в своё время другого претендента на трон, мама и папа совершили ошибку, за которую поплатились головой. Тебе повезло куда больше. Будучи девочкой и единственной наследницей рода Россе, ты не имела никакой опасности для нового короля. У тебя отобрали титул и состояние, а также фамилию. Взяв фамилию родственников, ты навсегда зареклась не иметь ничего общего с дворцовой жизнью. На самом деле, твоя жизнь могла сложится куда хуже, чем она есть сейчас. Если бы ты родилась мальчиком, то твоя голова также бы полетела с плеч, как и у родителей. Из мыслей о своей жизни тебя выдернул тоненький голосок одной девушки. Ты быстро улыбнулась ей и поманила к себе. — Рози, что привело тебя на сей раз? Опять мучают головные боли? — Ты с заботой дотронулась до плеч служанки и тут же принялась её осматривать. — Нет, мадемуазель, у меня вот, — Рози неловко улыбнулась, показав обожжённую руку. — Ох, милая, как это случилось? Ты незамедлительно принялась осматривать красную руку в волдырях. Ожёг действительно серьёзный. Твой сочувствующий взгляд вызвал у Рози смущение. Она отвела глаза в сторону, а её тоненькие губы изогнулись в виноватой улыбке. — Мне как-то неловко Вам об этом говорить… Так глупо было обжечься на ровном месте! Совсем забыла, что чайник горячий, коснулась тыльной стороной ладони, чтобы проверить и обожглась. Я дурёха… — Нет, дорогая, с каждым бывает. Я сама, порой, забываюсь и совершаю те ещё глупости. Однажды, например, я случайно перепутала снотворный пузырёк с экстрактом ландыша. Чуть было не дала его пекарю, благо вовремя спохватилась. Я бы не смогла простить себе смерть своих пациентов… — Касаясь почти невесомо своими пальчиками с успокаивающей мазью воспалённой кожи Рози, ты старалась обойти все волдыри и не задеть их, чтобы не причинить девушке ещё больше боли. Служанка понимающе кивнула. Она не хотела отвлекать тебя от работы, поэтому решила молча вытерпеть все твои манипуляции. — Мадам Шани́ сильно нагружает работой? — поинтересовалась твоя персона, украдкой поглядывая в лицо Рози. — В последнее время да, но я не смею жаловаться. Мадам всегда трепетно относилась к слугам. Мне ещё повезло работать у неё, — сказала девушка, лучезарно улыбнувшись. Но тут же её лицо тронула задумчивость. Это не укрылось от твоего цепкого взора. — Хм, мадам в последнее время очень встревожена одним известием. — Каким? Рози огляделась по сторонам, подобно мышке, и чуть наклонилась к тебе, чтобы её шёпот слышен был только вам двоим. — Говорят, что король вернулся из своей летней резиденции обратно во дворец. Мадам Шани́ так взбудоражена его приездом! Полагаю, она хочет вновь попробовать вернуться во дворец. — Вернуться? Но её же отлучили от двора после смерти мужа. — Да. Король не хочет принимать у себя во дворце тех, кто лишился своего состояния. Бедность во дворце не в чести… Слова Рози заставили тебя призадуматься. Действительно, тех дворян, что были против правления нового короля и те, кто был беден будто церковная мышь — не жаловали во дворце. От бедности старались всеми силами избавиться, чтобы она не подрывала статус нового правителя. Но тебя не особо интересовали дворцовые заботы. Твоя жизнь крутилась здесь в монастыре среди больных и убогих. Мысль о том, что ты когда-нибудь сможешь вернуться к придворной жизни вызывала смех. — Г-госпожа! Госпожа! Ты обернулась на знакомый голос своей служанки Нэн. Эта низёхонькая девушка, младше тебя, мчалась вдоль бедняков и монахинь, стараясь не задеть ни тех, ни других. Ты не могла не признать, с какой грациозностью девчушка огибает все препятствия на своём пути. Будто лань вприпрыжку мчится к тебе! — Да, Нэн, что-то случилось? Кому-то срочно нужно уделить внимание? — Фух, н-нет, моя госпожа, — служанка выдохнула, восстанавливая после бега дыхание. — Дело касается Вашей тётушки и Вашего дядюшки! Они здесь, госпожа, и они требует Вас! Известие о прибытии родственников не обрадовало тебя. Ты случайно надавила на больную руку Рози, вызвав у той непроизвольный стон боли. — Прости, милая… — сказала ты служанке мадам Шани́. — Ничего, — девушка тепло улыбнулась, как бы говоря тебе, что всё в порядке и волноваться не стоит. Вернув внимание опять к Нэн, ты спросила: — Это срочно? Я не могу надолго оставлять своих пациентов. — Судя по виду госпожи и господина Ла Тьюрри, они незамедлительно хотят с Вами поговорить. Ты вздохнула. Быстро закончив с рукой Рози, ты дала ей мазь и чистые бинты, сказав, что ждёшь её через несколько дней в монастыре, чтобы посмотреть на результат заживления. Быстро помчавшись за Нэн к дяде и к тёте, ты на ходу обдумывала причину их визита. Они так не любили это место, что появлялись в нём крайне редко и лишь для того, чтобы срочно что-то сказать. И сейчас ты не ждала от них простого визита из-за тоски по тебе. — Ох, моя дорогая! — голос тёти неожиданно окликнул тебя неподалёку. Ты с Нэн резко остановились и глянули в сторону витражных окон, где как раз стояла чета Ла Тьюрри. Тебя удивило присутствие родственников непосредственно внутри монастыря. Обычно они стояли у своей кареты, не желая заходить в пристанище нищеты и болезней. — Моя милая девочка, ох, как же я скучала! — тётушка, раскинув широко руки, взяла твою персону за плечи и быстренько поцеловала в обе щеки. — Ты ужасно выглядишь, дорогая. Вот, что это место делает с тобой! Молодая девушка, а по виду измученная женщина средних лет! — И я Вас рада видеть, тётушка, — выдавив из себя вежливую улыбку, ты сдержанно поприветствовала родственников, стараясь не сильно обращать внимание на колкие слова женщины. — Что привело вас сюда? Дядя хотел было вставить своё слово, но его тут же прервала тётя, что опять громко воскликнула, привлекая к своей персоне всё внимание больных крестьян и несколько монахинь. — Ох, милая, нам с твоим дядей нужно серьёзно поговорить! Здесь есть место, в котором… м-м-м… не присутствует так много черни? — спросила женщина, даже не решившись как-либо скрыть свою неприязнь к простолюдинам. Смотря на больных людей и монстров, она морщилась от брезгливости, хоть и старалась скрыть её за своей натянутой улыбкой добродушия. Тебя передёрнуло подобное отношение, но ты не упрекнула родственницу. Всё равно твои слова ничего не изменят, и тётушка так дальше и продолжит относиться к бедным слоям населения с пренебрежением. — Конечно. Можем пройти во внутренний дворик. — О! Тут есть внутренний дворик? Что же ты молчишь, дорогая? Арман, подай мне руку! — женщина обратилась к своему мужу, ревностно подбирая своё хоть и поношенное, но дорого выглядящее платье. — Милая, не отставай! Тебе понадобятся дополнительные силы, чтобы выдержать весь этот фарс и притворство сплочённой «семьи». Сжав кулаки и прикусив губу, ты выдохнула, мысленно умоляя себя не сорваться. — Нэн, останься здесь и по возможности помоги тем пациентам, которые не требуют моего личного присутствия. Я не знаю, насколько затянется наша беседа, но постараюсь вернуться к тебе как можно быстрее. — Не волнуйтесь, госпожа, я сделаю всё, что в моих силах! Миленькой голосок служанки чуть взбодрил тебя. Вид лучезарной улыбки девчушки и её больших светлых глазок вселяло в твою душу некое умиление. Поспешив за родственниками, ты пыталась не сорваться, когда следила за тем, как тётя всякий раз отскакивала от больных, будто они все поголовно прокажённые, а твой дядя изображал на лице подобие снисхождения, когда на его дороге попадался тот или иной бедняк. Выйдя во дворик, что на самом деле представлял собой не сад с розами, а небольшое кладбище, тётя и дядя заметно помрачнели. Обстановка вокруг их явно не устраивала, однако это было единственное место, в котором никого не было. Лишь тишина да покой. И здесь ты всегда обожала бывать и отдыхать от рутины врача. — Кхм, милая, мы с твоим дядей пришли сюда поговорить с тобой об очень важной теме, которая давно не даёт нам покоя, — тётушка начала издалека, сложив невинно ручки перед собой и состроив лицо полное любви и переживания. — И что же это за тема? Родственники переглянулись. — Твоё замужество, дорогая! — дядя наконец подал голос, восторженно воскликнув. Весь вид четы Ла Тьюрри вызывал в тебе чувство тошноты. Их приторные улыбки выворачивали наизнанку. Тебя не удивила причина, по которой «дорогая» тётя и «дорогой» дядя, решили наведаться к тебе. Именно из-за замужества они посещают тебя периодически в монастыре. Как будто от того, что они будут подымать эту тему чаще, ты возьмёшь, да и пойдёшь против своих принципов! Но тебя только всё больше и больше начинает выводить из себя разговоры на тему брака и удачной партии. — Понятно. Полагаю, вы снова решили поднять эту тему, хотя я и просила вас больше не говорить и слова о замужестве, — ответив весьма резко и холодно, ты, как и тётя, сложила руки перед собой в замок, выпрямив в кое-то веки свою уже давно не величественную осанку. Твой тон и вид немного опустил родственников с небес на землю. Их воодушевление начало сходить, и они не знали, как начать разговор, чтобы ты не сбежала посреди него прочь. — Дорогая моя, ты же знаешь, как мы за тебя переживаем! У меня с Арманом детей нет, и ты нам как дочь родная! Как и каждый родитель мы только желаем всего лучшего своему чаду! Мы хотим, чтобы ты была счастлива! — тётя продолжала плавно подводить тебя к нелицеприятной теме, стараясь разрушить тот барьер из холода, что ты выстроила между собой и четой Ла Тьюрри. — Я, итак, уже достаточно счастлива. Другого счастья мне и не нужно. Улыбка тёти с каждым твоим словом спадала с лица всё больше и больше, но тебя никоем разом не трогало её расположение. — Милая, как можно быть счастливой, работая здесь? Это ведь такой ужас: ты — благородная леди — работаешь в этом рассаднике болезней и грязи! И кем? Врачом! Это неслыханно! Ох, если бы твоя матушка, моя бедная сестрица, была жива и узнала, чем ты занимаешь, то она бы не выдержала такого позора и лишилась бы всех чувств! — театральности речи тёти переходила уже все границы. Ты сдерживала себя, почти до крови прокусывая нижнюю губу. Стараясь не дерзить, ты подбирала слова. Весьма холодно и отстранённо желая отстоять свою позицию. — Стоит ли Вам напоминать, тётушка, что я дочь опальных родителей? В 10 лет я лишилась всего: отца и матери, титула и состояния. Я уже как 8 лет не ношу фамилию Россе и не считаю себя благородной леди. Я выбрала стезю врача, потому что мне это нравится. Я чувствую себя нужной, помогая всем этим несчастным людям и монстрам. И я ни на что не променяю свою работу. — Женщина врачом быть не может! Это тебе скажет любой! Я с твоим дядей не для того образование тебе дали, чтобы ты прожигала его здесь! Милая, пойми нас, мы растили тебя все эти 8 лет, вкладывали в тебя последнюю монету лишь бы тебе отдать всё самое лучшее! У тебя подошёл такой возраст, в котором уже надо задумываться над созданием собственной семьи. Ещё чуть-чуть и тебя никто замуж не возьмёт! Неужели ты хочешь прожить свою жизнь старой девой и умереть в нищете и одиночестве? Пришло время остепениться и прекратить заниматься всеми этими глупостями! Как бы больно тебя не ранили слова родственницы, но ты научилась их давно игнорировать. Ты пропускала любые слова тёти мимо ушей, потому что если бы принимала всё близко к сердцу, то у тебя бы давно пошатнулся рассудок. Но ты выстроила неплохую оборону из безразличия, о которую уже несколько лет безуспешно бьются слова тёти и дяди о браке. — И кто же возьмёт меня замуж, тётушка? Зная, кем были мои родители ни единый благородный господин не свяжет себя узами брака с опальной дочерью без грамма состояния за душой. — Твоему мужу не обязательно знать о тебе всё! Ты носишь нашу фамилию, а мы тоже довольно благородный и состоятельный род!.. — Вы хотели сказать, что вы были некогда состоятельным родом, — ты перебила женщину, кольнув её в самое уязвимое место. От нежелательной правды тётушка подавилась воздухом и возмущённо поглядывала то на спокойную тебя, то на своего тихого мужа, которого твои откровения, похоже, не так сильно задевали. — Юная леди, Вам бы последить за своим языком! — резко выкрикнула тётя, однако ты отреагировала невозмутимым лицом. — Да, сейчас с деньгами дела у нас обстоят скверно, но твоё замужество за состоятельным лордом поможет всё исправить! Я с твоим дядей как раз нашли того, кто готов, несмотря на твоё бедное приданное, взять тебя в жёны, — женщина опять улыбнулась. — Арман, скажи ей имя этого достопочтимого господина! Дядя, словно очнувшись от транса, поднял на тебя свои добрые светлые глаза и его лицо обрамила чуть глуповатая улыбка. — Виконт Дю Травели́! — Дю Травели́? — ты с шоком переспросила, гадая, что тебе послышалось. Впервые за этот бессмысленный разговор твоя выдержка пошатнулась. — Но ему же 60! — 63, если быть точнее, — сказал с улыбкой дядя совсем не желая удивить тебя таким откровением ещё больше, скорее он по наивности своей ляпнул, не подумав, что раскрытие такой «незначительной» детали сделает только хуже. — Ах, тебе не угодишь! Он богат, а это главное! На всё остальное можно закрыть глаза! Ты не могла более выдерживать подобное. Ты злилась, в тебе кипел просто вулкан ненависти к родственникам. Желая отринуть прочь своё воспитание благородной леди, ты хотела высказать здесь и сейчас всё, что думаешь о тёте и дяде, но из-за потрясения ты не могла трезво соображать. — Мой ответ — нет. Я не стану не за кого выходить замуж, а тем более за пожилых господ, которые хотят потешить своё мужское эго молоденькой девушкой под рукой. Больше я не хочу слышать от вас намёков или полноценных разговоров на тему замужества. Я повторюсь, что не желаю связывать себя узами брака с кем-либо, а тем более заводить семью в ближайшие года. Если это всё, тётушка и дядюшка, — ты обратилась по отдельности сразу к двум родственникам, чтобы каждый из них смог прочувствовать твой РЕШИТЕЛЬНЫЙ отказ, — то прошу меня извинить, меня ждут пациенты, и я не могу более тратить время на бессмысленные разговоры. Твоя неколебимая твёрдость изумила тётю и дядю. Они оба опешили и не знали, что ещё сказать, чтобы переубедить тебя. Твоя тётя рассвирепела, всплеснула руками и громко, почти на фальцете, воскликнула: — Ну что за вздорная девица! Ей счастья желаешь, а она всё одно да одно: врачом хочу быть! Женщина и врач, да это же смешно! Ох, сил моих больше нет! Если бы только была жива моя сестрица, если бы она была жива! Оу, она бы умерла здесь и сейчас, услышав такие слова от своей дочери! — тётушка прошла тебя, не перестав возмущаться и чуть ли не ронять скупые слёзы. Женщина скрылась в монастыре, напоследок бросив: — Вся в своего отца! Тот тоже был дурной! Когда крики тёти уже были не так слышны, ты невозмутимо глянула на дядю. Мужчина не спешил уходить. Видимо, он хотел поговорить с тобой наедине так, чтобы его жена не слышала. — Вам есть, что ещё сказать, дядя? Спокойствие и твёрдость твоего голоса заставили Армана непроизвольно дёрнуться. Подойдя к тебе быстренько, почти на самых носочках, дядя опять улыбнулся и заговорил елейным голоском. — Дорогая, может, всё-таки подумаешь над нашим предложением? Искренность и глупая простота дяди порой так сильно злила, что ты могла и повысить голос на него. В отличии от тёти Арман был очень мягким и ведомым человеком. Состоянием и всеми делами по поместью заправляла его жена. Тётушка настолько подавляет дядю, что тебе было, иногда, жаль его. Но сейчас в твоей душе, кроме презрения, больше ничего нет. Ты смотрела на Армана, как на нежелательную мошку, что своим жужжанием решила напомнить о своём жалком присутствии. — Нет, дядя, я всё сказала. Не желаю больше ничего слышать о браке и семье. — Конечно, — выдохнул мужчина, — ты молода и твои мысли довольно прогрессивны. Сейчас все молодые люди и монстры стараются изменить нынешние устои и смотреть в будущее, не оглядываясь на прошлое, но и ты постарайся войти в наше положение, милая… Мы ведь правда переживаем за тебя. Как Жаннет верно сказала: ты нам как родная дочь, и мы, как родители, будем переживать за своё дитя. Что же ты будешь делать, когда я с твоей тётей покинем этот бренный свет? Ты ведь останешься совсем одна! Мы уже не так молоды, и я боюсь, что мы сможем не дожить до того момента, как ты создашь семью и встанешь полноценно на ноги. — Я понимаю, — сказала ты более спокойно. — Но и Вы поймите меня, дядюшка. Я хочу и дальше работать врачом, доказать всем, кто думает, что женщине не место в медицине, — обратное. Я хочу поступить в университет, изучать наравне с мужчинами азы науки, получить лицензию врача и работать дальше официально. Я хочу, чтобы со мной считались и в меня верили, а не смотрели на меня, как на племенную кобылу, главная задача которой рожать потомство, — ты сделала шаг к могильным камням, не оборачиваясь на молчаливого дядю. — Я добьюсь лицензии и тогда смогу работать, получая деньги. Когда это произойдёт, то я Вам и тётушке выплачу всё до последней монеты за все те года, что вы меня содержали. — Дорогая… — Всего хорошего, дядя. Не заставляйте тётушку Вас ждать. Обрубив разговор, будто топором, ты более не желала вести беседы и смотреть в лицо дяде. Услышав его тяжёлый вздох, а после и тихий скрип двери монастыря, ты поняла, что родственники оставили тебя одну. Их уход спокойствия не подарил, он подарил обратное. Нервно вышагивая от одной могилы к другой, ты судорожно обдумывала слова тёти и дяди, не желая хотя бы на секунду рассмотреть их предложение. — Госпожа? Внезапный голос Нэн отвлёк от мыслей. Ты резко остановилась и глянула на свою маленькую служанку. Девушка скромно стояла неподалёку, посматривая на тебя светлыми большими глазками. Её горестная улыбка натолкнула тебя на неутешительную мысль. — Ты всё слышала? — Не всё, госпожа. Я подошла к двери уже при конце разговора и спряталась за ней. Простите, я не должна была подслушивать, это вышло совершенно случайно! — Всё хорошо, Нэн, это пустяк. То, о чём со мной говорили дядюшка и тётушка, — для тебя не секрет. — Они опять мучали Вас замужеством? Ты закатила глаза и выдохнула. Как бы ты не хотела отрицать очевидного, от правды не сбежишь. Ты без желания кивнула, сложив руки на груди. Служанка подошла ближе с мягкой улыбкой. Нэн хотела тебя приободрить, но, к сожалению, она знала, что слова тебя не утешат. — Может, господин и госпожа правы? — Нэн, пожалуйста… — Моя госпожа, Вы знаете, что я всегда на Вашей стороне! — служанка быстро спохватилась и остановила тебя ещё до того, как ты начала возмущаться. — Я просто хотела сказать, что, возможно, выйти замуж само по себе не такое уж плохое решение. Вы ведь так молоды и красивы, Вы всякого благородного лорда сумеете очаровать! Вы и вправду достойны лучшего! Посмотрите вокруг… Вы всю себя отдаёте больным и раненным, растрачивая свою молодость в монастыре. Вам по статусу нужно проводить досуг на балах, за светскими разговорами, быть в центре внимания и блистать своей красотой не здесь, в грязи и крови, а во дворце. Мне так больно видеть Вас такой… сердце сжимается от жалости! Вместо прекрасного платья из золотой парчи или красного бархата Вы носите платье не лучше моего! Эти лохмотья не должна одевать благородная леди… А Ваша причёска? Как бы мне хотелось уложить Ваши волосы не в обычную косу или пучок, а подколоть Ваши локоны брильянтовыми шпильками или изумрудным гребешком! А руки Ваши всё время в крови да в прахе… не позволительно леди иметь такие руки! Детская искренность Нэн умиляла. Ты снисходительно ей улыбнулась и приобняла за плечи. Девчушка остановила свой словесный поток и выдохнула. Её розовые щёчки так красили её поистине невинное ангельское личико, что вся твоя злоба куда-то быстро делась. Ты не могла злиться и как-либо упрекать Нэн. Служанка не виновата в своих суждениях. Она не знает, что по истине означает жизнь в дворце, а ты… ты знаешь, точнее помнишь… Детский разум на удивление с чёткостью запомнил те немногие дни, проведённые во дворце, когда прошлый монарх был ещё жив и когда твои родители были в королевском фаворе. Не всё во дворце прекрасно, там грязи побольше, чем в любой сточной канаве. — Нэн, я признательна тебе за беспокойство. Может, в браке и нет ничего ужасного. Я и не говорю, что есть. Просто… — ты отошла от девушки к могилам. Обдумав кое-что, ты неожиданно развернулась к служанке с улыбкой и ярким блеском в глазах. — Представь, что будет если я получу лицензию врача! Это же изменит нашу жизнь! Мы сможем путешествовать, ехать куда захотим, мы будем свободны, и никто не сможет диктовать нам свои условия! Но если я выйду замуж, то обрежу себе путь к свободе, а свобода мне милей всего… — ты грустно хмыкнула. — Нет, я не брошу свою мечту и не опущу руки! Нужно оставаться РЕШИТЕЛЬНОЙ, и тогда я смогу добиться всего! — Ох, госпожа, сколько я Вас знаю, Вы всегда не теряете РЕШИМОСТЬ. Я верю в Вас, правда! Просто мне боязно… вдруг ничего не выйдет и Вам не разрешат получить лицензию? Что если у Вас не останется иного выбора, кроме как вступить в брак? Если потянете ещё больше, то пройдёт Ваше время… Вас окрестят старой девой и будут обходить стороной… Я так этого не хочу! — Нэн, без паники. Мне пока 18. До старой девы у меня, по крайней мере, есть ещё лет 7, — ты взяла служанку за руки, сжав её пальчики в успокоительном жесте. Нэн только горько улыбнулась. Она хотела тебя поддержать, но её сгрызали сомнения и переживания. — Долой печали и тяжёлые думы. Нам некогда впадать в уныние, пациенты не ждут. Нэн, я останусь здесь до вечера, а ты поезжай домой. Скажи дядюшке и тётушке, что я постараюсь вернуться к 7-ми, но могу чуть задержаться. — Вы прогоняете меня? — Нет, глупышка, я хочу, чтобы ты отдохнула. Ты со мной с самого утра на ногах. Я вижу, как ты устала. — Вы тоже устали, моя госпожа, — сказала Нэн, не сумев сдержать зевок. — Ты засыпаешь на ходу! Иди домой и не спорь, это приказ. — А как же… — Я справлюсь, не волнуйся. Вернусь до темноты, это я обещаю. — Хорошо, госпожа, — Нэн взяла твои ладони и сжала их своими ручками. — Не переусердствуйте. Распрощавшись, ты с улыбкой проводила Нэн до кареты. Когда служанка уехала, то ты тут же на лицо вернула меланхолию и задумчивость. Слова родственников засели в разуме подобно репейнику. Сколько ты не пыталась его выдрать, он всё равно прилипал обратно. С тяжёлым сердцем ты продолжила работать, принимая всё больше и больше больных людей и монстров.

Продолжение следует…