Сборник мини-историй〚UnderTale AU〛

В твою привычку никогда не входило подслушивать. Это было просто не в твоём характере. В отличии от старших сестры и брата, что чаще нарушали правила и подслушивали взрослые разговоры, — ты оставалась ПОРЯДОЧНОЙ и никогда не шла против того, чему учили родители. Но сегодня кое-что всё-таки привлекло твоё внимание. Проходя кабинет отца, ты с удивлением заметила, что дверь была приоткрыта и из комнаты доносятся голоса родителей. Это было так не похоже на отца. Он всегда закрывал дверь в кабинет и не давал ни единой тайне ускользнуть за порог. Ты не хотела останавливаться, но вдруг в разговорах промелькнуло твоё имя, и странным образом это заставило застопориться на месте и начать слушать. Озираясь по сторонам, ты тихой мышкой подошла к небольшому зазору, опасаясь какой-то частью себя, что ненароком сможешь попасться горничной или дворецкому. Но вокруг не было и души. Ты почувствовала уверенность и поспешила отогнать страх в сторону. Тщательно вслушиваясь в слова родителей, ты пыталась понять, о чём они так эмоционально спорили. — Скажи, что это не правда, Антонио. Посмотри мне в глаза и скажи, что это лишь глупые сплетни! — мама повысила голос. Она никогда ещё не разговорила так с отцом. По крайней мере ты никогда не слышала её возмущённого тона в сторону главы семьи. Антонио тяжело выдохнул. Он стоял спиной к маме, поставив руки на большой стол. Плечи папы дрогнули. Удивительная неуверенность главы семейства застала тебя врасплох. Папа никогда не был таким. Со всеми проблемами он не боялся сталкиваться лицом к лицу, а сейчас Антонио выглядит необычайно нерешительно. — Это правда, Карлотта. Мама неловко оступилась. Казалось, слова Антонио напрочь подкосили её и теперь женщина прилагала все усилия, чтобы не рухнуть перед мужем на колени. — Правда… — мама повторила, осмысливая слова папы. Ты заметила как она качнулась в сторону и на несколько секунд тебе показалось её лицо. Боль от осознания так ярко отразилась в глазах Карлотты, что тебе стало казаться, что мама не удержит слёз обиды, и они потекут по её щекам. — Как ты мог? Как ты мог продать нашу любимую дочь этим тварям?! Этим монстрам?! Крик мамы врезался в сознание, как острый нож врезается в плоть: безжалостно. Твои ноги подкосились. Услышанное выбило из тела дух. Паника душила. Ты схватилась за горло, проглатывая неприятный ком, сдерживая кашель. Тебя продали монстрам? Как это вообще возможно? Папа никогда бы так не поступил с тобой! Это не правда! ЭТО НЕ ПРАВДА! Сосредоточенно вслушиваться ты уже была не в силах. Припав к стене и соскользнув на пол, ты с замиранием сердца ждала дальнейших слов отца. Но он молчал. И его молчание только больше добивало тебя и вселяло в душу отчаянье и ужас. — Но тебе и этого показалось малым, да? — взревела Карлотта, эмоционально жестикулируя. — Ты предложил выдать замуж нашу дочь этим скелетным ублюдкам, этим Гастерам! Гастеры… ты слышала о них лишь однажды. Мама как-то раз в красках и со всем гневом описывала этих монстров. Они ужасны, отвратительны, чудовищны… Лишь только от одного их вида кровь стынет в жилах. Ты затряслась. Всё тело обдало холодным потом. Хотелось закрыть уши и больше не слышать разговора родителей, но ты и пальцем теперь не способна пошевелить. — Нет… я не верю в это… — Мама схватилась за голову, заправляя свои короткие кудри назад. Она выглядела безумно. Металась по кабинету то влево, то вправо, кидала какие-то тихие быстрые проклятья на итальянском толи в сторону отца, толи в сторону братьев Гастеров. — Стоит моему fiore delicato попасть им в лапы, как они разорвут её в клочья… Антонио, они убьют нашу дочь, ты это понимаешь?! Все монстры дикари! По слухам они не брезгуют человеческой плотью! Ты хоть осознаёшь кому хочешь отдать её?! Антонио резко обернулся и одарил жену красноречивым взглядом. Он хотел жестко пресечь Карлотту, заставить её прикусить язык и прекратить сгущать краски, но хватило всего одного взгляда на свою потерянную жену, чтобы гнев мужчины поутих. Папа подошёл к маме, заговаривая с ней необычайно несчастным голосом: — Ты должна понять меня, аmore mio! У меня не было выбора! Дон Маронне и дон Росси подрывают среди других донов мой статус. Я уже не так силён, как раньше, Карлотта. Без поддержки остальных глав «семей», я растеряю всё: уважение, деньги, бизнес. В конце концов они «уберут» меня, а после доберутся до тебя и детей. Я не могу этого допустить. Вингдингс Гастер сам нашёл меня и предложил выгодную сделку. Он снабдит моих людей оружием, и я смогу показать этим двум заносчивым ублюдкам: дону Маронне и дону Росси, что меня нужно бояться и со мной нужно считаться, понимаешь? Взамен дон Гастер попросил только выдать нашу дочь за одного из его младших братьев. Папа подошёл к маме, желая взять её за плечи и заглянуть в глаза, но Карлотта резко отпрянула от него. — У тебя есть выбор, Антонио. Ещё не поздно принять другое решение, — мама с надеждой заглянула в глаза отцу, но тот предпочёл отвернуться. Карлотта громко выдохнула, смахнула редкие слёзы и поспешила подойти к одному маленькому столику. Тишину разбавил звон склянки со спиртным и звон стакана. — Я была неважной матерью трём нашим детям. Я это признаю, — осушив залпом половину стакана, мама со злостью поставила его на столик, оперевшись на него руками. В голове немного закружилось, но Карлотта быстро пришла в себя, продолжив хрипловатым голосом: — Но с появлением нашей piccola ragazza я изменилась. Она наша любимая дочь, Антонио, единственная, которая нас не разочаровала. Я не могу так… не могу отпустить её, ещё и отдать монстрам! Нет… Это выше моих сил! — Взяв паузу, мама обернулась. Антонио всё ещё не желал пересекаться глазами со своей женой. — Откажи ему. Скажи, что передумал. Найди любую причину, но не смей отдавать Т/И им! — Я не могу отказать дону Гастеру. — Почему? — сжав кулаки и быстро приблизившись к мужу, Карлотта из последних сил сдерживала свой гнев. — Мы заключили договор. Он и его братья прибудут сюда завтра вечером. Карлотта опешила. Она потеряла дар речи. Её взгляд всё пытался выпытать у мужа ответы. Женщина задавалась вопросами, её стало терзать предательство. Оно расползлось в груди, как яд: быстро и болезненно. Внутри Карлотта почувствовала, как сжалось сердце. Кольнуло с болью, и мама скривила свои прелестные черты. Для неё в данный момент остановилось время, и весь мир рухнул в одно мгновение. Как Антонио мог её предать? Но не только её, а ещё и тебя… Ты плакала. Тихо всхлипывала и поднимала глаза к потолку, чтобы удержать слезинки. Больно. Слишком больно… Вера в отца была непоколебимой. В тебе воспитывали доверие к семье как само собой разумеющееся. У тебя в голове за все года даже и мысль на пару секунд не пробегала о возможном предательстве мамы или папы. В твоих глазах родители всегда оставались святыми. В их действиях нельзя было сомневаться, их словам нельзя было не верить. А сейчас будто перед тобой упал занавес, показывая тебе реальное отношение родителей. И если мама продолжала быть на твоей стороне, то вот отец с этой минуты стал для тебя врагом. Он был будто злодеем, что действовал из тени и прикрывался фальшью своих улыбок, слов и поступков. Ненависть к нему загорелась в твоей душе, вытеснив былое уважение к главе семьи. — Как долго ты это планировал, Антонио? — голос Карлотты огрубел, стал звучат слишком холодно, и это не укрылось от беспокойного мужа. — Когда ты успел за моей спиной продать нашу дочь? Отвечай! — Мама закричала, эмоционально всплеснув руками. Антонио поспешил к своей жене, чтобы успокоить её, но она, подобно дикой львице, резко ушла в сторону, злобно оскалившись. — Не смей меня трогать! — Карлотта… — взмолился отец, всё ещё не оставляя попыток успокоить женщину. — Ты должна понять… у меня не было выбора. — Хватит! Хватит… у тебя был выбор. Почему ты не обсудил это со мной? Мы могли найти выход. — Карлотта устало выдохнула. Гнев забрал у неё все силы, она больше не могла яростно отстаивать тебя, хотя её душа всё ещё с жаром борьбы продолжала пульсировать в теле. — Давай уедем в Италию. Сегодня же. Мой отец примет нас. Не обязательно, чтобы всё оканчивалось продажей нашей дочери. — Уехать? В Италию? К твоему отцу? Что за глупость ты говоришь, аmore mio? Он ненавидит меня только потому, что ты вышла замуж за меня. Он всегда был против нашего брака и меня в частности! Разве ты забыла, что нам пришлось пережить, чтобы сохранить нашу любовь? — Я никогда не забываю, — сказала мама, опустив глаза, видимо, вспомнив тот свой смелый шаг, когда она пошла против воли отца и выбрала Антонио своим мужем перед Богом в стенах церкви. Вспоминать прошлое приятно. В нём кроме трудностей было столько много счастья и любви… Но Карлотта тряхнула головой. Сейчас не время быть мягкой, особенно когда на кону стоишь ты. — Покинуть эту страну наш единственный выход защитить дочь. Мой отец поймёт. Он давно простил меня, и я знаю, что он будет рад… рад всей нашей семье. Ты замерла в ожидании маленького проблеска лучшего. Мама всегда умела находить подход к папе. Её слова не раз смягчали его упрямый характер. Сейчас папа передумает, сейчас всё станет хорошо, и тебе не придётся уничтожать свою жизнь, становясь женой отвратительного монстра. Глянув на свет через щёлку в двери, ты с замиранием дыхания ждала окончательного решения отца. — Уехать в Италию и бросить всё? Я так не могу, Карлотта, это немыслимо! Здесь у нас всё: вся наша жизнь, жизнь наших детей, мой бизнес и… — «Семья». Ну конечно. Власть всегда дороже всего. Признай это, Антонио. Ты боишься не за меня, не за наших детей. Тебе страшно растерять всё уважение и всю власть, что ты нажил в этом городе, — Карлотта неприятно ухмыльнулась. Её слова больно кольнули самолюбие Антонио, и он зло нахмурился, сжимая кулаки. — Только не забывай, что ничего бы из этого у тебя не было, если бы не я. Именно мои деньги были вложены в твой бизнес! Где сейчас был бы твой бизнес без меня? — Женщина достаточно близко подошла к мужу, не разрывая с ним зрительного контакта. — Твоя семья — это я и наши дети, другой семьи у тебя быть не может. Прошу, послушай меня. Давай уедем, пока ещё не поздно. Схватив за руки мужа, Карлотта хотела вразумить Антонио. Но тот закрылся. Холод в глазах любимого видеть было больно, и женщина с ужасом осознала, что её слова были безжалостно проигнорированы. Отчаянье мамы ранило душу отца, однако он не поддался сиюминутному жалостливому порыву. С жёстким и уверенным голосом Антонио высказал свой вердикт: — Я не могу, аmore mio. Даже если бы мы все вернулись в Италию, то твой отец никогда бы не поддержал мою кандидатуру в Коза Ностре. А без «семьи» — я ничто. Моя власть сосредоточена в этом городе, я имею влияние в этой стране. И ни что не заставит меня бросить бизнес, который я выстраивал годами. Карлотта со злостью оттолкнула от себя мужа. Ей хотелось сказать ему многое. Но она сдержала крик, что всеми силами рвался наружу. Её уже и так услышали работники виллы. Ни к чему, чтобы они слышали ещё и проклятья, брошенные в порыве гнева на итальянском. Сидеть и слушать, как твоя жизнь буквально рушится на глазах — было невыносимо тяжело. Ты оказалась для отца всего лишь вещью, которую можно без особой тоски отдать кому-то другому. И, возможно, твоя внутренняя агония не была бы столь сильной, если бы, например, тебя выдали замуж за человека. Но выйти замуж за монстра… ещё и за одного из семьи дона Гастера? Нет, это кошмар. — Diavolo! — воскликнула мама, отойдя к двери. Ты вжалась, в стену, когда увидела, как её фигура закрыла собой свет. Интересно, увидела ли она, что дверь открыта? А, может, в своём отчаянье даже этого не заметила? — Нет! Нет, я не позволю, Антонио! Я не отдам mia ragazza этим тварям! Ты слышишь меня? Не отдам! — Ты никак не сможешь повлиять на то, что уже решилось. Наша дочь выйдет замуж за одного из братьев дона Гастера, и ты не сможешь этому помешать, Карлотта. Женщина нервно замотала головой, отказываясь мериться с действительностью. Из её глаз брызнули слёзы искренней боли за тебя. Как мать она не могла спокойно смотреть на то, как жизнь её дочери рушится на корню, но как жена она не имеет права перечить и идти против решения Антонио. Карлотта пыталась бороться, но, к сожалению, она была бессильна перед волей мужа. Ей ничего не оставалось, как выказывать свой протест истерикой и криком. Истратив окончательно энергию, мама жёстким тоном обратилась к отцу: — Если ты продашь нашу дочь, то я разведусь с тобой, Антонио. Антонио пришёл в ярость после таких заявлений. Ты же почувствовала неприятную колкость в сердце. — Ты не сможешь со мной развестись, и ты это знаешь, Карлотта, — Антонио быстро приблизился к жене. Её необычайное спокойствие заставило его нервничать. — Но уйти я от тебя в состоянии. Только учти одно… уйду я — уйдут и все мои деньги. Разлад между родителями наблюдать больно. Утерев слёзы, ты поднялась на трясущихся ногах, опираясь о стену. Молчание между мамой и папой дало тебе несколько минут на размышления. Ты потянулась к ручке двери, желая ворваться в кабинет отца, раскрыв себя. Но неуверенность, которая внезапно пробралась внутрь души, толкнула назад. Ты никогда не шла против воли родителей… Не так страшно было открыть дверь, как страшно было увидеть осуждение в глазах отца, его недовольство и резкий голос. Ты сглотнула. Видишь, как рука стала дрожать. Тебе бы отступить, вернуться обратно в комнату и притвориться, что разговора родителей ты никогда не слышала. И по началу ты так и хотела сделать. Однако что-то подтолкнуло принять другое решение. Это была обида. Жгучая неприятная обида на отца, которого ты всю жизнь уважала и любила. Антонио и Карлотта резко обернулись на скрип двери. Их шокированные лица увидели заплаканную тебя. — Как ты мог, папа? — ты спросила, чувствуя, как с новой силой потекли слёзы. Твой отец дёрнулся на встречу, но ты только отчаянно замотала головой и отошла на шаг назад. Ты не дала ему сказать и слова. — Я ненавижу тебя… ненавижу! Впервые с твоих уст слетели слова полной ненависти. Они удивили и маму, и папу, и тебя заодно. Борясь сама с собой, ты в последний раз глянула на маму, а после сорвалась на бег, решая как можно быстрее добраться до своей комнаты и закрыться там ото всех подальше. Родители приходили в себя несколько минут. Антонио кинуло в холодный пот, он схватился за лицо и провёл по нему рукой. Не так он представлял себе объявление о твоём замужестве. Хотя, как бы он не старался, всё равно ты бы отреагировала также как и сейчас. Карлотта в отличии от мужа не была столь удивлена подобному повороту событий. Она ушла в себя, обдумав дальнейшее положение. Мысли о твоей безопасности и о счастье беспокоили, но в данный момент у мамы связаны руки. Она не знает как помочь тебе. — Доволен? Антонио отреагировал на холодный тон жены лишь презрительным взглядом. У него больше нет сил ругаться с ней. Женщина выдохнула, выпрямила спину и зашагала прочь из кабинета. Она спешила к тебе, чтобы успокоить, но Антонио остановил её, схватив за руку. — Объясни ей, что у меня не было выбора. Она должна понять. Вырвав руку и одарив мужа ненавистью, Карлотта тихим быстрым голосом проговорила: — Я скажу нашей дочери то, что сама посчитаю нужным. Громкий стук каблуков Карлотты давал каждому обитателю виллы понять: хозяйка недовольна, она просто в адском гневе, и сейчас появляться у неё на глазах равносильно быть проклятым ею же. Все горничные притаились за уголками комнат, кидая на Карлотту свои испуганные затравленные взгляды.

─── ❖ ── ✦ ── ❖ ───

Подходя к твоей комнате, женщина задумалась над своими словами. Гнев всё также пылал в ней, но трезвость разума всё же выходила на первый план и остужала пылкую Карлотту. Твой плач слышно за дверью. У мамы сердце сжалось от боли. Но кроме твоих страданий, Карлотта услышала ещё голос молодой девушки: Изабеллы. Она пыталась достучаться до тебя и успокоить, но, кажется, её усилия не увенчались успехом. Твоя мама выдохнула, утёрла быстро застывшее слезинки в уголках глаз и расправила плечи. Натянуть улыбку оказалось трудной задачей. Но ради тебя Карлотта не посмеет показать себя слабой. — Изабелла, grazie, calmerò mia figlia da sola. Puoi essere libero. Услышав голос мамы, ты на секунду застыла и перестала так отчаянно кричать в подушку. — Certo, donna, andrò in cucina a preparare la cena, — Изабелла, не знавшая в совершенстве английского, как птичка быстро пролепетала на родном итальянском и упорхнула прочь, сделав уважительный реверанс своей хозяйке. Дверь горничная закрыла. Ты и твоя мама остались один на один. Редкие всхлипы продолжали разрывать сердце Карлотты, но она всё равно улыбнулась и поспешила к тебе. — Mio caro, иди ко мне. Позволь мне утешить тебя. Карлотта улыбнулась теплотой и нежностью. Присев на кровать, она раскрыла свои объятья, приглашая тебя упасть в них и отдать всю свою боль. Ты не спешила обнимать маму. С трудом оторвавшись от мокрой подушки, ты утёрла быстро слёзы, заливаясь румянцем. Стыдно было проявлять столь много горестных эмоций. Ты так не хотела, чтобы мама знала о твоём горе, но сейчас уже нет смысла лгать и скрывать свои мысли. — О, мама, я не хотела говорить такие слова папе! — ты обняла Карлотту, вновь заливаясь новой волной слёз. Руки мамы крепко прижали тебя к себе, параллельно поглаживая и голову, чтобы успокоить. — Это ведь не правда, да? Папа не мог так со мной поступить, не мог же? Твои глазки блестели, мама с жалостью глядела на тебя. Сомкнув брови вместе, Карлотта прикусила губу, сдерживая и себя от плача. Вознеся глаза к потолку, женщина что есть силы прижала подрагивающее тело. — Чш, успокойся, всё будет хорошо. Я рядом и я никому не дам тебя в обиду. — Это правда, мама? Я выйду замуж за монстра? Но я ненавижу их! Они отвратительные и дикие! Они убьют меня, мама! Твой безграничный страх в голосе для Карлотты было слышать невыносимо. Ты — её ребёнок — молишь о помощи, и она как мама сейчас судорожно перебирает в голове все возможные варианты, чтобы защитить тебя. Ты сейчас, как никогда прежде, напоминаешь Карлотте о прошлом. О том прошлом, в котором её малышка прижималась к ней, ища утешения от ночного кошмара. Почувствовав поцелуй на лбу, ты тяжело выдохнула, всё ещё пытаясь укрыть лицо в объятьях матери. Но она насильно оторвала тебя от себя, подняла твой подбородок вверх и властным голосом проговорила: — Ты должна быть сильной, il mio sole. Не плач. Не позволяй горю сломить тебя. И хоть ты старалась успокоиться и показать своей маме, насколько сильной ты можешь быть — всё равно так до конца избавить себя от внутренней боли ты не смогла. Тебе не хватало мужества, и тебе было стыдно показываться слабой дочерью перед такой сильной мамой. — Ну всё, успокойся. Я рядом, и я не оставлю тебя, слышишь? — голос мамы был твёрд, и он заставил тебя прийти в себя. Ты нерешительно кивнула, с силой закусывая губы, чтобы очередной всхлип не вырвался из груди. Раскачиваясь с тобой в руках, Карлотта что-то тихо напевала. Ты сразу узнала мотив песни. Это была колыбельная, что мама часто пела, когда ты не могла уснуть. Её тихий нежный голос успокаивал, заставлял тело невольно расслабляться, а всю тревогу отступать. — Я не могу поверить в это… — надломленный голос остановил Карлотту. Она оторвалась от тебя и заглянула в твои отрешённые черты. — Как папа мог так со мной поступить? Он меня всегда ненавидел? Мама отвела взгляд в сторону, как бы сейчас она не была зла на Антонио, она не могла открыто принизить его. — Конечно нет, fiore. Твой папа любит тебя больше всего на свете. Улыбка мамы не возродила в тебе дух. Наоборот, ты только больше ушла в себя, бесконечно прокручивая в голове одну и ту же фразу: папа никогда меня не любил. — Тогда почему? — Понимаешь, Т/И, у твоего отца не было выбора, он… — Карлотта осеклась, ругнувшись тихо на итальянском. Нет, не может она так открыто врать тебе. Её душа всеми силами противится такому. Продолжив после небольшой паузы беспристрастным голосом, мама неотрывно смотрела в твои глаза и делилась с тобой своим откровением: — Антонио не имел право так поступать с тобой. У него был выбор, но он решил пойти по пути наименьшего сопротивления, продав тебя этим тварям. Я знаю, что тебе больно это слышать, il mio sole, но такова правда. Антонио не ненавидит тебя, просто свой бизнес он любит больше, чем всех нас, — мимолётная горькая улыбка окрасила лицо Карлотты. Она нервно погладила тебя по плечу, задумываясь о своём. Ты не прерывала маму, давала ей сказать всё, что она хотела. — Пойми одно, Т/И, твой отец никогда не будет на твоей стороне. Лишь только я одна буду. Я не позволю никаким монстрам, а тем более этим bastardi scheletrici Гастерам отнять тебя у меня. От тебя не укрылась резкая перемена в матери. Её прежде тревожные черты лица исказились в гневе. В её глазах пылал огонь, а с губ слетала ненависть. У тебя не появилось ни единого сомнения в том, что мама оставит тебя на произвол судьбы. На несколько секунд ты даже воспылала надеждой, пока не вспомнила, кем именно является дон Гастер и его братья. Это безжалостные, жестокие, сильные монстры, которые убивают каждого, кто встаёт у них на пути. Тебе хватило всего пару раз услышать в разговорах родителей о трёх братьях, чтобы создать определённое мнение о них. — Но что можно сделать, мама? Папа пообещал меня одному из них в жёны, а я… я… — Чш, спокойно. Антонио может обещать им всё, что угодно, но только не мою дочь. Послушай меня очень внимательно, sole. — Взяв твоё лицо в свои ладони, мама утёрла большими пальцами слёзы, а затем крепко схватила тебя за пальцы, вынуждая твоё внимание полностью сосредоточится на себе. — Сегодня я позвоню Джереми, и завтра мы всё уладим. Он сможет вывести тебя незаметно из страны и посадить на корабль в Италию. Там тебя будут ждать наши родственники. Они позаботятся о тебе и защитят, я даю своё слово. — В Италию?.. Н-но… — у тебя в голове не укладывались слова матери. Эта внезапная информация выбила полностью из колеи. Ты растерянно заморгала и уставилась на маму в поиске объяснений. — Я не понимаю… Ты не уедешь со мной? Карлотта в порыве хотела быстро успокоить тебя, солгав, но она не смогла найти в себе силы, когда ты смотришь на неё со всей верой и преданностью. Очередная тяжёлая правда нехотя слетела с губ женщины: — Нет, mio caro, я не смогу уехать с тобой. Я должна быть рядом с твоим отцом не смотря на наши разногласия. Ты поникла. Мысль о том, чтобы впервые остаться без мамы рядом, просто ужасала. Ты в панике заглянула в лицо Карлотты, надеясь отыскать там утешение, но глаза матери лишь молча подтверждали её слова. — Я смогу увидеться с тобой когда-нибудь? — твой вопрос пестрил искренностью и большой наивностью. Мама не могла злиться на тебя. Она видела в тебе ребёнка, который отчаянно ищет защиты у взрослого, и Карлотта готова была отдать свою жизнь ради тебя и твоего счастья. Однако, к сожалению, мама не дала тебе положительного ответа. — Не думаю, sole. Я бы хотела уехать с тобой, но я не могу бросить Антонио, тем более когда ему угрожает опасность. Мне очень сложно тебя отпустить, но я должна это сделать ради тебя. — Но… — Это единственный способ тебя уберечь от лап мерзких монстров. Завтра Джереми поможет уехать из страны. Он мой человек, и он никогда меня не подводил. С ним ты будешь в безопасности. Он отвезёт тебя в Италию и передаст моим родственникам. Слушай меня очень внимательно, mio caro, и не задавай вопросов, — ужесточившийся тон матери встряхнул тебя и заставил безмолвно слушать. — Завтра ты должна будешь вести себя как обычно. Делай вид, что ничего не знаешь и продолжай всё также ненавидеть отца. Ничто в твоём виде не должно дать Антонио повода усомниться в твоём горе. Всё остальное я возьму на себя. Только доверься мне и безукоризненно делай всё то, что я тебе скажу. Ты поняла меня, fiore? Ты кивнула. Если мама берётся за дело, то тебе и впрямь не нужно переживать. Просто доверься и позволь ей, как и всегда, решить, что будет лучше для тебя. Но ты задумалась, позволила себе на минуту подставить под сомнение план матери. А что если ничего не выйдет? А вдруг папа обо всём догадается? А если братья Гастеры прибудут раньше? Все эти вопросы убивали веру внутри. Заставили многочисленным сомнениям заковать тебя в цепи страха и обездвижить. Сможешь ли ты реализовать план мамы или ты подведёшь её? Тепло заключив в объятья, Карлотта подарила целомудренный поцелуй в лоб, выражая свою огромную любовь. — Ты моя дочь, и это ничто и никто не сможет никогда изменить. Я всегда буду на твоей стороне и не дам никому тебя в обиду. Её слова были своеобразным прощанием. Карлотта была не уверена, что завтра сможет сказать тебе всё, что хочет в данный момент сказать её сердце. Поэтому сейчас, когда она ещё может провести с тобой пару драгоценных минут в тишине и покое, твоя мама всеми силами хочет, чтобы ты никогда не забывала о ней и знала, что её любовь к тебе, как родителя, безгранична. — Вещи подготовят завтра. Об этом не волнуйся. Изабелла соберёт только самое необходимое, а остальное ты уже получишь от моих родственников. — Оторвавшись от тебя, Карлотта поправила чёрное платье и свою причёску, возвращая себе вновь вид гордой сильной женщины. Напоследок она погладила тебя по щеке и улыбнулась подбадривающей улыбкой. Увы, но ты не смогла ответить взаимностью, а лишь продолжала обречённо глядеть куда-то вперёд. — Постарайся уснуть, Т/И. Завтра будет тяжёлый день. Ты не желала оставаться на ночь один на один со своими мыслями, ведь они уже сжирают тебя. Упав в подушки, ты взглянула на люстру. Стекляшки блестели от света лампочек, создавая на потолке маленькое подобие бликов, как от витража. Ты перевернулась на бок, поджала под себя коленки и тихо заплакала. Завтра последний день, когда ты видишь свою маму и своего отца. Увидишь ли ты их когда-нибудь вновь? Это поистине важный вопрос. Переживания забрали из тебя все силы, и ты погрузилась в тревожный сон. Но вопреки всему, просыпаться ты не хотела, ибо боялась встретить новый день и всё то, что он может с собой принести.

Продолжение следует…