У мистера Ли недотрах

За окнами тихо падает снег, приземляется на подоконник через открытую форточку, на кусты и деревья, на крыши домов и уличные фонари. В каждой квартире сейчас стоит суматоха: до самого главного зимнего праздника осталось два часа. — Эй, Хёнджин! У тебя же сегодня ночное дежурство? — спросил только что вошедший подопечный, с силой распахнув дверь. Тот запыхался — видимо, сильно спешил. — Да. Что уже случилось, Сынмин? — Хёнджин был явно недоволен тем, что его отвлекают от лицезрения прекрасного пейзажа. Он должен сидеть и перебирать бумаги, отчёты об операциях и диагнозы, но какая разница, если сегодня такой день? — Только что поступил вызов на пациента с высокой температурой. Некий Ли Феликс уснул рядом с батареей под открытым окном и… Ты же свободен? — с надеждой прозвучало от Сынмина. Хёнджин всегда утопал с головой в работе в Новый год. Родители с младшим братом остались в далёком Пусане, в то время как их старший сын открывал новые возможности в Сеуле. Так он и стал врачом, исполнив свою детскую мечту, но оставшись совсем одним. Единственный его друг в Сеуле — маленький пёсик Кками, но всё же и он не способен заменить любимого человека. Да, безусловно, ему было очень одиноко, но зато Хван до безумия любил свою работу и отдавался ей целиком. — Конечно. Ты же знаешь, Ким, зачем спрашиваешь? — абсолютно уставшим, но ласковым голосом ответил Хёнджин. — Я просто достаточно вежлив. Мне нужно идти, я спешу, передай отделу диспетчеров,что едешь. — Ничего страшного. Передам.

***

Ночной город необычайно красив, особенно под покровом снега, когда всё такое белое и бархатистое. Зима и холод — настоящая страсть Хёнджина. От этого времени года и огромных пуховиков, а может быть тяжёлых толстых пальто, от горячего какао и вида на заснеженные ёлки не через окно на душе разливается тепло. — Приедем через три минуты, настройся пока что, — послышалось с соседнего сидения. — Спасибо, постараюсь. Действительно, уже через несколько минут карета скорой помощи припарковалась рядом с голубой многоэтажкой. Стоило распахнуть дверь машины, как лёгкий прохладный ветерок сразу дунул в лицо. На улице повсюду снег, холод, мороз и иней на стволах деревьев. Другие сказали бы, что здесь слишком холодно и ушли бы обратно домой, а Джинни бы махнул на них рукой и бросился с разбега в сугроб, словно пятилетний ребёнок. — Подожди здесь, — врач указал на парковочное место около машины — не думаю, что затянется надолго. Увидев через стекло знак «окей», он медленно двинулся в сторону подъезда. Набрал нужный код, указанный в анкете заболевшего, и стал ждать пока ему ответят. — Кто? — голос был на удивление довольно бодрым и не хриплым. Отлично, значит парень не актёр, как иногда попадаются. — Врач. Какой у вас этаж? — Тринадцатый… открыто? — на свой вопрос он так и не получил ответа, ведь Хёнджин уже зашёл. На пороге врача встретил невысокий (всего-то на голову ниже самого Хвана, ну совсем немного) паренёк, блондин в толстовке с оленями и настолько коротких шортах, что еле выглядывали из-под края кофты. На вид — вылитое солнышко. Младший молча пропустил Хёнджина в квартиру, подавая плющевые тапочки с медвежатами. — Ну что, как оно, под открытым окном засыпать, м? — поинтересовался Джинни, когда они вместе уже прошли в спальню больного. — Ааа… Я… — Эй, всё нормально, не бойся, я не кусаю маленьких милых мальчиков, — щёки младшего тут же налились краской. — Я Хван Хёнджин. Сколько у тебя была температура, когда в последний раз мерял? И когда мерил? — Было тридцать восемь и три, а ещё немного голова болела, но сейчас уже всё хорошо. Мерил час назад. Я, кстати, Ли Феликс, — первый раз, когда Джинни нормально услышал его голос. Это вот это вот солнце и так басит? Не бывает такого. — Мг… Твоё имя я знаю, малыш, — выдайте ему кто-нибудь кубок «Смущатель номер 1», пожалуйста. У Ли сейчас от такого температура до всех сорока пяти подпрыгнет. Тем временем старший открыл свой белый ящик, которого так боятся дети, и вынул от туда электронный градусник, молча протягивая Феликсу. Тот также молча принял, засунул подмышку и оба стали ждать. — Дела плохи… — протянул Хёнджин, когда градусник запищал и на экранчике высветилось «39.4». — я тебе конечно назначу препараты, справку выпишу, а пока у тебя есть тазик? Ли молча кивнул. В его глазах читалось полное непонимание. Тазик? Тазик, блять? — Наполняй прохладой водой и тащи, будем обтирать тебя. Пока что это самый действенный и быстрый способ, как тебя вылечить. Феликс удалился, не проронив ни слова. Сделав пару шагов от двери, он вдруг остановился как вкопанный. «Будем обтирать тебя» — это ему раздеваться надо?! Перед вот этим-то ходячим-сексом-шуга-папочкой? И почему к нему девушку не прислали?.. Не то, что бы он хотел стриптизёршу на дом, он же гей, куда ему. Вот именно. Он же гей. Гей, который ровно до этого момента считал любовь с первого взгляда детскими бреднями. Вода из крана всё лилась и лилась, заполняя собой зелёную ёмкость, а пошлые мысли заполняли собой все мозги бедного Ли. Честно, захотелось об плитку пару раз головой приложиться, что бы выгнать из себя это тупое наваждение. Закинув полотенце на плечо, блондин двинулся обратно в сторону спальни. — Давай мне всё, а сам снимай толстовку. Эй, ты чего? Не стесняйся, у меня всё такое же, я ведь тоже парень, — уверил Хёнджин после ещё одной волны помидоров на щеках Феликса. Тот ухватился за края толстовки руками крест-накрест и начал осторожно поднимать подол. Когда с кофтой было покончено, взору Хвана открылось прекрасно худощавое тело, от которого легко так можно и возбудиться. Да, кстати, старший тоже гей. — эээ… Ложись, давай на спину, сначала протру живот. Мокрое полотенце аккуратно легло на вздымающуюся грудь, вырисовывая водную дорожку от солнечного сплетения к животу. Иногда Хёнджин как бы ненароком касался Феликса, отчего последний вздрагивал и покрывался мурашками. Пальцы у Хвана холодные, как ночные зимние метели, нещадно хлещущие в глаза. И почему-то это Ли ещё больше возбуждает. А Хёнджин не щадит: аккуратно так убирает выпавшую из пучка прядь за ухо, что выглядит чертовски сексуально, а потом ещё и без того влажные губы облизывает. И… о нет. Нет, нет, нет! По ощущениям, у него встал. — Так, я закончил, теперь переворачивайся на живот, — может, всё не так уж и плохо, и судьба сжалилась над ним. А нет, показалось. Вдруг к спине Феликса прикоснулось не прохладное полотенце, а горячие мужские руки. Блуждая по спине блондина они мяли кожу, делая что-то вроде массажа. А Ли нравилось, поэтому он молча наслаждался процессом. Большие ладони переместились на талию, слегка сжимая и потирая её. Член младшего наливался кровью и пульсировал, давая знать о возбуждении. А Хёнджин заметил проблему младшего ещё в начале обтирания полотенцем груди, поэтому сейчас осторожно пробрался к резинке коротеньких шортов, проникая шаловливыми пальчиками прямо к разгорячённому органу. Звонкий стон Феликса тут же прокатился эхом по стенам комнаты, отдаваясь теплом внизу. Длинные пальцы массировали красную набухшую головку, а второй рукой старший перевернул блондина лицом к себе, на спину. Теперь уже вся рука водила вверх-вниз по всей длине возбуждения. Пару секунд посмотрев на их положение, которое Хёнджину совсем не понравилось, он одним рывком поднял Феликса и усадил себе на бёдра, а после встал. Младший рефлексно обхватил ногами его торс, через несколько секунд оказавшись прибитым к панорамному окну с видом на парковку. Старший тут же прильнул к покрасневшим губам, целуя напористо, развратно, и с тонной похоти, с ходу запуская язык. Хван не выдержал, Феликс был слишком сексуальным. А последний и не противился, у него, оказывается, был мощный недотрах, а его врач был слишком красивым и соблазнительным. Язык старшего блуждал по нёбу, ровным рядам зубов, моча их в своей слюне. Наконец оторвавшись от Ли, Хван поставил того на пол и грубо прижал щекой к холодному стеклу. — Возьми меня грубо… мх… — простонал блондин. — Так не терпится почувствовать мой член в себе, малыш? — горячо прошептал на ухо другой. — сними всё лишнее, я сейчас. И, у тебя есть смазка? Отпустив Феликса, брюнет подошёл к тумбочке, и взяв телефон, быстро напечатал: «Поезжай обратно, я сам доберусь. Тут тяжёлый случай». После кинул гаджет на кровать и одним рывком скинул с себя верхнюю часть одежды, оголяя пресс. Не забыл достать из тумбочки, куда указал Феликс, клубничную смазку. Тем временем Ли стоял уже полностью голый, полностью готовый отдаться в вожделевшие руки своего врача. Хёнджин в два шага преодолел расстояние между ними, вновь прижал к стеклу и медленно ввёл один палец, заранее вымазанный в клубничной смазке, покрывая шею засосами-бабочками. Феликс сдержанно выдохнул, пытаясь не отдаться боли и полностью сосредоточиться на длинном пальце между своих ягодиц. Когда младший стал активно двигаться навстречу трём пальцам, Хван вынул их, оставляя внутри леденящую пустоту. Но через секунду он резко заполнил Ли своим налитым кровью органом. Он был настолько возбуждён, что блондин стенками чувствовал пульсирующие венки на члене старшего. Хёнджин тут же начал быстро двигаться внутри, вдалбливаясь в простату каждым толчком, выбивая из младшего жалобный скулёж. Громкие стоны, вскрики, хлюпанья предэякулята и шлепки двух разгорячённых тел друг об друга ласкали слух обоим. По щекам и лбам стекали солёные капли пота, врач и пациент сливались в одно целое, а Хёнджин с каждым толчком становился всё грубее и быстрее, буквально втрахивая кричащего во весь голос от попаданий по простате младшего в это чёртово панорамное окно. Зарывался пятернёй в длинные обесцвеченные волосы, грубо оттягивая, за что получал ещё больше стонов. — Я… я… близко… мммх… — Кончи в меня… быстрее! — от этого «быстрее» Хёнджину окончательно сорвало крышу. Кажется, завтра Феликс не сможет встать с кровати вообще. Хван хоть и был близко к разрядке, хоть в нём и было уже меньше сил, но продолжал вдалбливать мощными толчками уже обезумевшего Ли в стекло, словно гвоздь в стену. Попадания по комочку нервов не прекращались, отчего Феликс еле как держался на ноге, второй прислонился к окну, сгибая в колене. Соседи явно были не в восторге от обрывистых криков снизу, но сейчас как-то похуй. Горячее обрывистое дыхание обоих заставляло стекло запотеть, закрыть матовым слоем их лица от прохожих, что случайно решат поднять голову в самый верх, смотря именно в их окно. Ещё пара резких толчков, и внутри Феликс ощущает горячую жидкость, плавно вытекающую из него. Хёнджина трясёт от оргазма, ноги сами подкашиваются, но младшему тоже нужно сделать приятно, поэтому он берёт не менее большой член Феликса в руку и начинает быстро надрачивать ему. Через несколько секунд Ли изливается тёплой спермой в кулак старшего, падая тому в руки. Они вместе кое-как доползают до кровати и Хван тянет Феликса за собой, а точнее на себя. Оба тяжело дышат, по ним стекает уже десятый пот, но они продолжают лежать счастливые в обнимку. Где-то через две минуты оба парня слышат взрывы за окном: наступил Новый год. Счастливые семьи запускают салюты самых разных цветов и размеров, они просто счастливы. Как и Феликс, который наутро не сможет встать без помощи Хёнджина.

***

Поначалу Хёнджин испугался, когда проснулся не в своей квартире, но потом всё вспомнил. Вспомнил все-все, и густо покраснел… Это ж надо умудриться потрахаться со своим пациентом… Тут дверь в спальню открылась, и на пороге появился солнечный мальчик в той же толстовке, но уже в домашних штанах. — Доброе утро, Джинни. Можно же на ты?.. — Ааа… Доброе… можно конечно… — Голодный? Ладно, пошли, я всё равно один не съем всё. Вчера я многовато наготовил, но ты же мне поможешь справиться со всем этим? Все говорят, что я делаю очень вкусный брауни. Оценишь? — Ли слишком много болтал. Подождите, Джинни? Брауни? Подождите… — У тебя веснушки? Почему я не увидел их вчера? — Я пользуюсь тональным кремом. К моим веснушкам обычно очень много внимания, чаще всего негативного. Поэтому их я люблю, но иногда прячу, что бы не привлекать лишних взглядов. Я заболтался чего-то… Пошли, ты наверное не ел на работе, — и правда, Хёнджин до ужаса голодный. Но сейчас его волновало другое: как можно проявлять негатив и не любить человека из-за веснушек? Это же такая прекрасная особенность, и не зря говорят, что такие люди поцелованы солнцем. Внутри резко вспыхнуло желание пересчитать все эти бежевые точечки, желательно оставляя на них невесомые поцелуи. Феликс, как самый гостеприимный на свете человек дал свою толстовку и такие же штаны как у него Хёнджину, отправив в душ, также любезно предоставив зубную щётку и чистое полотенце, а сам пока накрывал на стол и варил кофе. Через несколько минут запищал таймер на духовке, что означало абсолютную готовность его фирменного брауни. Через двадцать минут пришёл и сам Хван с мокрой после душа головой. — С лёгким паром! Садись, что ты обычно ешь на завтрак? На, съешь этот овощной салат, тут огурец, перец и зелёный салат, потом если захочешь, я ещё яичницу положу. И кофе с брауни, конечно! Так, нужно принести кувшин с водой, — пробормотал Феликс и убежал в другой конец кухни, даже не дав брюнету возразить. «Заботится обо мне, как мама о своём сыне, ей-богу» — думал Хёнджин. Вскоре Ли вернулся, и хотел ещё куда-то убежать, но Хван не дал, остановив за запястье. — Подожди, поешь сам сначала, а потом уже беги. Иначе я обижусь, — аргументировал старший после того, как увидел на лице Феликса детскую злость. Он так мило обижается: губки надувает и носик дёргается забавно. Но стоит вспомнить вчерашнее… — Лаадно… Попробуй мой брауни! Я научился готовить его у мамы, ещё в Австралии, — обида резко сменилась на предвкушение. — Так ты из Австралии? Вот почему у тебя такой сильный английский акцент… — О, да! Там так прекрасно! На моей родине много зелени, и там очень красиво! Держи, я отломил тебе самый большой кусочек, — сказал Ли, подавая брауни на блюдце. — ну что, вкусно? — Мммм… Это просто чудесно… Да тебе надо в шеф-повара подаваться! — Спасибо… — смущённо ответил младший. Всё утро они провели за разговорами, лучше узнавая друг друга. И Хёнджин, и Феликс поняли, что утонули с головой в глазах напротив всего за одну ночь и одно утро. И чем они ещё похожи, так это тем, что оба не верили в любовь с первого взгляда до сего момента. — Слушай, Ликси… — начал Хёнджин. В своих монологах Ли не раз упомянул, что ему нравится этот формат его имени. — ты… Не хотел бы попробовать повстречаться со мной? — Конечно хотел бы! Ты мне очень понравился. Ты такой интересный человек, а ещё первый, кто без перебивания слушал мои длинные речи, — хихикнул Ликс. — Тогда, Ли Феликс, дорогой Ликси, ты будешь моим парнем? — Да-да-да-да! — выкрикнул Ли, а после вскочил из-за стола и бросился Хвану на шею со своими крепкими объятиями. Теперь Хван Хёнджин и Ли Феликс будут встречать Новый год, как и любой другой праздник вместе, а не поодиночке. Они нашли свои вторые половинки.