Гарри Поттер, семья Уизли и Мародёры

Рон был в замешательстве. Что-то странное происходило с его друзьями. Получив расписания они посмотрели на пергаменты, переглянулись, подмигнули друг другу. Изловчившись, шестой сын Уизли заглянул в расписание сидящей рядом Гермионы и поразился: У подруги отмечены все факультативы! Но это же невозможно! - Гермиона, мне кажется, в твоём расписании ошибка. Скажи об этом МакГонагалл. Гермиона в ответ на его предупреждение странно посмотрела на него, потом на пергамент и каким-то рассеянным тоном ответила "хорошо". Потом до Рона дошло: Гарри и Гермиона ведь влюблены! Наверняка сверяли расписание чтобы выкроить время для объятий и поцелуев! А в расписании Гермионы просто ошибка - старая деканша ведь тоже человек. Утро у Гарри и Гермионы было прекрасное. Встав пораньше они встретились в гостинной, поприветствовали друг друга объятиями и потратили время, рассказывая друг другу о каникулах: Гермиона о Франции, Гарри о наставниках и ученичестве. Об отношениях не говорили. На каком-то интуитивном уровне один угадывал желания другого. Уютная атмосфера гостинной располагала к романтике и Гарри начал планировать их первое свидание. Потом стало хуже. Малфой, услышавший о том, что Гарри упал в обморок начал дразнить гриффиндорца: — Не обращай внимания на этого идиота, — шепнула Гарри шедшая за ним Гермиона. — Просто не обращай, и все... — Эй, Поттер! — взвизгнула похожая на мопса Пэнси Паркинсон. — Поттер! Оглянись! Сзади тебя дементоры! У-у-у-у-у! Потом они получили свои расписания. И новая неприятность. Рон что-то заподозрил. пришлось отговариваться от него. Джордж Уизли заметил состояние названного брата и спросил что произошло. — Вот, возьми расписание уроков для третьекурсников. — Джордж протянул несколько кусков пергамента. — Что с тобой, Гарри? — Это все Малфой, — сказал Рон, садясь рядом с Джорджем по другую сторону и кивнув на соседний стол слизеринцев. Джордж взглянул на Малфоя — тот опять за¬катил глаза в притворном ужасе. — Гнусный тип, — сказал он спокойно. — Вчера вечером в поезде, когда в вагон вошли дементоры, он так не петушился. Вбежал к нам в купе, весь трясся от страха. Помнишь, Фред? — Чуть в штаны не наложил. — Фред бросил на Малфоя полный презрения взгляд. — Честно говоря, — сказал Джордж, — я и сам испугался этих красавцев. — Смотришь на них, и как будто все внутренности у тебя заморозило, — подхватил Фред. — Но ведь никто в обморок не упал, — тихо проговорил Гарри. — Выкинь из головы, — ободрил Джордж Гарри. — Отцу однажды пришлось поехать в Азкабан, помнишь, Фред. Он говорит, что страшнее места на земле нет. Несколько дней не мог опомниться. Дементоры, сказал, высасывают из живого человека все крохи тепла и радости. Большинство узников по–настоящему сходят с ума. — Посмотрим, как Малфой будет веселиться после первой игры, — сказал Фред. — Ведь первый матч сезона — Гриффиндор против Слизерина. Единственный раз, когда Гарри столкнулся с Малфоем на поле лицом к лицу, вид у того действительно был плачевный. Гарри повеселел и налег на сосиски с жареными помидорами. Отправились на урок прорицания. нужный кабинет находился на вершине Северной башни. Гарри и Гермиона, чуть отстав воспользовались маховиком и ушли на урок древних рун. Урок обещал быть очень интересным. Так и случилось. Древние руны оказались очень интересны обоим. Их Захватили цепочки рун, древние надписи. Это казалось Гарри и Гермионе увлекательным приключением. А вот прорицания... оставили неприятные ощущения. Профессор Трелони, больше походила на стрекозу нежели на профессора. Преподавала она в комнатке, пропахшей какими-то травами. Преподавательница призвала их "отключить мозги и отправить интуицию в полёт" - Какая чушь! - прошептала Гермиона. Гарри был с ней согласен, и старшие Уизли и наставники, и Дамблдор говорили ему, что без мозгов не сотворить даже простейших чар. Примером послужил Локонс. Трелони же твердила прямо противоположное. Но Сиббила Трелони не замечая ничего вокруг объявила, что сегодня она научит учеников гадать по чаинкам. При этом она напугала Невилла Долгопупса плохим здоровьем его любимой бабушки. Успокоить неуклюжего гриффиндорца смогли Дин и Шеймус, уверившие его, что профессор драматизирует. Трелони же заставила всех выпить по чашке крепкого чая, поменяться сосудами и сказать, что же они там видят. Посмотри, Гарри, что ты видишь в моей чашке? - спросил Рон — Коричневую жижу. — Тяжелый дурманящий дух в комнате нагонял сон, и Гарри с трудом соображал, что происходит. — Раскиньте хорошенько мозгами, мои славные. Пусть ваш взгляд проникнет сквозь покровы обыденного. — Голос Трелони долетал как из густого тумана. Гарри пытался сосредоточиться. — Кажется, вижу, — наконец сказал он. — Что–то вроде неясного креста... — Гарри склонился над учебником. — Это значит, что тебя, к сожалению, ждут «всякие беды и испытания». А еще, кажется, солнце. Но солнце, наоборот, означает «огромную радость»... Понятно, значит, ты скоро будешь страдать и чувствовать радость... — По-моему, у тебя с внутренним оком что–то неладно. Не мешает проверить. И оба подавили смешок, заметив, что профессор смотрит в их сторону. — А теперь моя очередь. — Наморщив лоб, Рон уставился в чашку Гарри. — Вижу темное пятно, похожее на цилиндр. Может, ты хочешь работать в Министерстве магии? Рон перевернул чашку. — А теперь точь–в–точь желудь. Давай посмотрим, что это значит. — Он пробежал открытые странички. — «Нежданная радость. Внезапно пролившийся золотой дождь». Красота! Надеюсь, ты со мной поделишься. — Рон опять перевернул чашку. — А теперь вижу какое-то животное. Допустим, это голова... похоже на беге... нет, скорее на овцу... Гарри прыснул, профессор Трелони обернулась. — Дайте–ка я взгляну, — сказала она, укоризненно глядя на Рона. Подошла к нему и взяла у него из руки чашку Гарри. Весь класс притих, ожидая ее объяснения. Профессор вращала чашку против часовой стрелки, внимательно рассматривая узоры на ее стенках. — Это сокол... Мой мальчик, у тебя есть смертельный враг. — Кто этого не знает? — громко прошептала Гермиона. Профессор Трелони воззрилась на нее сквозь свои огромные очки. — Да все. Всем известно про Гарри и про Того–Кого–Нельзя–Называть. Гарри и Рон смотрели на Гермиону с восторженным изумлением. Гермиона никогда еще не позволяла себе так говорить с учителями. Профессор Трелони предпочла ничего не ответить. Она приблизила огромные глаза к чашке Гарри и снова вперилась в нее, продолжая вращать. — Дубинка... нападение... Боже мой, какая несчастливая чашка! — А по-моему, это был цилиндр, — неуверенно протянул Рон. — Череп... опасность в дороге... Все смотрели на профессора Трелони, затаив дыхание. Она последний раз покрутила чашку и вскрикнула. В тот же миг опять раздался звук бьющегося фарфора. — Невилл разбил еще одну чашку. Профессор Трелони опустилась в ближайшее кресло, смежив веки и прижав к сердцу поблескивающую самоцветами руку. — Мой мальчик, мой бедный мальчик.. Нет, милосерднее промолчать... Не спрашивайте меня... — Что вы там видите, профессор? — тут же спросил Дин Томас. Весь класс повскакал с мест, сгрудившись у стола Гарри и Рона, каждый старался заглянуть в чашку Гарри. — Мой мальчик, — профессор распахнула огромные глаза. — У тебя здесь Грим. — Что? — не понял Гарри. Но не понял не только он. Дин пожимал плечами, у Лаванды был явно недоуменный вид, остальные в ужасе прижали к губам ладони. — Грим, мой мальчик! Грим! — Профессора Трелони поразила непонятливость Гарри. — Огромный пес, вестник беды, кладбищенское привидение! Мой дорогой мальчик, это самое страшное предзнаменование, оно сулит смерть. Все, кроме трёх друзей, испуганно вздохнули. Гарри Рон и Гермиона просто считали Трелони сумасшедшей. Как впрочем, и весь класс. Лишь Лаванда Браун и Парвати Патил восхищённо смотрели на неё. Во время урока МакГонагалл Гарри не мог отделаться от жалостливых взглядов, поэтому сел в дальнем углу. Казалось никто не слушал лекции об анимагах, не видел, как Декан превратилась в кошку. Минерва нахмурилась. Что сегодня такое со всеми вами? — спросила профессор МакГонагалл, приняв под звук легкого хлопка свой обычный облик. — Это, разумеется, неважно, но еще никогда не было, чтобы превращение в кота и обратно не вызвало аплодисментов. И хотя все взгляды опять обратились к Гарри, класс как в рот воды набрал. Гермиона подняла руку. — Дело в том, профессор, что у нас первый урок был прорицание, мы гадали по чаинкам. Ну и... — Ах, вот оно что! Тогда все ясно. — МакГонагалл нахмурилась. — Можете, мисс Грэйнджер, ничего больше не говорить. Так кто же в этом году должен умереть? Опять молчание. — Я, — наконец сказал Гарри. — Ну что ж! — МакГонагалл буравила Гарри взглядом. — Так вот знайте, Поттер, Сивилла Трелони с первого дня появления в школе ежегодно предсказывает скорую смерть одному из студентов. Никто, однако, до сих пор не умер. Знакомство с классом она начинает с предзнаменований смерти. Очень это любит. Я никогда не говорю плохо о моих коллегах. — Профессор умолкла, и ноздри у нее побелели. Справившись с собой, она продолжала: — Прорицание — самая неточная ветвь магических знаний. Не стану от вас скрывать, я к ней отношусь недостаточно терпимо. Настоящие ясновидцы чрезвычайно редки, и профессор Трелони... МакГонагалл опять умолкла и затем обратилась к Гарри своим обычным деловым тоном: — Вы прекрасно выглядите, Поттер. Так что не будьте на меня в обиде, если я не освобожу вас от домашнего задания. Но не сомневайтесь, в случае смерти выполнять его не обязательно. Гермиона рассмеялась. Гарри стало легче дышать. Дальше урок прошёл вполне нормально. После обеда они вышли из замка. погода была тёплой и лёгкий ветер лишь добавлял прелести этому осеннему деньку. Шли они на урок Хагрида. Лесничий встретил их возле своей избушки. - Идите сюда поскорее! Я вам такое приготовил! Но сначала, все ли могут открыть учебник? Ещё летом им Гарри получил "Чудовищную книгу о чудовищах", Которую усмирил с помощью Артура. Он поднял руку: - Погладить по корешку, профессор Хагрид! - Верно! Когда все открыли книги Хагрид ушёл, приказав классу ждать. — Ну и ну! — воскликнул Малфой. — Школа летит ко всем чертям! Этот олух будет нас учить! Я расскажу отцу, его удар хватит! — Заткнись, — повторил Гарри. — Потише, Поттер. Сзади тебя дементор! — Ой-ой-ой! — взвизгнула Лаванда, махнув в сторону дальнего конца загона. Оттуда к ним галопом приближалось около дюжины самых странных существ. Ничего подобного Гарри в жизни не видел. Туловище, задние ноги и хвост коня, передние лапы, крылья и голова — орлиные; сильный стального цвета клюв и огромные блестящие, как апельсины, глаза. Когти на передних лапах величиной в треть метра — настоящее орудие убийства. На каждом животном кожаный ошейник, вместо поводка — длинная цепь. Концы поводков крепко зажаты в огромных ручищах Хагрида, который рысью следует за «волшебными существами». — Но! Но! Вперед! — оглушительно кричал Хагрид, гремя цепями и направляя упряжку к изгороди, за которой стояли ученики. Подъехав ближе, Хагрид привязал зверей к частоколу, ученики опасливо попятились. — Знакомьтесь! Гиппогрифы! — восторженно махал рукой лесничий. — Красавцы, а! Испуг сменило восхищение. Всюду слышалисьобсужденния диковинного зверя. Гарри краем глаза заметил, что Драко Малфой и два его приятеля не обращают внимания на Хагрида и что-то обсуждают. " Неужели хотят сорвать урок?" - подумал Гарри. - Запомните, - говорил тем временем Хагрид - гиппогрифы - существа гордые? Никогда не гтворите им грубых слов, не кричите на них. Подходите к ним с поклоном, это покажет, что вы уважаете их. Если поклоняться в ответ - вы друзья на всю жизнь. Если нет... молите Бога чтобы вам не пришлось испытать их ярость. Перейдём к практике, кто хочет быть добровольцем? — Я хочу, — решился Гарри. Сзади кто–то взволнованно задышал, и Лаванда с Парвати прошептали в один голос: — Не делай этого, Гарри. Вспомни про чаинки! Гарри как будто не слышал и перемахнул через изгородь. — Молодец, Гарри! — кричал Хагрид, — Я уверен, ты с Клювокрылом поладишь! Он отвязал сизого гиппогрифа и снял с него ошейник Школьники по другую сторону забора затаили дыхание, Малфой злобно прищурился. — Спокойно, Гарри, — громыхал Хагрид. — Гляди ему прямо в глаза, называется «глазной контакт». Старайся не моргать. Гиппогрифы не верят тому, кто часто моргает. И конечно, глаза у Гарри тут же стали слезиться. Но он все равно держал их широко открытыми. Клювокрыл повернул огромную с тяжелым клювом голову и воззрился на Гарри немигающим оранжевым глазом. — Хорошо, Гарри, хорошо, — говорил Хагрид. — Теперь кланяйся. Гарри не очень–то хотел подставлять шею грозному клюву гиппогрифа, но сделал, как было велено. Быстро поклонился и опять взглянул на полузверя-полуптицу. Гиппогриф не шевельнулся, продолжая высокомерно глядеть на мальчика. — Гарри! — забеспокоился Хагрид. — Ступай назад, скорее, но не резко... И тут, к великому удивлению Гарри, гиппогриф согнул чешуйчатые колени передних лап и безо всякого сомнения отвесил поклон. — Здорово, Гарри! — ликовал Хагрид. — Теперь можешь подойти к нему, погладить клюв! Для Гарри, конечно, лучшей наградой было бы разрешение покинуть загон, но делать нечего, он медленно подошел к гиппогрифу, протянул руку и несколько раз погладил его по клюву. Гиппогриф лениво зажмурился и даже как будто улыбнулся от удовольствия. Все захлопали, кроме Малфоя и его дружков, вид у которых был явно разочарованный. — Молодчина, Гарри. Думаю, он тебя покатает! — Лезь сюда, между крыльев. Смотри не дергай за перья, он это не любит. Гарри поставил ногу на крыло и вскочил гиппогрифу на спину. Птица–зверь выпрямилась. Гарри не знал, за что держать, — вокруг были одни перья. — Вперед! — приказал Хагрид, хлопнув Клювокрыла повыше хвоста. Клювокрыл, не подав знака, раскрыл четырехметровые крыья, Гарри едва успел ухватиться за шею и взмыл в небо. Да, с метлой ничего общего. И Гарри знал, чему отдает предпочтение. По обе стороны бились два огромных крыла, задевая колени, казалось, гиппогриф вот–вот его сбросит. Точно покрытые лаком, перья скользили из–под пальцев, а сильней вцепиться опасно. Как все–таки славно летать на «Нимбусе–2000», точно паришь в воздухе. А здесь бросает то вверх, то вниз вместе с крупом, в такт взмахам крыльев. Клювокрыл облетел загон и пошел на посадку — этого Гарри боялся больше всего. Гиппогриф резко нагнул гладкую, как шелк, шею, и Гарри чуть не перелетел через клюв, хорошо, что успел откинуться назад. В тот же миг раздался крепкий удар о землю разномастных передних и задних ног. Гарри сумел удержаться на крупе и выпрямился, как в седле. — Ты великий наездник, Гарри! — восхищался Хагрид. — Кто еще хочет? И тут произошло неожиданное. Драко Малфой, растолкав окружавших его учеников, подошёл к Клювокрылу, и попытался схватить его за крыло. Испуганный и разозлённый гиппогриф встал на дыбы и полоснул Малфоя когтями по руке. Слизеринец упал, издал крик и схватился за руку. — Я умираю! — громко стонал Малфой, окруженный испуганными одноклассниками. — Да, умираю! Видите, он меня убил! — Не умираешь! — сказал бледный как полотно Хагрид. — Помогите мне кто-нибудь. Его надо унести отсюда. Гермиона бросилась открывать ворота паддока. Хагрид как пушинку поднял Малфоя, Гарри успел увидеть у него на руке длинный глубокий порез, из раны на траву лилась кровь. Хагрид со всех ног бежал к главному входу. Потрясенные ученики медленно возвращались в замок. Слизеринцы ругали Хагрида. — Его надо немедленно выгнать! — кричала Пэнси Паркинсон, заливаясь слезами. — Малфой сам виноват! — вступился за Хагрида Дин Томас. Крэбб с Гойлом угрожающе заиграли муску¬лами. Всей группой поднялись по каменным ступеням в пустой холл. — Пойду узнаю, как он там, — сказала Пэнси и побежала вверх по мраморной лестнице. Остальные слизеринцы пошли вниз к себе в гостиную, не переставая честить Хагрида. Гарри и Рон с Гермионой поспешили к себе в башню. — Как вы думаете, с ним все будет в порядке? — Гермиона была очень встревожена. — Конечно, Мадам Помфри в одну секунду справится с такой раной, — сказал Гарри. В прошлом году она сотворила чудо, поставив Гарри на ноги после заклинания профессора Локонса. — Все-таки лучше бы этого не случилось во время первого урока Хагрида. — Рон был явно обеспокоен. — Вот увидите, Малфой раздует из этого историю. Они первые пришли на обед в Большой зал, надеясь увидеть Хагрида, но его там не было. — Неужели его за это выгонят? — Гермиона даже не притронулась к пирогу с говядиной и почками. — Наверное, нет. — Рон тоже ничего не ел. Гарри следил, что делается за столом слизеринцев. Несколько человек во главе с Крэббом и Гойлом о чем-то шушукались — наверняка сочиняют свою версию произошедшего на уроке Хагрида. — Во всяком случае, скучным первый день занятий не назовешь, — подвел Рон мрачный итог знакомству с гиппогрифами. После обеда отправились в гостиную готовить домашнее задание для профессора МакГонагалл. Но работа не шла, все трое то и дело отрывались и шли к окну. — У Хагрида зажегся свет, — вдруг сказал Гарри. Рон взглянул на часы. — Если поторопимся, — сказал Рон, — можем пойти повидать его. Еще совсем рано. — Не знаю, — протянула Гермиона и поглядела на Гарри. — Мне никто не запрещал ходить по территории школы, — сказал Гарри, поняв ее взгляд. — Сириус Блэк ведь не сможет преодолеть заслон из дементоров. И компания, отложив в сторону учебники, вышла через портретный проем и двинулась в сторону холла. К счастью, никто по дороге не встретился — они ведь не были совсем уж уверены, что поступают правильно. Трава была еще влажная и в густеющих сумерках казалась черной. Подойдя к двери хижины, они постучали. Голос внутри прохрипел: «Войдите!» Хагрид сидел в рубахе с короткими рукавами за чисто выскобленным столом, охотничй пес Клык стоял рядом, положив морду ему на колени. Им хватило одного взгляда, чтобы понять — Хагрид пьян. На столе перед ним красовался огромный кувшин, величиной с доброе ведро. Глаза разбегались, казалось, он никак не может поймать гостей в фокус. — Поставил... э-э... рекорд, — севшим басом произнес он, узнав троих друзей. — Уч...учительствовал всего, один день... — Тебя еще никто не увольнял, Хагрид! — поспешила сказать Гермиона. — Пока не увольнял. — Хагрид в полном расстройстве чувств отхлебнул из кувшина хороший глоток. — За немногим стало... Полегчает Малфою... — Как он? — спросил Рон, когда все уселись. — Рана, по-моему, несерьезная. — Мадам Помфри сделала что надо... лучшим образом. А он все голосил, помираю, мол, лежит весь в бинтах, стонет... — уныло покачал головой лесничий. — Притворяется, — сказал Гарри. — Мадам Помфри может вылечить что угодно. Она в прошлом году вырастила во мне половину костей. Малфой уж постарается, раздует из мухи слона. — Школьному начальству наверняка сообщили... — горевал Хагрид. — Они скажут, не с того начал. Рано гиппогрифов–то... Лучше бы флоббер–черви... или еще кто... Хотелось как лучше... первый урок все же... Моя ошибка... — Ничего подобного. Малфой сам виноват, — твердо сказала Гермиона. — Мы будем свидетелями, — прибавил Гарри. — Ты сказал, если гиппогрифа оскорбить, он набросится. А Малфой в это время не слушал. Кто в этом виноват! Мы расскажем Дамблдору, как все было. — Конечно, расскажем. Так что ты не волнуйся! — присоединился к друзьям Рон. Из черных, как агат, глаз Хагрида покатились слезы. Он схватил Гарри с Роном и сжал их в стальных объятиях. — Я думаю, Хагрид, — не допускающим возражения тоном сказала Гермиона, — больше тебе пить нельзя. Взяла со стола кувшин и вышла из комнаты. — Наверное, она права, — прохрипел Хагрид, отпустив Рона и Гарри, которые, пошатываясь, стали растирать ребра. Лесничий вылез из своего кресла и нетвердой походкой последовал за Гермионой. Снаружи раздался громкий всплеск. — Что он там делает? — занервничал Рон. — Сунул голову в бочку с водой, — сказала вернувшаяся с пустым кувшином Гермиона. Хагрид вернулся, с длинных волос и бороды текли ручьи, смывая слезы, которые все еще текли у него из глаз. — Так-то оно лучше, — сказал он и затряс головой, как намокшая собака. После возвращения в замок Гарри и Гермиону вызвал к себе Дамблдор. Придя в его кабинет подростки заметили там Слизнорта и Люпина. - Мистер Поттер, мисс Грейнджер, - поприветствовал их директор. - Мне только что сообщили, что Сириуса Блэка видели недалеко от Хогвартса. Я прошу вас удвоить бдительность. Виновен или нет, Блэк сидел в Азкабане, охранялмя дементорами. А это значит, что он - психически нестабилен. - Да, директор! - последовал хоровой ответ. - Теперь, к следующим вопросам. Римус говорил, что ты уже освоил чары патронуса? Насколько хорошо? - У меня из палочки выходит волна света. Этим же чарам я обучил Гермиону. Она на том же уровне. - это очень хорошо. - Кивнул Люпин. - после писем директора министерство согласилось отогнать дементоров от Школы. Но в Хогсмиде они останутся. Поэтому в Хогсмид вы пойдёте, охраняя группы младшекурсников. - Хорошо, профессор! -Теперь, если мне позволят. - Сказал Слизнорт - Я хотел бы рассказать Вам историю. Окола пятидесяти лет тому назад ко мне подошёл один из лучших моих студентов, Том Реддл. Я всегда рад поговорить со студентами, даже придумал, что-то вроде кружка для внеурочных встреч. Том спросил меня - " Я наткнулся в книгах на слово "крестраж" Что это?" И я рассказал ему, что крестраж, это часть души волшебника, отколотая, путём убийства невинного человека и помещённая в какой-нибудь предмет. Так тёмные волшебники стремятся получить бессмертие. Я боюсь что он создал несколько крестражей, он грезил о семи. Я скрывал эту историю, пока профессор Дамблдор не рассказал мне историю с дневником. Гарри похолодел. Значит Волан-де-Морт бессмертен? - Да, Гарри, - сказал директор - ты всё понял верно. И к сожалению, один из крестражей - это твой знаменитый шрам. Гарри стоял и не знал что делать. Он должен умереть чтобы победить. Он с готовностью сделает это. Ради своей новой семьи, ради друзей, ради своей любимой.Гермиона обнимала его и плакала. Дамблдор, словно ничего не заметив продолжил: - Есть способ избавить тебя от крестража. - заметив взгляд полный надежды он усмехнулся.- вы с Мисс Грейнджер влюблены, похоже на всю свою жизнь. Вы открыли великую силу. При виде смутившихся мальчика и девочки директор рассмеялся - И ещё. Один из крестражей в Хогвартсе. Мы нашли его по чистой случайности. Наткнулись на Выручай-комнату. Вы ведь знаете что это? - это комната появляющаяся в самый нужный момент - ответила Гермиона. - Именно. Я иногда захожу туда. Представте моё удивление, когда среди гор вещей я нашёл диадему Когтевран, осквернённую темными чарами. Дамблдор встал снял со стены меч Гриффиндора и приказал следовать за ним. Они шли долго. По пути Гарри спросил: " Профессор, завтра полнолуние. Как же Люпин будет преподавать?" Ответ заставил его нервничать. Люпина заменял Лично Дамблдор. На восьмом этаже они вошли в какую-то дверь и попали в комнату полную мусора. - Выручай-комната - сказал профессор Дамблдор - всегда появляется в час нужды. Меняет своё расположение, принимает необходимый вид. В глубине комнаты, на столе стоял ларец. В нём лежала диадема. - Это реликвия принадлежала Кандиде Когтевран. По легенде она даёт мудрость тому, кто наденет её. Увы, Том хотел не ума и мудрости. С этими словами директор протянул меч Гарри. - Ударь. Ты заслужил уничтожить его крестражи. Гарри взял в руки знакомый по прошлому году клинок, ударил по диадеме и согнулся от резкой боли. - Профессор - прохрипел он, приходя в себя и выпивая зелье, данное Слизнортом. - Неужели при каждом уничтоженом крестраже будет так? Нет ли... - Другой способ есть Гарри, Том должен раскаяться в своих злодействах. Но ждать этого нам не приходиться. А боль ты будешь чувствовать не всегда. Ты же не чувствовал её уничтожая дневник? А сейчас отдохните. с этими словами директор провёл на детьми палочкой погружая их в сон.