Гарри Поттер, семья Уизли и Мародёры

Наступила весна. Снег сошёл с шотландской земли, всюду неторопливо, будто заставляя ценителей прекрасного испытывать нетерпение. Солнце постепенно согревало окрестности замка Хогвартс. Дамблдор начал обучать Гарри, Гермиону и семью Уизли искусству оклюменции, защиты разума. Было трудно, но Дамблдор был хорошим преподавателем и доходчиво объяснял все ошибки, никогда не рассказывая как их исправить, только намекал. Ученики всё понимали сами. Однажды Перси спросил его, кто в замке ещё мог их обучить и получил ответ: Гораций и Северус. Если против Слизнорта никто ничего не имел, то упоминание Снегга вынудило их вздрогнуть. Все знали Как он вёл уроки. Прошёл матч с Когтевраном, на котором Драко, Крэбб, Флинт и Гойл пытались напугать Гарри вырядившись дементорами. Гриффиндор выиграл, а нарушители получили отработки. Идиллию нарушило две вещи. Во-первых Рон потерял свою крысу, и постоянно кричал на Гермиону. помириться их заставила вторая неприятность. Где-то в конце апреля состоялась слушание дела о нападении гиппогрифа Клювокрыла на Драко Люциуса Малфоя. Хагрид вернулся с него печальным. Из глаз его текли ручейки слёз. - что Случилось? - спросили друзья. - Тебя уволят? - Нет не уволят - ответил Хагрид - случилось самое худшее. - Позволь я расскажу Хагрид- сказал директор. - Во время слушания дела, ребята, произошло вот что: Все были раздражены, ворчали. Никто не хотел "тратить время на пустяк". - У членов комиссии были другие дела - спросила Гермиона. - Если важным делом называть лежание в кровати или пьянство. Не удивляйтесь, большинство чиновников министерства заботятся лишь о своей комфортной жизни. Так вот. Некоторые откровенно спали, во время моего выступления и показаний Хагрида. Потом Слово взял Люциус. Он заявил, что за нападение на его сына должно последовать наказание, казнь Клювокрыла. - И это поддержали? - голос девочки дрожал. - Члены комиссии просто обрадовались быстро найденному решению, вынесли приговор и разошлись по домам. Думаю Люциус хотел так отомстить за своё увольнение из попечительского совета. - Низкий человек! - Низкий? Да. А вот человеком Люциус перестал быть когда пытал невинных людей! Ему это доставляло удовольствие, ощущение власти над магглами. Однажды, трое друзей, Люпин, Слизнорт и Дамблдор сидели над картой мародёров, надеясь увидеть на ней Сириуса Блэка. Но внезапно заметили на ней имя Питера Петтигрю. - Это невозможно! - воскликнул Люпин - он умер! - Может карта ошиблась? - Нет, Гарри, карта не ошибается никогда! - Это доказывает мою теорию - директор был задумчив. - если Петтигрю жив, то не всё в этой истории правда. - Директор, - сказал Римус - я не рассказал Вам. Мои друзья стали анимагами: Джеймс - олень, Сириус - чёрный пёс, а Питер был крысой. - от него после боя с Блэком остался только палец. Значит крыса без одного пальца. - Короста -удивлённо протянул Рон - у Коросты нет одного пальца. Она живёт в нашей семье 12 лет. Мы ещё радовались - долгожитель! Все потеряли покой. Стало ясно, Блэк ищет крысу. Но почему сейчас? Что сподвигло его бежать спустя столько времени? На эти вопросы мог ответить только сам Сириус Блэк, и его требовалось найти как можно скорее. - мистер, Уизли, соберите своих братьев. Они могут нам помочь. Настал день казни Клювокрыла. Трое друзей шли к Хагриду, чтобы поддержать его. Открывший им преподаватель УзМС был расстроган, но печален. Может, это... чаю хотите? — предложил он, но его громадные ручищи дрожали, и он никак не мог совладать с чайником. — А где Клювокрыл? — нерешительно спросила Гермиона. Я... я вывел его в огород, — пробормотал Хагрид. Наливая в кувшин молоко, он половину пролил на стол: — Привязал его... там, на тыквенной грядке. Пусть он... это... в общем... посмотрит на деревья, вдохнет свежий воздух... перед тем, как... Тут руки Хагрида затряслись так отчаянно, что кувшин выскользнул и осколки разлетелись по всему полу. — Я сейчас все уберу, Хагрид. — Гермиона бросилась наводить порядок. — Там, в шкафу, еще один есть. — Хагрид тяжело опустился на скамью, вытирая со лба рукавом пот. Гарри взглянул на Рона, в ответном взгляде не было никакой надежды. Гарри сел рядом с Хагридом. — Неужели никто ничего не может сделать? — Голос Гарри сорвался в крик — А Дамблдор... — Он пытался, — ответил Хагрид. — Но против Комиссии нет... это... их ему не пересилить. Он сказал им: Клювик не взбесился, но их там застращал этот... как его... А этот палач... как его... Макнейр... они с Малфоем... старые дружки... Но вроде все будет быстро... и сразу начисто... И я буду рядом... Хагрид шумно сглотнул. Он обвел взглядом хижину, как будто искал хотя бы лучик надежды или утешения. — Дамблдор хочет сам прийти... ну, то есть присутствовать на этом... этой... прислал сегодня утром письмо. Говорит, хочет быть со мной... в это время... Великий человек... Гермиона, которая все еще искала в шкафу другой кувшин, сдавленно всхлипнула. — Мы тоже останемся с тобой, Хагрид, — заговорила она, вернувшись к столу с найденным кувшином. — Нет, — затряс лесничий косматой головой. — Вы вернетесь в замок. Я же... это... сказал: не надо вам видеть. Чтобы и духу вашего не было, потому ежели... ну, Фадж и Дамблдор вас застукают, тем более без разрешения — это для Гарри совсем пропащее дело. Гермиона разлила чай, пряча от Хагрида бегущие по лицу слезы. Взяв бутыль с молоком, чтобы плеснуть в кувшин, она неожиданно вскрикнула: — Рон! Гляди! Это Короста! — Что, что? — Рон непонимающе посмотрел на нее. Гермиона поднесла кувшин к столу, перевернула. Оттуда с возмущенным писком, из последних сил цепляясь за гладкий фарфор, вывалилась старина Короста. — Короста... — растерянно произнес Рон. — Короста, что ты здесь делаешь? Он схватил сопротивляющуюся крысу и вынес ее на свет. Выглядела она ужасно — еще больше исхудала, шерсть лезла клочьями, оставляя обширные плеши; в руках Рона она яростно извивалась, стараясь вырваться на свободу. — Все в порядке, Коросточка, — уговаривал ее Рон. — Тут нет кошек. Никто тебя не тронет! Хагрид внезапно вскочил, глаза устремились к окну. Его обычно багрово–красное лицо сделалось пергаментно–бледного цвета. — Идут... Гарри, Рон и Гермиона разом обернулись. Вдалеке по лестнице замка спускались несколько человек. Впереди шел Альбус Дамблдор, его серебряная борода сверкала в лучах заходящего солнца. Рядом семенил Корнелиус Фадж, за ними браво вышагивал палач Макнейр, позади всех тащился дряхлый представитель Комиссии по обезвреживанию. — Уходите скорее, — сказал Хагрид. У него, казалось, дрожала каждая жилка. — Не должны они вас тут видеть... идите... сей же миг... Рон затолкал Коросту в карман, а Гермиона схватила мантию. Хагрид тяжко вздохнул: — Я вас выведу через черный ход... Все пошли к двери, выходящей в огород позади дома. Гарри испытывал странное чувство нереальности происходящего, которое возросло еще больше, когда в нескольких ярдах от себя он увидел Клювокрыла, привязанного к дереву за грядкой с тыквами. Гиппогриф, казалось, догадывался, что творится неладное: он поводил из стороны в сторону массивным клювом и беспокойно рыл землю когтями. — Все в порядке, Клювик, все в порядке, — ласково обратился к нему Хагрид, потом повернулся к друзьям: — Торопитесь, скорее.. Они ушли. По пути им встретилась Джинни. - Это ужасно - плакала она - Виноват Малфой, а наказывают Хагрида. Но он же предупреждал. Они стояли на пригорке. Видели блеск топора палача. Слышали звук удара. Вот и всё Все были опустошены. Как вдруг Короста укусила Рона, вырвалась из его рук и убежала. Поднялась паника. Все помнили что это, вероятно Питер Петтигрю и погнались за ней. У Гремучей ивы Рону удалось поймать крысу. Но выскочивший из ниоткуда чёрный пёс, схватил Уизли за ногу и утащил под корни Гремучей ивы. Последовавшие за ним друзья оказались в визжащей хижине. Там они встретили Блэка. - Ну здравствуй, крёстный. - Гарри! Как же ты вырос! А как похож на Джеймса, ьолько глаза... Лили. - Сириус не был похож на сумашедшего, он только радовался встрече с крестником. В хижину ворвался Люпин. Увидев друг друга, мародёры обнялись. - Ну и что же... Договорить Римус не смог. В хижину вбежал Снегг. Декан Слизерина истерично смеясь описывал как будет наслаждаться гибелью Блэка. "Прав был Дамблдор, - думал Гарри - в этом человеке столько злости, что без трёх факультетов, на которых он её срывал, Снегг окончательно сходит с ума." Снегг говорил так увлечённо, что не заметил палочек в руках Гарри, Гермионы и Джинни. Одновременно произнесённые заклинания лишили его сознания надолго. - ну, так что случилось? - спросил наконец Люпин. - Мы с Джеймсом считали что умнее остальных. Выведали у Альбуса как накладывать фиделиус, хранителем сделали Питера. Думали, он неприметный, я скажу что хранитель я и все поверят. Так и случилось. Но я не предполагал, как и Поттеры, что Питр уже предал их. Когда Поттеры погибли, я отдал мотоцикл Хагриду а сам погнался за Петтигрю. Когда я нагнал его, он отрезал себе палец, взорвал газопровод, перекинулся в крысу и сбежал. Очнулся я в Азкабане. - Разве не директор наложил Фиделиус? - спросила Джинни - нет. Его накладывал Джеймс. Директора просто поставили перед фактом. В ту ночь... я видимо себя оговорил. Спустя 12 лет этот индюк Фадж принёс мне газету. Я увидел на ней Питера, в облике крысы. Обратив крысу в человека, компания начала допрос. И Петигрю рассказал, как предал Джеймса и Лили, как подставил друга. Он был жалок и отвратителен, молил о прощении. Его решили доставить в школу. Джинни отправили в замок, передать всё Дамблдору. А сами вышли из хижины, конвоируя Питера и Римуса. Люпин, Петтигрю и Рон остановились так неожиданно, что Снегг на них натолкнулся. Сириус замер, махнув рукой Гарри и Гермионе, чтобы те не двигались. Гарри видел силуэт Люпина, профессор точно окостенел, и тут же его руки и ноги стали дрожать. — Господи! — ахнула Гермиона. — Он же сегодня не принял зелье! Он опасен! — Бегите! — негромко крикнул Блэк. — Бегите немедленно! Но как они могли убежать: Рон–то прикован к Петтигрю и Люпину. Гарри рванулся к другу, но Блэк без церемоний обхватил его поперек туловища и отбросил. — Предоставь это мне… Беги! Раздался грозный рык. Лицо Люпина вытягивалось, то же происходило и с телом; плечи сузились, руки обратились в когтистые лапы, прямо на глазах он оброс шерстью. У Живоглота мех вновь встал дыбом, кот попятился. Превращение произошло, и оборотень лязгнул страшными длинными зубами. В тот же миг Сириус исчез — вместо него приготовился к прыжку огромный, похожий на медведя пес. Едва оборотень вырвался из наручников, пес схватил его за холку и потащил в сторону, подальше от Рона и Петтигрю. Звери сцепились, клык к клыку, царапая друг друга когтями. Гарри стоял, поглощенный схваткой, ничего больше не замечая. У него за спиной раздался крик Гермионы, и Гарри, придя в себя, обернулся. Петтигрю кинулся за упавшей волшебной палочкой Люпина; Рон, не удержавшись на своей забинтованной ноге, упал. Грохнул взрыв, вспышка света — и Рон лишился чувств. Еще взрыв — Живоглот взлетел в воздух и рухнул на землю подобно груде тряпья. — Экспеллиармус! — Гарри нацелил волшебную палочку на Петтигрю. Палочка Люпина взмыла в небо и пропала. — Ни с места! — крикнул он и бросился на помощь другу. Слишком поздно. Петтигрю успел превратиться. Гарри заметил только длинный, облезлый хвост, скользнувший сквозь наручники на откинутой руке Рона, и услышал легкий шорох в траве. Тишину разорвал вой и громовое рычание. Гарри оглянулся — оборотень во весь опор мчался к Запретному лесу. — Сириус, Люпин убежал в лес, Петтигрю превратился! — что есть мочи завопил Гарри. Морда и спина у Блэка были в крови, но при этих словах он собрал все силы и бросился за оборотнем. Спустя мгновение топот его лап уже был не слышен. Гарри и Гермиона подбежали к Рону. — Что он с ним сделал? — прошептала Гермиона. Веки Рона смежились, рот открыт. Он никого не видел и не узнавал. Но он, несомненно, был жив, друзья слышали его дыхание. — Не знаю... Гарри в отчаянии огляделся. Блэк и Люпин исчезли, так что компанию им составлял один Снегг, все еще висящий без сознания между землей и небом. — Надо позвать на помощь и скорее доставить их в замок — Гарри отбросил волосы с глаз и попытался привести мысли в порядок. — Идем, Гермиона... Откуда–то из мрака донесся визг собаки, которой причинили боль. — Сириус... — Гарри напряженно вгляделся во тьму Минуту он колебался — для Рона они сейчас ничего не могут сделать, а, судя по визгу, Блэк в беде... Гарри пустился бежать, Гермиона — за ним. Звуки доносились со стороны озера. Они помчались туда, Гарри несся, не чуя ног. Вой внезапно оборвался. Добежав до берега, они увидели Сириуса. Он снова превратился в человека и теперь стоял на четвереньках, уткнувшись лицом в ладони. — Не–е–е–е–ет! — умолял он. — Не–е–е–е–ет! Не на–а–а–до... И тут Гарри увидел их. Дементоры, не меньше сотни, скользили к ним со всех сторон по берегу озера. Он огляделся — знакомое леденящее чувство пронизало внутренности, глаза застлал туман; из темноты надвигались все новые группы дементоров, окружая их. — Гермиона, подумай о самом лучшем! — Гарри поднял волшебную палочку, отчаянно моргая, чтобы прояснить зрение. Он затряс головой: ему уже слышался слабый, но такой знакомый крик. «Я буду жить с моим крестным отцом. Уеду от Дурслей». Все его мысли сосредоточились на Сириусе, и он воскликнул: — Экспекто патронум! Экспекто патронум! Тело Блэка сотрясла судорога, он лежал бледный, как мертвец. «Все будет хорошо. Я уеду с ним, мы будем жить вместе». — Экспекто патронум! Гермиона, повторяй! Экспекто патронум! — Экспекто… — пролепетала Гермиона, — экспекто… экспекто… Но толку от нее не было никакого. Кольцо смыкалось, дементоры были уже метрах в трех. — Экспекто патронум! — надрывался Гарри, силясь перекричать нарастающий вопль в ушах. — Экспекто патронум! Серебряная струйка вытекла из волшебной палочки и зависла в воздухе. Краем глаза Гарри увидел, что Гермиона упала. Он остался один... совершенно один... — Экспекто… экспекто патронум… Ноги подогнулись, колени его коснулись холодной травы. Перед глазами клубился туман. Страшным усилием воли он заставил себя вспомнить: Сириус невиновен... невиновен... Все будет хорошо... Мы будем жить вместе... — Экспекто патронум! — Ему становилось трудно дышать. В тусклом свете слабенького Патронуса он увидел остановившегося в двух шагах дементора. Серебристое облачко было для него непреодолимой преградой, но из–под черного плаща высунулась длинная, мерзкая, вся в язвах рука, она пыталась отодвинуть Патронуса. — Стойте, стойте! — задыхаясь, кричал Гарри. — Он невиновен… экспекто… экспекто патронум! Они следили за ним, их свистящее дыхание было подобно злобным вихрям. Ближайший дементор, казалось, размышлял, что делать с Гарри. Потом поднял полусгнившие руки и откинул капюшон. Глаз не было, не было и глазниц. Вместо них — тонкая, серая, покрытая струпьями кожа, но рот имелся — зияющая воронка, всасывающая воздух со звуком, напоминающим предсмертный хрип. Гарри оцепенел от ужаса — он был не в силах шелохнуться, вымолвить слово, Патронус было вспыхнул, но тут же угас. Все вокруг окутал туман. Но борьбы прекращать нельзя. — Экспекто патронум... Нет даже тонкой струйки. Послышался знакомый плач. — Экспекто патронум... Туман сгустился. Гарри стал на ощупь искать Сириуса, нашел его руку... Они не заберут его! Внезапно влажные, холодные пальцы обхватили шею Гарри. Он совсем близко почуял зловонное дыхание дементора... Значит, они решили сначала избавиться от него... Крик матери вновь зазвучал в ушах. Ее голос, наверное, последнее, что он слышит в жизни... И тут сквозь туман Гарри померещилось серебряное сияние. Оно разгоралось все ярче. Гарри ничком упал в траву… Чуть живой, дрожащий Гарри открыл глаза. Все кругом было залито слепящим светом. Крик в ушах смолк, холод заметно отступал. Что–то отогнало дементоров, защитило Гарри, Сириуса и Гермиону... Хриплые, всасывающие звуки затихали... воздух теплел... дементоры удалялись. Гарри через силу приподнялся и увидел животное, излучавшее потоки света. Оно галопом уносилось прочь, прямо по глади озера. Пот заливал глаза, но Гарри пытался разглядеть, кто это... Зверь сверкал, как волшебный единорог... Стараясь удержать уплывающее сознание, Гарри проследил взглядом за таинственным зверем. Достигнув другого берега, он остановился. На какой–то миг Гарри увидел рядом с ним чью–то неясную тень. Кто–то очень знакомый приветственно протянул руку, хотел погладить зверя. Кто это? Нет, этого не может быть... Гарри ничего не понимал. Он больше не мог думать, силы оставили его, он уронил голову на траву и лишился чувств.