Чумная нежность

– Анна, в системе зафиксирован запрос на доступ к вашему досье, – сигнализировала Марго в гарнитуру. – Отказать. Хазина готовилась к совещанию у себя в кабинете. Ну, почти так. Она откинулась в кресле и смотрела трансляцию с камер наблюдения. Как и полагалось, Гром явился к девяти в УСБ и притащил с собой уже знакомого белобрысого юнца, подающего надежды опера Дмитрия Дубина. Вместе они кочевали из кабинета в кабинет, подписывали документы, пока наконец не добрались к выделенному для них рабочему месту. Первым делом Дубин полез в систему – добывать информацию о начальнице. Игорь осматривался и на секунду остановил взгляд на глазке камеры. Аня затаила дыхание, но Гром, конечно, не мог знать, что она наблюдает, и отвернулся. Хмыкнул, увидев, что Димин план запросто всё узнать, провалился. Чтобы собраться с мыслями, Аня распахнула окно и села на подоконник, закуривая. Кровью добытая парочка оперов обсуждала дело Доктора, а Хазина продолжала смотреть на них вполоборота. Она так никому и не призналась, что простила Игоря с первого взгляда. Возвращаясь в Петербург, она рассчитывала увидеть заносчивого Казанову или рубаху-парня, который на всю катушку наслаждался жизнью. Представляла его семью: Юлю с сыночком-Костиком или какую-нибудь пышногрудую веселушку с двойнятами. Дом – полная чаша. Всё это осталось в фантазиях. Увидела она Игоря Грома. Всё такого же сдержанного, закрытого, собранного и строгого со всеми, кроме близкого круга. Ни жены, ни детей. Исполнительный сотрудник, передовик оперативной работы. Копия своего трудяги-отца. Аня всё про Игоря разведала: не блядовал, не разводился, вкалывал до потери сознания и сбитых в уличных допросах костяшках. В багаже водилась парочка отношений, после которых бабы мигом выскакивали замуж за других мужиков. Х-о-р-о-ш-и-й. По характеристикам – лучший, если не считать нестандартных методов ведения расследования и сложных взаимоотношений с коллегами, которые его боялись и уважали. Личная жизнь – это другое, Аня знала. Лучшие спецы своего дела не всегда таковы в любви. А уж первые отношения – та ещё галимая чушь. Хазина сама виновата. Сама придумала сумасшедшую любовь – сама поверила. Не только слишком привязалась, но и стала навязчивой. Как идиотка, решила, что существует заветное «раз – и на всю жизнь». У неё никогда не было настоящей семьи. Бабушка хоть и любила Аню безумно, но была слишком строга, не умела приласкать, создать уют. Друзья – совсем другое, между ними всегда оставалась некоторая граница. Игорь же стал откровением. Шаг за шагом Аня теряла голову и корила себя за то, что в самом начале лишилась нескольких драгоценных месяцев, которые могла провести с Громом. А потом… Разве могла она винить Игоря за то, что ему было семнадцать? Кто сказал, что он не имел права ошибиться в выборе? Взаправду он же проницательный – это подростковые гормоны вскружили ему голову и толкнули к Хазиной. А потом он рассмотрел, что она такое. Злая девка, которая грубит отцу, ради игры и мести соблазняет его коллег, избивает более слабых из-за того, кого неоправданно считает своим. Та, кто силой заберёт желаемое. Та, которая жаждет всё и не допускает вариант «ничего». Своей широкой душой Игорь заставил поверить, что Аня может по-настоящему что-то для кого-то значить. Просто так – не из-за выданной путёвки в жизнь, как было с Серёжей и Олегом. Но Гром ошибся с выбором, а Хазина забыла, что не заслужила право на близость с нормальными людьми, как Прокопенко и Гром. Ему было семнадцать, он сглупил, не знал, как сказать ей, что она больше ему не нужна. Действительно, как, если он сначала уговорил, а потом она прилипла, как банный лист? Стыдно, неловко, неприятно, особенно для молодого пацана, который никогда не крутил шашни с девчонками. Как долго Аня себя ни убеждала, Игорь не был причиной того, что она сделала со своей жизнью. Она сама. Просто ненависть к нему давала ей стимул не подохнуть, а теперь так много людей зависели от неё. И месть всё ещё не свершилась. К горлу подступили слёзы. Аня торопливо закурила вторую, но Марго объявила, что пора на совещание. Хазина раздавила начатую сигарету и по пояс высунулась из оконной рамы, жадно дыша. – Я его не люблю. Всё прошло. Пятнадцать лет – ёбаный стыд, Аня. Закончилось. Неожиданно с этажа ниже показалась светлая башка, запрокинулась к Хазиной лицом и оказалась Дубиным. – Анна Юрьевна, с вами всё в порядке? – Почему до сих пор не на летучке?! – рявкнула она и догадалась, что то была рука Грома, которая втащила Диму обратно. В зале совещаний собрались все знакомые лица, с которыми УСБ имела контакты и раньше. Из них Хазина собрала супергруппу, скромно называемую экспериментальной. Родименький Измайлов, замаявшийся на Рублёвке и ушедший в СК. Гроза организованной преступности СПб, он же Гром со своим подмастерье. Спецагент Красный и его обворожительно лысый старший товарищ Колпаков. Молодой привлекательный Хлебников, спец по серийным маньякам. И две дамочки на одно лицо: Швецова и Стеклова. Весь цвет оперативно-следственных и боевых подразделений Аня собрала в своих изящных стальных ручках. – Вы изучили материалы, но давайте пройдёмся ещё раз. Имеем психопата, который называет себя Чумным Доктором. На лицо идеология истребления заразы, – Аня вывела на экран изображения чувака в маске и плаще. – Склонен к демонстративности. Вёл прямую трансляцию убийства в социальной сети «Вместе». Её владелец, Сергей Разумовский, отрицает возможность отследить нашего дружочка. Первая жертва – Аркадий Самойлов. Руководитель таможенной службы. Во время эфира Доктор представил доказательства махинаций, коррупции, а также информацию о незаконных перевозках через границу, в том числе оружия, санкционки и наркотических средств. Способ убийства – сожжение заживо при помощи огнемётов, встроенных в костюм. На доске замелькали страшные кадры с места преступления, заглушённая видеозапись и скрины официальных документов за подписью Самойлова. – Преступник ясно дал понять, что только начал. Нужно максимально сузить круг потенциальных жертв. Майор Гром был на месте преступления, поэтому сперва выслушаем его идеи. Начался классический брейншторминг с переливанием из пустого в порожнее. За ходом мысли своей уникальной команды Аня следила краем сознания. Слишком много вариантов и путей развития событий. Всё сложно. Ничего не ясно. Опасность – зашкаливающая. Первый-второй-третий… Бла-бла-бла. Каждый пытался понтануться и показать себя лучше других. Анины умнички. Решили: ресурса – мало, но вкалывать – необходимо, поэтому шерстим одну половину Питера на предполагаемых трупаков, а вторую – на вероятных убивцев. Игорь дождался, пока передовики следствия отправятся по своим местам, и даже вытерпел бесконечный Анин разговор с Колпаковым. Гоша обожал трындеть и согласовывать каждый чих. Дубин же не стал верно дожидаться наставника и выскочил из кабинета первым, побежав что-то проверять. – Ты надавила на Разумовского? – Вычислить источник технически невозможно, Игорь Константинович. – Ты веришь в этот бред? – Серёжа – гений шифрования, – начала раздражаться Аня. Она хотела уйти, но Игорь стоял прямо перед дверью, не оставляя места для манёвра. Теперь она точно знала, что он пользуется её долбаным парфюмом и курит её сигареты. Так по-мужски – не заморачиваться лишний раз, выбирая примочки для жизни самому. – Так пусть он поработает. – То же относится и к вам, майор. Идите! И поработайте! Игорь тяжело дышал, будто не было для него ничего сложнее в жизни, чем стоять здесь и предъявлять глупые претензии не по адресу. Вздымающаяся грудная клетка невольно обратила Анино внимание на тёмно-синюю футболку, которая отлично сидела на идеальном торсе. Пока Хазина залипала, Гром сделал шаг вперёд – она не успела отступить, гордо вскинула подбородок, чтобы казаться выше. Без каблуков разница в росте превращалась в критическую. – Не могу, когда ты рядом. Пальцы легли на линию подбородка, поползли ниже, опуская ворот очередной водолазки. Обхватили шею без единого следа чужих жарких поцелуев. – Я так виноват перед тобой, Аня, – воздух превратился в воду, Хазина захлёбывалась, её лёгкие остановились, отказываясь длить агонию. Аня закрыла глаза: так положено, это ведь сон. – Пожалуйста, прости меня. Если бы Гром сжал руку сильнее, всё наконец закончилось бы. Олег не тратил бы нервы, Серёжа – работал, не парясь о поиске новых технических решений, Вадик не расстраивался бы, что так и не трахнул её. Аня нашла бы покой. – Всё в порядке. Забудь, – она открыла глаза и нашла в себе силы улыбнуться, зная, что он больше никогда ей не ответит. Она – его бремя вины. Совестливый Игорь Гром не забывал свои грехи. – Там камера в углу. Отпусти. Недостаточно. Он держал её крепко и будто не слышал слов. Что-то творилось у него внутри. Раньше он всегда становился таким, когда вспоминал отца. Печать горя омрачала лицо, взгляд расфокусировался и погружался вовнутрь. Это состояние не длилось долго, но оставляло горечь на языке. Непоправимо. И теперь снова что-то нахлынуло на Игоря, будто он чувствовал, как важно Ане сохранить иллюзию, что он не причинил ей боли. – Ты отрезала волосы. Хазину прорвало внезапно и глупо. Как и в тот незабываемый раз, слёзы полились водопадом при воспоминании о чёрном дне, который наступил для неё в тот же год. Когда ей под корень отрезали косу и вместо неё вручили тонкую пачку хрустящих купюр, которая отнюдь не помогла спастись. На те деньги Аня купила гроб – чёрный со скруглённой крышкой и стальными ангелами по углам, по периметру стенок тянулись витые узоры вроде виноградной лозы. Белоснежная перина из шёлка устилала равнодушную внутренность. Хазина выбирала, как для себя. Игорь притянул, спеленал объятиями. – Детка. Как будто ничего не изменилось. Они всегда были вместе – всегда будут. Запах, звук дыхания, ощущение тепла под щекой. Безумие. Хазина думала, что больше никогда не почувствует трепет, слабость в коленях. Желание иного порядка, в котором плотское уступало разуму и душе. Абсолютная нега. Надо только представить, что собственные руки не держали сырую землю, не швыряли в глубокую яму, из которой доносился глухой стук. Представить, что не помнишь, как болело дважды сорванное горло. – Позволь мне всё объяснить. Холод возвратился мгновенно. С высоты своего опыта Игорь жалел ущемлённую женскую гордость, маленькую обиженную девочку. Как настоящий мужчина, умевший взять ответственность за поступки, он пытался попросить прощение за причинённую боль. Ничего больше. Аня вывернулась и подняла руки, будто сдавалась при аресте. – Всё. Никаких обид, я простила тебя. Игорь, расслабься. Всё путём. – Ань. Она обхватила его за плечи, потянула на себя для быстрых дружеских объятий и тут же обогнула Грома, толкая дверь. В коридоре, где шныряли УСБшники, Игорь не мог ничего сделать, никак проявить своё раскаяние. По-хорошему, следовало немедленно позвонить Олегу, но тогда он бы её остановил. Скучный Волков не знал толк в развлечениях. Он всегда пытался найти безопасные альтернативы, которые никогда не делали легче. Еда, спорт, секс – для неженок, не испытавших ощущения пряжки ремня между лопаток, не ведавших, каково получать с ноги в живот, и наконец как смотреть в глаза человеку, вкус губ которого не почувствуешь уже никогда. Олег ведь и сам знал, что не вся боль лечится безопасными путями. – Марго, отключи передачу местоположения. Уже через полчаса Хаммер остановился у здания с говорящей вывеской «Клуб». Отец хорошо объяснил, как важно иметь друзей, и теперь Аня в любое время имела доступ к танцам и выпивке в заведении бизнесмена Орлова. И это всего лишь по одному звонку и порции милого флирта, если забыть о дружеских предупреждениях, когда нагрянут ФСКН с рейдом. Дотянувшись до бардачка, Аня подняла фальшпанель и достала атомайзер, в котором вместо духов притаилось кое-что поинтереснее. Не стала заморачиваться с выходом из салона и перелезла на заднее сиденье. Айфон опрокинулся экраном вниз, и поверх легла неровная дорога белого порошка. Анин короткий путь на Сицилию. Хазина вдохнула, растёрла нос и проморгалась. Собрала оставшиеся крошки на палец и обтёрла о верхние дёсны. Теперь она готова была зажигать. Элегантный флакон бережно отправился за пояс штанов – карнавал только начинался. Незнакомый бармен, которому заплатили двойной оклад за внеплановое дежурство, навёл Ане ванильно-сладкие шоты и врубил музыку. Хазина оценила мордашку парня как пригодную, залпом осушила сразу три рюмки и двинулась к дальнему столику. Она сняла берцы, весёленькие носки с авокадо и подвигала пальцами. Уродливыми и смешными – давно забывшими, что такое профессиональный педикюр. От их вида Аню пробило на «ха-ха», и она повалилась спиной на кожаный диванчик. Отсмеявшись, приподнялась и повторила процедуру с расстиланием дороги. В атомайзере осталось не больше, чем на одну дозу: на десерт, решила Хазина. Она стянула водолазку, оставаясь в спортивном топике, и прикончила захваченный с собой шот. Пульс переместился в уши, вибрируя в такт музыке из колонок. Держась за стол, Аня встала и вышла в центр танцпола. Запрокинула голову назад. Закрыла и открыла глаза. Потолок разверзся: сизокрылые ангелы освещали полумрак своими прозрачными одеяниями, нимбами и перьями. Лица мелькали, смешиваясь в какофонию глаз, улыбок, разномастных носов. Наконец! Наконец ангелы пришли, чтобы отвести Аню на божий суд. Она опустилась на колени, протянула руки и неожиданно наткнулась на живое: горячую кожу и жёсткие волоски. Моргнув, Хазина обнаружила перед собой Грома, снова засмеялась. Бармен суетился у того за спиной и пытался оправдаться, что Игорь из УСБ. Он пришёл проводить её! Попрощаться! Спрашивал-спрашивал что-то с обеспокоенным лицом, но Аня не слышала. Вскочив, она добежала до барной стойки, навалилась всем телом, но всё-таки смогла себя туда затянуть. Встала – два шота полетели на пол. – Песня! Для тебя, майор Гром. Бесконечный покой наконец обнимал Анину душу. Ангелы покачивались в такт мелодии, которая не совпадала с той, что лилась из колонок. Ане было плевать. Она кружилась по стойке, трогала босой стопой сгиб, что было щекотно и приятно и отвлекало от песни. Сегодня всё закончится и потеряет значение. Каждый пойдёт своей дорогой, и ангелы расстелют Хазиной привычный белый путь из своих одеяний. Внезапно музыка выключилась, бармен – с разбитым носом? – спешно ретировался, а рядом с Игорем возник Волков. Воздух вокруг них красиво переливался. – М-м, Олежа, как ты меня нашёл? – Аня догадывалась, что Марго – стукачка, но не рассчитывала, что та не выполняет приказы, иначе откуда бы Олег узнал адрес, где её искать. – По GPS-трекеру Хаммера. – Сука, – ласково определила Хазина. Игорь протягивал к ней руку, но она продолжала приплясывать под пение ангелов, которые начинали нервничать и колыхаться сильнее. Им надоело ждать, да и Аня слишком устала. – Ты можешь позвонить её мужу? – спросил Гром у Олега, который ужасно смешно злился и старался этого не показывать. Хазина захохотала: – Он уже здесь. – В машине? – Я – её муж, Гром, так что проваливай. «Какие утомительные мужчины», – подумала Аня. Она повернулась лицом к бару, попыталась дотянуться до бутылки текилы, но не смогла, поэтому раскинула руки и качнулась назад. Зачем дольше ждать? Пространство стало плотным и вкусным, Аня прошла сквозь него, как нож. Лопатки встретили неуверенную преграду, которая приопустилась и вытолкнула обратно в действительность. Игорь и Олег поймали её – такие глупые, не понимали, что разрешение всех их проблем было так близко. Что ж, они оба за это поплатятся. Хазиной пришлось нащупать пол, прежде чем податься к Игорю. Ладони Волкова вхолостую схватили воздух. – Блядь, Ань, пять лет – впустую, – не сдержался Олег, но Ане было не до него. Она обвилась вокруг Грома, скрещивая руки и ноги за его спиной. Тело помнило всё: провести подушечкой пальца за ухом, вобрать мочку и пососать, чтобы потом нежно цапнуть зубами. Пройтись кончиком языка вдоль кромки и пощекотать дыханием. – Ты любишь блядей, Игорь? – она запустила руку под ворот футболки и надавила между лопаток, мазнула губами по скуле. – Не уезжай, мы здóрово повеселимся. Хочешь выебать меня? Я буду не против. – Олег, что с ней? Аня цыкнула и спрыгнула с него, не почувствовав отклик каменного тела. – Конечно, не хочешь. Ну и ладно, Олежа никогда мне не откажет, – и всё-таки она увернулась, когда Волков попытался её поймать. Она по-кошачьи ловко отпрыгнула, но наткнулась бедром на стол. Неважно, убегать она хотела только на тот свет. Потому достала флакон, опять опустилась на колени, собираясь вдохнуть остатки роскоши с запястья. Олег ударил по руке, кокс осыпался на бедро и мучным ворохом – на пол. Аня начала собирать пальцами со штанины, но Волков перехватил обе руки, завёл назад и накрепко затянул запястья ремнём. Олежа ничего не соображал: если вдохнуть ещё – могло хватить на хэппи энд. После пяти лет в завязке тело колотило, и Аня воспринимала дрожь как благой знак. Серёжа тоже закажет ей красивый гроб: их история закончится в городе, где и началась. Колени плавно разъехались в стороны, и Аня со смехом наклонилась к полу. Олег рванул её за волосы назад. У Хазиной брызнули слёзы из глаз, но веселье никуда не делось. Она вытягивала шею, чтобы уменьшить натяжение. Ангелы на потолке устроили водоворот – так быстро они кружились. – Ты охуел?! Полегче! – заорал Игорь. – Отъебись, Гром. – Да, Игорь, там Юля ждёт. Поезжай, – елейно напомнила Аня. Она уже добралась до соперницы и не собиралась останавливаться на достигнутом. – А у меня сегодня в расписании семейная порка. Как в старые добрые. Олеж, может, поставишь меня на горох? На-ка-жи-ме-ня, – прошелестела Хазина. Ангелы взмахнули крыльями и растаяли. Зрение рассыпалось на фрагменты и померкло. Последним, что Аня услышала, было: – Я тебя с ней не оставлю, Волков.