Чумная нежность

Липина спасти не успели. Экспериментальная группа УСБ разделилась: одни – к нему, вторые – на пепелище к Табореву, остальные – к Маецкой. Последнюю трансляцию выключали принудительно: когда группа захвата вошла в здание, Липин как раз испускал дух. Камера брала крупный план из выпученных глаз, вздувшихся вен и заливающих лицо слёз и соплей. Игорь издалека наблюдал, как Аня ныряет в гущу событий и самостоятельно прочёсывает место преступления из края в край. Её верный Санчо Панса своей задницей не давал Хаммеру накрениться – курил неподалёку от заброшенного здания, одно помещение которого Чумной Доктор стилизовал под больничную палату. Фамилия «Липин» звучала знакомо, мозг настойчиво подбрасывал картинку: собственные руки, жёлтая бумага, витиеватая подпись и расшифровка «Ф. К. Липин». Хотя Гром не вёл ни одного дела, связанного с фармацевтикой. Ажиотаж вокруг Чумного Доктора пугал, количество последователей росло с каждой минутой, как в сеть сливали многочисленные доказательства должностных и личных преступлений жертв. Ни одного невиновного человека среди них не водилось: нагрешили – будь здоров, но никого из них за все годы «до» не привлекли к ответственности. В некоторой степени, возмущение общества выглядело оправданным. Казалось, одного лишь Олега Волкова не волновал Чумной Доктор: его занимала Анна Хазина, которая периодически подходила то за сигаретой, то за быстрым массажем шеи, то за уколом, после которого её глаза раскрывались шире, а грудная клетка вздымалась чаще. Игорь не ревновал ни капли, даже когда по завершении дня Аня без сил уткнулась Волкову в плечо, и он что-то зашептал ей на ухо, после чего Хазина подняла лицо и улыбнулась. Не прошло и дня, чтобы Игорь не вбил в поисковой строке: «Хазина Анна Юрьевна», надеясь исключительно на её тщеславие. В некоторой мере оно себя оправдало: фамилию мужа честолюбивая детка не взяла. После расставания с Громом она удалила страницы в социальных сетях, сменила номер телефона, и потребовалось время, чтобы найти её снова. Благо, Анина троюродная сестра не скрывалась, и у неё в подписках Игорь нашёл пользователя: KhaZ. Профиль был закрыт, но аватарки периодически сменялись. Улыбка в разноцветной клубной темноте, стройная фигура в купальнике на фоне пляжа, средний палец с нюдовым маникюром. Ни одного свадебного платья или фото с мужчиной. Последнюю фотку Игорь признавал одной из лучших – ключицы в вырезе белой рубашки и кулон на чокере: «СУКА». Работа в УСБ объясняла тотальное отсутствие официальных данных во внутренних системах МВД – люди-тени без прошлого, настоящего и будущего. К тому же, связи генерала Хазина творили чудеса и вымарывали любые происшествия: от пьяных дебошей в клубах до раздолбанной в хлам тачки. Подкормленные главные редакторы крупнейших изданий заминали любой скандал на подходе. Увидеть Аню после стольких лет казалось безумием. Первым пришло непонимание: в один день она превратилась для Грома в призрак, несбыточную мечту, которая упорхнула в неведомые дали и никогда не вернётся. По слухам в классном чате Игорь знал, что она уехала обратно в Москву, сдавала экзамены и получала аттестат о среднем образовании там. В их школе больше ни разу не появлялась. Следом за непониманием нагрянул страх. Вдруг Игорь всё ещё мог навредить Хазиной после стольких лет? Уродливая тень Юрия Викторовича маячила за Аней и грозилась уничтожить всех в радиусе десяти километров от дочери. Хазина стала ещё красивее. Девчачья порывистость превратилась в женственную грациозность. Мрачный взгляд тёмных глаз обрёл новую глубину. Весь Анин облик дышал силой и страстностью, её тело сформировалось полностью, чтобы пленять, даже будучи скрытым под плотными слоями одежды. Быстро стало понятно, что страх не имел резона: майор УСБ могла сама себя защитить. Более того, у неё имелся муж. От вида кольца на Анином безымянном пальце у Игоря померкло перед глазами. За миг он испытал иссушающую жажду, боль и ненависть. Всё равно что неизвестный соперник вонзил ему в печень нож. Хазина не выглядела счастливой, но на то имелась причина весомее – он, Игорь. Ревность напрочь выбила его из колеи. Он жаждал знать незамедлительно – чья Аня, кто сумел околдовать её душу и тело настолько, что она отдала себя и в жизни, и на бланках официальных документов. Не вынудили её силой? А если да – как тогда быть? Как избавить от тяжёлой ноши? Игорь всё ещё не имел того статуса, чтобы противостоять Юрию Викторовичу. Но возможности имел Разумовский, однако ничего не сделал. Почему? Это было даже смешно, что таинственным супругом оказался Олег. Плюшевый Волков, который всегда был, есть и будет – Анина ручная собачонка, знающая чуть больше команд, чем служебная овчарка. Между ними никогда не мелькало ни искры страсти. Столько раз в былые времена Олег держал Аню в своих руках – Игорь видел, знал и чувствовал, кто они друг для друга. Очевидно, что для неё трахнуться с Волковым – всё равно что приложить к рваной ране подорожник: как будто что-то сделала, но эффекта – никакого. И тогда нахлынуло опьянение. Аня не принадлежала никому. Она испытывала к Игорю чувства – не имело значения, какие именно. В силах Грома было обратить их в свою пользу. Если бы ещё он мог мыслить здраво, потому что рядом с Хазиной в голове творился сумбур. Чувство вины смешивалось с вожделением. Игорь хотел бросить мир к Аниным ногам немедленно – самому лечь подле неё беззащитным пузом кверху. Пускай бы она топтала его, Гром и слова бы не сказал. Но первым делом, конечно, работа. Игорь спросил у Димы, не знакома ли ему фамилия «Липин». – Жаль, – ни с того ни с сего вздохнул тот. Гром прикинул, куда Дубин смотрит, и обнаружил Олега с Аней, устроивших перекур возле Хаммера. Она перехватила взгляд Игоря и закусила губу, но Волков поймал за подбородок и повернул Анино лицо к себе, выгибая брови и что-то выговаривая. – Я хотел позвать майора Хазину на свидание, когда всё закончится… Они красивая пара, с таким самцом не тягаться. Жар окутал Грома с головы до ног. Неизвестно, что разозлило сильнее: непререкаемость авторитета Олега или Димино внимание к Хазиной. Даже запах человеческих испражнений и палёной кожи не перебил Анин вкус на языке – солоновато-сладкий с ноткой табачной горчинки. Видения заполонили сознание, ревность зашкалила, и Гром дёрнул Диму к себе. – Между ними ничего нет. – Правда? Тогда… – Нет. – Почему? Однако Игорь не ответил. Аня похлопала себя по карманам, жестом попросила Волкова подождать в машине и побежала к зданию. Дубин хотел было начать доказывать свою состоятельность, как кавалера, но Игорь уже двинулся следом за Хазиной. Они встретились в пустом помещении второго этажа, где не было обнаружено улик. Криминалисты копошились внизу, сворачивая оборудование и громко гогоча. За несколько часов досмотра позабылся и Чумной Доктор, и не особенно примечательный труп, каких они видели десятки и сотни. Аня протянула руки, и Гром поймал её в свои объятия, приподнимая над полом и зарываясь лицом в волосы, целуя под ухом. – Это так унизительно – выпрашивать твою любовь. За что ты так со мной? Ах, ну да, твоё благородство, всё время забываю о нём. Отдаёшь всего себя, чтобы спасти других, – она зажмурилась, прислоняясь лбом к его лбу. – Скоро всё закончится. Я обещаю. Тебе не придётся насиловать себя, чтобы сбить меня с пути. – Детка, всё не так. Дай мне один час, и я расскажу, как есть, не… Но она заткнула ему рот поцелуем, не давая договорить, вымолить у неё время. Хазина вела себя, как в горячке, не торопилась жить, как раньше, а спешила умереть. От лестницы раздался утомлённый вздох. – Хаз, нам пора ехать, – и Аня тут же ускользнула обратно к Олегу, тиранулась виском о его плечо, успокаивая, и вместе они скрылись на первом этаже. Зарычал мотор Хаммера, который увёз майора Хазину с супругом в квартиру без фотографий и семейной теплоты. Каждая секунда рядом с Аней вопила, что детка сломалась. Ничто и никогда так не пугало Игоря, как увиденное утром. Ни вооружённые преступники, ни выволочки от Прокопенко, ни даже собственные ранения не вводили в состояние, когда хочется живьём содрать собственную шкуру. Страх подтачивал. Гром умел бороться с криминалом, со своей тоской, но не с аддикциями, не с отчаянием, уходившим корнями в далёкое прошлое. Мог ли сделать что-то Игорь, если всемогущий Волков не справился? Вряд ли – ему даже не удавалось заставить Хазину выслушать правду, и её виденье сложившегося мира причиняло Грому боль. Он долго стоял, вглядываясь в сгустившуюся темноту, пока не позвонил Колпаков, приказывая нести свой зад к тачке. Группа в ОБНиП УСБ собралась действительно замечательная. И уже на следующий день с утра пораньше майор Хазина орала на лучших оперативно-следственных работников во всё горло. Она в красках живописала, куда каждого из них сошлют для работы участковыми, и обещала лично содрать с них погоны. Дубину достался ПГТ Холм-Жирковский в Смоленской области, а Игорю, как старшему по званию, посёлок Видяево вблизи Мурманска. А ведь совещание начиналось с милого вопроса: «Как вы сегодня спали?». Потому что майор вместо сна остаток ночи и всё утро разглядывала узоры на полу под сопровождение матерной симфонии в пяти частях. Никто из собравшихся не хотел знать наверняка, где именно находился тот пол. После вдохновляющей мантры «ом-чтобы-к-вечеру-результаты-были-на-моём-столе-хари-ом», Игорь прямо из коридора позвонил Юле, как человеку, который точно знал о Липине всё и даже больше. – Как раз собиралась тебе набрать. Ты можешь приехать? Дубина не бери с собой. Аня выросла перед Игорем, как из-под земли, и он спешно сбросил вызов. Взгляд Хазиной замер на экране смартфона – на узнаваемой даже в перевёрнутом виде фотографии. Лето. Они стояли в обнимку на фоне Исаакиевского собора: Игорь идиотски щурился от солнца, ничего перед собой не видя, пока Аня с улыбкой смотрела не в камеру, а на него. – Игорь Константинович, я неясно выразилась, что все вы обязаны докладывать мне о каждом своём долбаном шаге? Что, блядь, непонятного?! Дубин! Отчёт мне каждые полчаса о действиях майора Грома, – заканчивала Аня громкостью на весь этаж, но те, кто находился в коридоре, и бровью не повели, привычные к экстренным ситуациям. – Так точно, Анна Юрьевна, – пролепетал Дима, вытягиваясь по струнке. Игорь поджал губы, стараясь смотреть поверх русой макушки. Хлебников делал вид, что он предмет интерьера, пока Швецова и Стеклова на ультразвуке перешёптывались, что рядом с Хазиной любой мужик лишается яиц. – Сюда смотри, Гром. Я, нахуй, не шучу. Игорь с Аней схлестнулись взглядами. Дыхание встало поперёк глотки. Ущемлённым Гром себя не чувствовал, он знал Хазину такой и раньше, она любила быть сверху, вести его за своим желанием. Проблема состояла в другом: теперь у неё доставало власти, чтобы по одному капризу выпустить кишки тем, кто ей неугоден, например, ему и Пчёлкиной. – Только пикни ей, куда мы поехали, – пригрозил Игорь Дубину, когда Аня со всей дури ёбнула дверью своего кабинета. Юлино настроение тоже оставляло желать лучшего. Она отослала Диму за круассанами строго в определённую кофейню, которая находилась чёрт знает где, и долго не могла собраться с мыслями. Игорь не торопил: он сам чувствовал себя паршиво из-за очередного дня, в который ничего не решилось, а стало лишь хуже. Дубину не было особой веры, потому что он трясся перед Анной Юрьевной, как чихуа-хуа перед питбулем. – Игорь, я думаю, это она. Отставив кружку с кофе, Гром откинулся на спинку дивана и качнул головой. – Кто? Пчёлкина подскочила и заметалась по комнате. Напряжение разливалось в воздухе. Разговор не просто обещал быть неприятным, а закончиться ссорой, как многие их разговоры пятнадцать лет назад. Когда дело касалось личной жизни, Игорь с Юлей переставали друг друга понимать. У неё в голове не укладывалось, куда девалась его извечная рациональность, когда речь заходила о женщине, которая сама себя называла сукой, и была дочерью своего отца. – Ты знаешь, кто. Или хочешь сказать, это совпадение, что она вернулась именно сейчас? Игорь, ты сам не веришь в случайности. Или ты забыл об этом, как только её увидел? Праведный гнев искажал Юлино лицо. Истинная Фемида, с которой у Грома могло сложиться в какой-нибудь другой реальности, где не существовало Анны Хазиной с её дурной улыбкой, поганым характером и цыганскими глазами. Неподвластное лечению помешательство против кристальной чистоты и разумности. Юля вывела на экран ноута древний снимок молодых ребят, расположившихся в три ряда друг за другом, перелистнула на список «Выпускники курса Ю-БД-025»: … , О.И. Баева, … , П.О. Таборев, А.Н. Самойлов, … , Ю.В. Хазин. – Думаю, если ты залезешь в семейный альбом, то выяснится, что они пронесли свою университетскую дружбу сквозь года. Вчерашний Липин – это старший сын Баевой. Сама она не дожила, несчастный случай на химзаводе: взорвался какой-то прибор. Теперь Игорь вспомнил, где видел витиеватую подпись рядом с фамилией: среди документов, которые ему когда-то с водителем прислал Юрий Викторович. В самом низу листа о результатах проведённой экспертизы, которая выявила допинг в Аниной пробе. – Никакой причинно-следственной связи. Мало ли у них врагов. – Например, дочь, которая всегда ненавидела своего отца? Так ты про неё рассказывал? – Юль, ты злишься – это нормально. Но зачем Ане такие трудности? У неё есть всё, чего бы она ни пожелала. В том числе благодаря отцу. Пчёлкина протяжно выдохнула и зарылась пальцами в волосы. Всё в ней настаивало: «Разве ты не чувствуешь? Ты же лучший из тех, кого я знаю». Интуиция – против рациональности. И то, и другое их обоих никогда не подводило. – В этот раз ты ошиблась. Вчера во время эфира Чумного Доктора мы были вместе в штабе. Волков – сидел в машине возле УСБ. А Разумовского ты видела? Боюсь, у него по жизни было освобождение от физкультуры. Наёмники? Ненадёжно. Юля опустилась перед ним на корточки и взяла руки в свои, встряхнула. – Просто проверь, Игорь. – Конечно. Если следующим будет не Хазин, то наверняка кто-то из его окружения. Ты пробила остальных? – В верхушке больше никого, кроме генерала. – Спасибо, Юль, я напишу. Она поцеловала его в щёку, обдав ароматом цветочных духóв. Не отпустила и обняла. Они замерли, держась друг за друга – два одиночества, живущие ради спасения человечества, которое никогда не оценит их трудов. – Она приехала уничтожить нас, Игорь. Гром провёл по выгнутой спине, на мгновение жалея, что не чувствует ничего, кроме дружеской привязанности. Любой мечтал бы о такой женщине, как Юля, но ничто внутри не отзывалось. Не хотелось ни нежить её, ни терзать – только защитить. – Я не допущу, чтобы тебе навредили, обещаю. После звонка начальству выяснилось, что Хлебников тоже не лыком шит и уже доложил светлые идеи майору. Юрия Викторовича взяли в разработку: не появлялся дома двое суток, телефон вне зоны действия сети. Местоположение определить невозможно. Оксана Марковна в слезах обзванивает знакомых. – Сценарий нарушен. Чумной Доктор не похищал своих жертв. Может, здесь что-то другое? – предположил Дима, наконец явившийся к дому Пчёлкиной с круассанами. Сомнения склизкими червями заворочались под рёбрами. «Скоро всё закончится. Скоро всё закончится», – заезженной пластинкой крутился шёпот на задворках сознания. Что бы Юля ни говорила, Игорь никогда не обманывался Аниной внешностью и собственными чувствами. Он наблюдал, как она сражалась на турнирах – агрессивно, настырно, атаковала с мужским напором. Тьма в её глазах была не цветом, а живой зыбкой субстанцией, которая колыхалась и искала выхода. Аня боролась с Игорем всегда: сначала отказывая ему, затем убеждая себя, что между ними не любовь, а лёгкое подростковое влечение, и наконец опутывая своей жаждой, будто проверяла, сколько её чувств Гром выдержит, не взвыв. И даже теперь – отказываясь видеть очевидное: как сильно он до сих пор был одержим ею. Отправив Диму в штаб, Игорь получил информацию, которую ожидал: Анна Юрьевна на выезде, все доклады принимает в электронном виде на почту и в мессенджере. Оставалось выяснить, куда именно майор сорвалась с места, не взяв с собой никого для подстраховки. Игнат встретил старинного друга с распростёртыми объятиями и страшно удивился, что они ищут «женщину из прошлого». «Игорёш, ты шо, в Эл-Эй намылился? До сих надеешься, шо такую бабу никто не охомутал?» – поржал Бустер, но добропорядочно включился в поиск коттеджных посёлков. Дачу в Гатчине продали, и Хазина мечтала купить новую, которая стала бы для неё прибежищем. А, возможно, и местом, где можно закончить всё. «О, вот такой дом хочу! Какая красота. На отшибе от других и свой маленький водоём вырыт. Беседка, чтобы Серёжа работал на свежем воздухе, и парник большой – для Олежиного огорода. Бли-ин, вот это спальня. Игорь, посмотри, когда-нибудь я заработаю и трахну тебя на огромной кровати без впивающихся во всю мякотку пружин…» То был совершенно конкретный трёхэтажный дом, выставленный на продажу. Из кремового камня, с большим количеством стекла и шоколадной треугольной крышей, белыми дорожками во дворе и бескрайним сочным газоном. Игорь так и запомнил: кремовый плюс шоколадный. Дай Ане волю, и она поселилась бы в пряничном домике. Вот только коттеджей, подходящих под описание, в Санкт-Петербурге и области оказалась масса. Ни один не выглядел более знакомо остальных. После полутора часов поиска по фотографиям и картам Игнат натурально заорал, насмерть перепугав Игоря, у которого двоилось перед глазами от количества информации. – Это он! И продавали как раз в том году! Не существовало гарантии, что Хазина выкупила дом своей мечты, но других вариантов не было. Информация о собственности её и Волкова не разглашалась, Разумовский владел лишь громадной башней в центре и парком машин. Аня могла передумать, влюбиться в любое другое строение, не договориться с владельцами о выкупе, и всё-таки спустя ещё час Игорь показывал удостоверение охране в «Негороде Павловске», где нежданным гостям из УСБ не обрадовались, но указали нужный участок, куда дальше пришлось добираться на своих двоих. Вдоль забора росли пышнотелые туи, не позволяя заглянуть через ограду. Камеры сопровождали каждое движение, и оставалось только рисковать, перелезая через забор. С другой стороны коттеджа залаяли собаки. Не испытывая судьбу, Гром метнулся к дому, где на его удачу была открыта задняя дверь. Мирное существование. Тишина. Нежно по полу шуршали занавески, дразнимые ветром из распахнутых окон. Гостиная была пуста. «Все вечера на выходных я буду проводить у этого камина». В просторной кухне – тоже никого, но на столе неприкаянно лежала винная пробка, нарушая безупречный порядок. «Тут мебель я заменю, хочу что-то более тёмное и столешницу из натурального камня». И верно, в старом объявлении кухня была грязновато-жёлтая с плавными углами – вероятно, она отправилась на помойку с лёгкой руки новой хозяйки. Не достав оружие, предписанное регламентом УСБ, Игорь медленно продвигался по коттеджу, вслушиваясь в каждый звук. Прежнее безмолвие царило в уютном оазисе. По наитию, рождённому из классического поведения преступников, Гром двинулся по лестнице вниз, прокрался по длинному коридору подвала мимо винного погреба, хозяйственного склада и уткнулся в запертую дубовую дверь. Сердце погнало адреналин по венам. Игорь коснулся резной ручки. – Ку-ку, – раздался знакомый механический голос из-за спины, и тяжёлый удар обрушился на голову.