Их шрамы

      Они выбрались из Прехевилля, только вдвоем, больше никого из четырнадцати участников адского фестиваля. Увиденный кошмар хотелось забыть поскорее, но девушка приходит в мысль, что поиск сестры оказался чудом в виде этого огромного, такого принимающего мужчину. Говорят о таком судьба? Может. Родное отражение, она так и не нашла, но вот личного хранителя явно.       После того, как они покинули окрестности этого туманного места, им удалось добраться до невраждебной цивилизации в виде небольшого городка, связанного с нужными для каждого железными путями. Денег от необходимого мародерства хватает на приобретение билетов не в один конец, но, самое главное, на вроде как приличную гостиницу. Конечно, они сразу же накинулись на еду вместе с свежей водой, утоляя голод и жажду. Только после этого, посмотрев на друг друга, осознание того, что их тела грязные и, вполне, неприятно пахнущие, настигло их. Не задумываясь о наготе, мужчина и девушка, моментально схватив нужное, пошли в ванную комнату, словно воды может сейчас не хватить, громыхая по полу колесами и ногами. В белоснежной комнате резво спадала верхняя одежда, скрывающая большую часть естества тела. Эти куски ткани закрывают даже больше, чем нижнее белье, если человек не носит его в сочетании с коконом, в котором он не порицается обществом. Хотя, если носить вверх, то никто не узнает об уродливой истине, верно? Но теперь, вся одежда валялась на полу, обнажая естественные оболочки, пережившие метаморфозы возраста, жизни и последних дней…это событие явно останется письменами на этой упругой бумаге.       И значение этих красно-синих символов станет ясным чуть позже. Марко юрко заскочил в ванну, от чего, металл слегка заскрипел и зашатался под его массой, на что он мысленно сделал уничижительную заметку. Схватив мыло и шампунь, поставив на уголок рядом, он неспешно покрутил ручки, стараясь смешать два контраста воды так, чтобы вышла приятная середина. Оливия собиралась присоединиться к нему и заметив это, боксер освободил свои руки в попытке помочь ей. Но она, конечно же, проявила свою упертость, найдя место, где можно схватиться и перемахнуть к нему. Все больше и больше за эти дни вместе проявлялась её настойчивость и воля, птичка в клетке нашла те самые внутренние силы благодаря его поддержки и наконец-то, видимо, смогла вырваться и довольно расправить крылья. Ему, очевидно, в будущем, предстоит пройти долгий путь принятия и понимания, ведь оказывается, он спас не девочку в беде, а настойчивого не меньше его ботаника…       Оливия аккуратно спустилась к нему словно уж, ползущий в солнечный день по тропинке. Марко все-таки схватил её для удобства и помог оказаться рядом, возвышаясь, даже просто сидя. Неловкость и смущение не возникало и девушка, впервые посмотревшая на него без очков, начала намокать от капающей с душа воды. Карии волосы от этого становились постепенно все темнее и тяжелее, но так и не сравнились с чернильными кудрями, всё ещё переливаясь блестящим каштановым оттенком.       Она подвинулась к нему поближе, выдыхая и приподнимая взгляд вверх, закрыв глаза для того, чтобы ощутить каждую каплю всем своим телом. Ей сейчас и этого достаточно, наконец-то, кожа соприкасается с чистой и теплой водой, смывая с себя всю грязь и кровь, от которой хочется избавиться навсегда. Но чтобы наверняка сделать это нужно помыться с мылом, сейчас лучший и доступный вариант. Гигант под падающей струёй намылил и провел по спине и лопаткам девушки мочалкой, от чего, белая пена на ее коже почти сразу потемнела из-за впитавшейся грязи. Постепенно, она начала стекать, впадая и выпадая из маленьких алых полосатых кратеров по всей спине.       Вода, запах мыла, теплота воды и пар вокруг в ванне, казалось, прятал их от всего случившегося и расслаблял. Хорошо… И они живы… Марко все пристальнее разглядывал царапины и синяки Оливии на белоснежной спине и становилось так не по себе. Он не хочет, чтобы она ещё раз пережили это. Но что-то в этом очаровательное… Всё-таки, это следы их знакомства и образовавшейся связи, преодоления невозможного, что позволило им оказаться здесь, вместе.       Боксер неспешно, под дымкой не только воды прижался суховатыми губами к ее плечу, ощутив лёгкий металлический привкус, вперемешку с слегка сладким. От этого жеста, она слегла вздрогнула, но почти сразу обратно прижалась в ответ. Оливия закрыла глаза и снова молилась воде, а Марко продолжал покрывать ее плечо лёгкими, нежными поцелуями, изучая и смакуя частички ее разукрашенной кожи. Эти раны и синяки под его прикосновениями, не знавшие тепла, завораживают, и он продолжает. А она ощущала тягучее, но страстное причмокивание вкушающего её упругую, нежную кожу.       Всегда в ней был холодный, мертвый металл, а не живая, мягкая ласка. В детстве люди, которые звались родителями, могли поцеловать в лоб, но только чтобы проверить температуру. А сестра, конечно, любила, но всё ещё легко и в щёчку, девочка в очках часто видела это между другими незнакомцами, очень похожими между собой. Но будучи одной…холодно, голодно… Думала это навсегда в этой тюрьме. И вот незнакомый, грозный на первый взгляд мужчина раздвигает прутья и достает её. Вместо того, чтобы убить травоядную он забирает, оберегает, прячет от хищников. И сейчас гигантское чудовище обволакивает её всю, делая теплую воду слишком горячей. А его губы обжигают, но не с болью, а приятным ощущением внутри, особенно в давно забытом дне…       Девушка по-змеиному выгибается, но вовсе не готовая нападать. Наоборот, ей хочется тепла, такого манящего, приятного, зажигающего давно уже потухший мир. А в ответ он собирается и мылит её голову шампунем, очень деликатно и медленно массируя для таких больших и смертоносных рук. Вот что значит быть младшей сестрёнкой под опекой заботливого старшего брата. Он делает все это именно так, но ведь они не кровные родственники. И после с промытых волос смывается пенка, а теперь… Не только её спина ощущает прикосновения мыла и круговых движений пальцев, но и грудь, а ещё и животик. Там руки смыкаются в замок, а уставшее от увиденных ужасов лицо прячется под гладкую шею, скрытую под мокрыми щупальцами. Через эту ограду ключ прижимается к замку всё чаще и сильнее, а руки всё деликатнее исследуют неизведанные, загадочные части тела.       А Оливия податливо язвит, отдаляясь, чтобы забрать больше. Ещё прикосновений, ещё, да и мужчина около неё не расслабляется. Вода попадает под эти такты, хлюпая и создавая неизведанный контраст. Руки всё ниже и горячее спускаются, от чего на лицо подступает румянец, явно образованный не от горячей воды. Девушка резко для себя затрепетала, от чего руки боксера сразу же отстранились куда подальше, как и лицо, увидев всё вокруг и поняв. Её маленькая, круглая грудь вздыматься и отпускалась, а с розовых бутонов слишком синхронно капали алмазы. На лице был такой же персиковый оттенок, а рот перемыкался как у выброшенной рыбы.       Ему самому не хватало дыхание, а от стыда хотелось сгореть. Он горел, но не от этого. Может быть, совсем немного, чуть-чуть побольше…       — Ох, Марко…       — Я…       Слишком быстро и ловко она вылезала для той, чей сосуд может разбиться, даже не от падения, а дуновения. Сев на инвалидную коляску, схватив полотенце, ботаник хаотично вытирала тело, слишком сильно, кожа краснела, а вода почти не пропадала. Его взгляд, конечно же, падал на неё, а она очень рьяно закрывала все, что может хоть как-то быть интересно мужчине. Хотя, ему сейчас вовсе не до этого, когда Оливия уже так далеко, да и стало тут как-то холоднее.       Коляска развернулась и Марко пристально смотрел, словно взгляд мог защитить от чего угодно. Дверь открылась и темное, металлическое пятно скрылось, оставив его в мире белого шика. И вправду холоднее, вода начинала постепенно остывать. Они достаточно времени… мылись, действительно неплохая гостиница. А для боксера холодная вода была частью процедур, закаливание вроде как, да и нормой жизни. Чаще всего, теплая вода доставалась сестре. Она же девочка, должна быть чистой и здоровой, а он справится, главное, чтобы не слишком сильно пахло. От этой мысли передёрнуло, как он жил вот так и как почти без воды прожил три дня, даже свой зловонный запах уже не осознавая. Всё-таки, вода скорее теплая, а не холодная, надо помыться для себя. И для неё. Если бы как-то они встретились в моменты, когда у Марко было совсем туго, то она…обратила бы внимание? А ботаник точно обратила бы, раскрыв свои любопытные, мягкие глаза, звонко поприветствовав. Стыдно, руки ещё сильнее втирают мыло и шампунь в себя, быстро смывая.       Повернув краны, вода перестала течь. Только капли отчеканивали от краски, мелькая стразами вместе с черными пятнышками в глазах. Посидев ещё немного, вовсе не думая ни о чем, мужчина с скрипом выбрался из ванны, встав на коврик. Их вещи, они от жажды побросали их на пол. Марко только мог мысленно цокнуть и собрать в кучку. Удивительно, но драгоценное свежее нижнее белье лежало на полочке для принадлежностей. Почему это они положили так аккуратно, а все остальное полетело вниз в этой суматохе? Уже не важно, нужно вытереться что он и сделал, взяв ближайшее полотенце. Одеться минимально, оборачивать… ещё просушить голову, слишком много впитывают волосы и только после этого дополнительно закрыл низ. Дважды, а зачем так? Разве нужно, это настолько ужасное, а не то, что присутствует у человека, приписываемое к мужчинам? Так оно и есть, но другие, такие же давно посчитали, что не стоить видеть это людям с другими особенностями. Хотя, другая верхняя его часть тела может вызывать куда большую реакцию у той, у которой от природы создана мягкой, упругой и выделяющейся…       Выйдя из света, его встречала тьма с лёгкими фиолетовыми лучами далёких звёзд и слишком близкой луной. Хотя бы не ложное грязное солнце теперь окутывает его в это время, как и лежащую на кровати девушку, смотрящую, кажется, на затерянный свет. Подойдя поближе так и оказалось, взгляд ботаника устремился на холодный холст, переливающийся на её гладкой коже. Она быстро перевела взгляд на него и получив что-то своё от этого вернулась обратно к любованию. На ней были надеты белые панталоны, наверное, это удобнее для неё и сверху такого же цвета бюстгальтер. Все простое, удобное, даже кажется более закрывающее, чем должно для такой одежды. К сожалению, её ночнушка была утеряна в бездонном поезде, а поиск в её чемодане не дал результатов. При этом, почти все другие вещи девушки чудом оказались на месте, но не это, а найденные варианты были слишком велики для лесной феи и как-то не хотелось их примерять. Пусть вещи успокоятся там, так и не дождавшись своих владелец.       — Ложись на кровать. — В тишине комнаты раздался слишком спокойный для неё, но уверенный в себе голос, просто отдавшийся моменту.       Мужчина снял ненужное на самом деле полотенце и повесил на спинку рядом стоящего стула. Кровать большая, он думал, что ляжет на неё, но после ванны принял вариант дивана. А вот Оливия не согласна, а кто он такой, чтобы отказывать ей? Никто на самом деле, просто помогавший выжить. И он может лечь не с ней, в этом ничего такого. Но боксер передумывает, услышав её слова. Каждый раз, тихо-тихо вздыхая, он соглашается сделать что-то для неё, даже если она не попросила, словно…так надо. Да, именно так.       Марко сел на край кровати, всё ещё думая, а надо? Сжимая-разжимая руки его взгляд падал на костяшки, болят, красные. Ему пришлось применять эту смертоносную силу чтобы…выжить, уберечь от неизведанного ужаса, но смог только себя и юную девушку. А что она забыла в этом городе, ведь так и не сказала. И потом после того, как все закончилось их пути разойдутся, с ней точно будет хорошо, наверное, но ведь…       Ботаник приподняла свою голову, пристально посмотрев на него, а потом опустилась, снова смотря на ночь. Выглядит как недовольная кошка, а устоять перед таким невозможно. Ладно-ладно, Марко ляжет рядом. А она вообще знает, что делает, либо неосознанно творит? Ему не знать, кажется, все вполне естественно.       Марко аккуратно подполз к ней, повернувшись к стенке. Очень интересно, там ещё висит на стенке какая-то маленькая, скучная картина. Неинтересно, а наблюдение Оливии кажется веселее. К ней всегда тянет, когда девушка что-то заворожённо исследовала. Так он впервые и заговорил с ней, став объектом её изучений.       Он повернулся, посмотрел на пейзаж за окном снова. Звёзды, луна, такие спокойные, не готовые растерзать их для каких-то далёких, неведомых для смертных богов. И её почти высохшие волосы кончиками падают на подушку, прикрывая плечи. Такие раненные, целованные… ещё раз Марко этого не сделает, так и не понимал, что нашло в тот момент. Какая-то усталость? Точно, веки становились такими тяжёлыми. Но странный эффект, что же? Хотелось бы узнать, но больше провалиться под землю от стыда не хочется. Но стоит отметить, что у Оливии действительно красивая фигура. А если бы…       — Ты можешь называть меня Лив…       — Что… — Это сокращение её имени такое логичное, но сказать Марко даже и не думал.       — Можешь меня называть Лив…я не обижусь.       — Гм, а мне нравится Оливия.       — Как хочешь.       Опять наступила тишина, не считая шум постельного белья и дыхания. А боксер и не понял, что в жизни снежной принцессы наступила оттепель. Впервые она может приблизиться к кому-то, кроме сестры, которую, к сожалению, она не нашла, да и ему не рассказала об истине. Потом узнает, обязательно. И даже после произошедшего в ванне ей не хочется оттолкнуть его, это глупая, неловкая мелочь по сравнению с жизнью, которая в ней сейчас бьётся. Душа существует после хвата смерти, этот гигант вырвал её, спас. И в его мозолистых, алых руках так спокойно, металл спал. Оказывается, она человек, хотя боксеру объяснять это не нужно. Скажи ему обратное о её «сущности», то он поднимет свои выразительные брови в непонимании, кудри всполохнутся, а из губ вылетит хмыкающий, несогласный звук.       Он все смотрел и смотрел на её плечи, вверх-вниз, свет-тень. Наверное, воспитание младшей сестры отразилось, ведь кое-что казалось сейчас в этой картине неправильным.       — Оливия, а тебе удобно лежать вот так?       — Как?       — Ну…в бюстгальтере… — Марко думал скажет это легко, ведь тут ничего такого, но это не родная сестренка, оказалось сложнее.       — Гм… — Девушка замолчала и не хотела говорить, но продолжила. — Не очень, хотелось бы снять. Но помнишь, как мы искали часть моих вещей…нашла все, кроме ночнушки. Полежу так, что поделаешь.       — Может, украл тот монстр…       Оливия приподнялась и снова посмотрела на Марко, слегка нахмурив брови. Кажется, её зрачки превратились в две линии. Снова легла, отвернувшись.       Её голос стал чуть мягче.       — Может.       Тишина, ещё раз.       — У меня есть майка, не грязная, помнишь?       — Да.       — Ну…может быть, наденешь?       Снова тишина. Оливия хмыкнула, не двигаясь.       — Давай.       Марко быстро подскочил и пошел к своей сумке, достав вещь. Для Оливии она будет конечно же велика, но прикроет верхнюю часть, дав, при этом, свободу. Она превратится в огородное пугало, но сейчас не до этого вовсе. Кинув на кровать, взгляд снова упал на маленькую картину, а сзади слышался щелчок и облегченное дыхание. А после звук хлопка о хлопок. Думал все, но боковым зрением замечает белое пятно, пролетевшее и с свистом упавшее на деревяшку, присоединившееся к полотенцу. Меткая, неудивительно, но дерзкая и резкая. На самом деле тоже неудивительно. Может, поэтому она такая необычная и даже странная? Так думал Марко, а не о другой, очевидной причине. Мужчина вообще не замечал этого, какая ему разница.       Поворачиваясь, ему не хотелось ошибиться и увидеть её в неловком виде. В глубине хотелось его слишком горячей части. Отвлекает это, речь пропадает, не надо, а половинке надо, красавица же. Но повезло, Марко лицезрел её уже одетой, она посмотрела на него, приглашая взглядом. Конечно же подчинился, снова устроившись за её спиной, как тень. От неё пахло цветами, а дыхание стало мягким, как ветер в поле.       — Спасибо, Марко.       — Не за что.       Ему стало спокойнее, глаза начали закрываться.       — Марко, пожалуйста…обними меня.       Его прищуренные глаза удивлённо раскрылись, а щеки покраснели. Но почти сразу он собрался и попытался. Положив руку на плечо сначала. Нет, не так это делается, а как же… Точно, как тогда в ванне. Его руки обвили талию в замок, а лицо снова спряталось в волосах, прижавшись к шее. Теперь она под его грудью, в которой бешено стучит сердце.       — Спасибо. Спокойной ночи.       — Спокойной ночи.       Она пошевелилась всем своим телом, как-то прижавшись ближе, чем могла, накрыв своей ладонью его. Дыхание девушки становилось медленнее, как и его сердце. Всё ещё мужчину обдавало лавой, но теперь спокойной, плавной. Её глаза закрылись, а после, Марко закрыл и свои.       Уже будучи в Рондоне он получает ответное письмо. Он думал, что она не обратит внимание на его жалкую писанину даже если на утро, после той ночи, ботаник написала свой адрес на маленькой бумажке, ткнув ему в грудь. Ведь неизвестно, где он будет жить, а девушка пока что не собиралась менять работу и жилье. Кое-что ещё нужно доделать на родине, семейные обстоятельства. Оливия была счастлива получить этот конверт и узнать, что Марко смог найти сестру и обжиться, даже открыв небольшой спортивный зал, в котором начал обучать беспризорных как он когда-то ребят противостоять всеобъемлющей неизвестности, держаться и не падать. Никогда она не считала его глупцом, терпеть не могла, когда слышала самоунижение. А вот девушка не смогла найти свою кровную половинку, признаться в этой боли смогла только на бумаге. Предчувствие, как обычно, не обманывало Марко, с самого начала уловил что что-то в истории ботаника не так. И чувство…доверия к нему, хотя бы такое, заставляет стать ещё сильнее и смелее. Оливия решила посещать специалиста… психотерапевт называется вроде, чтобы как-то постараться научиться жить с прошлым, настоящим, ради будущего. Молодец, сильная, это в ней…он ценил. И собирается отправиться на первую экспедицию в ближайшие деревни, никогда такого не делала. Кажется, что эта искра радости через бумагу осветила все вокруг для него. Затененная душа? Бред, точно не про Оливию. Светилась она ярче любого, а может, они просто способы видеть друг друга в этой тьме, в отличие от многих. Как луна и звёзды на черном холсте, делая его уже и не черным.       «С любовью, Оливия Хаас» читает в конце. Слеза капает на бумагу около имени. Положив письмо обратно, образ этой Оливии Хаас снова мелькают перед глазами. Такой разной, теперь такой близкой и далекой. Смесь комедии и трагедии бурлит в нем, значит надо что-то делать. Сейчас…хочется побыть с ней. Он открывает шкаф и достает из дальнего угла майку. Денег всё ещё не так много, но он потратился на хорошую одежду, купив кучу всего для новой жизни. А та, из темного угла, пахнет цветами, солнечным полем. Нос прижимается к хлопку и слезы снова мелькают на глазах. Обязательно они ещё раз обнимутся, поговорят спокойно, без спешки от смерти. Ведь весь мир будет перед ними и все время в нем.       Вещь снова прячется в тень, а Марко подходит к освещенному письменному столу. Очень быстро мужчина берет бумагу и перо, окуная его в темноту и выливая на свет.       «Дорогая Оливия. Я получил твое письмо, спасибо за ответ…       …       …       …       Скучаю. Так ощущаю. Хотелось бы приехать к тебе, не знаю, когда смогу. А может ты приедешь в Рондон по работе. Давай встретимся, проведем время вместе. Как хочешь ты. Но я просто жду встречи.       С любовью, Марко»