Россыпью

      Сегодня была суббота — самый лучший день в неделе по мнению всех живущих на Земле и работающих-учащихся полную пятидневку. Ну а как иначе? С самого утра не нужно было никуда подрываться, спешно закидывать в себя опостылевший завтрак, состряпанный на скорую руку, нестись сломя голову и всё равно опаздывая в школу или на работу, потому как общественный транспорт на то и общественный, чтобы всё общество на нём совместно проводило время, ругаясь на черепашью скорость и красный свет светофоров.       Одно омрачало этот светлый день: уборка в комнате. Причём не просто уборка, а тотально-генеральная, давно обещанная маме. Мама, святая женщина, в берлогу к своим отпрыскам не лезла — видимо, боялась найти там что-то такое, что заставило бы её хрупкую душевную организацию, обретённую ежедневными занятиями йогой, хотя бы временно, но пошатнуться. Этого не хотел никто, особенно мальчишки: нервничая, мама маялась мигренями, и тогда все домашние хлопоты ложились на их детские плечи, а стратегический запас пельменей в холодильнике стремительно таял. Отец, знамо дело, при этом ходил мрачный и начинал уделять более пристальное внимание дневникам обоих сыновей, учившихся не так чтобы уж очень.       Конечно, мама не была бы мамой, если бы однажды, вопреки договорённости, не залезла-таки в мальчишечью комнату с этой самой треклятой уборкой. Её благородный порыв был на корню пресечён обнаруженной в трёхлитровой банке свежепойманной серенькой миленькой мышкой и окончательно добит извлечённым из ящика с игрушками старым осиным гнездом, привлёкшим когда-то своей шарообразной формой и серой дырявой бумажностью материала. После этого мама со своим радикализмом в детскую больше не совалась и метко называла её не иначе как «сынарником».       Однако обещание убраться в субботу было дано, а следовательно, должно было быть исполнено, и оба мальчика нехотя приступили к разбору залежей своих сокровищ.       Деничка отважно нырнул во чрево их общего с младшим братом Тёмкой большого шкафа, добрался до задней стенки и с удивлением извлёк из недр вещевой свалки свой давно потерянный ярко-зелёный носок, пару к которому сохранил как память о соседской девчонке Лерке. Лерку родители месяц назад увезли в далёкое неведомое заграничье на ПМЖ, а носки, подаренные ею Денису ради хохмы, остались и грели душу. Недолго, увы, один куда-то дезертировал после первой же стирки и нашёлся только сейчас. К сожалению, победный гимн в душе мальчика играл недолго, потому что метаморфозы, которым подвергся несчастный предмет гардероба, ужасали. Куда делся вышитый на нём мечтательный барашек из мультика про Смешариков? Как, вот как, спрашивается, он мог превратиться в непонятное кудлатое чудовище, взирающее на хозяина недобрым расчётливым взглядом коррумпированного полицейского?.. На самом деле мальчик знать не знал, как этот самый коррумпированный полицейский должен выглядеть в реальности, но был свято уверен, что вот именно так.       Дрожащей рукой Деничка медленно отложил найдёныша в сторону и задумчиво уставился на стенку, пестрящую постерами модных в нынешнем сезоне исполнителей, слегка разбавленной физиономиями двух мега-футболистов. Отчего-то на душе стало неимоверно печально, он вдруг почувствовал себя преданным бессловесным предметом гардероба, словно мультяшный баран в тайне разорил их с братом копилку и тоже собрался в то клятое ПМЖ вслед за Леркой-дарительницей. Уязвлённый в самое сердце, Денис обессиленно плюхнулся задницей на пол и тут же с воплем подскочил — разбросанные Тёмкой детальки от «Лего» злорадно желтели и топорщили свои шипики, которыми должны были, по идее, скрепляться друг с другом, а вместо этого регулярно впивались в коварно подкарауленные части тела окружающих людей. Например, папа на неделе незапланированно обогатил лексикон сыновей нелегитимными в семье ругательствами, когда неосторожно зашёл вечером к ним в комнату и не глянул предварительно себе под ноги. Пацаны тут же навострили уши, с удовольствием запоминая нелегальщину, а мама сначала отругала папу, а потом обижалась на него весь следующий день, наказывая своих мужчин невкусной «зожной» едой. Глава семьи что-то тихонько и неразборчиво ворчал себе под нос, но, поскольку альтернативой диетическим блюдам были опостылевшие пельмени, смиренно ел то, что заслужил своей несдержанностью.       Тёмка, оторванный воплем Дени от медитативного перекладывания с полки на полку каких-то своих вещичек, с радостным воодушевлением накинулся на коварные детальки и попытался пристроить их на предполагаемые места какого-то странного фантастического транспорта, который уже неделю пытался безуспешно собрать, но почему-то запчасти подошли не все. Мальчик с недоумением крутил лишние жёлтые кирпичики в руках и мучительно соображал, куда бы их пристроить, чтобы снова не потерять.       Денис же вооружился длинной палкой от сачка и мужественно атаковал тёмные, зловещие недра своего подкроватья. Сначала он действовал с явно выраженной неохотой, но по мере того, как из пыльных глубин стали появляться различные артефакты, всё больше и больше заряжался азартом кладоискателя. Так, на свет божий среди конфетных фантиков, плёнок от сосисок и других неопознанных бумажек были извлечены: серебряная Тёмкина ложка, утерянная неизвестное количество времени назад, несколько ручек, ножницы, металлическая папина линейка (раритет, между прочим!), три обложки от тетрадей, сама тетрадь (прошлогодняя, а следовательно, не имеющая ценности), буклет из цирка с изображением красивой лошади, вставшей на дыбы, Леркин тряпичный пенал для карандашей, четыре распарованных носка и пачка ненастоящих денег. Деньги воодушевили обоих мальчиков.       — Теперь у меня! — с горящими глазами провозгласил Тёмка, предлагая брату пошарить волшебной палкой и у него под кроватью.       Результаты изысканий интересовали не только Тёмку, но и самого Деничку, поэтому он с энтузиазмом взялся за раскопки. Ну что сказать? Первый же тычок палкой принёс результат: грязная, вся в клубах пыли Тёмкина футболка нехотя извлеклась из вечной тьмы, в которую зачем-то дезертировала ещё летом. После этого косяком попёрла различная канцелярия: ручки, карандаши, резинки и прочая мелочь, загадочно исчезающая в ту же секунду, как касалась пола и которую не подняли в течение пяти золотых секунд. Дальше палка чем-то бумажно зашелестела и во что-то упёрлась. Деня предположил было, что это очередная утерянная тетрадка, но результат превзошёл все ожидания: из-под кровати показался угол плотной книжечки, и младший мальчишка издал неистовый победный вопль. И его можно было понять, ведь книжечка оказалась ничем иным, как инструкцией к тому самому «Лего», что так упорно не давался Тёмке уже целую неделю. Он тут же разложил детальки с недособранной фигурой на подоконнике, решительно отодвинув в сторону старый, почти совсем мёртвый кактус, и можно было с уверенностью утверждать, что теперь как уборщик Тёмка потерян окончательно.       Горестно вздохнув, Денис снова стал возюкать своей палкой, и — о чудо! — тоже был вознагражден явлением из темноты пёстрого журнала с картинками. Жадными пальцами мальчик схватил вожделенный комикс и тоже потерялся для этого мира — мир «Марвел» однозначно выигрывал на фоне ненавистной уборки. Он отвлёкся от захватывающей истории только один раз — Тёмка зачем-то спешно захлопнул раскрытое для проветривания окно, и на вопросительный взгляд брата только суетливо отмахнулся, мол, ничего особенного, читай дальше.       Вот только снова погрузиться в чтение ему не довелось: раздался звонок в дверь, и Тёмка вдруг весь скукожился и присел на корточки, закрыв лицо руками.       — Ой, что сейчас будет!.. — прошептал он еле слышно.       Денис решительно ничего не понимал ровно до того момента, как в комнату к детям вошли родители в сопровождении соседа дяди Вани. Дядя Ваня выглядел… оригинально. Мало того, что у него на лбу красно-синим стремительно наливалась здоровенная шишка, так еще и всё лицо у него было чем-то исцарапано, а с левой стороны нелепо украшено торчащими занозами. Ужасную картину дополняла засохшая грязь, щедро обсыпавшая одежду соседа, в которой Денис внезапно опознал… землю из горшка с их комнатным цветком. А в эту самую землю они чего только не лили и не сыпали эксперимента ради!..       Мальчик обернулся на пустующий подоконник и понял: завтра ни в какой цирк они не пойдут. И папа завтра с дядей Ваней на рыбалку не поедут, потому что мама не смогла найти свои щипчики для бровей, которыми хотела вытащить колючки кактуса из пострадавшей части дяди Вани. А до этого папа этими самыми щипчиками вылавливал что-то мерзко-ползучее в банке с наживкой для рыбалки, и если мама их всё-таки обнаружит за верстаком в кладовке, то… На «то» у Дени фантазии уже не хватило, мама была крайне изобретательна в своих карательных методах. Они с Тёмкой молча переглянулись и решили папу не закладывать, а потихоньку умыкнуть злополучные щипчики и выбросить куда-нибудь подальше. В окно.       Мама грозно глянула на мальчиков и велела продолжать уборку, выделив им на это ровно полчаса. Конечно, к оговоренному времени ничего ещё закончено не было. И через час не было. И через два… К вечеру уборку решили всё-таки приостановить и перенести на другой подходящий день, но из-за того, как мама напоследок окинула комнату сыновей подозрительным взглядом и многообещающе произнесла любимое «сынарник», Тёма с Деней весь оставшийся вечер прятали свои сокровища в разные недоступные места и готовились отстаивать территорию всеми правдами и неправдами.       Ночью, когда дети крепко уснули в своих кроватях, что-то незримое тихо окутало комнату неосязаемой пеленой, утягивая в потаённые закутки нехитрые детские скарбы — Сынарник собирался сохранить себя для юных хозяев в первозданном виде.