Andrew Minyard has a Good Day

Хороший день Эндрю начался накануне вечером, во время домашней игры против Кардиналов. Был перерыв, и Лисы выигрывали на два очка. Команда работала слаженно, даже с новенькими первокурсниками, заполнившими пробелы в составе. По крайней мере, именно это Эндрю уловил из речи Ваймака в перерыве. Его внимание было сосредоточено на Ниле и его почти раздражающе хорошем настроении, ведь он был ответственен за пять из шести голов, забитых в первой половине игры. Эндрю наблюдал за тем, как он принимает похвалу от Кевина, после чего заканчивает разговор и направляется прямо к нему. Они не произносили ни слова, пока Нил делал вид, что поправляет свою экипировку, и без необходимости несколько раз открывал и закрывал свой шкафчик. Эндрю следил за его движениями и находил это слегка раздражающим, но это не привлекло внимания других членов команды, поэтому он не обращал на это внимания. — Можешь сохранить разрыв в четыре очка до конца игры? — спросил Нил низким голосом из-за шкафчика. Эндрю сузил глаза, чтобы убедиться, что Джостен видит, как он смотрит на него. Это не игра серии плей-офф. Они даже не проигрывают сейчас. Нил же не использует его, чтобы доказать свою значимость? Он мог бы сыграть исключительно дерьмово, и они бы всё равно выиграли, учитывая, как плохо играет защита Кардиналов. Но Нил и так это знал. Судя по тому, как он заглядывал в свой шкафчик, а его рот искривлялся в двусмысленной ухмылке, предназначенной только для Эндрю. Это раздражало и интриговало настолько, что Эндрю спросил: — Что мне за это будет? И ему следовало ожидать именно такого ответа. — Что угодно. Слова, словно молния, пронеслись по позвоночнику, вызывая дрожь от пальцев ног до самых костей. А ещё — то, как Нил смотрел на него, как его глаза показывали, что именно, по его мнению, Эндрю сделает с открытым разрешением. У него не было возможности что-то ответить до того, как Ваймак вызовет команду на площадку, но он был уверен, что Нил понимает его намного раньше, чем он начинает закрывать ворота. Что угодно. В прошлый раз он использовал всё что угодно, чтобы спасти Нилу жизнь. Но в этот раз их жизни не стоят на кону, и мир возможностей открыт для него. Для них. Эти слова даже заставили его согласиться прийти на вечеринку, которую устроили в холле общежития. Команда праздновала победу со счётом 11:4 единственным известным им способом — громкой музыкой и почти бесконечным запасом выпивки. Как и большинство других вещей, он ненавидел вечеринки после игр. Там было слишком громко. Играла дерьмовая музыка. Напитки были ещё хуже, чем музыка. Слишком много людей. Список его жалоб можно продолжать. Но он терпел ради пятнадцати минут, которые Нил обещал Ники. Он знал, что не обязан, это не входит в их сделку, но ему действительно нравится наблюдать за Нилом, так что он соглашается. Он уже запустил пальцы в петли ремня джинсов парня, когда Мэтт остановил Нила. — Эй, чувак, ты уже уходишь? Нил кивнул с лёгкой улыбкой на лице. Эндрю ожидал, что он, как обычно, скажет, что они вышли покурить и вернутся, или что он задержится ещё на десять минут. Всё это он уже слышал. Но, конечно, не стоило пытаться угадать мотивы Нила. — Да, — Нил выглядел почти застенчивым. — Мы с Эндрю едем в Колумбию на выходные. О чём бы Мэтт ни подумал, он издал лишь: — О! — и посмеивался от удивления, прежде чем кивнуть: — Будь в порядке. Мы не дадим Кевину… — Мэтт сделал паузу, оглядываясь через плечо, чтобы увидеть, как тот спорит с Дэн о чём-то, связанном с экси, — вести себя как обычно. Нил засмеялся и отмахнулся от него, чтобы Мэтт мог спасти Дэн от того, что объясняет Кевин. — Колумбия, — повторил Эндрю, когда они поднимались по лестнице в общежитие. — Колумбия, — Нил сказал это слово так, будто оно должно ответить на все вопросы Эндрю, и в какой-то мере так оно и было. Но не столько в самом слове, сколько в том, как он его произнёс. Он знал, что Нил надеется получить, оказавшись на выходные вне общежития и в Колумбии, в одиночестве, когда в воздухе витает всё, что угодно. Эндрю не мог удержаться, чтобы не запутаться в паутине своих мыслей. Что угодно. Возможности безграничны. Он знал, на что надеется Нил, по тому, как его глаза перешли на него и смотрели то вверх, то вниз, то снова вверх. Как он откинулся на спинку сиденья и наблюдал за движением руки Эндрю на рычаге переключения передач. Может быть, Эндрю спрогнозировал, для чего бы он хотел использовать эту машину. Есть вещи, на которые, как он знал, Нил легко согласится, которые он мог бы сделать без всяких умственных упражнений, переходящих в принуждение. Он прокручивал в голове все сценарии и наконец остановился на одном из них. Тот, который он может позволить себе захотеть. И он не теряет времени. Уже в двух шагах от дома в Колумбии Эндрю запустил руку в штаны Нила, который почти непрерывно говорил: — Да, — откинув голову к двери. Его руки были прижаты к дверной раме, кончики пальцев вдавливались в дерево, и у него не было ни секунды, чтобы спросить, где он может прикоснуться к нему. — Такой жаждущий, — пробормотал Эндрю в губы Нила, прежде чем слегка отстраниться, словно это не он первым прижался к нему. Расстояние между ними было почти мучительным, но он хотел увидеть, какой ущерб он уже нанёс за последние несколько минут. Дыхание Нила, то, как он выгибался навстречу прикосновениям Эндрю, дрожь его тела и выражение его глаз. И Эндрю хотел получить всё, что только можно. — Всё, что угодно, — повторяет он, снова поднимая эту тему. В этой ситуации слово казалось тяжёлым на языке, подтверждая его значение. Близость. Или, по крайней мере, настолько близко, насколько они могут быть близки. И, судя по выражению лица Нила, это было частью его плана с самого начала. — Чего ты хочешь, Эндрю? Как дьявольски звучали эти слова на его губах. Его тело слегка придвинулось к нему, но не касалось, а просто тяготело, как будто он готов был сказать «да» чему угодно, независимо от условий. — Похоже, это пустая трата времени, если ты так легко соглашаешься, — Эндрю наклонил голову в сторону и наблюдал, как мозг Нила даёт сбой, словно он не продумал эту часть своего плана, а может, надеялся, что Эндрю потребуется больше времени, чтобы всё понять. А может, его мысли отвлекало то, как Эндрю проводил ногтем по его коже. — Но… — он наклонился ближе, почти наблюдая, как Нил придвинулся к нему. — Я в настроении дать тебе столько себя, сколько ты сможешь выдержать. Эндрю притянул Нила к себе и медленно поцеловал. — Плечи и выше, — произнёс он ему в губы, и Нил обхватил его голову, пальцами пробираясь сквозь волосы. Они медленно сбросили одежду, почти вслепую перемещаясь по дому. Каждый шаг — новое пространство для Эндрю, чтобы положить руки на Нила, чтобы поцеловать, чтобы сказать ему, куда положить руки. Медленно двигаясь, они дошли до спальни, и Нил лежал обнажённый посреди кровати Эндрю, широко раздвинув ноги, чтобы Эндрю мог встать на колени между его бёдер. Он наблюдал за Нилом, за тем, как тот дышит, как двигается его тело в предвкушении. Его глаза следили за шрамами, за сетью пересекающихся линий, наложенных одна на другую. Тело, которое выжило. Затем он снова поднял взгляд к лицу Эндрю и его почти обнажённому телу, на котором остались только повязки и боксеры. Но Нилу было всё равно. Глаза смотрели на него так, словно одного взгляда могло быть достаточно, чтобы он кончил. Это не взгляд хищника, жаждущего полакомиться его плотью, а взгляд способного поклоняться и оказывать ему почтение. Эндрю хочет прикоснуться к нему. — Руки на изголовье, — произнёс Эндрю, наблюдая, как Нил легко подчиняется, протягивая руки вверх, чтобы прижать ладони к древесине, но Эндрю нужно услышать согласие. — Да или нет? — Да, — ответил Нил. — И ещё раз «да» для большей убедительности. Он вдавил свои большие пальцы в шрамы на ляжках Нила, затем поднял к его бёдрам, проводя пальцами по рельефной и мягкой поверхности, а затем придвинулся ближе, поднимая колени Нила на свои плечи, когда наклонился. Он чувствовал, как мышцы ног Нила напрягаются в новом положении, как они сжимаются на плечах Эндрю и пульсируют рядом с его головой. Может, постоянный бег Нила приносит свои плоды? — Да или… — спрашивает Эндрю, но Нил прерывает его очередным «да, Эндрю». — Нетерпеливый, — пробормотал Эндрю. Он хотел сказать что-то ещё, но его рот внезапно оказался занят. Если Эндрю придётся выбирать, он откажется от всего, что делает в общежитии с Нилом, чтобы узнать, каким он будет в Колумбии. Как он менее сдержан и позволяет звукам вырываться через рот. Почти симфония кратких вздохов и стонов, которые становятся громче, когда он приближается к краю. Как его пальцы сжимают изголовье кровати, а тело выгибается дугой навстречу ему. Как он позволяет себе быть открытым и обнажённым, выставлять на показ все свои шрамы, и Эндрю видит, как он теряет бдительность, когда они вместе и действительно одни, и не только на пару часов. «И я тоже», — предположил он. Он охотнее пробует что-то новое, когда у него нет ограничений по времени. Когда у него есть дополнительное пространство, чтобы справиться с последствиями слишком многого или слишком малого. Здесь безопаснее, с рождественскими огнями вместо огней общежития. Тишина улицы и дома окутывает их, а не звуки, издаваемые другими людьми в общежитии. Именно эта тишина заставила его щёки впасть и прижать свой язык к члену парня, чтобы услышать, как Нил шокирует себя собственным стоном, который вырывается наружу. Эндрю отодвинул рот, чтобы видеть его полностью. Нил смотрел на него сверху вниз, брови были сдвинуты, словно он был не уверен, что не сделал что-то не так. Тогда Эндрю нашёл слово, запрятанное в глубине его мозга. — Повтори. Не требование, а поощрение. Он смотрел, как Нил откинул голову назад в предвкушении, а Эндрю сделал это снова, и снова, слыша те же звуки, вылетающие изо рта Нила. Ни один из них не смотрел порно. Сексуальное влечение Нила вращалось только вокруг Эндрю, и тот знал, что несколько неверных слов могут привести к тому, что он сам начнёт закручивать спираль психики из-за своей прошлой травмы. Но, — подумал Эндрю, наблюдая за тем, как тело Нила реагирует почти само по себе, вжимаясь в его рот и руки, — он бы смотрел на это миллион раз, зная, что именно его руки стали причиной этого. Он услышал, как сбилось дыхание Нила и как он двигался, пытаясь угнаться за трением рта, прежде чем Эндрю отстранился. Он слышал вздох и стон разочарования, почувствовал, как судорожно двинулись его бёдра, но руки не оторвались от изголовья. Он поцеловал внутреннюю сторону бедра Нила, возвращая свои руки на его бёдра, чтобы успокоить. — Нил. — Чёрт, — Нил тяжело дышал, опустившись на матрас. — Я был близко. — Я знаю, — Эндрю наклоняет голову к его бедру и наблюдает, как слова вертятся в голове Нила, пока он сглатывает. — Что угодно, — повторяет Нил, его мозг наконец-то догоняет его загадочные слова. — Сколько бы я ни продержался. — В глазах Нила мелькает что-то, за чем Эндрю не успевает уследить. А затем он говорит: — Да, Эндрю. — Слова складываются в строчку, заставляя его наклонить голову в сторону. Нил хочет этого. Не только потому, что это часть игры, в которую они играют, но и потому, что он заинтересован в этом. Эндрю становится немного легче дышать, когда руки слегка касаются его боков, наблюдая за тем, как тело Нила почти самостоятельно движется в погоне за контактом. — Я думаю, ты сможешь продержаться четыре раза. — Эндрю наблюдает за тем, как Нил соединяет слова в голове и затаивает дыхание. — Если только ты не думаешь, что сможешь осилить двенадцать передач или тридцать три сэйва, которые я сделал, чтобы удержать счёт на четырёх. Неужели их грязные разговоры — это статистика экси? Судя по тому, как напрягается тело Нила и как он сглатывает, стараясь не застонать вслух, Эндрю думает, что это работает. Наркоман. Эндрю не даёт Нилу ответить и возвращается к делу. На этот раз он просто использует свою руку, легко поглаживая Нила вверх и вниз, наблюдая, как его бёдра подрагивают, встречая его ладонь. Его щека прижимается к бедру Нила, пока рука движется, а он наблюдает за ним. За румянцем на его груди, за тем, как его тело двигается в предвкушении. Из его рта вырываются звуки, которые звучат так, будто это может быть имя Эндрю. Проходит совсем немного времени, и Нил издаёт такие же вздохи и стоны, а его бёдра поднимаются навстречу кулаку Эндрю. Он ждёт ещё пару секунд, прежде чем отстраниться, наблюдая за тем, как Нил извивается от трения. — Эндрю. — То, как он произносит его имя, почти заставляет отказаться от всего остального, от всех своих планов, чтобы дать ему то, что он хочет. — Я… — произносит Нил, прежде чем сглотнуть, его лицо поворачивается, чтобы вжаться в подушки под ним. Эндрю ждёт, пытаясь понять, добавит ли Нил что-нибудь к своим обрывочным мыслям, пока он не подскажет ему. — Слова, — говорит он, целуя парня в колено. Нил слегка задыхается. — Я так хочу этого. — Его голос срывается почти на хныканье. — Я никогда… — Его фраза снова обрывается, когда он выдыхает. — Только ты. Эндрю слушает его дыхание, как он полностью доверяет ему, — этого достаточно, чтобы он слегка приподнялся, готовый все отменить. — Ещё два раза. — Он кивает, почти про себя выдыхая: — Я хочу ещё дважды, — он говорит это беззастенчиво, прежде чем добавить: — Просто дай мне минутку. И Эндрю даёт. Он ждёт и наблюдает, как дыхание Нила медленно выравнивается. Его глаза открываются и закрываются, пока он это делает, и пару минут он смотрит куда угодно, только не на него. — Это похоже на… — Нил начинает говорить, но потом останавливается, прижав язык к нёбу. Эндрю наблюдает за ним, за тем, как он пытается собрать свои мысли, за тем, как его мозг работает на износ. Он ничего не говорит, не двигается, пока не видит, как Нил кивает. Пока он не поворачивается к нему лицом, и его глаза сияют. — Хорошо, — говорит Нил, вытирая лицо рукой. — Как будешь готов. Эндрю наблюдает за ним, ища любые признаки дискомфорта или нерешительности, но ничего не находит. Поэтому кивает. — Да или нет? — спрашивает Эндрю, давая понять свои намерения. Следующий шаг. — Да, — четко отвечает Нил. — Да, да и да, — он говорит, откидывая голову на подушку. — Чудак. Эндрю целует боковую часть ноги Нила, когда тот снимает с него боксеры. Он несколько раз вдыхает, успокаивая нервы в груди, и оставляет на себе повязки. Это его собственная защита. Эта часть тоже не нова, но встречается редко. Это не то, что начинают в общежитии, где есть шанс, что их прервут. Нил сказал, что ему больше нравятся руки, а Эндрю всегда колеблется, обычно выбирая более эффективный путь, чтобы заставить его кончить. Но они не торопятся. Пальцы Эндрю двигаются медленно, но целенаправленно, открывая Нила. Стоны Нила не такие резкие, как раньше, а более глубокие, больше похожие на гудение. Мягкие звуки поощрения, которые Эндрю позволяет себе только для того, чтобы остановить дрожь в пальцах. Когда Эндрю прикасается пальцами к нужной точке, то наблюдает, как Нил вдавливает пятки в кровать. Он делает это снова, слушая, как вздохи вырываются из груди Нила. Эндрю действует медленно, пока не удовлетворится и не увидит, как Нил закусывает губу и старается не шевелиться. Он медленно убирает пальцы, открывая рот, чтобы спросить, но Нил опережает его, произнося: — Да, Эндрю. Эндрю нравится эта позиция: он чувствует, как колени Нила прижимаются к нему, когда он движется внутри него, слышит лёгкую заминку в его дыхании, когда он притягивает его ближе. Как он чувствует кожу Нила на себе, вокруг себя. И то, что голова Нила находится ближе к нему. Он целует его, чувствуя, как между их ртами разгорается огонь, когда он проводит языком по его губам. В конце концов рот Нила перемещается, чтобы поцеловать уголок рта, челюсть, шею, облизывая кожу длинными движениями, только чтобы увидеть, как Эндрю замирает. — Один, — говорит он, чувствуя небольшое давление в области шеи, там, где она соединяется с плечом. Он слышит одобрительное хмыканье Нила, когда оставляет там засос. Захватывает его зубами и слегка посасывает. Это почти воспоминания. Ему нравится ходить с ними. Физическое напоминание о том, что Нил реален, что это то, что они могут делать, что, как бы Эндрю ни утверждал, что Нил его, Нил тоже претендует на него. Когда Нил заканчивает, он ещё раз прижимается поцелуем к нижней части шеи Эндрю. — Двигайся, — шепчет Нил, слегка двигая бёдрами, и Эндрю сначала позволяет ему двигаться под собой, чтобы убедиться в отсутствии дискомфорта. Затем он начинает двигаться. Первые толчки медленные и методичные, и Нил задыхается от каждого из них. — Волосы, — говорит Эндрю, легко задавая темп. — Плечи. — Мне нужно будет за что-то держаться? — ухмыляется Нил, когда его руки перебираются с изголовья и погружаются в волосы Эндрю. Он чувствует, как короткие ногти впиваются в кожу головы, и слегка перебирает пряди. В ответ Эндрю лишь покачивает бёдрами. Их темп легко нарастает, каждый толчок бёдер Эндрю встречается с толчком Нила. Эндрю почти не хочет останавливаться, когда слышит хныканье Нила, требующего ещё немного трения, ещё быстрее, ещё, ещё. Он прижимается ближе, ожидая момента, когда дыхание Нила изменится. И тогда он останавливается, вдавливая пальцы в бёдра Нила, чтобы не дать ему двигаться под ним. Он отстраняется и слышит придушенные стоны и вздохи Нила. — Блядь, Эндрю, блядь, — вырывается у него изо рта. Он слышит стоны, слабые крики разочарования, то, как он замирает с открытым ртом под ним. Он смотрит ему в лицо, глаза закрыты. — Сколько? — спрашивает Эндрю, похлопывая Нила по лицу, чтобы заставить его открыть глаза и посмотреть на него. Ему требуется секунда, чтобы найти себя, прежде чем он наконец открывает глаза и смотрит на Эндрю. Его голубые глаза почти не видны из-за того, как широко расширены зрачки. — Это третий, — говорит Нил, его голос трещит и срывается. Эндрю снова ждёт, всего несколько минут, пока дыхание Нила не выровняется, а затем начинает двигаться, возвращаясь к тому темпу, который он задал изначально. Перед этим он слегка корректирует угол наклона бёдер. Руки Нила сжимают волосы Эндрю, а ноги пульсируют вокруг него. Он непроизвольно громко стонет. Эндрю делает это снова, раз, два, прежде чем снова остановиться, хотя на этот раз потому, что не думает, что сможет продержаться сам. Бёдра Нила всё ещё двигаются навстречу его бёдрам, и он на секунду замирает от трения, прежде чем руки Эндрю останавливают его. — Который это раз? — на этот раз голос Эндрю грубый и надтреснутый. — Четвёртый. Да. Эндрю. Четвёртый, — бормочет Нил, дрожа. Нуждающийся. — Вместе? — спрашивает Эндрю, и Нил кивает. Эндрю снова двигается, позволяя себе наслаждаться всеми звуками Нила, тем, как его тело движется вокруг него, и позволяя себе быть поглощённым этим. Это происходит быстро. Эндрю кончает внутри него одновременно с тем, как Нил кончает на его грудь. Их оргазмы сопровождаются серией хриплых стонов и последним выдохом облегчения Нила. Эндрю делает долгий вдох, восстанавливая равновесие, и откидывается на пятки, а руки Нила падают, обмякнув, по бокам. Он медленно выходит из него и наблюдает, как Нил слегка стонет, словно не хочет, чтобы они расставались. Он снова садится на пятки, возвращая ноги Нила на кровать, чтобы тот мог лечь вокруг него. Одновременно с этим Эндрю смотрит на него. — Ты в полном беспорядке, — он опускается между его ног и смотрит на Нила, лежащего на матрасе с закрытыми глазами и выровненным дыханием. Грудь Нила — липкое месиво, оно стекает до самого подбородка и капает вниз. Он видит свою собственную сперму на бёдрах Нила. Это ещё одно зрелище, которое он не хочет забывать. Он наблюдает за Нилом и за тем, как его грудь поднимается и опускается, когда он откидывается назад, словно он только что отыграл полную игру. Как слегка подрагивают его пальцы, словно он всё ещё ощущает последствия оргазма. — Хорошо? — спрашивает Эндрю, проводя пальцами по ногам Нила и наблюдая за тем, как напрягаются мышцы, гонясь за контактом. Нил издаёт невнятный звук в ответ, но кивает, откинув голову на одну из подушек. Его глаза закрыты, когда он выдыхает очередной вздох. — Ты не будешь так спать, — произносит Эндрю, постукивая его по бедру. Нил ворчит, словно услышал его, но не делает никаких движений, чтобы встать. Эндрю закатывает глаза и медленно встаёт, разминая затёкшие ноги, и идёт на кухню, чтобы налить стакан воды. Он бросает часть их одежды в спальню, но оставляет её на потом. Он моет руки и пьёт воду, его тело всё ещё гудит от удовольствия. Обычно ему нужно пространство, где он мог бы разобраться в своих мыслях и убедиться, что все его дела готовы. Но сегодня, кажется, он не сможет долго находиться вдали от Нила. Его образы, то, как реагирует на него его тело, и все его звуки эхом отдаются в голове. Проходит ещё секунда, и он возвращается в спальню, ставит стакан на тумбочку, стоящую ближе всего к Нилу. Тот не двигается и едва ли открывает глаза, когда Эндрю подходит ближе к кровати. — Иди сюда, — бормочет Нил. — Сначала прими душ, — Эндрю смотрит, как Нил гримасничает, но, похоже, это помогает ему подчиниться. Он шаркает по спальне, получив пару тычков от Эндрю, прежде чем оказаться под водой. Эндрю снимает с себя повязки, прежде чем последовать за ним. Они обмениваются мыльными поцелуями и моют друг друга, в основном держа руки при себе. Нил почти засыпает, стоя прислонившись к плитке в душе, и Эндрю приходится снова будить его. Эндрю одевается во что-то свободное, но с длинными рукавами, оставив на ночь в ванной свои нарукавные повязки. Он помогает почти спящему Нилу переодеться в боксеры и одну из старых тренировочных футболок Эндрю. Он подталкивает его обратно в спальню, кончиком пальца тыкая в середину номера три. Сначала он ложится на бок, прислоняясь спиной к стене, а затем притягивает Нила к себе. Нил выгибается навстречу ему, рука хватается за край рубашки Эндрю, жаждущего той близости, которую они разделяли несколько минут назад. Руки Эндрю притягивают Нила так близко, как он считает нужным, и их ноги спутываются на простыне. Они лежат так несколько тихих мгновений, прежде чем он слышит голос Нила, доносящийся между ними: — Спасибо. — говорит Нил, что не очень-то любит разговаривать после секса. Наполовину для пользы Эндрю, а наполовину потому, что Эндрю знает, что он пытается разобраться в собственных словах. — Мне всё понравилось. Эндрю смотрит на него, на то, как расслабляется тело под его прикосновениями. В его мозгу вспыхивают образы Нила, которые он видел всего несколько минут назад. Он знает, что тот говорит правду. — Мне тоже, — Эндрю шепчет, и они оба засыпают. \\\ Проснувшись утром, Эндрю понимает, что всё ещё находится в хорошем настроении после прошедшей ночи. В голове всплывают яркие моменты минувшей ночи: как выглядел Нил, как он звучал, как он выгибался в его руках, а потом как он выглядел после. «Ага», — соглашается он, снова ощущая кайф в руках, всё ещё в хорошем настроении. Тишина в доме — тоже приятное дополнение к списку. На кухне не играет громкая музыка. Кевин и Ники не спорят о выборе завтрака. Аарон не говорит слишком громко о всякой ерунде, которая никого не волнует. И, что самое приятное, Нил всё ещё спит. Эндрю может спокойно наблюдать за дыханием Нила, за тем, как вздымается и опускается его грудь, как вырывается из его губ маленький глоток воздуха. Когда он спит, его лицо становится гладким, и Эндрю нравится следить за линиями его шрамов. Круглые следы от ожогов, неровно очерченные вдоль скулы, более длинные порезы ножом вдоль щеки и челюсти. На шее у него есть небольшая пара шрамов, потускневших и почти скрытых горловиной рубашки. Эндрю любит прижиматься к ним ртом, когда есть возможность. Проходит неопределённое количество времени — то ли несколько минут, то ли несколько часов, — прежде чем Нил просыпается. Эндрю наблюдает за ним: резкий вдох, трепетание век, шевеление пальцев, словно он медленно вспоминает, что у него есть тело. А потом его глаза открываются, и ярко-голубые глаза напряжённо смотрят на него, а затем успокаиваются, когда он вспоминает, где и кто он. Нил тихонько хмыкает, ещё немного понежившись в подушках, а затем выдыхает. — Доброе утро. Эндрю хмыкает в ответ, его мозг пока не хочет формулировать слова. А Нил придвигается чуть ближе, когда они уже проснулись и вокруг стало теплее. Глаза Нила снова закрываются, когда он придвигается ещё ближе, теперь уже к пальцам Эндрю, и он не может удержаться, чтобы не коснуться его. Его рука медленно движется, вдавливая кончики пальцев в щёку Нила, притягивая его ближе, пока он не ощущает дыхание Нила на своём лице. Он проводит пальцами под челюстью Нила, слегка приподнимая его лицо. Большой палец слегка проводит по губам, чувствуя, как Нил целует его пальцы, а затем проводит пальцами по его скуле. — О чём ты думаешь? — голос Нила тихий, всё ещё приглушённый подушками. Эндрю моргает, прежде чем ответить: — Ни о чём, — и позволяет ему разгадать игру слов. О чём ещё он может думать, как не о Ниле, лежащем в его постели, где ещё витают следы сна без кошмаров? Как он может думать о чём-то ещё, кроме того, что лицо Нила испещрено складками от подушки, перемешанными с шрамами от отчаянного способа выживания? Или о том, как его волосы в беспорядке лежат на подушке, а кожа — тёплое одеяло? Нил слегка хмыкает. — Я думаю о чём угодно, — и прижимается лицом к руке Эндрю, лежащей на его щеке. — Это было хорошо, очень хорошо, — то, как он это говорит, словно не стыдится того, что хочет этого, хочет Эндрю. — И, — продолжает Нил, его голубые глаза сверлят Эндрю, чтобы он знал, что тот обращает на него внимание. — Я бы не отказался повторить это снова, с чем угодно или без чего угодно. Эндрю смотрит на него, и его разум снова предлагает образы. — Принято к сведению. Это, похоже, удовлетворяет Нила настолько, что он расслабляется, откидываясь на подушку, и ещё минуту молчит, а потом вздыхает, словно проиграл спор. Он на секунду оглядывается на Эндрю, прежде чем спросить: — Хочешь побегать со мной? Эндрю готов сказать своё обычное «нет», он не хотел бы заниматься физическими упражнениями с утра. Но вместо этого он снова ворчит, но уже более утвердительно. — Правда? — спрашивает Нил, его глаза снова открыты, слегка поблёскивая в слабом утреннем свете, пока он рассматривает Эндрю. — Я не лжец, — говорит Эндрю, его голос еле слышен с края подушки. — Я никогда не говорил, что ты лжец. Ни один из них не встаёт сразу, довольствуясь тихим утром и теплом своих одеял. Наконец, как обычно, первым встаёт Нил, слегка потягиваясь перед тем, как отправиться в ванную. Этого достаточно, чтобы заставить Эндрю сесть, и он чувствует, как между ними возникает натянутая связь, когда он моргает вслед за дверью. Спустя несколько мгновений Нил снова появляется в дверном проёме, рассеянно потирая затылок и зевая. Эндрю наблюдает за ним, раздумывая, не задержать ли Нила ещё немного, снова сняв с него одежду. — Ты оставил следы, — комментирует Нил, бросая рубашку в комнату. Он выходит из комнаты и, подобрав ещё одну рубашку, бросает обе в кучу белья. — Ты не жаловался прошлой ночью, — Эндрю разминает шею до хруста. — Не жалуюсь. Просто констатирую. — Он ухмыляется, подбирая штаны Эндрю прямо за дверью, а затем бросает их в кучу белья. Нил, похоже, всё ещё гордится тем, что догадался расстегнуть брюки Эндрю, целуя его шею. При воспоминании об этом у Эндрю внезапно пересыхает во рту, когда Нил, не выдержав, начинает рыться в ящиках, пытаясь найти пару шорт для бега. Эндрю наблюдает за ним, за тем, как он перемещается по комнате, а затем идёт к сумке, всё ещё упакованной с прошлых выходных на полу. Их рюкзаки на эти выходные всё ещё в машине, и Эндрю не заботится о том, чтобы сходить за ними. Нил слегка покачивает бёдрами, подыскивая что-нибудь подходящее. Эндрю слышит, как он напевает, сосредоточенно перебирая вещи и раскачиваясь туда-сюда. Эндрю заворожённо смотрит на него, пока Нил не встаёт и не поднимает на него бровь. — Ты согласился на пробежку, — говорит Нил так, будто всё это дело рук Эндрю. Как будто он не знает, насколько он опасен. Он не верит себе, что сможет что-то прокомментировать, прежде чем соскользнет с кровати. Эндрю в своём темпе выполняет утренние дела, оставляя Нила заниматься растяжкой, пока он ещё чистит зубы. К тому времени, как он обувается и запирает входную дверь, Нил уже почти добегает до конца квартала. Он начинает бежать в своём обычном темпе и ждёт, пока Нил сделает паузу, чтобы Эндрю догнал его, а затем сравняется с ним по темпу. Они бегут бок о бок несколько кварталов, Нил ведёт Эндрю по району. — Бог мой, ты так медленно бегаешь, — говорит Нил, ничуть не запыхавшись. — Я столкну тебя на дорогу, — бормочет Эндрю, глядя на открытую улицу без машин, дыша чуть тяжелее, чем ему хотелось бы. Нил закатывает глаза, но, по крайней мере, держит своё мнение при себе. Они пробираются по пригородным улочкам, пока Эндрю не меняет направление их бега. Нил не реагирует и просто следует за Эндрю, пока они не пересекают парк, после чего оказываются у настоящей причины, по которой Эндрю согласился на пробежку. — «Сиропный бизнес», — читает Нил на вывеске после того, как Эндрю останавливается. — Что мы здесь делаем? — Завтракаем. Эндрю добавляет их имя в список, и они ждут несколько минут в тишине, прежде чем их снова позовут к столику на двух человек в задней части ресторана. Это не «У Красотки», но тоже сойдёт. — Меню слишком сладкое, — комментирует Нил, когда они усаживаются за стол и он начинает просматривать варианты завтрака. «Как и ты», — мозг Эндрю опасно гудит, в нём мелькают картинки прошлой ночи. — Ты берёшь «Тройной шоколадный с сиропом», три блинчика с шоколадной крошкой, шоколадным сиропом, бананами и взбитыми сливками? Эндрю не отвечает, притворяясь, что смотрит в меню, чтобы не видеть ухмылку Нила. Нил легко принимает решение, выбирая вегетарианский омлет и фруктовый гарнир. Типично. После того как официантка, приняв заказ и принеся напитки, уходит, Эндрю перебирает ногами на противоположную сторону столика и усаживает Нила. Требуется всего несколько лёгких касаний голени, прежде чем Нил раздвигает ноги и прижимается к Эндрю. — Да? — Нил наклоняет голову, отпивая немного кофе. — Я понятия не имею, о чём ты говоришь. — На лице Эндрю появляется совершенно нейтральное выражение, он отпивает молочный коктейль и снова придвигает свою ногу к ноге Нила. Нил ничего не говорит, только выдыхает воздух через нос, от чего от кофе идёт пар. Молчание между ними продолжается, нога Эндрю прижата к ноге Нила, пока им не принесут еду. — Выглядит отвратительно. — Нил морщит нос, глядя на завтрак Эндрю, а затем переключает внимание на свой собственный. Эндрю ест медленно, наблюдая за тем, как Нил выпрашивает у официанта острый соус для яичницы — эту привычку он перенял у Мэтта. Нил доедает первым и возвращается к потягиванию кофе, наблюдая за Эндрю. — Пялишься, — бормочет Эндрю, доедая взбитые сливки. — Да, — Нил пожимает плечами, крепче прижимаясь к ногам Эндрю под столом. Эндрю не обращает на него внимания, спокойно доедая остатки блинчиков и взбитых сливок. Съев все взбитые сливки и шоколадный сироп, он откладывает большую часть бананов в сторону. Он легко нарезает один из ломтиков и протягивает вилку в сторону Нила. Эндрю смотрит на него, потом на вилку, прежде чем Нил понимает и наклоняется вперёд, забирая банан с вилки, прижимаясь губами к зубцам, а затем садится обратно, не разрывая зрительного контакта всё это время. Он почти хочет дать ему ещё один банан, чтобы посмотреть, как Нил сделает это снова. Но тут подходит официантка и забирает их пустые тарелки. Нил предлагает заплатить, доставая из кармана своих беговых шорт немного денег. Он просит налить ему ещё кофе, но уже в стаканчик, и чаевые, видимо, были хорошими, так как официантка чуть не упала, чтобы дать ему кофе. — Когда будешь готов, — произносит Нил, как только чашка оказывается у него в руке. — Зануда, — бормочет Эндрю, когда они встают и, не говоря ни слова, покидают ресторан. Прогулка до дома проходит медленно, Нил потягивает кофе, легко касаясь плеча Эндрю. Не слишком жарко, не слишком влажно, но всё равно это не тот день, который Эндрю хотел бы провести на улице. Его разум прыгает через обручи, один за другим, на тему того, чего он хочет и чего заслуживает. В конце концов его мысли читает Нил. — Мы должны сделать что-нибудь сегодня. — Он не смотрит на него, только на деревья и проезжающие мимо машины. Эндрю хмыкает в знак согласия, прежде чем заметить рекламу нового экспоната в аквариуме. Нил тоже замечает её и кивает: — Хочешь, чтобы я бросился в аквариум с акулами? — Может, пираньи тебя съедят, — отвечает Эндрю. Проходит совсем немного времени, прежде чем они возвращаются в дом и в уютной тишине переодеваются в беговую одежду. В отличие от утра, Эндрю тратит меньше всего времени на подготовку. Он вспомнил, что собрал, и решил, что наденет, ещё до того, как они переступили порог дома. Прислонившись к кухонной стойке, он спокойно отвечает на текстовые сообщения Кевина — нет, они не собирались возвращаться на вечернюю тренировку. У него целая стая первокурсников, которые только и делают, что слушают каждое его раздражающее слово. Нил заходит на кухню, смотрит то на прилавок, то на пол, прежде чем наконец сдаётся и отвечает на поднятую бровь Эндрю. — Телефон. — Машина. — Точно. — Нил кивает, засовывает бумажник в карман и первым выходит из дома. Эндрю следует за ним, отмечая, что на нём джинсы, которые он купил для него, а затем они оба садятся в машину. Нил берёт свой телефон из подстаканника и открывает его, прокручивая сообщения. Он быстро набирает ответы — за последние месяцы он стал лучше писать смс. Эндрю наблюдает за ним, за тем, как его пальцы двигаются по клавиатуре, как слегка прищуриваются глаза, когда он читает текст. Затем Эндрю смотрит на него самого. Его волосы в постоянном беспорядке. Вырез его рубашки сдвинут на одну сторону, значит, на нём одна из рубашек Эндрю, чуть великоватая для его фигуры. Он узнаёт в ней прошлогоднюю футболку с надписью Миньярд на спине большими печатными буквами. У них одинаковые чёрные нарукавные повязки. Он опускает глаза на джинсы, которые на нём надеты. Его взгляд фокусируется на прорези в верхней части бедра, обнажающем кожу под ними. Его рука тянется и касается свободных нитей материала джинсов. Нил смотрит на руку Эндрю, уголки его рта слегка приподнимаются в ухмылке, а затем он возвращает своё внимание к телефону. Эндрю видит, что сообщение Кевину написано по-французски, а это значит, что Нил ведёт себя как абсолютная угроза, находясь за много миль от него. Эндрю перекатывает нитку между пальцами, его ногти то и дело чувствуются на коже Нила, прежде чем он просовывает пальцы под разрыв к центру ноги. Он чувствует тепло кожи Нила под своими пальцами. — Мы можем вернуться в дом, если ты хочешь засунуть руки мне в штаны. — Нил закрывает телефон, не желая заканчивать разговор, который он начал с Кевином. — У нас есть соседи. — Нил кивает в сторону их соседа, который решил, что сейчас самое время начать косить траву. Эндрю легонько проводит пальцами под джинсами. Он чувствует, как кожа Нила покрывается мурашками. — Что хотел Кевин? Нил пожимает плечами: — Неважно. Эндрю хмыкает, решая не брать Нила в дом, а отвести руку назад, чтобы завести машину. Он видит, как Нил наблюдает за ним с пассажирского сиденья, уставившись на него, словно пытаясь соединить точки. Пока Эндрю ведёт машину, они молчат, между ними раздаётся звук мотора. Проходит совсем немного времени, и он заезжает на парковку аквариума и паркуется рядом с минивэном с наклейками акул на каждом окне. Нил покупает билеты и достаёт из бумажника наличные, прежде чем они оба проходят через турникеты. — Хочешь сфотографироваться? — спрашивает сотрудник, указывая на зелёный экран позади них. Эндрю смотрит на него, на шляпу осьминога, закреплённую на голове, и молча проходит мимо. Молчаливое понимание того, что они оба мертвы внутри. Нил держится рядом, их руки слегка соприкасаются, когда они заходят на первую выставку. Здесь полно родителей с колясками и кричащими детьми, которые едва не натыкаются на них. Эндрю позволяет Нилу вести его за собой, его глаза перебегают с аквариума на аквариум, с лёгким интересом рассматривая морских обитателей, пока они не доходят до одного из больших аквариумов. Нил останавливается и смотрит на группы рыб, их немигающие глаза смотрят в ответ. — Это ты, — Нил показывает на чёрную рыбу, сидящую на дне аквариума, наполовину скрытую камнями. Эндрю приходится прищуриться, чтобы разглядеть её. — Это ты, — Эндрю показывает на рыбу-клоуна, проплывающую мимо, за которой гонится куча более крупных рыб. Нил закатывает глаза, пока они идут дальше. Там в экспозиции становится немного тише, тёмные и тускло освещённые места не так привлекательны для детей. — Крабы похожи на морских пауков. — Нил морщит нос, наблюдая за тем, как один из крабов медленно движется в сторону. Нил читает текст на боковой стенке аквариума, сообщая Эндрю «факты о крабах», и нажимает пару кнопок, которые запускают видеодисплей на другой стене. Они оба незаинтересованно смотрят на телевизор и продолжают двигаться, пока за их спиной воспроизводится информация. — Осмелюсь предложить тебе залезть в туннель, — произносит Нил, указывая на туннель, окружённый смеющимися детьми, которые стучат руками по стеклу, заставляя рыбок уплывать. Туннель проходит под аквариумом, а затем поднимается в центр аквариума в виде купола, из-за чего кажется, что человек застрял внутри. — Я лучше засуну руки в аквариум с электрическими угрями, — Эндрю ловко уворачивается от ещё одного ребёнка, которому нужно научиться пользоваться личным пространством. Нил смеётся, без труда пробираясь сквозь толпу, и обходит выставку местных рыб, прежде чем попасть в аквариум с акулами. В экспозиции тихо, в разговорах люди понижают голоса и двигаются повсюду, чтобы заглянуть в воду. Акулы перемещаются над ними, глубокомысленно нахмурившись и оскалив зубы. Эндрю почти сочувствует животным. На стекле напечатано множество фактов о том, что акулы ошибочно считают себя жертвами нападений, и о том, что существует множество видов акул, которые являются послушными. — Это мы. — Нил показывает назад в аквариум, где две акулы медленно кружат вокруг друг друга. У одной из них глубокие впадины на плавниках и она плывёт немного перекошенно, а другая меньше остальных, но зубы у неё торчат крупнее и острее. Эндрю ничего не комментирует, но подходит к Нилу чуть ближе. Они продолжают двигаться, проходя мимо скатов, морских черепах и ещё одного большого аквариума, пока не оказываются в разноцветной комнате, купающейся в голубых и розовых тонах. Нил с любопытством наклоняет голову в сторону, подходя к первому аквариуму. — Медуза, — говорит Эндрю, указывая на похожих на инопланетян существ, которые крапивным вихрем бьются о стекло. Но смотрит он уже не на аквариум, а на Нила. Свет заливает его лицо, нейтрализуя розовые шрамы, и Эндрю кажется, что он смотрит на Нила, когда они впервые встретились. До всех их секретов, игр, общей тьмы внутри них. Когда Эндрю думал, что Нил — всего лишь галлюцинация, дьявол из ада, чтобы мучить Эндрю. Он выглядит моложе, невиннее, словно именно таким он мог бы стать, если бы всё не сложилось так, как сложилось. — Нил, — он говорит это только для того, чтобы Нил посмотрел на него, и голубой свет омывает его глаза. — Да или нет? Нил не колеблется: — С тобой всегда «да». Эндрю не хочет его поправлять, он берёт руками переднюю часть рубашки Нила и притягивает его ближе. Его тело легко подаётся, когда он приближается к Эндрю. Одна из его рук перемещается на бедро Нила, чтобы провести большим пальцем по прорези на его джинсах. А потом он целует его, мягко и легко, их рты прижимаются друг к другу, словно так и должно было быть. Это похоже на вздох, мягкий выдох, когда они наконец вдыхают друг друга. Поцелуй короткий, потому что так и должно быть, и Эндрю слегка отстраняется, по-прежнему тесня Нила. Он видит потемневшую кожу на скулах Нила — румянец, скрытый светом. Они смотрят друг на друга, Эндрю не отрывает большого пальца от обнажённой кожи на бедре. — Свет скрывает твои веснушки, — говорит Нил тихо, как будто он и сам заметил то же самое, и при этом дыхание скользит по переносице Эндрю. Звуки других голосов заставляют их двигаться дальше, но они не отходят друг от друга далеко, их плечи и запястья соприкасаются, пока они стоят и наблюдают за следующей группой медуз. Эндрю думает, что чары разрушатся, когда они выйдут из комнаты, но Нил всё равно прижимается ближе, даже когда они стоят перед очередным большим экспонатом. Их всё меньше и меньше интересуют рыбы, морские обитатели, выставленные для их образования и развлечения. Вместо этого их внимание привлекает то, как их руки касаются друг друга, как они прижимаются бёдрами друг к другу, когда стоят бок о бок, как ботинок Нила стоит прямо рядом с ботинком Эндрю. Они перемещаются по аквариуму так, словно они — один человек, связанный невидимой нитью, только разделённый на две части неким злобным богом. Куда наклоняется один из них, туда и другой, двигаясь почти синхронно. Когда они входят в корабль, их разделяет лишь дыхание. Эндрю наблюдает, как Нил обводит глазами чучела животных — акул, черепах, угрей. Его пальцы перебирают брелоки, прежде чем он берёт в руки снежный шар с пластиковой медузой внутри. При нажатии на кнопку в нижней части шара, когда они двигаются, внутри них загорается голубой и розовый свет. Эндрю выхватывает шар из рук Нила и, не оглядываясь, несёт его к кассе. Нил следует за ним вплотную, не сталкиваясь с ним, но Эндрю чувствует его присутствие. Они молча идут к машине, Нил держит сумку с этим шаром на коленях. Они уже на полпути к дому, когда Нил немного сдвигается с места и поворачивается на сиденье лицом к нему. На его лице появляется выражение, которое Эндрю не может понять, для чего оно, прежде чем сказать: — Спасибо. Эндрю тут же отвечает: — Заткнись. — В его словах нет тепла. Нил пожимает плечами, услышав истинный смысл между его словами, и наблюдает за ним всю оставшуюся дорогу. Эндрю хочется ударить его, разбить лицо за то, что он так хорошо его знает, но он этого не делает. Вместо этого он некоторое время едет по городу, минуя Колумбию и бесконечно петляя по шоссе. Эндрю слушает радио, пока не находит подходящую станцию. Время от времени он видит, как Нил напевает слова песни, которую он уже слышал раньше, возможно, в спортзале или в плейлистах Ники, которые тот составлял для него. Эндрю наблюдает за тем, как его рот беззвучно повторяет слоги, и загипнотизирован настолько, что берёт их с собой в дом. Они оказываются на диване рядом друг с другом, бок о бок, обнявшись с плеч до ног. Нил берёт в руки пульт и перелистывает несколько каналов, прежде чем остановиться на старой игре USC. Эндрю закрывает глаза, не желая смотреть игру, которую он уже видел и слышал о ней от Нила и Кевина полдюжины раз. Вместо этого он слушает, как Нил бормочет о судьях, о том, что дикторы постоянно упоминают Рико и Воронов, о том, что все они, кажется, отворачиваются от пасов направо. Он просто слушает голос Нила, позволяя своим мыслям улетучиться. Они прижимаются друг к другу всё ближе и ближе, Нил наклоняет голову, в результате чего его рот оказывается прямо над его ухом. Нил тихо говорит, указывая на недостатки в их игре и на то, что Эндрю лучше играет в воротах. Всё это сливается воедино. Две игры проходят в полусонном состоянии, прежде чем он слышит урчание в животе Нила. Эндрю медленно открывает глаза, его тело такое тёплое от того, что он прижался к Нилу. — Есть хочется. — Нил пожимает плечами, не делая никаких движений, чтобы встать. Проходит ещё несколько минут, и желудок Нила снова урчит, прежде чем Эндрю делает движение. — Давай, — говорит Эндрю, неохотно отстраняясь от Нила. Он протягивает руку и поднимает его с дивана, прежде чем взять ключи. Их руки не разнимаются, пальцы переплетаются, пока они не оказываются в машине и Эндрю не отстраняет его от себя, чтобы он мог переключить передачу. Они оказываются в Библиотеке-баре, спрятанном в глубине квартала, в двух улицах от Эдема. Эндрю уже подумывает о том, чтобы пропустить ужин и затащить Нила в Эдем, просто чтобы напоить его и посмотреть, как двигаются его бёдра в такт музыке. Он видел, как Нил танцует, когда подвыпивший, раскачиваясь в такт музыке, а Ники пытается показать ему, как надо двигать бёдрами. Он ни в коем случае не хорош в этом, но это не значит, что это не восхищает. Но Эндрю не думает, что сможет выдержать других людей и тяжёлый запах тел, который источает клуб. Он не в настроении делиться с другими, тем более когда Нил смотрит на него с тупым выражением лица и полуулыбкой. Вместо этого они находят кабинку в задней части ресторана. Его глаза на секунду задерживаются на других посетителях, оценивая других людей в помещении бара. Группы достаточно громкие, чтобы заглушить музыку, которая играет, кроме шума динамиков. Один мужчина бросает дротики в доску, но совершенно не попадает в неё, хотя его подбадривают друзья. Пара женщин пытается начать танец, но они слишком пьяны, чтобы встать вместе, пока не начинают смеяться. Один парень оглядывается на их столик, задевает плечом своего друга и показывает на него. Вероятно, он поклонник экси, и Эндрю в любом случае хмурится. Его взгляд не задерживается надолго, прежде чем им приносят меню. Эндрю заказывает двойной чизбургер и напитки для них обоих, не заглядывая в меню, а Нил выбирает рыбные тако из списка фирменных блюд. Напитки приносят не сразу: два бокала бурбона стоят на краю стола. Эндрю берёт свой бокал и протягивает второй Нилу. Он поднимает свой бокал и подбадривает Нила, после чего они оба делают по глотку. Между ними воцаряется тишина, и Нил наклоняется вперёд. — Вопрос, — произносит Нил, прижимая свою ногу к ноге Эндрю, как они делали это раньше, их колени соприкасаются. — Это свидание? «Да, — тут же отвечает его разум, — это свидание». Всё это — свидание с того момента, как Нил произнёс это слово, и до сих пор. Или даже дальше, с того момента, как Нил решил остаться, или даже когда они сидели вместе в ту первую ночь на крыше и делили сигареты. Эндрю прикидывает, сколько времени он провёл, ухаживая за Нилом Джостеном. Но это всё усложнит по причинам, которые он не может объяснить. По причинам, в которые он не хочет вникать и в хороший день. Поэтому вместо этого он отвечает как обычно. — Не задавай глупых вопросов, — Эндрю делает глоток своего бурбона, его глаза смотрят на Нила в жёлтых тонах освещения бара. Нил закатывает глаза на ответ, и видно, как ему хочется надавить на него, чтобы выяснить, почему Эндрю избегает вопроса. Ведь он не сказал «нет», значит, это не свидание. А значит, это что-то другое. Эндрю вздыхает, ему надоело смотреть на него и нужно подумать. Он достаёт из угла стола игру «Cracker Barrel Peg Game» и протягивает её Нилу. — Развлекай себя сам. Он выскальзывает из столика и направляется в уборную, чтобы побыть в тишине. Он прикуривает сигарету перед знаком «Не курить», пуская дым по наклеенным буквам. Если бы они не хотели, чтобы он здесь курил, им следовало бы поставить дымовую сигнализацию. Но потолок остаётся пустым, что оставляет Эндрю возможность гнать никотином напиток на зубах. Это достаточно успокаивает его мысли, чтобы он мог сосредоточиться на том, как его кожа пылает от возбуждения, к которому он не привык. Как ему хочется быть рядом с Нилом, чувствовать его колено, прижатое к своему, ощущать вес его руки, чувствовать его губы на своих. Сегодня хороший день. Даже если это что-то конечное, что не будет длиться вечно. Но Нил… Он бросает сигарету в унитаз и смывает её, убирая следы в кабинке, чуть приоткрыв окно, прежде чем вернуться к столу. Его глаза сужаются, когда он видит мужчину, облокотившегося на стол, с откинутым в сторону бедром, разговаривающего с Нилом. Эндрю молча шагает рядом с ним, готовый в случае необходимости перерезать мужчине горло, но слышит, как Нил справляется с ним сам. — Давай, детка, просто немного улыбнись. — Его голос невнятен, выпивка придала ему немного разочарованной храбрости. — Это позор. — Голос Нила мрачен и резок, когда он делает глоток бурбона. Эндрю наблюдает за тем, как его губы прижимаются к бокалу, и понимает, что Нил делает это специально. — У тебя такое высокое о себе мнение, хотя у тебя явно множество глубоких проблем. Хочешь увидеть мою улыбку? Вот. Эндрю смотрит, как он улыбается — слишком широко, слишком много зубов, уголки губ чуть приподняты, улыбка не доходит до глаз, когда он смотрит. Нил использует улыбку отца в качестве оружия. Он чувствует, как в его желудке что-то закипает, горячее и тяжелое, когда Нил переводит взгляд на него, и в его глазах появляется мрачный юмор. Он слышит, как мужчина заикается, отступая назад, и едва не сталкивается с Эндрю. Мужчине повезло, что он упал, громко ударившись о пол бара, потому что, если бы он задел Эндрю, вечер принял бы другое направление. Вместо этого Эндрю приседает, нависая над головой мужчины. — Тебе повезло, что я в хорошем настроении, — говорит он, наблюдая за тем, как глаза мужчины переходят с неподвижной, нервирующей улыбки Нила на ничего не выражающее лицо Эндрю. — Ненавижу, когда люди трогают моих людей. Он переступает через мужчину и занимает место на противоположной стороне столика. На периферии он видит, как мужчина поднимается на ноги, бормоча что-то о том, что они оба психопаты. — Технически диагноз поставлен только одному из нас, — бормочет Эндрю в ответ. Эндрю выпивает остаток бурбона одним залпом и смотрит на нетронутую игру перед Нилом. Нил качает головой и вытирает рот рукой. Он следит за взглядом Эндрю, а затем пожимает плечами. — Ты сказал, чтобы я сам себя развлекал. — Совершение преступления — это не то, что я имел в виду. — Ты не уточнял. Эндрю оставляет его в покое, наблюдая за тем, как его внимание переключается на игру перед ним. Его пальцы проворно перебирают фишки и расставляют их по доске в форме треугольника. В итоге у него остаётся четыре колышки, и он хмурится. — Невежда, — произносит Эндрю, прочитав результат на стороне. Он наблюдает за тем, как Нил пожимает плечами, прежде чем сбросить фишку. Он передаёт её Эндрю для разгадывания, что тот и делает, отодвигая одну фишку, торчащую в центре доски, обратно к нему. — Читер, — говорит Нил, сбрасывая фишки и отодвигая игру на угол стола, пока им приносят еду. Нил неуверенно задевает колено Эндрю, словно проверяя его на прочность, прежде чем колено Эндрю сдвигается назад, чтобы сильнее прижаться к нему. Они едят в тишине, Эндрю заказывает ещё одну порцию напитков, пока ковыряется в своей картошке. Он смотрит, как Нил ест тако одно за другим, на губах у него остаётся немного сметаны, а язык так и норовит её убрать. Что-то такое незначительное, такое маленькое, но всё равно заставляет Эндрю снова почувствовать себя лучше. Прежде чем он успевает подумать об этом, он говорит: — Да, — беря в руки свой бургер. Он откусывает от него кусочек и наблюдает, как Нил смотрит на него в замешательстве, его мозг не может соединить сложное переплетение точек. Он ничего не уточняет, поедая свой бургер в относительной тишине, опустившейся на них. Он ничего не говорит, пока не заканчивает есть, вытирая остатки жира о ближайшую к Нилу салфетку, не обращая внимания на ту, что лежит перед ним. Он бросает салфетку в Нила, и тот легко от неё уворачивается. Эндрю поднимает свой новый бурбон и делает ещё один глоток, прежде чем ответить на невысказанный вопрос Нила. — Это свидание. На лице Нила появляется выражение, которое Эндрю с трудом может понять. Он откладывает наполовину съеденный тако и протягивает руку, чтобы взять у Эндрю салфетку, которой тот вытирает кончики пальцев. Он смотрит на Эндрю, словно пытаясь заглянуть в его мысли, прежде чем сдаться и украсть одну из выброшенных Эндрю картофелин фри. — Хочешь, чтобы я попытался пофлиртовать? — Нил моргает. — Разве это не то, что делают на свиданиях? Эндрю машет рукой, чтобы Нил попробовал флиртовать. Он смотрит, как Нил прочищает горло и садится ровнее за столом, его колено всё ещё прижато к колену Эндрю. — Ты, должно быть, устал? Потому что бродишь у меня в голове целый день, — произносит Нил, наклоняясь вперёд с лёгкой улыбкой. Эндрю моргает в ответ, чувствуя, как в животе растёт тепло, но не от его ужасной фразы про пикап. Он кивает и отодвигает свою пустую тарелку на край стола. Он видит, что Нил смотрит на него, ожидая какой-то реакции. — Давай ещё. — Ты из Южной Каролины? Потому что ты единственный из десяти, — говорит Нил, прищурившись. — Подожди, кажется, я что-то напутал. Эндрю качает головой. — Думаю, ты понял. — Он опирается на локоть, смотрит на Нила, тот пожимает плечами и возвращается к своему тако. — Тебе стоит попробовать, — говорит он, держа тако в руке. Эндрю моргает, глядя на Нила, который съедает последний кусочек своего тако за один укус. — Я пас. — Думаю, это сработает, если ты это сделаешь, — добавляет Нил с набитым ртом. — Что может сработать? — Эндрю обычно не бывает таким растерянным, когда дело касается Нила. — Флирт, — Нил пожимает плечами. — Не думаю, что я делаю это правильно. Эндрю рассматривает его. Он смотрит, как Нил снова вытирает кончики пальцев, и подталкивает свою тарелку к тарелке Эндрю через стол. — Это потому, что ты флиртуешь, как Ники, — говорит он, зная, кто научил его этим ужасным фразам. — Флиртуй, как Нил. Нил наклоняет голову в сторону, наблюдая за Эндрю в течение секунды, прежде чем кивнуть. — Хорошо, я готов. Эндрю кивает, предлагая ему продолжить. Он видит, как Нил делает то же самое: прочищает горло, садится за стол, прижимает колено к Эндрю и наклоняется вперёд с лёгкой улыбкой на лице. — Хочешь мороженое? У Эндрю замирает сердце: как Нил смотрит на него, как прижимается к его колену, как его непослушные волосы рассыпаются по лбу, как он улыбается, когда говорит это. Искренне. Такая глупая фраза, которая даже не была фразой, не должна была сработать, но она сработала, потому что это Нил. Он опрокидывает в себя остатки бурбона, затем берет стакан Нила и тоже выпивает его. — Поехали. — Его голос звучит слишком натужно, но Нил этого не замечает. — Получилось? — спрашивает он, доставая деньги для оплаты стола и переоценивая, сколько, должно быть, стоила их еда, прежде чем выйти вслед за Эндрю в ночной воздух. Он не отвечает, пока они идут по улице и находят кафе-мороженое, ещё открытое ночью. Эндрю стучит в окно, чтобы привлечь чьё-то внимание, и, подойдя к окну, просит сделать заказ. — Одно мороженое с помадкой из печенья, дополнительные взбитые сливки, вишни и ложечка сахарной клубники в чашке, без посыпки, дополнительная клубника, — Эндрю делает заказ для них обоих, передавая наличные, которые он положил в карман, и пару монет в придачу. Проходит всего несколько секунд, и окошко снова открывается с их мороженым. Когда Эндрю поворачивается, чтобы отдать Нилу мороженое, тот наклоняет к нему голову, словно наконец-то что-то понял. Эндрю поднимает бровь, а Нил качает головой. Только после того, как они доели мороженое и пошли обратно к машине, Нил объясняется. — Это действительно работает, когда ты это делаешь. Эндрю хватает пары секунд, чтобы понять, что Нил говорит о флирте. — У человека может быть столько проблем, Нил, а заказывать тебе мороженое — это не флирт, — Эндрю натыкается на плечо Нила, когда тот идёт. Нил пожимает плечами. — А мне показалось, что это флирт. Эндрю закатывает глаза, понимая, что ему не выиграть этот спор. Если он объяснит, что это не флирт, то ему придётся флиртовать с Нилом по-настоящему. А этого он сегодня не выдержит. Они заканчивают прогулку в молчании, возвращаясь к машине. Он слишком сильно чувствует себя, чтобы вести машину: бурбон в желудке, мороженое сверху и Нил в придачу. Он бросает ключи Нилу, который ловит их одной рукой. Грёбаные экси-игроки. Теперь его очередь смотреть, как Нил ведёт машину, положив одну руку на руль, а другую — на рычаг переключения передач. Он смотрит на дорогу так, словно она скучна и неинтересна, и ведёт машину в достаточно ровном темпе, который устраивает большинство водителей. Не слишком быстро, но и не слишком медленно. До дома они добираются без происшествий. Рука Эндрю хватает Нила за рубашку, прежде чем он заходит в дом, и тянет его за собой, когда они садятся на ступеньки крыльца. Эндрю легко прикуривает сигарету, и они обмениваются ею в почти полной тишине, прижавшись плечами друг к другу. Они оба наблюдают за светом фар на улице, двигая головой из стороны в сторону, чтобы проследить за ним. В квартале от них кто-то возвращается домой, тишину заполняют звуки дверей машины и собаки. Всё это кажется таким домашним. Как будто так и должно быть, если забыть о травмах, о мрачных тайнах, которые ещё не раскрыты. Что таких ночей может быть бесконечно много, когда они сидят рядом с Нилом и смотрят на проносящиеся машины. И Эндрю позволяет себе желать этого, хотя бы на мгновение в хороший день. Он не наивен. Он знает, что хорошее настроение не продлится долго, оно никогда не продлевается. Завтра или послезавтра он проснётся с ощущением, что по его коже ползают руки, которые он хотел бы забыть. Но сейчас всё это кажется ему таким далёким, мысли о прошлом погребены под ощущением тела Нила, прижавшегося к его плечу, и никотина, обжигающего лёгкие. Он бросает сигарету под ступеньки, а затем протягивает руку к лицу Нила, и его большой палец ложится на след от ожога под глазами, где раньше была татуировка, утверждавшая, что Нил — это кто-то другой. Он притягивает Нила ближе, и тот охотно подаётся вперёд, как всегда, и наклоняется, их губы не совсем прижимаются друг к другу. Эндрю довольствуется тем, что остаётся там, в дюйме, и просто вдыхает Нила. Но на этот раз наступает очередь Нила, и он тихо спрашивает: — Да или нет? — Его глаза переходят на губы Эндрю, но так и не поднимаются. Эндрю смотрит на него, прежде чем кивнуть. — Да. Нил придвигается к нему, их ноги сталкиваются друг с другом, и Нил тянется к ткани на его рукаве. А затем он целует его. Лёгкая сладость мороженого на его губах заставляет Эндрю облизнуться. Он хочет насладиться его вкусом и ощущениями, этого почти невозможного человека. Чтобы все грубые части себя соединились воедино. Эндрю только и может, что держаться. Он отстраняется и со вздохом впивается в рот Нила, прижимаясь к его губам ещё одним поцелуем. Он не уверен, как долго они остаются там, обмениваясь медленными поцелуями в собственном мире. Только когда он слышит, как Нил подавляет зевок, Эндрю отстраняется. — Пойдём в постель, — шепчет он, желая осыпать его лицо поцелуями и прикоснуться к его коже. Он хочет одеть Нила в другую рубашку со своим именем и сказать «да» столько раз, сколько сможет. Нил нежно целует его, прежде чем сказать — да, — и они оба встают, их рты снова находят друг друга, пока они стоят. Нил делает шаг назад к дому, открывая за собой дверь, и Эндрю тут же следует за ним. Едва переступив порог дома, Нил шепчет: — Для тебя всё, что угодно. И всё, что может сделать Эндрю, — это закрыть за ними дверь.