Следы на песке.

      Вове казалось, будто с него сошёл ручей пота раз десять, не меньше, пока он надеялся, что Руслан до него всё же не доберётся, что Кашин не позволит. Мелко трясясь от то ли озноба, то ли нервов или ещё чего, он то и дело жмурится, бегает глазами по полу, пытаясь собрать мысли воедино, слушать чужой разговор хотя бы краем уха, но всё равно выпадает из реальности, склоняя голову к полу, тяжело дыша. Оборачиваясь на совсем бледного и поникшего Володю, Даня закусывает губу, в очередной раз пихая друга в плечо, что хотел достать жертву уже физической силой, без уговоров рыжего. Отшагивая на пару шагов назад, тот неконтролируемо пихает рыжего в ответ, взрываясь с новой силой, переходя в что-то наподобие истерики.       — Твоё блядское поведение делает только хуже! — тому кажется, ещё немного, и влага точно выбьется из глаз. Отступивший назад опирается на Вову от неожиданности, непонимающе посматривает на Руслана — Во всём происходящем есть и твоя вина! Ты всегда не считал меня за полноценного человека, слишком опекал и думал, что знаешь всё настолько хорошо, что можешь решать за меня и то, как мне лучше. Но ты сделал всё только хуже… Ты дал мне понять, что даже убить человека не так страшно, что даже так ты поможешь. Лучше бы кинул в ту же яму, и оставил там с трупом умирать, чем.. так.       С каждой парой слов тон становился тише, всю агрессию как рукой сняло, и чуть ли не заикаясь на тяжелых, для себя, моментах, тот всё же шмыгает носом, утирая тыльной стороной ладони влажные дорожки на щеках.       Зависнув в одном положении, Кашин слышал всё будто через толщу воды, но всё равно понял и осознал каждое слово, медленно выпрямляясь, пытаясь подойти ближе, но Руслан дёргается, отскакивая в угол комнаты. «Ещё и с другим про это всё разговаривал…» - напоследок дополняет Тушенцов, тяжело выдыхая, быстро успокоив резкий прилив истерики. Самостоятельно. Он и правда слишком долго видел его ребёнком, несамостоятельным и глупым, делал не лучше, чем знакомые им взрослые. Хоть и не забивал на него, но наседал, не имея таких прав. Никто не имел, а он так тем более, будучи даже не дальним родственником.       — Разговаривал… Потому, что самого это тревожило. Я слишком много повесил на себя, и когда зашло слишком далеко, не придумал ничего лучше, кроме как не напрямую говорить об этом с другими.       Хмыкнув, Руслан резко толкается от угла, в который забился до этого, хлопая за собой тяжёлой дверью бункера. «Повезло, что по кругу не пошло…» - шумно выдыхая, Даня оборачивается на забытого ими Вову, что начал трястись только сильнее, будто сейчас в обморок упадёт. Озираясь по сторонам, Даня натыкается на старые большие ножницы, что уже покрылись ржавчиной, но этого хватило, чтобы разрезать толстые верёвки. Те плохо поддавались тупому лезвию, и провозившись минут пять точно, Данила всё же освободил парня от верёвок.       — Ты как? — ответа он так и не получил, Вова продолжал тяжело дышать через рот, будто кислорода всё это время почти не поступало, потирая покрасневшие, стёртые запястья, на которых слабо выступала кровь — Сильно болят?..       — Мгм… — еле слышимо тот мычит хоть что-то в ответ, и подрываясь с корточек, пионер быстро находит последние бинты и бутылку воды, промывая чужие раны. Вова только болезненно кривится.       — Я тебя выведу отсюда, и мы поговорим, но только без глупостей - не сбегай, хорошо? — снова сев на корточки перед русым, Кашин аккуратно, стараясь не медлить перевязывает чужие запястья, поднимая голову, и видя неуверенный кивок, снова опускает голову — Тогда пошли.       Выпрямляясь, Кашин протягивает Володе руку, и на ту тут же опираются, медленно вставая. Конечности ужасно затекли и теперь ныли, даже просто стоять было невозможно тяжело, и понимая это, рыжий придерживает Вову, стараясь как можно быстрее выйти из затхлого помещения, при этом стараясь не причинить вреда товарищу.       Вове казалось, будто они блуждают целую вечность по этим подземным лабиринтам, как Даня вообще понимает хоть что-то в них? Прошло, наверное, минут десять довольно медленной ходьбы, русый почти валился на рельсы и грязную землю, из-за чего Дане проще было остановиться и взять подростка на спину, нежели продолжать тащиться так медленно.       — Ты как? — повторный вопрос о самочувствии, и Вова протяжно болезненно промычал, ощущая слабую вибрацию чужого голоса под собой, пока шаг увеличился, хоть пионер и начал тяжело дышать от тяжести чужого тела, стараясь дойти до нужной точки как можно быстрее — Понятно…       — Прости.. идти не могу. — прикрывая глаза, Вова почти засыпает, заставляя себя же открывать глаза раз за разом, медленно моргая и чувствуя сильную вину за то, что его вынуждены тащить, почти задыхаясь от сильной нагрузки на спину.       — Не.. не переживай, фух, я сам виноват. Этого даже мало за то, что ты перенёс…       Спустя ещё пару минут шаг снова стал медленным, от стен отражалось тяжелое дыхание и шарканье обувью, тихое сопение Вовы, что снова вырубился на короткий промежуток времени от всех последних событий. Подкинув Володю, Данила сжал ноги того сильнее, чтобы случайно не уронить. От этого русый проснулся, поднимая голову с плеча. «Пришли?..» - пионер согласно кивает, всё также аккуратно опуская Иванова наземь.       — Так.. тупик же. — озираясь по сторонам, Вова так и не видит что-то похожее на выход.       На это парень хмыкает, устало улыбаясь, поднимая толстую короткую палку, тыкая какое-то время в стену, состоящую наполовину из шатких камней, и когда от очередного тычка сыпется песок, тот отходит, со всей оставшейся силой ударяет ногой в это место. Иванов жмурится, когда почти половина стены опадает, застилая ближайшие несколько метров песком и пылью. Откашливаясь, рыжий махает рукой из стороны в сторону, хватая второй предплечье Вовы, таща сквозь всю эту грязь.       Оказавшись снаружи, Володя приоткрывает глаза, удивлённо охая, видя перед собой не одни и те же серые стены и затхлость, а лес, и чётко ощущая столь желанный свежий воздух. «Не было надобности им пользоваться.» - довольно улыбаясь на чужое удивлённое лицо, Даня старается отмести собственные тревожные мысли, что за последние полчаса никак не отпускали, и радуясь, что Вова, кажется, сам немного забылся. Было невероятно стыдно и мерзко от самого же себя и поступков в прошлом, понимать, что половина его вины здесь точно есть, и отчасти именно из-за него пионер будет видеть кошмары ближайшие пару дней точно. Не грузить себя хотя бы немного позволяло только то, что дать навредить физически он парню не дал, не считая стёртых запястий, конечно...       Немного восстановившись, Иванов мог уже сам идти, хоть и не бежать, но шёл довольно бодрым шагом за рыжим, пока колени всё же слабо тряслись. Тяжело выдыхая, Вова не может отпустить мысль о побеге, но даже при всём желании, Кашин бы легко его нагнал даже в уставшем состоянии, так он хотя бы в более-менее безопасном положении, наверное? Вроде бы, пионеру самому стыдно, он ничего не отрицает и наоборот, максимально аккуратно подходит к чужому состоянию, правда вёл его чёрт знает куда, и русый понял это слишком поздно.       — А мы.. куда? — видя уже знакомую деревню, куда они раз бегали курить, всё внутри сжимается, стоило увидеть заброшенные дома.       — Просто посидим немного, думаю, нам обоим нужно отойти от этой ситуации. Даже если за нас переживают я не думаю, что.. мы сейчас в состоянии хоть что-то объяснить. Особенно ты. — пробираясь сквозь кусты, что по мере приближения к заброшенным зданиям совсем не прекращались, заставляя царапать руки и лицо, идти сквозь всё это.       Открывая шаткую дверь маленького домика, сделанного из дерева, что уже начинало трухлеть, пропуская между досок жирных насекомых, Вову почти стошнило от мерзкого запаха, буквально утыкаясь в спину пионеру, пытаясь поспешить и быстрей выйти отсюда. Помогая Володе подняться на крышу, Кашин тянет того вверх на себя, пока парень не оказался на крыше вместе с ним. Подойдя ближе к краю, Даня уселся на безопасное место, похлопывая по месту рядом с собой.       — И что теперь будет?..       — Ну, сдаваться в руки властям, что ещё… Его я не оставлю одного отдуваться. — вздыхая, Даня смотрит в одну точку, прикрывая глаза. Вова не знал, насколько это решение далось парню тяжело, и как долго и часто он об этом думал, но схлопочут явно оба.       — А если смерть?..       — Значит смерть… — судорожно вздыхая, голос дрожит на каждом слове, что русому становится стыдно за свои слова - парень и так старается не думать о последствиях, решаясь на единственное справедливое решение ко всем жертвам, всё ещё сильно сомневаясь, не желая в первую очередь этих последствий близкому другу, чувствуя невероятную вину, что именно из-за него Тушенцов будет страдать.       — Да это, может, всё будет и не так плохо…       — Ага, конечно, но спасибо за поддержку. — кратко рассмеявшись, рыжий достаёт папиросу из кармана синих шорт, быстро зажигая спичками — Будешь?       — Да нет, спасибо. Зачем ты тогда давал нам, подсказки какие-то, что ли… Мы же полезли во всё это, по итогу.       — Я правда думал, что вы не копнёте так далеко, особенно после того дневника. Как никак, это всё страшно. Ну, сама ситуация, и говоря об этом хотя бы не так прямо, мне правда было легче. Я всегда думал, что знаю, как лучше и что ему делать, думал, что знаю его лучше, чем он сам себя. Покрывал… Мне казалось, что ещё после раз трёх мы договорились, думал, что он перестал так делать, потом через других людей узнал, что ничего не нормально. Поссорились сильно, тогда я окончательно перестал иметь хоть какое-то влияние над ним, начал говорить о этих пропажах с другими. А потом вы появились… Влад, который не смог смириться со смертью брата, хоть я и понимаю его, и ты, который почему-то не мог ему отказать.       — Не.. не будем об этом. — потирая шею, Вова пытается натянуть ворот белой рубашку как можно выше, пока парень рядом криво улыбался, пытаясь отвлечься на мелкие вещи, даже если эти вещи - чья-то личная жизнь.       Сначала Вова подумал, что разгребать коробки будет не так ужасно, но когда пустые картонки заполнили всё помещение, а запах железа и бытовой химии заполнил общие кружки, парень чуть с ума не сошёл, а когда им с Владом упаковали ещё полные три коробки с не только бытовой химией, но и едой, наказав идти до склада столовой, Вове вовсе хотелось убиться на месте. Погода менялась за считанные часы, снова начинало печь и чужие укусы будто жгли с новой силой.       Пот неприятно стекал крупными каплями по вискам и шее, стекал под рубашку, заставляя дёргаться, прижимать коробку ближе к себе, кое-как придерживая и вытирая рукой сырой лоб.       Калюка на протяжении всей дороги продолжает что-то радостно лепетать обо всём и ни о чём одновременно, снова вернувшись к хорошему расположению духа, пока Вова просто смирился, но уже не реагировал так резко и капризно, ведь темноволосый и правда такого не заслужил. Наконец дойдя до склада, Влад ставит две коробки на траву, быстро открывая дверь ключом, что был выдан ещё Денисом, когда те прощались.       — Ставь около двери просто, там дальше другие разберутся. — пропуская Вову вперёд, темноволосый и сам заходит внутрь, наспех кидая всё на пол, снова захлопывая тяжёлую дверь склада.       С тяжёлым выдохом, Влад присаживается на ступеньки, потянув Володю за белую ткань на спине, заставив попятиться, падая рядом. Перекидывая руку через чужое плечо, парень тянет Иванова ближе, снова утыкаясь в затылок, и снова не увидев сопротивления и неприязни на чужом лице, сам окончательно расслабляется. Губы перешли с волос на виски, щёки и губы, снова обсыпав русого быстрыми поцелуями. Остановившись на губах, тот утыкается языком в зубы, на что Вова распахивает глаза, видя перед собой такие же зелёные, будто бы ухмыляющиеся взглядом. Прикрывая глаза, подросток всё же неуверенно приоткрывает рот, чувствуя, как чужой язык непривычно быстро проводит по зубам, упираясь в нёбо, под слабое мычание Володи касается языком его, переплетая. Инстинктивно пытаясь отпрянуть, русый упирается в стену склада, уже через секунд пять привыкая. Тяжело выдыхая через ноздри, Вова чувствует, как горят собственные щёки, болезненной пульсацией отдаваясь в голове, и положив руку на чужую щёку, Вова понимает, что кожа Калюки горит не меньше. Резко отпихивая пионера от себя, Влад оглядывается, замечая вдалеке знакомых из другого отряда. «Не послышалось, всё же…» - пытаясь отдышаться, тот утирает влажные губы, что успели немного набухнуть, пока Иванов потирал больную голову от резкого толчка.       — За что?.. — недовольное шипение, но увидев трёх парней недалеко от них понимающе замычал, сам утирая влажные следы не только с губ, но и половины лица.       — Как дела с коробками? — чуть прибавив шаг, Денис суёт обе руки в карманы, дёргая головой, в попытке смахнуть редкие капли пота.       — Да нормально, закончили уже… Отдыхаем. — каждое слово даётся тяжело, не только из-за нарастающего пекла, но и недавнего времяпровождения. Иванов только согласно качает головой.       — О как, умеешь удивлять, Вовка. — нагибаясь к парню, Илья мягко тыкает в пару ярких пятен на видных местах, отчего тот весь съёживается, совсем забыв о подсобке в общих кружках — Смотри как бы другие не сказали чего против, не красиво это, для пионера так.       — Ага, сам-то… — бормочет Денис за спиной, сам мельком поглядывая на чужие засосы, что пытались прикрыть воротом большой рубашки. На чужие предъявы Коряков фыркает, отмахиваясь от своей недавней ситуации с девушкой.       Пока те начали дружеский спор между собой, успевая вовлечь в него и Влада, Володя проклинал последнего, из-за которого от приятелей и друзей он будет получать шутки, от незнакомых - косые взгляды, а от взрослых возможно вовсе выговоры за подобные непристойности. Поймав на себе взгляд притихшего Максима, русый пожал плечами тому в ответ, пытаясь выражением лица показать, что ему действительно стыдно, и Макс кивает головой в ответ, слабо и всё ещё неловко улыбаясь. Ощущение было, будто они не просто прижимались к друг другу в кладовой, а сексом занимались, но Вова понимает, что ещё пара минут, и скорее всего, к этому бы всё свелось, хоть парню до сих пор неловко даже просто обниматься в этом контексте. В любом случае, они действительно в край обнаглели, по крайней мере, по отношению к друзьям.       — Как знаете, но будьте поаккуратней с.. такими вещами. — тыкая пальцем в яркое пятно на шее, рыжий тихо хихикает, стоило к лицу подростка прилить крови — Рад, что даже в такой ситуации ты можешь думать о другом. Наверное, он сильно сейчас беспокоится…       Поджав губы, Вова издаёт краткое мычание, пожимая плечами. Должно быть, у Влада уже волосы седые от всего этого - что не истерика, то пропажа. После этого русый точно будет вести себя спокойней или вовсе как божий одуванчик, хотя бы ради почти полностью сгоревших нервных клеток Калюки.       — Ладно, пойдём. Нужно вернуться как можно быстрее. — вечера ещё не было, но им надо возвращаться. Не из-за времени, конечно, но Володе казалось, что они на этой крыше часами сидели, хоть и прошло от силы минут десять, может даже меньше.       Медленно поднявшись на дрожащих ногах, Даня судорожно выдохнул под внимательный, в какой-то мере даже сочувствующий взгляд Вовы. Он не понимал его, и не смог бы, Володя и сам не уверен, что на лишь чувстве вины и сильной связи с человеком сдался бы с поличным. Смерть ему вряд ли грозит, но вот тюрьма или какое-то исправительное училище…       Спустился вниз и шёл по заросшим кустам Кашин довольно уверенно, наверное, всё ещё размышляя о ближайшем будущем, сто раз хотя свернуть с тропинки, под шумок вернуться в лагерь, но всё равно шёл, выдавая редкие смешки и пытаясь завести разговор раз за разом, на что сам Иванов охотно отзывался. Он благодарен знакомому за то, что тот помог и буквально спас от смерти, но сам вряд ли мог чем помочь, поэтому всё, что оставалось - поддерживать непринуждённую беседу, пока перед глазами вновь не появился старый корпус, а там и куча людей, и машины.       — А Руслан-..       — Проблема больше в том, что так легко он не попадётся. Когда надо он умеет прятаться, даже в ловушке из лабиринта. — тяжело выдыхая, тот массирует виски, пару секунд проводя в раздумьях, всё же двинувшись вперёд, дёргая Иванова за рукав рубашки.       — Боюсь, лабиринты слишком огромны, нужно больше людей, и закрыть лагерь на время. Маньяк уже мог выбраться через чёрный ход и проникнуть в лагерь. — тихо пыхтя про себя, мужчина лет тридцати быстро поднимается по ржавой лестнице, отряхиваясь от пыли. Николай вылезает следом, с сожалением смотря на Калюку, что был уже совсем бледным.       «Только время теряем…» - глаза дёргаются из стороны в сторону, сжимая ладони в кулаки. Ему казалось, будто сердце сейчас остановится навсегда, а непривычная сильная паника охватила с головой. Подобное Влад ощущал лишь пару раз, и всё за короткий срок - в первые дни, как пропал брат, и ещё через пол недели. Если и Володя так резко пропадёт, то темноволосый точно задумается над тем, что на жизнь сил уже не так много, а лето - самое ненавистное время года.       Предупредив вожатого о том, что хочет подышать свежим воздухом, Влад пошатывался из стороны в сторону, наконец выходя на порог старого корпуса. Подняв голову, тот вскинул брови от удивления - взгляд зацепился сначала за Данилу, и только потом разглядел за его плечом и русую макушку Володи. Не веря собственным глазам, тот глупо завис на месте, пока те не оказались всего в паре метров от него, пока милиция и сама не вышла на улицу.       Застыв и сам на месте, Вова не знал, что именно и как сказать другу, видя его не то, что удивлённое, а шокированное и перепуганное лицо, будто Иванов был призраком или плодом воображения каким.       — Меня похоронили, что ли?.. — чуть наклоняясь в сторону рыжего, шепчет Володя, на что получает такой же тихий смешок, и как уже через мгновение его сжимают в крепких объятьях, будто удушат сейчас.       — Никогда.. никогда бы не хотел похоронить, даже думать о таком не хочу. — рука с плеч переползла на спину, а вторая зарылась в светлые пряди, поворачивая голову на себя, позволяя себе лишь пару раз поцеловать в лоб и висок, мысленно благодаря Кашина, что тот заслонил их спиной от взглядом старших.       — Вова! Где ты был весь день?! — протиснувшись между людей, Ромадов буквально выдернул пионера из чужих рук, вертя того вокруг своей оси, осматривая на наличие травм. Увидев среди мелких царапин и пыльной одежды перевязанные запястья, Коля мягко обхватывает те, рассматривая — Что это?..       — Я расскажу всё, если нужно, Вова потом подтвердит. Всё равно ничего нового он не расскажет, а я.. и покажу. — голос сильно дрожал, а хватка на плече вожатого становилась сильнее. Оборачиваясь на незнакомых мужчин, Кашин адресует свои слова и им, всё же скусывая губы до нескольких кровоточащих ран.       — Хорошо, дети, но и отпустить мы его не можем. Как никак, он также причастен к пропавшим. — отдавая ещё какие-то приказы, Вову окончательно забирают из рук Коли и Влада, зовя старшего ещё для чего-то, оставляя Калюку снова одного. **       Только-только распрощавшись с Калюкой, Вова всё ещё машет в след уходящему, сам сославшись на то, что хочется подышать ещё пару минут. Один. Ему точно нужно побыть одному хотя бы пять минут, после всего навалившегося уж точно. И только когда парень пропал из поля зрения, русый и сам разворачивается, идя в обратную сторону. Шастая без цели по главной площади, Володя вслушивался в тихий ветер и шум листвы, абсолютную тишину, что была столь непривычной, и только яркий свет новеньких ламп позволял не сойти с ума от страха и собственной паранойи.       Обычно Вову мало успокаивала подобная обстановка, особенно учитывая последние события, да и новости в целом. Но до сих пор слушая характерный звук листвы от слабого ветра, это начинало нагнетать всё больше, и Иванов успел пожалеть, что сам уговорил Калюку идти без него. И только когда среди обычных звуков послышался металлический удар какого-то предмета об что-то, пионер напрягся, вставая, как вкопанный на пару секунд. Прекратив дышать, тот пытался понять - не послышалось ли. Но даже если и да, лучше обезопасить себя, ведь всё это напоминало ситуацию, когда они с друзьями ходили в старый корпус, вскоре прячась с темноволосым за старым комодом. Наконец очнувшись, Вова срывается с места, но того быстро перехватывают - чья-то рука ложиться поперёк живота, потянув на себя, а вторая плотно накрыла рот, что все крики и визги превратились в неразборчивое мычание.       Дрыгаясь всем телом, пинаясь и пытаясь кричать, тот в конечном итоге умудряется сорвать голос, уже просто слабо хрипя, но даже так не сдаваясь. Незнакомец был явно выше и сильнее, сложен получше, чем сам Володя, ведь хватка была будто стальная, а у русого всё больше и больше заканчивались силы, пока тот почти полностью не повис на чужих руках, изредка дёргаясь всеми конечностями, пока его утаскивали в лес всё глубже.       Острая боль в боку заставила прийти в себя, распахнуть глаза и сжаться, когда ему пришло ещё пару ножевых - в живот и в бок, рядом с первым ударом. Повалив русого на холодную землю, незнакомец вдавил того в траву, прижимая лицо боком. Длинная трава и мелкие сучки неприятно лезли в лицо, мешали рассмотреть человека, что снова ударил его в живот, на этот раз кулаком. Стиснув зубы, Вова снова предпринял жалкие попытки выбраться, пока сверху приходили сильные удары точно по ножевым ранам, разрывая те будто только больше. Володя не уверен, но сквозь белую пелену перед глазами и полуобморок ему казалось, что раны и правда разрывали, отчего те болели и кровоточили только больше. Хотелось выстрелить самому себе в голову, лишь бы прекратить эти пытки.       Удары прекратились также резко, как и начались, но Володя уже не мог свободно вдохнуть, делая лишь прерывистые короткие вздохи, чувствуя адскую боль каждый раз. Валяясь без сил, тот надеялся, что его уже просто добьют, и желательно не мучительно, но вопреки всем мольбам, тело того снова вдавили в землю, будто скальпелем проходясь. Мутило ужасно, изнутри резко стало холодно, будто живот того вскрыли, вытаскивая внутренности, пытаясь достать до сердца.       — Нет! — вскочив с громким криком, русый ещё пару минут тяжело дышал, забившись в самый угол, накрывшись одеялом с головой.       — Кошмары? — сонно потирая глаза, Влад откидывает одеяло в сторону, садясь на край чужой кровати, не решаясь тянуть руки и быть ближе к всё ещё шокированному парню.       — Кошмар?.. — слишком реальный, Вова до сих пор ощущал холод где-то внутри живота. Все органы будто сводили, крутило и тошнило, что складывалось впечатление - кишки внутри лопнули.       Калюка шумно вздыхает, придвигаясь ближе, медленно, чтобы Вова успел понять и осознать, что вообще делают, и, если что - попросить снова отодвинуться на самый край. Но Иванов молчал, через пару секунд сам повис в чужих объятиях, всё ещё завёрнутый в одеяло с головой. Стягивая то с чужой головы, парень прижимается губами в русую макушку, начиная раскачиваться из стороны в сторону.       Всё было уже закончено, почти - Кашин рассказал и показал всё, Вова подтвердил, ещё несколько утомительных разговоров и поиски Руслана, звонки родителям и опекунам. Кого-то, кто жил совсем неподалёку - забрали родители, или сами вожатые проводили до соседних деревней, среди них был и Макс, поэтому сейчас Володя был без соседа. Изначально Коля хотел поселить пострадавшего с собой, но уже был в домике не один, да и был подросток ну слишком дёрганый, стоило шоковому состоянию и непониманию сойти на нет. И сейчас Вова находился в доме с Калюкой буквально на пару дней, а Абрамов с другим вожатым, вроде бы, Антоном. Никого из пионеров не оставили бы сейчас одного, даже если виноватых повязали и увезли разбираться в столицу. Если верить словам милиции, Иванова могут всё ещё втянуть в это дело, хоть тот после пары часов разбирательств и правда нового не сказал, разве что дневник одного из пострадавших передал…       Володя с радостью бы сам уже уехал куда подальше из этого лагеря, но с ближайшими автобусами какие-то мелкие проблемы, да и чтобы приехать в эту глушь - время ещё нужно, поэтому они будут тут ещё дня два, правда под более чётким контролем, да и пару милицейских всё ещё находились здесь. И Вова рад хотя бы этому, хоть и сильный контроль его раньше только раздражал, но сейчас он понимает, что уже от собственных кошмаров панички почти ловит, как солнце садится так вовсе сходит с ума.       — Как ты?       — Хуёво… — не сдерживается в выражениях подросток, вмещая в одно яркое слово всю усталость и зашуганость даже от резких звуков.       Перестав раскачиваться, Влад оттягивает край одеяла, вместе с Володей закутываясь, прижимая того ближе к стене, чтобы было чёткое ощущение, будто в детстве между двумя стенами безопасными лежишь, где тебя никто не достанет. Уже светало, и спать осталось дай Бог пару часов, но Влад готов полежать ещё немного и позволить подростку уснуть, даже если тот не захочет потом вставать и будет помотанным, но хотя бы лишь физически, а морально успокоится, отойдёт хотя бы немного от кошмаров. Темноволосому и самому снятся тревожные сны, как Артём снова пропадает, как Дани рядом не оказывается, и Вове тоже приходит конец, но, наверное, его сны и рядом не стоят. Не такие реалистичные и продуманные, от них Володя даже во сне дико крутился и стонал от боли, часто что-то бормоча и чуть ли не крича. **       — Фу-ух!.. — смахивая пот со лба ни столько от жары, сколько от усталости, Саша выпрямляется, прогибаясь в спине, что пару раз хрустнула. Сегодня выдался хороший день, по крайне мере по погоде точно: солнце не назойливо слепило глаза, скрываясь за облаками, лёгкий ветерок и просто тёплая, приятная погода — Я тоже хочу ничего не делать, а он сидит, развалился!       Саша махнул рукой в сторону Вовы, что на чужую речь лишь ухмыльнулся, показывая язык другу. Сегодня вечером приедет пару автобусов, чтобы забрать оставшихся пионеров, хоть и почти добрую половину уже увезли. Репутация лагеря явно пострадает, если тот и вовсе не закроется с концами, Володе даже грустно - это было крутое место, да и вожатые неплохие, но всё же, глупо было скрывать и отчасти всё это игнорировать. Кто-то вовсе не знал о пропажах, кто-то не настаивал на полном осмотре всех мест. В любом случае, это лишь их проблемы, и Иванову остаётся надеяться, что его слов хватило, и больше трогать пионера не будут.       И сам потянувшись, будто тяжело пахал весь день, Володя протяжно зевнул, вскакивая с тяжёлых коробок по чужой просьбе. Слишком много работы, потраченных нервов и коробок в жизни Володи, как только приедет домой - на оставшиеся несколько дней до учёбы закроется в комнате ото всех. Как пострадавшему ему сделали поблажки, закрывая глаза на то, что тот бездельничает, хоть и состояние его немного восстановилось. Конечно, всю ночь его мучали ужасные кошмары, и было лишь пара часов беспамятства без сновидений вместе с Калюкой, но этого времени ему вполне хватило на успокоение, а в компании некоторых ребят из своего отряда он чувствовал себя вполне спокойно, позволяя даже редкие смешки и открытую радость, заставляя и Влада расслабиться видя, что с Вовой всё хорошо. Насколько может быть хорошо, конечно…       Не смотря даже на то, что это последний их день тут (раньше изначального срока, но тем не менее, последний), всех всё равно завалили работой. Не то что бы вожатые такие бездушные, и во всех подробностях пионерам никто ничего не сказал, конечно, но панику и тревогу посеять никому не хотелось, да и нужно было в срочном порядке привести лагерь в порядок - никто не ожидал, что придётся сворачиваться на несколько дней раньше. Внимательный контроль вожатых, что особо чутко сейчас относились к состоянию пионеров, пара милицейских, и уборка, на которую уже не жаловались даже самые беспризорные. Так было действительно спокойней. На саму же компанию Калюки повесили разобрать и переставить все коробки на всё том же складе столовой, сначала под присмотром Ромадова, а потом те справлялись вполне хорошо и одни, а Вова гордо восседал на крупных коробках, набитых запасной посудой, просто едой и ещё какой-то мелочёвкой - по звукам было не так понятно, пока его самого не согнали с них, конечно.       Наконец почти закончив с работой, Влад уже и сам сидел на ступеньках рядом с Володей, наблюдая, как Антон с Сашей ставили коробки друг на друга, Лиза же успела куда-то сбежать под конец. Схватившись за ткань рубашки в районе груди, тот трепал её туда-сюда, лишь бы получить побольше прохладного потока под рубашку, но выходило мало что. «В душ, может?» - вряд ли там всё равно кто-то сейчас есть, а освежиться хотелось хотя бы перед поездкой домой. Да и вроде бы, они договорились погулять, а не расходиться по домам, так почему нет? Хоть Вова и дико ненавидит общие душевые и в принципе быть голым перед кем-то, будь это даже любимый человек. Как ни крути, они даже официально не встречаются, что заставляло изредка, но сомневаться в их взаимоотношениях. И как бы Володя не пытался, Влад только отмахивается от подобных разговоров, но почему - непонятно.       Быстро прощаясь с друзьями, убедившись, что те ничего не разгромили и закончили работу, чтобы после было без предъяв, двое пионеров уходят в сторону душевых, болтая о чём-то бессмысленном, но таком спокойным и радующим душу сейчас. Но дойдя до небольшого помещения душевых и зайдя внутрь, Володя судорожно вздохнул, когда пришло время стягивать одежду. Стеснения почти не было, но почему-то было страшно видеть даже краем глаза собственное тело, будто если он разденется - рваные кровоточащие дыры появятся в его теле. Только эта мысль заставила слабо затрястись, подрагивающими пальцами расстёгивая верхние пуговицы, стягивая успевшую испачкаться рубашку.       Скрывшей за самой крайней пластиковой преградой, русый выкрутил кран, подскакивая от холодной воды, что только спустя минуту хотя бы немного нагрелась, и привыкнув, можно было стоять совершенно спокойно, греясь под тёплыми струями воды.       — Как ты? — вопрос задают далеко не в первый раз, но Вова уже не раздражался и даже не уставал от однотипных слов, чувствуя себя спокойней каждый раз, как о его состоянии кто-то да тревожится. Но было всё равно непривычно и неловко.       — Уже лучше. Я не увидел тогда ничего страшного, фотографии те плохо помню. Просто.. эмоциональный шок и страх, что могло случиться со мной. Но Даня прав, кошмары мне будут сниться ещё пару дней, но я отойду. Не беспокойся. — за пластиковым холстом, что разделял их прозвучало тихое мычание - всё равно Калюка волнуется.       — Когда приедем в город, пойдёшь ко мне в гости?       — Если приглашаешь.       — Приглашаю.       — С радостью. — с губ срывается тихий смешок, продолжая проходиться ладонью по намыленным рукам, откидывая небольшое мыло, выданное ему ещё в начале смены куда подальше.       Заворачивая уже свой кусок тёмного мыла в платок, Калюка откладывает его в сухое место, окончательно смыв мыло с кожи. Облокотившись на пожелтевшую плитку, тот задирает голову вверх, прикрывая глаза от капель воды, что неприятна жгла их. Резко опустив голову, Влад зачесал волосы назад, чтобы не мешали, потирая глаза. Схватившись за перегородку, тот быстро оказался под одной лейкой с Вовой, притягивая не успевшего среагировать вплотную за талию. «Эй, эй! Ты чего делаешь-то?!» - чуть ли не завизжав высоким голосом, русый оттолкнулся от чужой груди, сам себя загоняя в угол.       — А ты не хочешь? Или боишься просто? — расставив руки по двум сторонам от чужого лица, темноволосый наклоняется ниже, смазано целуя Иванова в губы и щёки, снова пытаясь притянуть ближе к себе.       — Даже если и боюсь… Зазорно для пионера?       — Зазорно подобными вещами заниматься, тем более со своим полом. Так что не говори никому. — язык оглаживает чужое нёбо, только после находя язык, сплетаясь с ним. Шумно выдохнув через нос, парень отстранился, утыкаясь в висок, продолжая оглаживать спину, спускаясь ниже — Но я тоже боюсь.       — Лучше не стало.       — Просто подумал, что так тебе станет менее страшно. — пожимая плечами, тот обхватывает рукой ягодицу, пробираясь пальцами ближе к кольцу мышц — Готов или?..       — Стой, стой… — судорожно выдыхая, русый вжимается в плечо напротив только больше, в лицо лезут мокрые волосы из-за воды, что всё ещё бьёт многочисленными каплями по голове и всему телу. Их точно прибьют за то, что они потратили столько воды — Ты вообще знаешь, как подобным занимаются?       — Ну.. были там, свои источники. Но только как с девушками, но и здесь примерно представляю. Если будет что-то не так не молчи лучше… — на чужие слова Володя только обречённо задирает голову, слабо закусывая чужое плечо, когда первый палец вошёл в него.       — Мне.. не кажется, что это нормально. — из-за неловкости и душного помещения становится тяжело дышать, но сверху слышится только смешок, шепча что-то типу «похуй», заставляя и дальше хмуриться от неприятных поглаживаний изнутри, пока спустя пару минут не становится легче. — Давай дальше, пойдут ведь искать нас. — но сразу ещё два пальца заставляют вскрикнуть, непроизвольно сжавшись.       Вожатые и правда стали смотреть за чуть ли не каждым их шагом, а пионеры приглядывали друг за другом чуть лучше, и потеряв их уже как минут десять, если не больше, могли начать беспокоиться. Тяжело дышав себе под нос, Вова пытался хотя бы просто расслабиться, мало понимая, что в этом может быть приятного. Толкнувшись ещё раз внутри, темноволосый натыкается на какую-то точку, отчего парень слабо мычит, непроизвольно сам пытаясь насадиться. «Круто?» - издавая краткий смешок, Влад специально ещё раз вбивается в это же место, вытаскивая пальцы.       — Ну, теперь должно быть легче… — мягко обхватывая плечи Володи, тот разворачивает его к стене, слабо нажимая на спину, вынуждая согнуться, оперевшись руками о плитку.       — Передумал я, что-то… — выдыхая, Вова жмурится, чувствуя, как член упирается в задний проход. Он не был серьёзно против и не передумал, но всё ещё чувствовал небольшой страх перед неизвестным и перед чем-то, вроде бы, не очень-то и нормальным.       Прижавшись к спине Вовы, Влад толкнулся, снова застыв, когда головка оказалась внутри. Сделав пару вздохов, русый слабо кивает головой, давая разрешение двигаться дальше.       — Сильно больно? — войдя до конца, темноволосый не стал двигаться, давая привыкнуть. Хоть им и не помешало бы и правда поторопиться.       — Да нормально, м-м, странно разве что.       — Настолько странно?       — Хочешь проверить? Посмотрел бы на тебя с членом в жопе.       Влад только кратко рассмеялся: «В другой раз обязательно», подхватывая парня под талию, приподнимая в более удобное положение, начиная слабо двигаться. Снова вбившись по комку нервов, тот ускорил темп, не щадя Володю, каждый раз вбиваясь по одному и тому же месту, выбивая тихие стоны и громкое дыхание, отчего русый прикрывал свободной рукой. Рука Калюки скользит вниз по животу, обхватывая чужое возбуждение, прерывисто стараясь двигать рукой в такт собственных толчков, из-за чего снизу доносятся ещё более громкие стоны.       — Блять… — тихо выдыхая, Вова окончательно обмякает в чужих руках, наблюдая, как вязкая жидкость частично попадает на стену, и ту уносит вода, но когда ощущает на ноге чужую сперму дёргается всем телом, стараясь как можно быстрее смыть ту — Влад, сука!       — Я не специально. — страдальчески выдыхая, тот открывает рот, чтобы что-то ещё сказать, но резко замолкает, снова толкая Вову в самый угол душевой. Тот только морщится от прикосновения с жёлтой скользкой стеной.       — Володь, Влад? — голос Антона сильно выделяется в уже довольно душном помещение, где до сих пор включен душ, и видя одежду пионеров, тот только убеждается, что они здесь — Чего вы тут так долго делаете? Вас Коля на куски порубит, всю оставшуюся воду потратите сейчас.       — Да, его просто не-.. плохо стало опять, душно, сейчас помогу подняться и мы пойдём. — оборвавшись на полуслове, тот прокашливается, исправляя своё оправдание. Парень по-любому видел одежду Иванова на вешалке.       — Плохо? — нахмурившись, Абрамов делает пару шагов вперёд, аккуратно заглядывая за каждую перегородку — Помочь, может? Врача позвать.       — Нет, нет, иди пока. Мы сейчас придём, а то скопимся тут, голова только больше кругом пойдёт. — неуверенно, но Антон всё же согласно мычит, уходя из душевой снова на свежий воздух, и сам не сильно желая быть тут — В норме? Встать можешь?       «Да ноги немного дрожат, а так…» - не найдя сил закончить предложение, Вова просто мотает головой, опираясь на чужую руку, чтобы приподняться. Вытираясь одним полотенцем на двоих, те быстро одеваются в привычную одежду для пионеров, оставляя красный галстук просто висеть на плечах.       Выйдя на улицу, они одновременно вдыхают уже довольно прохладный воздух. Время близится к вечеру, спать хочется дико, особенно Володе, что теперь опирался на дверной косяк, пока капли с волос неприятно затекали за шиворот. «Ты как вытирался-то?» - расправив небольшое полотенце, Калюка накидывает его на светлую голову, тщательно вытирая пряди, пока сам Вова уже не видит смысла сопротивляться и что-то говорить, просто свесив голову для обзора на всю свою голову.       — Собирайте вещи уже, автобусы приехали! — поправляя тканевую старую сумку на плече, Лиза чуть ли не скачет на месте, в нетерпении ожидая поездки до дома. В родном районе привычно и безопасно, а адреса друга-друга они и так прекрасно знают, так что волноваться насчёт того, что больше не увидятся смысла не было.       Чуть ли не на дрожащих ногах те дошли до своих домиков, под громкий голос Николая ускорившись, заскакивая каждый в свой. Всё-таки, все вещи Влад оставил в своём изначальном месте жительства, перебираясь к Володе всего на пару ночей. Наспех закидывая все вещи в просторную сумку, оба выскакивают на асфальт почти одновременно, быстро добегая до главной площади, где собрали уже всех пионеров, пересчитывая.       — Двадцать пятый… — намеренно тыкая в лоб русому, Семенюк громко считает в слух каждого, особенно выделяя номер Иванова. Насупившись, Вова хмыкает тому в след, потирая лоб.       — Чего это он так тебя? — немного наклоняясь, уголками губ лыбится Калюка, на что Вова только махает рукой, и сам оглядывая всех присутствующих.       Похоже было на торжественную линейку, правда людей стало поменьше, и пересчитывали всех и проверяли по списку раз, наверное, десять, если не больше. И в принципе, Вова их прекрасно понимал, даже рад такому контролю напоследок. Где-то за спинами мелькали люди в форме, уезжая на характерной для их профессии машины. Уладили всё наконец.       Распределяя всех по местам, Вова выскакивает из толпы, замечая знакомую белобрысую макушку и человека поменьше рядом, уже с чёрными волосами.       — Ну придурок, а! — и сам чуть не получая за резкое оскорбления, Илья на пару секунд хватает чужое ухо, потянув в сторону — Ты бы знал, как мы переживали… Ещё и попробуй словить тебя, нагрузят как, думал даже не попрощаемся.       — Вы в другом автобусе будете, да?       — Мгм… Ты сам то, как? Всё нормально? Досадно, что так вышло, не думал, что Даня и Руслан, ну… Они хорошие ребята, но это. Мурашки аж. — зная их двоих уже несколько лет, Коряков и сам протяжной вздыхает, до сих пор не веря в столь страшные новости, что кто-то из его друзей - маньяк, а второй сообщник.       — Не нагоняй тоску хоть напоследок. Ладно, было приятно познакомиться, Вовчик. Если судьба прикажет, свидимся ещё. — криво улыбаясь, Денис пожимает руку Володе, сразу же утаскивая Илью в автобус. И так вожатые торопили, а Илья тоски бы ещё больше напоследок только навалил, растрогавшись на подобные прощания.       Кивая напоследок, Вова возвращается к своему отряду, заскакивая в автобус вместе с Владом, усаживаясь на последние места для двух человек почти в самом конце автобуса. Подумать только, а почти недели три назад он сбежать отсюда хотел, причём вполне успешно было бы, не спохватись все так быстро.       Падая в довольно твёрдое кресло, Калюка удобней устраивает небольшую сумку на коленях, одну руку перекидывая через плечо русого, наклоняя голову того к себе на плечо. «Мы в людном месте, если что.» - недовольно бормочет Вова, но глаза всё равно медленно закрываются от усталости из-за сегодняшнего дня, да и недосыпа в целом.       — Всё равно ехать ещё час точно… — но Вова уже уснул. **       Наручники неприятно стягивали кожу, душное помещение какой-то то ли подсобки, то ли вовсе сарая было невыносимо душным, и душило побольше, чем бункер когда-то. Тяжело выдыхая, Руслан пялится в одну точку, вскоре зацепляясь за довольно крупного жука, что залез через тонкие доски в маленькую комнатушку. Елозя взглядом по полу вплоть до входной двери, тот жмурится, когда видит, как зашедший человек размазывает насекомое своим ботинком. Даже это напоминало о том, что он сделал, и самое ужасное - ему до сих пор не стыдно. Но его сердце впервые кровью обливается от факта того, что из-за него друг тоже попал в неприятности. Как-то уже неважно стало то, что Даня частично во всём этом также виноват, они всё равно больше не увидятся. Никакая ссылка в Сибирь, никакая тюрьма его не ждёт, только смерть. Так мало прожить, так быстро и резко оборвать собственную жизнь, ещё и друга ухватить за собой в неприятности, оставаясь благодарным лишь за то, что Кашина ждёт максимум тюрьма, скорее уж какое-то исправительное учреждение и клеймо на всю жизнь. Может, участь Тушенцова и к счастью лично для него - он всё равно бы больше не смог стать человеком. Да и не был им, с его-то диагнозом, который мало кого колышет.       Подростков не приговаривают к смерти, конечно, на это парню оставалось смеяться. «Чтобы получить смертную казнь, нужно постараться» - отчасти это и правда так, но как же глупы и лживы были слова, что подросткам даже тюрьму вешали неохотно. Скажут, что в Сибирь отправили, а на деле настоящая его судьба давно известна. Может, совсем немного обидно то, что его настоящее наказание ни на каких бумагах не запечатлят, а труп закопают в случайно вырытой яме на заднем дворе, как и они сделали когда-то с Даней.       — Поднимайся.       Послушно встав, тот на всё же трясущихся ногах вышел на ночную улицу, и схватив за плечо и скрученные руки, того поставили рядом со стеной, лицом к двум людям, которых брюнет вовсе не знал. Их задача просто убить виновного в восьми смертях и двух покушениях. Одно убийство ещё в детстве Кашин всё же скрыл, но всё остальное послушно рассказал, может и вытрясли, Руслан не уверен точно. Звук щелчка, и направленные три оружия отрезвили, заставили выплыть из бесконечной пучины мыслей. Не увернуться, не спасти, всё слишком резко оборвётся. Он бы сейчас отдал всё и готов мучительно умереть, лишь бы дали встретиться с другом и убедиться, что у него всё не так плохо, но ему этого не дали. Справедливо. Но всё равно обидно. **       Нудную мёртвую тишину разрывает не менее нудная речь учительницы. Искренне хотелось бы слинять не то, что с уроков, а из этой старой пошарпанной школы, но у него было два выбора: военное училище, либо десятый класс. Одно хуже другого, но выбрав лучше школу, тот сверху пообещал бабушке посещать учёбу почти каждый день, ещё и оценки подтянуть, лишь бы встречаться с Владом почаще. Истинную сущность их взаимоотношений знать не надо было никому, все, кто действительно о чём-то и знали: Макс и, возможно, Антон догадывается, остальным нечего, взрослым так тем более. Пусть остаются для других близкими друзьями, да что там, Вова не сам до конца уверен, как и что у них.       Поворачивая голову в сторону окна, тот мажет взглядом по заднему двору, раскрывая глаза шире, стоило увидеть знакомый силуэт. Урок подходил к концу, у Влада, похоже, другое расписание, и сейчас тот был на заднем дворе школы Иванова, явно ожидая парня. Задумавшись, Володя и не сразу замечает, как занятия и правда подошли к концу, но стоило ему наконец заметить краем глаза собирающихся учеников, тот и сам вскакивает с места, сгребая все письменные принадлежности в свой старый потрёпанный портфель, выскакивая из класса.       — Вла-ад! — чтобы найти парня пришлось не только прибежать на задний двор, но и быстро домчаться до небольшого переулка, где нормальные люди обычно не уходят. Лишь бы их не увидели.       Обнимая парня, Влад подбрасывает того, вцепляясь пальцами ещё сильнее, удерживая русого на весу, слабо раскачивая из стороны в сторону, как самую любимую игрушку. «Тебя подменил кто?» - наконец опуская того наземь, Калюка треплет Вову по волосам, идя на выход с небольшой улочки.       — Просто неделю не виделись. — бормочет тот, нагнав парня, что успел довольно далеко уйти, с его-то длинными ногами.       — Ко мне пойдём? До ночи никого не будет.       — Пошли. — довольно улыбаясь, тот готов чуть ли не прыгать на каждом шагу, словно маленький ребёнок.       Неделя учёбы без перерыва буквально сводила с ума, ещё и то, что Вова старался учиться прилично, и всё ради того, чтобы видеть Влада не раз в две недели, а раз в неделю. Те могли видеться и почаще, но зачастую Вова всё же буквально сбегал через окно первого этажа, лишь бы увидеться с близким, без которого представлять жизнь и правда стало сложнее. Дорога до дома темноволосого не была долгой, минут пять буквально - школа Володи была ближе к Владу, но учились они всё равно в разных местах просто потому, что Калюка совсем недавно переехал, родители постоянно работали, иногда были в командировках, из-за чего подросток и правда оставался дома один, не редко оставляя Вову у себя. Правда если родители неожиданно приезжали поздно ночью, утром приходилось максимально незаметно выводить русого из квартиры. Вряд ли родители одобрили бы подобных гостей, на ночь так тем более.       Новенький выпуск новостей в газете был откинут на кухонный стол - обычно радостного мало, в плане, из чего-то интересного парням точно, а портить настроение под вечер дико не хотелось. Разлив чай по кружкам, те выпили его в пустую - брать сладости Калюка не считал приличным просто потому, что лучше родителям было оставить. Те трудятся в разы больше, да и куплено на их деньги, когда Калюка сам доучится, завалит этими радостями русого, а пока лучше побеседовать о чём-то спокойном и непринуждённым, временно убить голод, пока не станет охота сготовить полноценный ужин.       Встав из-за стола, Влад тянет парня в свою спальню, больше похожую на небольшую каморку с рабочим столом и односпальной кроватью, эта комната была даже меньше, чем у Вовы, но ему всё равно было комфортнее в спальне Калюки в раз десять точно.       Пятясь назад, Влад на ощупь доходит до кровати, прогибаясь под Вовой, с кем разница в росте изредка забавила, но тот всё равно умудрился дотянуться до его губ, облокачиваясь на чужое тело, пихая к кровати всё больше, заставив Влада не удержаться на ногах, падая спиной на кровать.       — Не осмелел ли, а? — лыбясь в губы Иванова, темноволосый прилегает к ним, пальцами цепляясь за подбородок, чуть приоткрывая рот, чтобы сплестись с чужим языком.       Отвечая на поцелуй, Вова задирает белую рубашку, сильно сжимая бока до покраснения. Слабо стукнув по спине русого, Влад позволяет через верх стянуть собственную рубашку, чтобы пройтись влажными дорожками от груди до шеи, кусая.       — Прекращай. — вымученно выдыхая, парень прекращает сминать свободную рубашку, что вечно бесформенно висела на Володе, стягивая чужие штаны.       Не удержавшись от краткого смешка, Вова наспех скидывает рубашку куда-то на пол. Влад никогда не понимал любовь Володи сжимать его тело до красных следов, но тот никогда не оставлял даже блеклые синяки, а слабые укусы сходили за час точно, да и самому Калюке мешало это мало, поэтому раз парню так угодно - пусть балуется. Так и сейчас Вова сжимает его бёдра через тёмные брюки, нехотя отрывая от них пальцы, стягивая низ.       Влад морщится, когда два пальца, вымазанные слюной надавливают на колечко мышц, проникая внутрь. Было бы неплохо, будь у них что-то помимо собственной слюны, но жаловался Калюка мало - всё равно терпит подобное намного реже, чем Володя.       Растяжка прошла быстро, просто потому, что темноволосый сам подгонял Вову, и через долгие минуты три, что казались часом, пальцы заменяются на член, медленно проталкиваясь внутрь. Потянувшись за новым поцелуем, Вова одной рукой удерживает бедро, ложась второй на вставший орган. Давая привыкнуть несколько минут Калюке на прямую, русый ускоряется, слишком резко и болезненно толкаясь, водя рукой в такт толчков. Шумно выдохнув, Влад непроизвольно сжимается, кончая в руку Вовы, заставив того и самого вздохнуть от резкой узости, что обхватила его. Вынимая член, тот додрачивает себе, кончая на живот Калюке. Тот только шипит, чувствуя, как жидкость стекает с тела на кровать.       — Прости.       — Ничего, главное кровать не загадить, мне тут спать ещё. Подай, пожалуйста, салфетки. — хватая из чужих рук пару салфеток, парень тщательно вытирает себя, только потом замечая, как у Вовы запачканы сразу обе руки — Болван, зачем ты обе руки загадил?       — Об тебя надо было вытереться. — услышав чужой громкий смех, Иванов отворачивается от парня, натягивая валявшуюся на полу одежду — Раз разговорчивый такой, лучше бы насчёт наших отношений поговорили.       — Ну не начина-ай!.. — попытавшись ухватиться за край чужой рубашки, Влад разочарованно мычит, видя, как Вова обижено уходит на кухню — Ну Вов…       Застёгивая на ходу все пуговицы, русый хочется вернуться за штанами - неприлично всё-таки, вот так в гостях в трусах расхаживать, но Владу точно всё равно, вот и Володя старается не думать над этим. Падая на уже привычное место за столом, Иванов хватает отложенную газету, быстро проходясь глазами по строчкам.       — Ты серьёзно обиделся? — наклоняясь, Влад обнимает Володю за шею, утыкаясь в затылок — Давай поговорим, если тебя правда так тревожит.       — Да погоди ты. Тут насчёт Дани с Русланом…       — Чего там? — резко поднимая голову, тот и сам утыкается взглядом в серые листы, быстро пытаясь найти нужный заголовок.       — Ссылка... Даня в исправительном месте каком-то, не уточняется. Да и всё тут.. мутно как-то. В двух словах буквально.       — Конечно, такая-то новость. Ещё и лагерь на время закрыли. — тыкая пальцем на самый конец в статье, Влад тяжело вздыхая, выпрямляясь — По возрасту туда уже не попадём, но.. работающих жалко. Там нет плохих людей, надеюсь, с этим уладят.       — Так они же не всё время там работают.       — Для души было, главное. — тыкая парня в нос, Влад хмыкает, слабо улыбаясь — Насчёт Руслана, понятно, в общем-то… Всё равно бы казнь не получил, в тюрьму то не охотно подростков пускают, не то, что смерть…       — Уверен?       — Конечно. Нет ни одного ещё задокументированного случая, да и никто из родителей не жаловались на это. — Пожимает плечами тот, но видя мрачное лицо Володи и сам хмурится, вытягивая парня из-за стола — Ну, тебе до сих пор аукается это? Всё с ними будет хорошо, система СССР не позволит подросткам так пострадать, тем более - попасть под влияние других преступников. Ты, кстати, что-то обсудить хотел?       — Да неважно, я бы полежал просто… Да домой потом.       — Прости, Вов. Бывает, мне всё ещё непривычно и страшно, но я всё равно тебя люблю. И встречаться бы был рад. — глаза подростка тут же загораются, слыша от Влада подобные слова.       — Правда?..       — Конечно! Давай, пошли поспим пару часов, пока ещё время есть. Ты ещё просил подтянуть по паре предметов… — Вова в ответ мямлит что-то неразборчивое, но позволяет утянуть себя в небольшую кровать, чтобы подремать.       Володя готов отдать многое, чтобы и дальше быть вместе с Владом, чтобы и дальше расти с ним, как личность. Тот уже успел повлиять на него так, что Вова не понимает, как жил до этого, как жил и без других ребят, с которыми до сих пор поддерживает контакт. И сейчас, засыпая с человеком, рядом с которым кошмары не снятся, тот чувствует себя самым счастливым на свете.