Цветочки

Туман обволакивает пуховым одеялом, и Аластор не имеет ни малейшей возможности хоть сколько-то разглядеть окружающий его пейзаж. Дым лезет в глаза и ему кажется, что он снова в его человеческом теле с ужасным зрением. Тихо. Страшно тихо. Беспокойство начинает пожирать клыкастым ртом, и он нервно оглядывает плывущий в дыме мир, в попытках отыскать хоть что-нибудь, за что можно зацепиться и не уйти в тревожную прострацию. Мир вокруг мгновеньем темнеет, и Аластор улавливает своим размытым зрением силуэт Геде Нибо в коричневой накидке, расписанной салатовыми узорами африканских мотивов. Так же внезапно туман светлеет и на том же месте стоит отец в кофейном пальто нараспашку и светло-зеленой рубашке. Он подходит ближе. Темнота в пространстве не может определиться со светлостью и скачет от очертаний духа до пятна родителя. Но Аластору-Джеймсу страшно при любом выборе темноты. Каждый из двоих тиранов им ненавидим. Отец или Геде, кажется улыбается, смотря на сжавшегося в страхе демона-ребенка. В руках у него поблескивает то ли старый, кожаный ремень с металлической бляшкой, то ли черный кнут с деревянной ручкой. Будет больно. Откуда-то сбоку постоянно меняющегося силуэта тоненько взвизгивает женско-детский голосок. Он не может определить: мать это или Ниффти так душераздирающе визжит. Но при любом раскладе, после этого звука в Аласторе-Джеймсе скручивается и крепнет желание больше никогда не слышать этот визг и удалить-убрать-сжечь предмет-причину звука. Он почти подрывается с места, чтобы убрать раздражитель, но его садит обратно угрожающая поза обладателя его сейчашнего страха. Он встаёт совсем близко, и безумная ухмылка на лице растягивается чуть ли не до ушей, отчего мальчика-взрослого пробивает мелкая дрожь. Аластор-Джеймс не успевает и моргнуть, как перед глазами появляется член то ли отца, то ли Нибо. С полузадушенным всхлипом-хрипом-криком Аластор подскакивает с непривычно мягкой кровати, обхватывая себя в утешающем объятии и ощущает свежие бинты, заботливо обмотанные вокруг его торса. Вокс с нежным беспокойством смотрит на пробудившегося "врага", пока тот, теряясь в пространстве после липкого кошмара, крайне долго осознает где он находится. Теле-демон сейчас выглядит очень по-домашнему – широкая сине-серая футболка с принтом лягушки-мема и мешковатые штаны, под которыми видны мягкие тапочки с плавниками акулы. Он держит в когтистых руках чашку с надписью "Главный босс Вокстека" и периодически выхлебывает из неё чай с милым хлюпаньем. Ещё забавно морщится, когда жидкость не протекает через плазму в рот... Так, Аластор, ты куда-то не туда думаешь, сейчас же прекрати! Поздно. Его горло быстро наполняется лепестками и кровью, которые ему необходимо выхаркнуть, иначе он задохнётся. Аластор бледнеет и хватается за шею, а после и за губы в неизменной улыбке, чувствуя, что цветы уже попали в рот. Они отдают заполненостью глотки в нос, поэтому на глазах наворачиваются серебристые слезы. Вокс быстро ориентируется, и ловко схватив грешника за руку, тащит из комнаты. Почти выбежав из помещения с еле переставляющим ватные ноги Аластором, он распахивает дверь туалета и как можно более осторожно заталкивает его в кабинку, после этого ударяет по двери, захлопывая её. Демон складывается пополам в приступе кашля-рвоты над белоснежным унитазом. Дерёт горло, изрыгая из себя кучу целых цветов и еле-еле успевая вдохнуть перед вторым приступом. Пока из его рта вылетают кровь и ликорисы, рана растекается резкой болью по худому телу. Но боль не такая сильная, как раньше, и это настораживает Аластора, но только на несколько секунд передышки между рвотой. *** Аластора рвет пятнадцать минут подряд. И это, блять, нихуя не нормально. Воксу прекрасно слышно каждый его припадок за тонкой стенкой. После каждого из них он расслабляется, думая, что Аластор закончил, чтобы снова напрячься, слыша как Радио-Демона ещё раз выворачивает. Почему он вообще притащил бывшего лучшего друга в башню Ви? Он испугался, когда тот просто упал ему под ноги. Но они, блять, враги! Они не должны переживать друг за друга, но Вокс тактично вычеркивает это из своих микросхем, вспоминая, как беспомощно выглядел Аластор, лёжа на боку и сжавшись от боли. Теле-демон просто не мог его бросить умирать. Тогда он бережно поднял бесчувственное тело, пугаясь какое оно лёгкое. "Аластор даже легче Вель," – пронеслось в процессоре. И теледемон, сам не замечая своей ускоренной нервами походки, понёс раненого. Каждый грешник, неудачно оказавшийся поблизости, оказывался загипнотизирован и отброшен прочь с пути Оверлорда. То и дело Вокс прислушивался к тихому дыханию со стороны Аластора, боясь, что оно исчезнет. Но Радио-Демон не зря был одним из сильнейших, и, вероятно, поэтому телеведущий донёс его живым. Только появившись в своём комнате-кабинете, телеведущий бережно положил Аластора на собственную кровать, не заботясь о чистоте постельного белья. Он испуганно вздохнул, увидев, что с его "ноши" лилась тоненькая струйка крови, откуда-то из-под его сюртука. Бля... Телеведущий быстро разорвал верхнюю одежду, надеясь, что причина льющейся красноты именно там, и не является критичной. Увы и ах. Его взору открылась худощавая грудь, пересеченная пропитанными кровью бинтами. Телеведущий попытался размотать темные тряпки, небрежно обернутые вокруг торса, но Аластор выпустил придушенный всхлип и хозяин комнаты решил отложить это занятие немного на потом. Вокс тревожно отступил и начал рыться в ящиках и комодах в поиске аптечки. Она, кажется, была где-то здесь... Так и не найдя заветную коробочку с перекисью и бинтами, теледемон снова подошёл к Радио-Демону, которого, кажется, начало лихорадить. На бледном лице выступили капельки пота, а зрачки под тёмными веками бешено заметались. С его губ сорвался то ли испуганный шепот, то ли хрип. Окрашенные алой жидкостью бинты скакали от рваного дыхания, которое с каждым вдохом становилось всё беспорядочнее. Аластор замотал головой, и тихий стон, наполненный минимальным количеством помех, прокатился по комнате. Вокс запаниковал. "Ёп твою мать, он сейчас окочурится, а я не могу даже его перебинтовать". Оставив Аластора на произвол судьбы и молясь, чтобы тот не помер в его отсутствие, телеведущий пробежался током до зала Вельветт. К его превеликому счастью, модельер была там. Она, пытаясь отгрызть кончик стилуса, что-то увлечённо рисовала на планшете. То склонялась над гаджетом, бухтя гадости про соц сети, то выпрямлялась и с каким-то презрением осматривала свою работу, но не смотря на это, продолжала калякать. Появление явно неспокойного Вокса вывело её из творческого потока и Вельветт раздражённо проговорила: – Если это не действительно что-то важное, то я и слушать тебя не стану, а сразу пошлю на три развесёлые буквы, – она даже не подняла голову, задумчиво рассматривая эскиз. – Эээ... Вель, понимаешь, я... Ну, это... – телеведущий замялся, но психанув, просто грубовато спросил, – Ты можешь дать мне аптечку? Модельер наконец перевела свой взгляд с планшета на Вокса. Недоверчиво нахмурилась, осматривая его на предмет повреждений, – Ты вроде не ранен... Так зачем тебе она? – Ну, тут такое дело... – снова замямлил теледемон, тире, главарь троицы Ви, но сдался и проглаголил, – Короче, мне легче показать, чем объяснить. Пойдем, – последовал тревожный вздох. – Ладно, но за время моего отсутствия здесь, ты должен мне будешь, – поднаглела инфлюенсер, уже роясь в шкафу. Через несколько секунд модельер с найденной коробочкой и в компании Вокса шла к временному пристанищу Аластора. – Блять, ты совсем свихнулся?! – первая реакция Вельветт на раненного Аластора, лежащего поперек постели Вокса. За время небытия теледемона в комнате, Аластора перестало лихорадить, но это не было хорошо – он дышал совсем еле слышно. – Ебать, как ты его так отделал?! – вторая реакция, уже на раны, которые кукла-демон любезно согласилась обработать, а после осмотра и зашить. Теле-демон неловко потер заднюю стенку монитора и пробормотал: – Не только я... Дальше разговор не задался, потому что Вельветт полностью погрузилась в работу, вероятно вспомнив, что вместе с другими Ви смотрела на получение именно этой травмы. – Блять, он всё это время улыбался!? – третья реакция модельера. И действительно, Радио-Демон на протяжении всего этого времени еле-еле, но лыбился. А Вокс и не заметил, так как настолько привык к неизменному оскалу на сероватом лице, что не воспринимал его уже без вечной улыбки. "Нихуя себе, Аластор и на пороге смерти улыбается" – промелькнуло где-то в микросхемах, – "Поистине странный." Но что-то не дало ему про это спокойно забыть и никогда не вспоминать. Ведь это несомненно ненормально – стоя на грани жизни и смерти, держать оскал ещё и в бессознательном состоянии. Вокс протянул когтистую руку к любимому не ненавистному лицу, желая притронуться к серым губам, но напоролся на невидимую леску, перекрывающую их. – Что это? – Хз, но я разбираться не собираюсь, – сказала, точно отрезала инфлюенсер, протирая руки от крови Аластора. После зашивания дыры на всю грудь она немного устала и ужасно хотела отдохнуть в своем творческом пространстве. Вокс ещё раз пощупал нитку на улыбающееся физиономии, желая удостовериться, что это не его глюк, а реально существующая вещь. Нитка как была пришита, так и осталась. Теле-демон, выпустив подругу из помещения и пообещав ей желание, решил снять с спящего демона разорванную одежду. Приподнял за спину, стягивая мокрую от темной жидкости рубашку и пиджак. Что-то, блеснув чистой серостью, мимолётно вылетело из закромов теперь уже красных тряпок. Взгляд Вокса моментально за это что-то зацепился, и он, отбросив бывшую одежду, схватил это. Старая фотография. Их фотография. Их старая фотография! Он приблизил её к светлому экрану, подмечая, что она выглядит совсем как новая, прямо как тогда. Ни одного залома, ни одной потёртости, нет желтоватости неновой бумаги, фотография будто бы застыла во времени, не зная про их с Аластором разрыв, его семилетнюю пропажу. Как ни странно, на другой стороне фото была какая-то изящно выведенная надпись. "Любимый, прости меня." Чего, блять?! Телеведущий лихорадочно перечитал несчастные слова несколько раз, не веря, что написаны они тем же грешником, что при любом конфликте обливал его помоями и пытался снизить авторитет до минимума. Ошибки нет, ведь Вокс точно помнит подчерк бывшего лучшего друга. Кажется, кто-то влип.