и все было хорошо

Они многое пережили. Удивительно, но всего за такой короткий промежуток их длинной жизни случилось столько всего, что впору было вопрошать у Судьбы, не провинились ли они чем. Ну, чем-то еще, кроме того, о чем Ши Цинсюань и сам был в курсе. Всего за несколько месяцев он успел низвергнуться из небожителей в смертные и вознестись обратно, похоронить брата, друга, и обрести что-то новое. И речь сейчас шла не о его дорогом Хэ-сюне. Се Ляня он нашел на небольшом рынке в деревушке недалеко от его храма, задумчиво выбирающего специи. — Ваше Высочество! — звенящий голос заставил наследного принца встрепенуться, оглядываясь по сторонам. Ши Цинсюань помахал ему с другого конца улицы, и легкий ветерок игриво взметнул гладкие пряди и белоснежные ткани одежд принца. — Цинсюань, — Се Лянь с улыбкой отмахнулся от ластящихся к лицу волос, попрощался с торговцем и поспешил к Повелителю Ветра. — Рад видеть, что ты в порядке. Как ты нашел меня? Ши Цинсюань, собиравшийся до конца скрывать то, что намеренно искал принца, картинно надул губы и прикрылся веером. — Ваше Высочество, ну как же? Я всего лишь соскучился, — Цинсюань окинул подошедшего принца внимательным взглядом, отмечая то, что было недоступно взору простого обывателя. Се Лянь хорошо скрывал свои чувства. У Цинсюаня никогда так не получалось — все было написано на его прекрасном лице. А глядя на наследного принца, было сложно заподозрить его в чем-то. Но Цинсюань знал, куда смотреть. Искусанные губы, еще более небрежная, чем обычно, прическа, едва заметные тени под глазами. Се Лянь был небожителем, который мог выглядеть идеально в любой ситуации. Мог, но не хотел. — «Се Лянь». Думаю, нет нужды в формальностях, — Се Лянь мягко и чуть смущенно улыбнулся, сжимая в руках корзину. — Я тоже скучал, Цинсюань. Правда! — тут же горячо заверил он, вызывая у Ши Цинсюаня легкий трепет внутри. Ну какой милый! — Тогда нам непременно, обязательно нужно устроить посиделки! — Цинсюань звонко рассмеялся и ловко отобрал у принца корзинку. — Пикник? Или ночевка?! Даже если Се Лянь и хотел возразить, то просто не смог противиться заразительному энтузиазму Повелителя Ветра. Ши Цинсюань тут же подхватил принца под руку, оглядывая рынок на предмет нужных ему лавочек. — Идем-идем! Помимо редиса, яблок и… — он заглянул в корзинку, — пергамента, нам точно понадобится еще парочка вещиц. А пока я расскажу все самые свежие сплетни… Цинсюань был очень хорош в убалтывании людей и небожителей. Стоило только посмотреть на Хэ-сюна, чтобы испытать гордость перед самим собой. Ши Цинсюань был уверен, что Се Лянь даже не заметил, что в итоге они покинули рынок с корзиной, полной блюд, не требующих приложения несчастливых рук принца, бутылкой вина, а также парочкой неприметных баночек. — …и потом он воздвиг новый дворец на месте обломков. У меня даже есть там свои покои! — Ши Цинсюань старался сжать события прошедших месяцев как можно компактнее по той же причине, по которой он сегодня не взял с собой Хэ Сюаня. Не было никаких сомнений в том, что их вид вдвоем лишь бередил бы бедное сердце принца. — Почему-то я не удивлен, — Се Лянь негромко рассмеялся, прикрываясь рукавом. — Но я действительно рад за вас. Думаю, в итоге все сложилось так, как и должно было. Что-то промелькнуло в его взгляде, и Цинсюань поспешил свернуть эту тему. — Ну вот мы и приехали! — Ши Цинсюань первый спрыгнул с телеги, прижимая к груди корзину. Се Ляню он не отдал ее из принципа. — Ах, а здесь ничего не меняется. Храм Водных Каштанов действительно остался таким, каким Цинсюань его запомнил, когда был здесь в последний раз. Небольшим, несуразным, но в чем-то необъяснимо уютным. — Ох, я пытался сажать цветы… — Се Лянь покачал головой, скользя взглядом по поляне перед храмом. — Но, видимо, здесь приживаются только сорняки. Цинсюань кивнул. Отчего-то эти слова показались ему глубокими. Но над этим он поразмыслит на досуге, а сейчас он с торжественным видом внес корзину внутрь, с любопытством оглядывая внутреннее убранство. Внутри храм тоже не слишком изменился. Из очевидного — появилась небольшая ширма, за которой скрывалась добротная, широкая кровать. Цинсюань мысленно улыбнулся — ну наконец-то. Наконец-то чья-то забота победила этот вымученный аскетизм. — Не помню, чтобы покупал это… — пробормотал Се Лянь, разбирая корзину, и Цинсюань подпорхнул к нему, забирая покупки. — О, ну какая ночевка без бутылочки вина и хороших закусок? — Повелитель Ветра обворожительно улыбнулся, расставляя горшочки на столе. — Ох, Цинсюань… Я… Я ведь не пью, — Се Лянь с волнением смотрел на возникающие на столе закуски, явно борясь с желанием отказаться от всего этого. Как хорошо, что Ши Цинсюань обладал прекрасным даром убеждения. — После всего, мы просто обязаны послать все и напиться. Я собираюсь абсолютно непристойно ныть в твое плечо, и от тебя жду того же, — веско заметил он, с щелчком закрывая веер. Се Лянь некоторое время с сомнением переводил взгляд с бутылки на закуски, но, к огромной радости Цинсюаня, его аргумент сработал. Он буквально уловил момент, когда плечи принца опустились с тихим выдохом, а из фигуры ушла большая часть напряжения. — Думаю, я позволю себе это сегодня, — с робкой улыбкой ответил он, убирая пустую корзину под стол. — Все же, ведь не жаловаться же тебе на жизнь в одиночестве, верно? Веселые искры, зажегшиеся в глазах Се Ляня, заставили что-то внутри Цинсюаня перевернуться. Да, да, он на верном пути! — А это зачем? — Се Лянь покрутил в руках те самые баночки и даже понюхал содержимое. — Что-то съедобное? — Ох, это мы будем использовать, когда дойдем до нужной кондиции, — Цинсюань звеняще рассмеялся, забирая баночки. — Это тоже нужно употреблять, но не внутрь. Отчего-то от этих слов Се Лянь залился густым румянцем и вдруг бросился разжигать очаг. Цинсюань недоуменно посмотрел ему вслед. Что он такого сказал? Покачав головой, он отправился на поиски пиал. — Итак, — сказал Цинсюань, когда они устроились за столом и наполнили пиалы. — За что мы сейчас пьем? Первый тост должен быть самым хорошим. Может быть… За возвращение? Се Лянь уставился в свое вино, словно мысленно пытался угрожать ему. — Да. Да, отличный тост. За возвращение, — кивнул он серьёзно, а затем одним махом опустошил пиалу. Цинсюань аж приоткрыл рот. — Се Лянь, закуси скорее, — он поспешно придвинул принцу горшочек с солеными овощами, все еще глядя на него с легким оцепенением. Свою пиалу он опустошил только после того, как Се Лянь положил в рот кусочек моркови. На самом деле, одной бутылки было слишком мало для небожителя, чтобы опьянеть, но Цинсюань решил намеренно этому способствовать. И судя по легкому румянцу, постепенно расцветавшему на щеках принца, не он один. Когда они успели переместиться на кровать, никто из них не заметил. Цинсюань обнимался с бутылкой у изголовья, пока Се Лянь, свесив голову, подметал волосами пол и отрешенно глядел куда-то в пространство, лежа на спине. — Нет, я ведь правда не теряю надежды… — Цинсюань честно старался не терять нить разговора. — Но они смотрят на меня, будто на смертельно больного в последней стадии, и это… Уффф… Се Лянь перевернулся, подбираясь поближе к закускам. Его верхние одежды сползли к локтям, и он раздраженно стряхнул их. — Я конечно, не против сопереживания, но это… — принц с негодованием набил рот шариками из козьего молока и яростно принялся жевать. Цинсюань истово закивал, прекрасно понимая, о чем тот говорил. Наверное, не осталось на небесах чиновника, который не спустился бы к нему, пока он бродяжничал, чтобы выразить это самое «сопереживание». Ши Цинсюань был добрым, иногда даже слишком, но порой в руки просилось что-то тяжелое. Отпив прямо из бутылки, он передал ее Се Ляню и последовал его примеру, избавляясь от верхнего ханьфу. То ли огонь в очаге разгорелся не на шутку, то ли это все было вино, а может они оба разгорячились от негодования, но жарко было так, что лицо будто горело. — Я бы начал гонять их палкой, если бы не нежелание снискать славу сумасшедшего, — надувшись, пожаловался Цинсюань, но тут же расплылся почти во влюбленной улыбке, когда принц расхохотался, давясь вином. — Ну, у меня есть топор и метла… — фыркнул Се Лянь, рукавом утирая брызги с подбородка. — К сожалению, остался еще и здравый смысл. Цинсюань практически взвыл от смеха, бодая принца в плечо, и едва не опрокинул поднос с горшочками, в восторге хлопая рукой по кровати. Отсмеявшись, он вздохнул довольно, и поерзал, найдя в лице Се Ляня прекрасную подушку. Принц чуть съехал спиной по стене, и затылок Цинсюаня идеально вписался в местечко между плечом и шеей. Повисло уютное молчание. Цинсюань бездумно смотрел на отсветы огня на полу, а Се Лянь изредка делал небольшие глотки из бутылки. В один момент бутылка оказалась перед губами Повелителя Ветра, и он безропотно сделал пару глотков, допивая остатки. Бутылка отправилась куда-то на пол, а щека Се Ляня прижалась к макушке Цинсюаня. Спустя пару мгновений тишины, в которых Цинсюань старался не позволить себе уснуть, над его головой раздался шумный вдох. — Они так вкусно пахнут… — пробормотал Се Лянь, смазанно утыкаясь носом в пряди на макушке Цинсюаня. Глаза Цинсюаня, уже почти слипшиеся, мгновенно распахнулись. — Точно! — и он сорвался с кровати так резко, что Се Лянь едва не свалился. Вернулся он с теми двумя баночками, сияя энтузиазмом в глазах и пьяным румянцем на щеках. — Красить друг друга мы не будем, но! — Цинсюань плюхнулся напротив принца, скидывая обувь и подбирая под себя ноги. — Это даже лучше. Се Лянь любопытно сверкнул глазами и последовал его примеру, избавляясь от обуви. И о Небеса, как же непосредственно и прекрасно он выглядел в этот момент. Цинсюаня мгновенно затопило изнутри такой теплотой, что он едва не всхлипнул. Что-то настолько сильно переполняло его, что он даже не мог назвать точную эмоцию. Настолько, что даже дышать на мгновение стало трудно от этой невероятной смеси любви, признательности и обожания. Цинсюаню пришлось сделать глубокий вдох, перед тем как похлопать по своим коленям, чтобы успокоить всю эту бурю эмоций. — Идите сюда, Ваше Высочество, — Повелитель Ветра озорно сверкнул глазами, открывая одну из баночек. — Будем возвращать тебя в мир живых. Будто из ниоткуда в его руках появился изящный гребень, и глаза Се Ляня расширились, когда он понял, для чего это все. С тихим выдохом он приложил ладони к горящим щекам, но все же послушно улегся головой на колени Цинсюаня, все еще глядя на него широко раскрытыми глазами. От этого трогательного взгляда, где доверие парадоксально мешалось с недоверием, Цинсюань сам смутился. Неловко усмехнувшись, он мягко ущипнул принца за щеку, сбавляя напряжение. Было сложно делать что-то, когда он смотрел… так. Уголки губ Се Ляня дрогнули, и он прикрыл глаза, доверяя себя рукам Повелителя Ветра. Темные пряди по-прежнему были гладкими и прохладными, пусть в них местами и запутался всякий сор вроде листочков и травинок. Цинсюань пропускал их между зубьями гребня, бережно распутывая попадающиеся узелки. То, что он сейчас делал, вдруг показалось величайшей привилегией. Лицо Се Ляня блаженно разгладилось, но Цинсюаню по-прежнему отчего-то было сложно дышать. Уютную, почти интимную тишину прерывали лишь потрескивание огня в очаге и шум ветра за тонкими стенами. Цинсюань сам не заметил, как тихо запел. Старая колыбельная из его детства мягко лилась с его губ, пока гребень бережно расчесывал длинные пряди, а пальцы аккуратно втирали в них ароматное масло. Точно так же он не сразу заметил, что принц смотрит на него снизу, изучающе, но с какой-то необъяснимой нежностью. Цинсюань чуть сбился, смущенно улыбаясь, и провел большим пальцем по изящным бровям. Се Лянь улыбнулся и поймал его руку. Тёплые губы оставили на внутренней стороне запястья невесомый поцелуй, заставляя лицо Цинсюаня гореть. Происходило что-то, что-то абсолютно неприемлемое, но такое уместное, что он просто не имел сил что-то сделать с этим. Руки принца Цинсюань не отпустил, вместо этого открывая следующую баночку. Распределив масло по кисти Се Ляня, он принялся бережными, но сильными движениями разминать аккуратные пальцы и ладонь, чтобы все хорошенько впиталось. Нежная кожа в некоторых местах огрубела от повседневных забот, и Цинсюань уделил им особое внимание. Негоже наследному принцу было ходить с мозолями от стирки. Губы Се Ляня слегка приоткрылись, пока он неотрывно смотрел на Повелителя Ветра. Цинсюань старался не обращать на это внимания, иначе неизбежно смутился бы снова. Он принялся за вторую руку, покорно протянутую, повторяя все те же манипуляции и стараясь не задумываться, как давно в последний раз кто-то делал подобное для принца. Ему не хотелось заканчивать, но обе ладони уже были умаслены, и Цинсюань уже больше просто гладил их. Пока Се Лянь все еще смотрел на него из-под ресниц. У Цинсюаня буквально не было сил просто взять и закончить. — Ты не хочешь спать, Ваше Высочество? — спросил он наконец, только ради того чтобы спросить хоть что-то. Се Лянь молчал некоторое время, прежде чем моргнуть медленно. — Да. Да, пожалуй, — от хрипотцы в его голосе у Цинсюаня по спине пробежались мурашки, а что-то внутри сладко екнуло. И ему тут же пришлось отвести взгляд, потому что Се Лянь, не откладывая, принялся снимать с себя все, пока не остался в одних нижних одеждах. И пока нетрезвый мозг пытался найти способ выйти из ситуации, пальцы принца уверенно взялись за его одежды. Цинсюань ошеломленно уставился на него, пока румянец полз по его щекам вниз, к груди. — Ты тоже хочешь спать, Цинсюань? — Се Лянь смотрел на него с непонятной эмоцией, и Цинсюаню, практически завороженному, ничего не оставалось, кроме как слабо кивнуть. — Да. Да, хочу. Се Лянь кивнул, и Цинсюань позволил чужим пальцам один за другим снять с себя все слои, пока они оба не остались в нижних одеяниях. Баночки и забытый поднос были спущены на пол, и Цинсюань, словно в трансе, позволил принцу уложить себя в постель так, как ему было удобно. Лежа лицом друг к другу, они разглядывали друг друга в неверном свете тающих свечей. Цинсюань изучал кажущиеся еще длиннее ресницы, ровный нос, мягкие, обветренные губы. Поддавшись порыву, он провел по ним все еще масляными пальцами, а затем, мгновенно смутившись, сгреб Се Ляня и прижал его голову к своей груди. — Все будет хорошо, Ваше Высочество, — прошептал Цинсюань куда-то в ароматные волосы. Тихий вздох обжег его ключицы. — Да. Будет, — тихо, но уверенно донеслось оттуда. Хуа Чэн точно убьет его, подумал Цинсюань, с трепетом гладя принца по голове. Но хотя бы все будет хорошо.