Невероятные улучшения (18+)

Танджиро просто пожал плечами, очевидно, игнорируя мои слова, но вскоре, когда солнце полностью скрылось за горами, и лишь его лучики нежно щекотали закатные облака на краю невидимого горизонта, а мы остались брести в тенях спящего леса, он все же поменял свое мнение, то и дело оглядываясь и подолгу всматриваясь в чащу. — Мы почти на месте, господин Джейк. Произнес он прерывисто, со сбитым дыханием. Тяжесть еды, вероятно, рассчитанной на несколько месяцев, сильно тяготила его и выматывала в походе. Он был прав: прошло еще около пяти минут, и наконец мы вышли на поляну, и я увидел маленький домик, стоящий возле огромной печи, где, очевидно, делали уголь, который продавали в деревне у подножия горы. — Мама, Танджиро вернулся! Закричал голос, и тут же к нам выбежал такой же Танджиро, только помоложе, с топором дровосека и коробом веток на спине. Танджиро представил меня своему младшему брату Такео, а затем вышла мать семейства, ведомая Незуко. Дети с матерью встали напротив меня. — Приветствую семью Камадо! Меня зовут Джейк Баррис, я торговец из Европы. Чудный у вас край. Почтительно поприветствовал я семью. Танджиро начал рассказывать матери, как встретил меня, как получил золото и купил еды на месяцы вперед и прочее, пока его мать бросала на меня свой уставше добрый взгляд. Меня приняли со всем уважением. Это была другая эпоха в Японии, в ту пору женщины воспитывались иначе, они должны были исполнять роль хранительницы очага, быть музой и двигателем великих свершений своего мужчины. Современному обществу это покажется ролью прислуги. В жестах, взгляде, выражении лица я уже видел, как мать семейства планирует задобрить меня остаться здесь навсегда или как-то иначе завязать мою нить судьбы. Я же надеялся просто оставить им мешок денег. — Понятно… Джейк, да? Спросила она, будто не расслышала с первого раза. — У нас как раз есть свободный футон. Надеюсь, вы не против. Можете оставаться в нашем доме сколько пожелаете. Я поклонился, принимая предложение. Первому незнакомцу она отдала кровать, пусть сама спала на полу. Чувствую, ночь на футоне не обойдется без воспоминаний о ночевках из моей прошлой жизни… — Мама, я купил свежей еды. Давайте ужинать, пока она еще горячая. Танджиро открыл корзинку и в ней лежало все в точности, как я учуял на выходе из ресторана: ветчина, мед и хлеб, плотно завернутый в бумагу и не намокший в дороге. Ужин состоял из ломтиков ветчины, слегка пропаренной на пару, чтобы вытопить жир, уложенной на мягкий и все еще теплый хлеб, и, несмотря на отсутствие приправ и какого-либо вкуса, я не жаловался, наблюдая, с каким удовольствием трапезничают дети, уставшие от риса и наконец дорвавшиеся до деликатеса. После ужина дети, сытые и счастливые, отправились спать, а Киэ Камадо, мать семейства Камадо, провела меня в главную спальню. Я удивился, увидев на полу один единственный футон. Я бросил на Киэ робкий и настороженный взгляд. — Вы будете спать в комнате с детьми, миссис Камадо? Она скромно покачала головой и опустилась на колени рядом с футоном. — Господин, я не знаю, насколько вы осведомлены, но здесь, в Японии, золото ценится еще выше, чем на материке… Она глубоко вздохнула и продолжила, словно оправдываясь или извиняясь: — Я понимаю, вы, должно быть, чрезвычайно богаты, раз не задумываясь даете моему Танджиро сумму, на которую можно жить целый год… Я вижу, вы цените мою красоту… Она не закончила, но сказала больше, чем достаточно для моего понимания. Я молча присел на другой конец футона против нее, прежде чем заговорить. — Это ваш первый… Вы впервые делаете такое предложение мужчине? Деликатно спросил я, на что она застенчиво кивнула, оставив меня в мутных раздумьях. Какая-то рыцарственная частичка меня хочет крикнуть: «Нет, леди, я не позволю себе осквернить вас в постели другого мужчины!». Но, во-первых, муж ее давно умер, так что это не измена, а, во-вторых, их гордость не позволит им просто принять от меня золото. «Что ж, пусть обеспечит своей семье легкое существование», — подумал я, высунув из-за спины кошель золота, будто он всегда был спрятан там. — Киэ Камадо, в этом мешке сотня таких же монет, по пять унций каждая. Если вы обещаете быть моей во всех отношениях на протяжении всего моего пребывания в Японии, то это обеспечит вашу семью на десятилетия вперед. Киэ закусила губы, все еще пытаясь совладать с совестью, а может с гордостью… Как бы то ни было, лицо ее зарумянилось, и она наконец кивнула. Я буквально купил себе жену с приданым, однако с моей стороны это было не более, чем прикрытие благородным жестом бегства от разрушительной похоти… После секса мы долго лежали расслабленными с Киэ. Вдруг, звук, похожий на треск дерева, резко разбудил меня от дремоты, и, прежде чем проснувшаяся Киэ успела что-либо вымолвить, я вскочил на ноги и начал облачаться в доспехи. — Джейк, что происходит? Это, наверное, ветка упала… Пыталась она меня удержать. — Киэ, спрячь детей, здесь демон, и я его чувствую… Она застыла в ужасе, слышав мои слова и наблюдая мое магическое пылающее одеяние и меч, словно я и сам был демоном. Ее сын, Танджиро, тоже имел сверхъестественные способности. — Будь осторожен, Джейк. Пробормотала Киэ, когда я вышел в гостиную. Я слышал, как снаружи хрустит снег, как приближаются невидимые шаги. Раздвижная дверь отворилась, и я увидел силуэт Музана в шляпе, его глаза светились, удивленно моргая при виде бронированного воина посреди зала. Всей своей силой я бросил себя на Музана, с наскока я влетел в его грудь обеими ногами, и, ощутив сладкую дробь ребер, отдающую мне в тело, пока мы оба вылетали из дома через стену, я закричал: «Экстренный выход, сука!».