слово мужа — закон.

Тэхён снова в ярости. Снова этот чертов Хван Джигён уже в третий раз назначает встречу, чтоб уже, наконец, подписать контракт с компанией Ким и вложиться в один проект, но не подписывает. Это ему не так, то не так, это переделать, а это убрать. Тэхён уже настолько заебался за эту неделю, что хочется просто взять отпуск. Пока Хван в очередной раз покидает здание его компании, Тэхён снова сметает всё со стола, пытаясь успокоиться. Рабочий день только начался. Он немного развязывает галстук и расстегивает несколько пуговиц рубашки, беря в руки коньяк. Ничего больше не может успокоить, а от нескольких глотков ничего не изменится. Он вызывает своего секретаря. — Ёнджун, принеси список других компаний. Нам обязательно нужно вложиться в этот проект, — вздыхает Ким, — прибыль будет в три раза больше. И передай Хвану, что больше нас ничего не связывает. Чтоб ноги его в моем кабинете не было. — Конечно, господин, — бубнит, пока просматривает что-то в блокноте, — надежная партия сейчас только Ким Намджун, ему тоже необходим партнер. — Хорошо, Ёнджун, хорошо, — Тэхён прикрывает глаза, обдумывая, потому что сроки уже горят, — тогда свяжись с ним, если получится, то назначь встречу как можно скорее, — тот кивает и выходит. Когда он уже найдет стабильного партнера, чтоб не было такого перед важными проектами. Крайний срок завтра и Тэхён надеется, что всё получится. Намджун оказался тем, кого Ким искал. В этот же день они встретились и подписали контракт о сотрудничестве, обсуждая все детали совместной работы до позднего вечера. Пока ему не позвонил секретарь со словами о том, что его муж — Чон Чонгук, подает на развод. Когда Тэхён уже по дороге домой берет в руки телефон и видит десять пропущенных и кучу сообщений, вспоминает, что сегодня у них годовщина свадьбы, и он обещал не задерживаться. Первое, что он слышит, зайдя квартиру, — звон посуды. Тэхён проходит на кухню и наблюдает, как Чонгук в гневе и ярости сметает ужин и свечи со стола в мусорный пакет, а бокалы для вина летят в стену. — Чонгук, — пытается угомонить своего мужа, подойдя ближе. — Ты как раз вовремя, Тэхён, — разворачивается тот, упираясь в стол, и пакет с ужином швыряет в сторону, — десять часов вечера, самое время, — раздраженно выплевывает, — завтра же я подаю на развод, чтоб ты смог, наконец, жениться на своей любимой и единственной работе. А пока я не буду вам мешать, — Чонгук недовольно искривляет в усмешке губы и дергается, потому что в данную минуту зажат между столом и Тэхёном, чтобы покинуть эту квартиру, но пока еще муж не позволяет. — Чонгук, на мое опоздание были причины — я наконец смог подписать контракт, — спокойно объясняет и теснит ближе так, чтоб Чонгук полностью сел на стол, — я очень каюсь, что не смог уделить тебе времени в нашу годовщину, но завтра я восполню упущенное, — Тэхён осматривает своего разгоряченного супруга, который разоделся так для него: в прекрасно обтягивающие ягодицы клеш джинсы и укороченную блузку с открытой спиной. А коричневые кудри, которые так превосходно обрамляют аккуратное лицо, только добавляют сему образу утонченности. — Ты, блять, даже не предупредил, что задержишься и мне пришлось звонить Ёнджуну, — шипит Чонгук, пока Тэхён наклоняется над ним и заставляет полностью лечь на стол. — Я очень, — Ким удерживает Чонгука под коленями, раздвигая ноги в стороны и становясь меж ними, — очень сожалею, Чонгук, — наклоняясь, томно выдыхает почти в самые губы и дергает того ближе так, чтоб пахом упираться точно в промежность. Создавая совсем легкое трение через одежду и наблюдая, как Чонгук прикусывает губу, откидывая голову на стол и соединяя ноги у мужа на талии. Чонгук ощущает, как сводит мышцы живота и влагалища, как стекает смазка по половым губам и пачкает нижнее белье. Когда Тэхён имитирует толчок, останавливаясь и вжимаясь членом сильнее, Чон приподнимает голову, раскрывая губы в немом стоне и устремляя черный взгляд. Задыхается. Тэхён впечатывается в губы резким поцелуем, пока руками забирается под блузку и оглаживает талию, сжимает, исследуя чужой рот языком с слишком большим напором. — Мне долго ждать своих извинений? Или ты думаешь повякал, и я растаял, м? — томно выдыхает Чонгук и демонстративно расставляет ноги шире. Тэхён понимает всё без слов и кивает. Делает шаг назад, пока Чон расстегивает пуговицу и молнию, стягивая мешающую вещь, а Тэхён медленно опускается на колени перед Чонгуком, разложенным на столе. Ким за бедра дергает мужа ближе к краю так, чтоб лицо упиралось точно в влажные половые губы, чтоб в смазке оказалось абсолютно всё. Первый мазок языка выдает всю несдержанность. Тэхён моментально присасывается к клитору, лаская языком и создавая давление, пока палец медленно входит в горячее нутро. — И, мой дорогой, не дай бог ты кончишь раньше, чем я тебе позволю, — томно шепчет Чонгук стальным голосом и поднимает голову мужа за волосы, чтоб увидеть смирение — кивок в знак согласия. Отлизывающий Тэхён на коленях на кухне в костюме — лучшее, что может быть. Тэхён снова возвращается к своему занятию, обсасывая поочередно половые губы, то и дело возвращаясь ко входу, из которого продолжает вытекать смазка. Два пальца внутри соблазнительно чавкают, пока Тэхён добавляет язык, обводя горячие стенки и собирая вязкую влагу языком. Он чувствует, как Чонгук подрагивает в его руках, как балансирует на грани оргазма. Большой палец проходится по клитору с нажимом, натирая и так возбужденную плоть, и Чонгук не выдерживает, наконец получая разрядку и подрагивая на столе. Тэхён собирает всю влагу языком, смакуя, и смиренно ждет, когда Чонгук отойдет от оргазма. Чон вяло ведет ногой и поднимает голову, наблюдая, как Ким в шаге от него все также на коленях ждет дальнейших указаний. — Я думаю, и тебе надо уделить внимание, — тянет Чон, — а то устал на работе наверно, еще и вернулся домой в десять вечера, — акцентирует специально внимание на этом. Чонгук следит за тем, чтоб Тэхён точно видел, что он собирается сейчас сделать. Он всё также, не слезая со стола, ставит пятки на него, раскрываясь больше, и рукой медленно оглаживает промежность. Собирая всю влагу и растирая ладонью. Видит, как это действует на мужа. — Остаешься на коленях. Ко мне прикасаться нельзя, — тянет ехидно, — но, я думаю, ты справишься одной рукой. Тэхён слушается. Сжимает челюсти и тяжело сглатывает, но принимается послушно расстегивать ширинку на брюках. Сейчас слово его мужа — закон. — И не забывай, мой дорогой, кончишь только по моему приказу. Тэхён издает стон. Чонгук впервые так отыгрывается. Пока он стягивает мешающие вещи и обращает внимание на мужа, Чон уже во всю орудует внутри двумя пальцами. Раздвигая их на манер ножниц, второй рукой потирает всё еще слишком чувствительный клитор, всем своим видом дразня Тэхёна. Ким дергано выдыхает, смотря на своего мужа, разложенного на столе, и делает первое поступательное движение, проходясь кулаком по всей длине. Это, конечно, не то, к чему он привык, но ощущения не менее яркие. Сидя на коленях и наблюдая за мастурбирующим мужем, как длинные пальцы погружаются внутрь и какие издают звуки, Тэхён мог бы умолять ещё раз поработать языком. Но слишком очевиден отказ Чонгука. Он не позволит больше такую роскошь. Тэхён понимает слишком поздно, что Чонгук выстанывает его имя. Было бы лучше, если б так не понял. Он поднимает абсолютно помутненные глаза на издевающегося Чона, который вдобавок извивается на столе, и сдерживается изо всех сил, чтоб не подойти и не вытрахать всю душу. Чонгук не разрешал. Движения по члену становятся всё более отрывистыми и резкими, Чонгук заставляет захлебываться удовольствием, доводя себя до второго оргазма. — Чонгук, я могу подойти ближе? — жалобно просит Тэхён, потому что сил терпеть не осталось. Хочется, чтоб брызги от оргазма хоть чуть-чуть попали на лицо раз уж прикасаться нельзя. — Можешь, Тэхён, — уже на грани выдыхает, — наклони лицо максимально близко. Тэхён слушается. Не сдерживает стон от удовольствия и оставляет два сантиметра между своим лицом и влажными соблазнительными складками, меж которых отрывисто движется рука. Он высовывает язык, облизывая губы от предвкушения. — Кончай, милый, — резкий глубокий стон, кажется, оглушает. Чонгук уже не соображает, что делает, загоняя три пальца внутрь и, наконец, получая второй оргазм. Брызги удовольствия мужа заливают всё вокруг, и Тэхён с садистским наслаждением облизывается, слизывает всё до последней капли. А грубые движения по багровой головке вкупе с криками его имени, наконец, добивают, и Тэхён кончает так сильно, как, кажется уже не было давно, пропуская отчаянный стон. Он выдыхает, пытаясь успокоится, и ложится на пол, давая отдохнуть бедным коленям. Чонгук слезает со стола, пошатываясь, чтоб выпить воды. — Завтра же жду компенсацию за сегодня или же я просто отдам документ на развод, уже подписанный мной, в ЗАГС, — как ни в чем не бывало строго выдает Чонгук, допивая стакан воды и осматривая заебанного Тэхёна на полу. — Конечно, моя любовь. Больше я не допущу таких оплошностей, — еле ворочает языком, глупо улыбаясь. — У тебя есть десять минут, чтоб принять душ и лечь спать со мной. — Я уже бегу, — конечно же, это срабатывает, и Ким подрывается с пола, на ходу скидывая пиджак, рубашку и галстук. Всё-таки, Чонгук — самый лучший. Тэхён своего мужа просто обожает.