Две стороны одной таблетки

Тихий голос умиротворенно пустился повторяющимся шепотом в полупостой спальне, быстро достигая ушей товарища. На что тот лишь нервно дышит и спрашивает про время. В статье писали, что возможна черезвычайная тревожность после пробуждения, что человек не понимает кто он, где он и кто вы такие. Сейчас он словно изпуганный котенок льва, находясь в логове щенка Цербера. Подойдя ближе, крепкие руки в агонии схватили его, еще не широкие, плечи, кажется другу было очень больно, но это нужно было сделать. Он должен через это пройти. Опустив все эмоции, Элвин резко толкнул Исаака в ванную комнату и запер дверь. Его рука была высшей технологией протезов на данный момент, с помощью нее можно держать эту дверь часами, днями, неделями, месяцами и даже годами. Бесконечно долгая, протыкающая насквозь, пропитанное отчаянием тело, ломка не планировала останавливаться. Держа эту дверь, дабы юноша в комнате напротив не выбил ее полностью, все эмоции нахлынули потоком вниз, да только зараннее выпитые таблетки для концентрации не давали парню отвлечься и на секунду. Он переживет этот момент вместе с ним. Он сможет ему помочь. Он сделает все, что в его силах. "Открой дверь!" громкие крики сменялись жалобным скулением, с затем матершиным потоком на всю его родословную. Он пытался выйти всем своим телом, когда другой хочет его открыть всей своей душой, но не может. Он не может допустить крах своего друга, он не может допустить, чтобы тот просто сторчался. У него не завидная судьба, но у кого лучше? Опредленно в этой империи все мученники, и каждый должен прожить свою роль, и роль Исаака не настолько жалкая. В этот момент, спустя пару часов, вопли стали более глухими, словно шли из глубины за дверью, так и маня ее отворить. Ванная в графстве была такой же пустой, как и все комнаты, предварительно из нее были убраны все предметы, что могли навредить, а стекло и зеркала не билисьь даже под самым сильным давлением газа. Подготовка была отличной, все было безупречно, кроме самого надзирателя. Тот ужас, что творился внутри, те отчаянные просьбы, те звуки падающего изломленного тела, те громкие удары окраваленных костяшек рук об пол, этот ужас словно проедал изнутри не того, кто в темноте борется с самим собой, нет, он выедал остатки человечности из хозяина этого поместья. Хватка железноц руки ослабла, и обессиленное тело упало вниз. Сидя лицом к лицу с дверью, даже лекарства не смогли сдержать огромное стихийное бедствие внутри юного разума. Одна капля. Две капли. Пять капель. Ручей. Слезы шли одна за другой не прекращаясь, стекая по тонким запястьям, что закрыли глаза руками, опустив голову вниз. Кто он такой, чтобы подвергать такой боли единственного, кто не боясь осуждения общается с сиротой, кто не боясь никаких преград ломится вперед. Ему нипочём ни наказания родной матушки, ни угрозы грозного отца. Он просто идет дальше. Ему чужды эмоции, но он не лишен их понятия. Но почему он позвонил именно Элвину? Почему? За что он так с ним? Что плохого он сделал для него, что ему приходится запирать своего, практически младшего брата на растерзание в самой ожесточенной борьбе. Борьбе за выживание. Ты либо умираешь от агонии, либо остаешься победителем. Если Исаак умрет, за ним следом полетит золотистая голова одного сироты.