Одинаково разные

Мелони не любила в своей жизни много чего, но больше всего не любила беспомощность. А именно сейчас она себя так и ощущала - беспомощной. Кто бы мог подумать, что ведьма даже не может ничего сделать, чтобы защитить себя или кого-то. Когда существо вынесло их сюда, Мелони сильно удивилась, узнавая место. Это была старая заброшенная фабрика на самой окраине города. Сюда слишком давно никто не приходил, отчего всё было покрыто пылью. Верёвки, сковывающие Мелони и Калипсо сильно впивались в кожу, оставляя кровавые раны. – Чтобы оно ни сделало, сопротивляйся до последнего. – Прошептала Калипсо, сидя на холодном полу. Её вид оставлял желать лучшего. Волосы спутаны в большие колтуны, а на лице осталась застывшая грязь. На слова ведьмы Мелони презрительно хмыкнула. – А какие у нас шансы, вообще? – Никаких. Девушки переглянулись, но больше друг другу ничего не сказали. Мелони почувствовала укол в сердце, было не больно, но это неприятное чувство осталось где-то внутри. Единственный человек, о ком подумала Стилински - Питер. Если пораниться, он же почувствует боль. Если, конечно, уже не понял. Однако, чтобы было больно ему, надо, чтобы было больно ей. Очень больно. – Где оно? – спросила Мелони, стараясь подняться на ноги. Калипсо напряглась, наблюдая за её действиями. Наконец-то поднявшись, Стилински стала подходить ближе к центру, куда проникал лунный свет. Всё казалось слишком странным. Зачем существу притаскивать их сюда? Обернувшись, Мелони замерла, когда увидела на железной двери спираль, вырезанную когтями. Оборотни так отмечали, что они мстят. Стилински медленно подошла к двери и попыталась выйти, чего ей не дала какая-то невидимая стена. Разъярённая Мелони, закричала. От стен разнеслось приглушённое эхо. Она была в отчаянии. Она ненавидела беспомощность. Калипсо была спокойна лишь на первый взгляд. Любой оборотень, что зашёл бы сюда, сразу бы понял, что ей страшно. Неизвестно сколько ведьмы уже тут, но деваться им было некуда, только как ждать своей участи. – Ты можешь ударить меня? – голос Мелони звучал приглушенно, но Калипсо услышала его слишком чётко. – Чего? – Я хочу, чтобы ты меня изо всех сил ударила. Калипсо на мгновение перестала дышать. В заброшенном помещении воцарилась такая тишина, что было слышно, как оседает пыль на старых станках. Лунный свет, падавший на лицо Мелони, делал её кожу почти прозрачной, а глаза — решительными. — Ты с ума сошла? — выдохнула Калипсо, дергая верёвками. — Ты и так едва держишься. — Плевать! — Мелони резко обернулась, и в её голосе звенящим металлом отозвалась та самая ярость, которую она всегда противопоставляла беспомощности. — Ты хочешь выбраться и вернуться домой? Я, например, да. Она сделала шаг назад к Калипсо, тяжело дыша. — Питер… Он чувствует мою боль. Но сейчас здесь всё пропитано магией. Связь заглушена. Мне нужна... Мне нужна боль, сильная боль. Калипсо посмотрела на свои руки, сжатые в кулаки. Она была ведьмой, она знала цену крови и цену жертвы, но бить ту, кто только что делил с ней страх смерти… — Ладно. — Только постарайся не убить, — Мелони опустилась на колени прямо перед подругой, чтобы той было удобнее. Она подставила лицо, стиснув зубы так, что заходили желваки. — Если я не могу колдовать, я буду использовать свою связь. Бей! Стилински зажмурилась. Она представила Питера. Его вечную ухмылку, его тяжелый взгляд, его холодные пальцы. Она знала: он услышит. И этот ужас, который он ощутит, станет их единственным билетом в жизнь. — Прости, — едва слышно бросила Калипсо. Она вложила в этот удар всё: остатки своих сил, свою ярость на существо, свой страх перед заброшенной фабрикой. Звук удара эхом разнесся по пустому помещению. Мелони отлетела в сторону, её голова мотнулась, и она тяжело рухнула на пыльный бетон. В глазах на мгновение вспыхнули искры, а вкус крови мгновенно заполнил рот. Но в ту же секунду, где-то на самой периферии сознания, она почувствовала ответный толчок. Словно невидимая струна, натянутая между ней и Хейлом, вибрировала и стонала от напряжения. – Бессмысленная трата сил. – раздался по зданию насмешливый голос. Мелони и Калипсо вскинули головы, не веря собственным ушам. Из густой тени, прямо из-под вырезанной на двери спирали, медленно выступила фигура. Лунный свет неохотно скользнул фигуре и замер на лице, которое девушки не ожидали увидеть. Существо предстало не в том обличье, что до этого. Сейчас перед ними стоял человек, девушка, учительница литературы в их школе. — Дженнифер, — выдохнула Калипсо, и её голос сорвался на хрип. Она попыталась отползти назад, но верёвки, впившиеся в израненные запястья, лишь сильнее обожгли кожу. Она сделала шаг вперед, и звук её каблуков по бетонному полу прозвучал слишком громко. Она посмотрела на Мелони, которая лежала на боку, прижимая ладонь к разбитой щеке. В её глазах не было ненависти — только скука, и это пугало сильнее всего. Мелони сплюнула кровь на бетон и, превозмогая тошноту, посмотрела ей прямо в глаза. — Питер параноик. Если я исчезну надолго, то он начнет искать. Дарак тихо рассмеялась, и этот смех был похож на скрежет сухих веток. — О, он придёт, только тогда будет слишком поздно. – Зачем мы тебе? – Прошептала Калипсо. – Тебе же нужны лишь 5 групп жертв. А мы не относимся к ним. Дженнифер прошла в глуб здания, загадочно улыбаясь. И ведьмы поняли, что она не собирается отвечать. Но тут послышался звук других каблуков и в здание вошла высокая женщина с тёмными волосами. Мелони не узнавала кто это, но черты лица были до боли знакомы. – Мама? – Мелони обернулась на Калипсо, чьё лицо выражало сметение и непонимание. Женщина остановилась рядом с Дженнифер, и контраст между ними был разительным. Если Дженнифер излучала древнюю, дикую злобу, замаскированную под человеческую усталость, то пришедшая казалась воплощением ледяного спокойствия и аристократичного властного изящества. — Мама? — Повторила Калипсо, и в этом слове было столько боли, что Мелони почувствовала её как физический укол в сердце. Женщина медленно перевела взгляд на Калипсо. В её глазах, тёмных и глубоких, не отразилось ни капли материнской нежности. — Не надо слёз, ведьмочка, — голос женщины был низким, обволакивающим, как бархат, скрывающий лезвие. — Именно из-за твоего характера ты бы и не смогла стать тёмной ведьмой. Мелони, пошатываясь, попыталась сесть. Голова кружилась, но она заставила себя сфокусировать взгляд на незнакомке. Теперь она поняла, почему черты лица казались ей знакомыми. Женщина, что стояла перед ней - мать Калипсо, Лилит, тёмная ведьма. — Жертвы... пять групп... — Мелони вытерла рот тыльной стороной ладони. — Зачем мы тут? — Пять групп нужны для того, чтобы напитать дерево, — мягко пояснила ведьма, прохаживаясь перед ними. — Но чтобы управлять тем, что пробудится, нужны те кто были верны этой земле. Ведьмы Бейкон Хиллс из покон веков защищали Неметон. Поэтому три ведьмы должны принять это жертвоприношение. – Мы не поможем тебе, – покачала головой Мелони, принима сидячее положение. Лилит изящно наклонила голову, и на её губах промелькнула тень снисходительной улыбки, какая бывает у взрослого, слушающего наивные рассуждения ребёнка. — Помощь — это слишком громкое слово, Мелони, — пропела Лилит, останавливаясь в центре круга, начертанного прямо в пыли. — Мне не нужно ваше согласие. Мне нужны ваши сущности. Ваша связь с этим местом заложена в костях, в самом плетении вашей магии. Вы — стражи, которые забыли свои клятвы, променяв древнюю мощь на дружбу с... — она поморщилась, бросив взгляд на спираль на двери, — с когтистыми зверями. Калипсо задрожала, её плечи сотрясались от беззвучных рыданий. — А как же папа? — Её голос был едва слышным шепотом. — Я думала, что ты счастлива, а ты лишь притворялась, чтобы помогать дараку? – Девкалион безумец, что решил возомнить себя богом. – Лилит мельком взглянула на дочь. – То, что я забеременела тобой было случайностью, но так даже легче. Ведьм сейчас осталось очень мало. — Случайностью? — Эхом отозвалась Калипсо, и в её голосе горечь смешалась с зарождающейся ненавистью. — Ты предала его, ты предала меня... ради этого гнилого дерева? Лилит даже не вздрогнула. Она подошла к Дженнифер и кивнула ей. – Мы начнём у Неметона. А ты разберись с Дереком. – Дарак хищно улыбнулась и исчезла, словно её и не было. Когда Дженнифер исчезла, растворившись в густых тенях фабрики, воздух вокруг Лилит начал вибрировать. Она не пользовалась грубой силой, как дарак. Ей магия была тоньше, древнее и оттого намного опаснее. — Пора, — коротко бросила Лилит. Она резко взмахнула рукой, и пространство вокруг девушек исказилось. Пыльный бетон фабрики поплыл, превращаясь в серый туман, а холодный воздух наполнился запахом сырой земли, прелой листвы и чего-то сладковато-гнилостного. Секунда дезориентации, тошнотворный рывок — и Мелони почувствовала под собой не жесткий пол, а влажный мох и переплетенные корни. Они были в самом сердце леса. Перед ними, в центре небольшой просеки, залитой неестественно ярким лунным светом, возвышался Неметон. Огромный срез древнего дерева походил на разинутую пасть земли, жаждущую крови. — Вот мы и дома, — прошептала Лилит, и её голос эхом отозвался в кронах деревьев. Она легким движением пальцев заставила Мелони и Калипсо подняться. Невидимые путы тянули их к срезу дерева, заставляя встать по краям гигантского пня. — Мама, остановись! — Закричала Калипсо, её голос дрожал от ужаса. — Ты же знаешь, что Неметон нельзя просто использовать! Он заберет всё! Лилит подошла к дочери и почти ласково коснулась её щеки тыльной стороной ладони. — О, он заберет всё лишнее, милая. Твою слабость, твою привязанность к этому волку, твою человечность. Останется только чистая сила. Разве ты не чувствуешь, как он зовет тебя? Мелони попыталась дернуться, но корни под её ногами внезапно ожили, обвивая щиколотки и намертво пригвождая её к месту. — Ты чудовище, — прохрипела Мелони, глядя на Лилит. — Может быть, — Лилит встала на третью точку воображаемого треугольника вокруг Неметона. — Я видела, как наш род уничтожали охотники, как нас вырезали оборотни, пока мы пытались быть добрыми соседями. Больше этого не будет. Лилит подняла руки к небу. Лунный свет, казалось, сфокусировался на ней, превращая её фигуру в ослепительный столб серебряного пламени. – Теперь мы избавимся от оборотней и больше не будет жестокости от них. Мелони и Калипсо сковали корни, от чего они не могли шевелиться. Мелони чувствовала, как дерево высасывает её магию, каплю за каплей, превращая её в живую батарейку. — Ты думаешь, что спасаешь наш род, — сквозь зубы проговорила Мелони, чувствуя, как шипы корней впиваются в лодыжки. — Но ты просто создаёшь новое кладбище. Лилит проигнорировала её. Её голос зазвучал на языке, который не принадлежал людям — он был похож на скрежет камней. Калипсо всхлипнула, когда один из корней обвился вокруг её талии, притягивая ближе к черному провалу в центре пня. — Мама, ты же любила его! — Закричала она, в отчаянии пытаясь воззвать к остаткам человечности Лилит. — Ты любила отца, ты рассказывала мне истории о том, как вы встретились! Лилит на мгновение замолчала. В её взгляде, обращенном на дочь, промелькнуло что-то похожее на тень воспоминания, но оно тут же сгорело в серебряном пламени её глаз. — Любовь к волку — это ошибка, Калипсо. Я не убиваю его. Я освобождаю мир от необходимости таких, как он. Когда земля начала осыпаться Мелони услышала голоса, что заставило её напрячься и обратиться к Лилит. – Кого вы взяли на роль стражей? Женщина ухмыльнулась и покачала головой. – Тех, кто готов на всё ради своих детей. Мелони как-будто прошибло холодом и слово вылетели из уст. – Папа... Стилински изо всех сил стала пытаться отстраниться от Неметона. Тело жутко болело, а магические силы были на исходе. В голове всё ходило кругом, а где-то далеко слышались голоса Ноа, Мелиссы, Криса, Эллисон, Стайлза и Айзека. Думая о них Мелони просто не могла стоять и продолжать подпитывать это проклятое дерево. Когда Мелони рухнула на мокрую, пахнущую прелью землю, мир на мгновение затих. Гул Неметона превратился в отдаленный шепот, а серебряное пламя Лилит перестало резать глаза. Холодная грязь прижалась к её щеке, и эта реальность была сейчас единственным, за что она могла уцепиться. Она чувствовала, как жизнь уходит из неё вместе с магией, которую дерево успело высосать. Но в этой пустоте, в этой оглушительной тишине её сознания, вдруг отчетливее стали слышны голоса. – Нет... – Ведьмы услышали шёпот Лилит. Еле-еле Мелони смогла разлепить глаза и посмотреть на небо. Показалась полное лунное затмение. Время, когда оборотни слабее всего, а дарак наоборот. Калипсо воспользовалась заминкой своей матери, собирая всю волю в кулак и вырываясь из пут дерева. Девушка, пошатываясь, бросилась к Мелони. — Мелони! Вставай, пожалуйста, вставай! — Голос Калипсо дрожал, она судорожно пыталась оттащить девушку от корней. Лилит стояла неподвижно, её лицо исказилось от ярости. Тень затмения накрыла лес, погружая всё в сверхъестественный, мертвенно-серый сумрак. — Ты не понимаешь, что делаешь, глупая девчонка! — Взревела Лилит, и земля под её ногами пошла трещинами. Мелони и Калипсо, встав на ноги, встретили её взгляд злобными, полными ненависти глазами. – Достаточно с нас ритуалов. – Прошипела сквозь зубы Стилински. – Мы больше не будем в этом участвовать. – Калипсо встала вперед, закрывая Мелони от глаз матери. Где-то вдалеке раздался громкий рёв оборотня, который заставил содрогнуться ведьм. Лилит заметно напряглась и стала осознавать, что её и Дженнифер план идёт не так, как они хотели. Сжав руки в кулак она отступила. Шаг за шагом она стала удаляться в тень деревьев. После чего исчез даже её силуэт. Калипсо выдохнула, понимая, что ей придется свыкнуться с тем, что один из её врагов - это её собственная мать. Она не знала как теперь собраться. Раньше поддержку с магией оказывала ей Лилит, но теперь она одна. И оставалось надеяться только на то, что её отец жив. – Папа! – Раздался крик Мелони, что присела на корточки. Ответом ей послужил возглас нескольких человек и Мелони радостно выдохнула, осознавая, что они живы. А спустя какое-то время рядом оказались Дерек и Скотт. Вместе они смогли вытащить родителей и друзей из подвала. Как только Ноа Стилински оказался на земле он мгновенно оказался в объятиях дочери. Ноа прижал её к себе так крепко, что у Мелони перехватило дыхание. — Всё хорошо, Мел... Я здесь, я рядом, — шептал он, поглаживая её по спутанным волосам. Его руки заметно дрожали. Калипсо стояла в нескольких шагах от них, обхватив себя руками за плечи. Она смотрела на эту сцену с болезненной смесью облегчения и невыносимой тоски. Рядом послышались тяжелые шаги. Дерек, всё еще бледный и изможденный после лунного затмения, остановился рядом с Калипсо. Его взгляд был прикован к молодой ведьме. — Дженнифер мертва, — негромко произнес Хейл. — А Девкалион жив и вернул зрение. Калипсо грустно улыбнулась и коротко поблагодарил его. Однако оборотень не ушёл, оставаясь рядом. Скотт в это время помогал Мелиссе и остальным подняться. Поляна, еще минуту назад казавшаяся эпицентром апокалипсиса, теперь заполнялась тихими стонами, звуками шагов и всхлипами облегчения. Мелони отстранилась от отца, вытирая слезы грязным рукавом. Она посмотрела на Стайлза и, заметив его одинокую фигуру, протянула руку. — Эй, — позвала она брата. — Иди сюда Стайлз подняла глаза. В их глубине всё еще дрожал страх, но когда она сделала шаг навстречу и Ноа Стилински, не раздумывая, приобнял и его тоже. — Нам нужно уходить отсюда, — сказал Ноа, оглядывая мрачные очертания Неметона. Они начали медленно пробираться сквозь лес, как уже где-то на краю леса Мелони почувствовала присутствие Питера. Она замедлила шаг, отставая от группы и обернулась. И в ту же секунду Хейл обнял её с такой силой, что казалось затрещат кости. От этого рывка у Мелони перехватило дыхание. От него пахло лесом, дорогой кожей и чем-то острым, металлическим — запахом страха, который он так тщательно скрывал от всех остальных. — Ты жива, — прохрипел он ей в самое ухо. Его голос, обычно бархатный и насмешливый, сейчас звучал надтреснуто. — Маленькая глупая ведьма. Мелони, придя в себя от шока, несмело подняла руки и обхватила его в ответ. Она чувствовала, как бешено колотится его сердце под курткой — слишком быстро даже для оборотня. — Питер, ты меня сейчас раздавишь, — прошептала она, но не попыталась отстраниться. В его хватке, несмотря на боль в ребрах, было странное чувство безопасности, которого не могли дать ни отец, ни брат. — Эй! — Голос Стайлза прорезал ночную тишину, как выстрел. Мелони почувствовала, как Питер мгновенно напрягся, но не отпустил её, лишь чуть ослабил хватку, разворачиваясь боком к подошедшему. Стайлз стоял в паре метров от парочки. — Убери от неё свои лапы, — процедил Стайлз, делая шаг вперед. Питер медленно отстранился от Мелони, но оставил одну ладонь на её плече, собственническим жестом обозначая своё присутствие. Его лицо тут же приняло привычное маску хладнокровного безразличия. — Стилински... как приятно видеть, что ты жив, — протянул он. — Я лишь проверял целостность твоей сестры. — Мы сами о ней позаботимся, — отрезал он, подходя ближе и мягко, но настойчиво отстраняя Мелони от Питера. — Пошли домой. Всем нам нужно убраться отсюда к чертовой матери. Мелони бросила последний взгляд на Питера. Он не пошел за ними, но она чувствовала его взгляд на своей спине до тех пор, пока они не вышли к шоссе.