Исповедь

      На следующий день Турбо вновь вернулся, раньше, чем обычно и, к удивлению, даже трезвый. Начав стучать в дверь, он прокричал: –Яна, я хочу поговорить. Я трезвый, помнишь, ты просила чтобы я бросил бухать. Я завязал. – Он солгал, он не бросил, просто закончились деньги, но он врёт, чтобы хотя-бы немного стать лучше. Удивлённая Яна приоткрывает дверь и смотрит в его лицо, чтобы удостовериться в его трезвости. Действительно трезв. Даже глаза не мутные, как это бывает обычно. Увидев Яну через узкую щель приоткрытой двери, Турбо непроизвольно улыбается, он рад наконец-то увидеть ее хотя-бы так. –Родная, давай поговорим? Я очень хочу поговорить. – Лицо его вмиг изменяется, он поднимает брови и слегка опускает уголки губ. Она молчит, даже не реагирует, просто смотрит на его лицо и трезвые глаза. –Я на колени встану! Я буду извиняться! В ту же секунду он падает на колени перед ней, касаясь ее ноги сквозь приоткрытую дверь. Он гладит ее ногу, поднимаясь до голени, но вновь спускаясь к стопе. Он поднимает на нее виноватые глаза и начинает речь: –Девочка моя, я пиздец как проебался. Я знаю, что меня невозможно простить, но я умоляю, ты хотя-бы попробуй.. И я никогда больше тебя не подведу, слово пацана! Я очень сожалею, что убил твоего брата.. Яна прерывает его речь. –Ты исповедаться пришел? В церковь сходи. – Она тянет за ручку, закрывая дверь, но он удерживает ее, тянет обратно. –Нет, нет, я хочу, чтобы ты поняла, услышала меня.. Я правда хочу все исправить. Я готов на всё. Хочешь, я уйду из группировки? Продам пистолет? Просто скажи, что мне сделать.. Она молчит, переваривая его слова и думая, что ей нужно от него. Но ей больше ничего не нужно, она не хочет его видеть, слышать, чувствовать. Она хочет простить, но не может. Слишком сложно, трудно. –Ничего. – Коротко отвечает она. Он смотрит на нее непонимающим глазами, в которых читается немой вопрос "как?". –Поздно что-то делать, Валер. – Его имя из ее уст словно бьёт его током, это звучит так по родному, но так больно, ее голос не такой, как раньше, интонация не та, Яна не та. – Раньше думать надо было. Два месяца назад. Турбо не выдерживает, начинает рыдать навзрыд, теряя надежду на какое-либо прощение. Яне больно, невыносимо больно, ей будто вонзают раскаленные иглы под кожу, она не может больше видеть его плачущим на ее пороге. Турбо рывком отбрасывает дверь, она с грохотом ударяется о стену, а он хватает ее руки и начинает покрывать их поцелуями, не пропуская ни одного участка. Целует, пачкая руки слезами, но не может остановиться. А она не может убрать руки, замерла, словно зачарованная, потеряла дар речи и действия. Его ладони, как всегда горячие, крепко держат ее руки и тонкие запястья. Турбо скулит, ревёт, хнычет, жадно глотая воздух, которого становится все меньше и меньше с каждой секундой, виски сжимаются как под железным прессом. Постепенно он начинает кричать. Стонать от душевных ран, от ненависти к себе. Он закрывает глаза и прикладывает ее ладонь к своему лбу, продолжая пачкать пол пятнами слёз. –Прости, прости, прости... – Без остановки шепчет он. Вся эта атмосфера напрягает, пугает до тошноты, выглядит жутко, а перед глазами вновь всплывает изуродованное лицо брата с зияющей дырой во лбу, которую не смогли закрасить в морге. Его белое лицо навечно останется в ее памяти. Как и Турбо, рыдающий на пороге. Хочется убежать, спрятаться, стереть себе память, чтобы забыть красное лицо Валеры и его крик, который пронзает до глубины души. Он трясется, сжимает кулаки, бьёт ими по полу, разбивая их в кровь, что начинает капать и смешиваться со слезами. –Прости, блять, прости меня, Яна! Убей меня, прошу, убей! – Он выбрасывает из кармана пистолет, он падает ей под ноги, но он поднимает его и трясущейся рукой протягивает ей. Она осторожно берет оружие в руку, осматривает, а в голове появляются представления, как Турбо выстрелил, каким был звук. Яна просто держит его в руках, пока он просит: –Выстрели, сука, просто выстрели, блять! Нажми на курок! Его рука хватается за ее ладонь, сжимающую оружие, он начинает класть ее палец на курок, готовясь надавить, чтобы она выстрелила, но она резко и со всей силы толкает Турбо и отходит на пару шагов, испуганными глазами с огромными от адреналина зрачками смотря на Турбо, ползущего по коридору к ней. –Валера, прекрати! – Истерично кричит она и швыряет пистолет в одну из комнат. Тот звонко ударяется о стену и падает на пол. Турбо смотрит в сторону звука, открыв рот, чтобы поймать воздух, затем переводит глаза на Яну. –Зачем ты выбросила?! Ты должна была стрелять! –Ничего я не должна, Валера, успокойся! – Она плачет от страха и паники, Турбо пугает ее своим поведением и криками, но он этого не понимает, он думает лишь о том, что она должна вонзить ему пулю в лоб, ему плевать на всё, кроме его неадекватного желания. –Убей меня, убей меня, блять, убей, избавь меня от всего! – Рычит он, ползая по ее полу. Она прижимается спиной к стене, ошарашенными глазами глядя на Турбо, который уже не принадлежит себе, окутанный желанием своей смерти и восстановлением справедливости, он кричит, что должен уйти вслед за Равилем, обязан, его бешеные глаза смотрят на нее, от чего она плачет сильнее, вжимаясь в стену всем телом. –Турбо, перестань, я прошу тебя, ты меня пиздец как пугаешь! – Молит она. Но он не слышит, ползёт в ту комнату, куда она выбросила пистолет, он продолжает кричать и стонать от слёз и боли, которая из душевной переросла в физическую - болит сердце, так, что тяжело вдохнуть, рёбра сжаты, кулаки ноют от ударов по полу. Яна видит, он уже близко. Она хватает его за воротник куртки и изо всех сил тащит обратно в подъезд. В ее руках его тело расслабилось, обмякло, что лишь добавило ей сложности. –Валера, уйди, пожалуйста, я не могу тебя больше видеть! Я хочу, чтоб ты ушел! Она вышвыривает его из квартиры, он старательно ползёт обратно, впиваясь в ковёр руками до побелевших костяшек. Она отталкивает его ногами и захлопывает за собой дверь, упираясь в нее спиной и боясь даже опустить взгляд на Турбо, но он уже сидит в ее ногах, прижимаясь к ним лбом и лицом. –Прости, прости.. – Судорожно повторяет он, шепча ей в ноги. –Уйди! Она отпинывает его, а он цепляется за ее ноги руками. Чувство паники окутывает Яну, полная безысходность, он не может даже отпустить ее. Она продолжает просить остановиться, без остановки просит.       Он услышал ее просьбу, будто резко придя в себя, поднимает на нее глаза, в которых пропадает дикость, возвращается сочувствие и страх, он смотрит, будто не помнит, что делал, будто действительно принадлежал не себе. Турбо понимает, что напугал ее. Понимает, что сделал ещё один ужасный поступок. –Яна, прости, я не хотел.. Блять, это.. – Не может найти слов, чтобы оправдаться. –Валера, уйди! Он замирает, услышав просьбу. Он наконец-то услышал. Он отползает обратно, кивает головой, восстанавливая дыхание и держась за сердце. –Уйду, девочка моя, уйду.. – Шепчет на выдохе, упираясь спиной в чужую дверь и глядя в пустоту. Яна забегает в квартиру, закрывает дверь на замок и уходит в комнату, куда был брошен пистолет. Она находит его безумным взглядом, бегающим по помещению, находит, берет в руку и забрасывает в ящик, который захлопывает и больше никогда не откроет. Она садится на пол посреди комнаты и начинает дышать ртом, панически хватаясь за волосы. Она и представить не могла, что Турбо поведёт себя так, что его может так накрыть. Она не знала, ушел ли он или остался в подъезде на полу, но проверять она не желала. Осталась сидеть на полу, пытаясь забыть этот ужас.