A-J

Как только они скинули обувь, сразу оказались в спальне. - Я смотрю, кому-то невтерпеж! - Не думал, что это так сложно, - ответил Гарри, снова расстегивая те же самые джинсы, стаскивая их с ног и глядя снизу вверх. - Больше суток ходишь передо мной туда-сюда, весь такой... - Какой? - уточнил Брок, ожидая комплимент, но морально готовясь к подколу. - Опасный. И взгляд ... Холодный. А твои бойцы даже не команды, а намёки исполняют с низкого старта в полет. Ты их просто бьёшь или делаешь с ними все то, что обещаешь? Брок заржал, вспоминая добрые и нежные армейские подколки, среди которых самой ласковой и безобидной была: "Выебу в гланды через жопу!" - Методы могут быть разными. Кнут и пряник, кнут и кнут, - прошептал он на ухо, тиская задницу и мягко растягивая половинки в стороны. - А пряник и пряник? - спросили у него в губы, прижимаясь всем телом. - Это только для очень хороших и послушных мальчиков с самыми красивыми попками, - ответил Брок, чувствуя, как буквально дуреет от запаха кожи с еле уловимыми нотками геля для душа. - А моя достаточно красивая? - Пока не могу сказать, - свредничал Брок, толкая соискателя пряничной премии на кровать. - Нужен осмотр. Осмотр проводился ответственно и даже проникновенно, но не глазами, а пальцами и языком. - Ну и? - нетерпеливо поинтересовались через плечо. - Наври ещё, что видел лучше! Брок только загадочно хмыкнул и от души налил смазки на себя и того парня: - Надо ещё проверить послушность. Гарри прогнулся в пояснице и опять обернулся, смотря на напряжённые руки, на кубики пресса, на качающийся в такт отрывистым и резким движениям медальон. - Послушные мальчики... Молчат только с членом во рту. - Предупредил Брок, сощурившись на закушенную губу. - И кончают с членом в заднице. Вот тогда... Два пряника... Ложись на спину. Оказывается, если у партнёра ноги загибаются практически за уши, приподнимая попу дыркой кверху, даже миссионерская поза начинает играть новыми красками. Можно трахаться и целоваться, отрываясь от губ, только чтобы посмотреть друг другу в пьяные глаза; а потом опять соприкасаться языками и стонать прямо в рот. - Кончи для меня, котенок, - прохрипел Брок, замедляясь и глядя на член, который поглаживали ладонью, а после его слов ускорились. - Да, блядь, вот так! - Брок... - только и смог сказать Гарри, сжимая кулак под головкой. Охуительные ощущения сокращающейся задницы, помноженные на эстетическое наслаждение от вида забрызганного живота привели к единственно возможному исходу. Брок кончил, проорав любимый матюг, потом ещё скользко и мокро потолкался, как любил и навалился сверху, как любили они оба. Пришла пора платить по счетам. - Первый пошёл. - Скажи! - Я говорил, с тех пор ничего не изменилось. - Скажи! Словами через рот. - Люблю тебя, малыш. М? - А теперь скажи что-то такое, что сделает меня ещё счастливее. - Перед миссией я заморозил здоровый контейнер пасты болоньезе. - О! Да! О, боже! Они засмеялись и пошли на поздний ужин. Или на ранний завтрак, как посмотреть. Накручивая на вилку последние спагетти, Брок почувствовал, что его потянуло пофилософствовать: - Знаешь, когда Барнса допустили к полевой работе, и они начали вдвоём приезжать и уезжать, я все смотрел и удивлялся... - Пялился, ты имел в виду. - Пусть пялился. Думал, какие они старомодные замороженные мамонты - вообще никаких касаний. Ни приобнять, ни... - Погоди, я тоже, что ли, мамонт? Брок помолчал, подбирая слова: - Когда ты был в отношениях, вы ходили в обнимку, держась за руки, хотя бы иногда? - Да, - ответил котик, опуская взгляд. - Для тебя это очень важно? - Я не хочу на тебя давить - намекать, просить, торопить. Но, вообще, важно. Я не говорю - лизаться в десны, яйца тискать, но почему не показать свою симпатию? Двадцать первый век за окном! У меня в голове есть такие картинки идеальной жизни, наверное, в детстве прошили, потом я их задвинул за ненадобностью, а сейчас опять вижу. Идеализированные, но с юмором, как у Роквела - ты не знаешь его? Гарри отрицательно покачал головой. - Погугли потом. Знаешь, такие стандарты успешной жизни: дом, семья, машина, красотка рядом... Пришлось внести небольшие коррективы, ну и красотку заменить на красавчика, но суть осталась та же. До закрытия гештальта осталось всего ничего. - Я... Хорошо. Потренируемся в супермаркете. И что с мамонтами? - Я так завидовал Барнсу и не понимал: ну как так? Рядом целый Роджерс, да протяни ты руку! По кабинетам, ясное дело, они шарились... Оба улыбнулись. -... Но чтобы в офисе, и, тем более, на миссиях. Уж на миссиях я в оба глаза смотрел - ничего! Максимум - Зимний промеж лопаток ёбнет, но так он и других мог порадовать, или Кэп за плечо возьмёт, чтобы в лицо заглянуть, типа, как самочувствие? Я даже немного разочаровался. Мысли были про возраст, побочки от химии, от лучей, от криоконсервации... - И вдруг ты как понял! - Да. Я понял: потискаешь жопу - стояк. Поцелуешься - стояк и лицо в пятнах. Легче ходить подальше! Так что снимаю с начальства подозрения в замороженности. Наверное, они такие же горячие парни! - Как насчёт законсервироваться в постели, горячий парень? - спросили у Брока с зевком, и он яростно поддержал, благо, властью, данной трудовым кодексом, они имели право объявить нынешнюю пятницу отсыпной. В субботу пришлось встать в дикую рань, и Брок показательно бубнил и возмущался, хотя и отоспался, и натрахался. Но день в Лондоне неумолимо случался на пять часов раньше, а шанса соскочить не было - сам пообещал. Результатами палочковой диагностики всего организма доктор остался доволен, а нога ему ожидаемо не понравилась. - Пуля прошла через самый край берцовой кости, поверхность утратила идеальную форму и происходит локальное преждевременное изнашивание хрящевой ткани суставной поверхности. Ситуация будет ухудшаться. Диагноз был не нов. - И что вы предлагаете? - спросил Брок, скептически изогнув губы, потому что официальная медицина предлагала только работу в офисе, чтобы растянуть ресурс. - Удаляем пострадавшую часть кости и выращиваем новую. - И сколько времени это займёт? - Десять часов, - успокоил доктор. - А в чем подвох? Гарри сделал кислое лицо: - Это будут неприятные десять часов. - Я согласен!