blackmail

Очередной учебный год. Скука смертная. Субин ехал в университет на своей машине, подаренной отцом после успешного окончания первого курса. Он не гордился тем, что ему достался такой большой подарок. Все в кампусе точно начнут говорить о том, что он сынок богатых родителей, которому не о чем переживать в этой жизни. Чхве это злило. Отчасти он понимал, что в этом есть доля правды, и всё же он заботился о своей жизни. Поступил в вуз без чьей-либо помощи и прилежно учился. Но кого это волнует? Субин скучал по Каю, своему единственному другу, который уехал учиться в Пусан. Теперь виделись они всего несколько раз в год, зато переписывались и созванивались почти каждый день. Заходя в двери университета, Субин думал о том, как ему не хватает здесь друга. У него много знакомых, все считаются с его мнением. То ли потому, что он отличник, то ли потому, что у него влиятельные родители, то ли потому, что он двухметровый спортсмен. В общем, без особого желания он был звездой курса. И всё равно ему было до ужаса одиноко. Факультет журналистики он выбрал по наводке отца. Это был компромисс, в котором Бин мог остаться в спортивной секции по волейболу. И его всё устраивало, учиться было не так тяжело, а временами даже интересно. Пусть будущим журналистом он себя представлял слабо, зато мог заниматься любимым спортом и не злить отца. Везде свои плюсы. В лекционном зале уже было полно людей, Субин забрался на самый верхний ряд и уткнулся в учебник. — Эй, даже не будешь встречать своих друзей? Неужели не соскучился по нам? К нему подсели Гисок и Вонги. — Привет, привет, — без особого энтузиазма ответил Чхве. Они не были друзьями, скорее знакомыми, которые липли к нему в универе, но за его пределами они даже не общались. У этих парней была не самая лучшая репутация. Субин знал их еще со школы. Тогда у него были проблемы из-за отца, группа парней вечно доставала его и задирала, что он родился с золотой ложкой в заднице. Гисок и Вонги защищали его и помогли поставить тех идиотов на место. Но больше их ничего не связывало. Особенно со старшей школы и сейчас, когда они стали торговать наркотиками. Су знал об этом, но закрывал глаза, потому что ребята хоть и были с ним дружелюбны, это было только до того момента, пока им это выгодно. За плечами прилежного отличника, спортсмена, с идеальными родителями, никто не заподозрит ничего плохого. А Бину проблемы ни к чему. — Итак, всем добрый день. Рад всех вас видеть в новом учебном году. Начнем с хороших новостей: у нас новый студент, прошу любить и жаловать, Чхве Ёнджун, он перешел к нам из университета Ханянг. Будьте, пожалуйста, дружелюбны и вежливы. «Вот это да, кто-то перевелся на втором курсе», — подумал Субин и начал разглядывать парня. На нем были рваные джинсы, белая майка, поверх которой была клетчатая рубашка. Много пирсинга в ушах и синие волосы — этим он выделялся на фоне остальных. Но выглядел он мило, слегка поклонился в приветствии аудитории и уселся за первый ряд, где тут же попал в центр внимания всех девушек. — Ты слышал, что о нем говорят? — прошептал Вонги. — Что? Он только зашел, а о нем уже что-то говорят? — До остальных слухи доходят раньше, чем до тебя. Он гей, и его выперли из «Ханянга» за какую-то грязную историю. — Мне всё равно нет до этого дела. — Конечно, — рассмеялся Гисок, — ты же не гей. «И почему я вообще с ними общаюсь?» — спросил себя Чхве. Наконец скучная лекция о политической журналистике закончилась, и начался большой перерыв. Все, как полоумные, понеслись в столовую либо на улицу, чтобы успеть покурить. Субин, как обычно, дольше всех выползал из аудитории, но он заметил, что в этот раз он не последний. Новенький сидел за партой и, кажется, никуда не собирался выходить. — Привет, я Ёнджун, — мило улыбался студент, — не подскажешь, где у нас будет следующая пара? — Извини, я занят, — Чхве быстрым шагом направился на выход. — У вас все такие дружелюбные? — с пассивной агрессией спросил Джун. — Ага, найди кого-нибудь из девочек, они тебе с удовольствием подскажут дорогу, — с призрением ответил Субин и хлопнул дверью. «Ну и говнюк», — подумал Ёнджун. Ему казалось, что этот парень был единственным, кто безразлично рассматривал его, не тыкая пальцем и не усмехаясь. Но всё-таки он такой же, как и все. Чертов гомофоб. Оставшиеся пары пролетели быстро. На новенького все время обращали внимание, и Субина это уже начинало бесить. Девочки расспрашивали его про краску для волос, больно ли было делать столько проколов в ушах. Мальчики же сторонились его, обсуждали его страницу в инстаграме и то, как ужасно, что он даже не стесняется себя и своей ориентации. Гисок, не спрашивая, интересно ли это Субину, тоже начал показывать ему аккаунт Джуна. Ничего ужасного Чхве там не нашел. Там было множество селфи, фото из танцевального зала и видео смешной собаки. И всё же этот фоновый шум, в котором постоянно звучало имя новенького, уже невыносимо раздражал. Поэтому, как только последняя пара закончилась, Субин, быстро пробираясь сквозь людей, вылетел на улицу. Кажется, он кого-то задел в толпе, но бросил невнятное «извини» и не придал этому особого внимания. На выходе все постоянно толкаются. Ёнджун торопился в танцевальную студию. Он заранее собрал все вещи и пробирался наружу, как вдруг кто-то нагло толкнул его в спину. В этом человеке он узнал того высокого парня, который не захотел ему помочь. Поэтому мысль о том, что это была случайность, сразу покинула его голову. Что ж, снова издевательства. Как будто Ён не привык к этому. Пройдет месяц, два — и все о нем забудут. Нужно только потерпеть. На самом деле он перевелся в этот университет, потому что от него было ближе к танцевальной студии. Эта студия принадлежала его маме, он провел в ней все детство, это место было очень важным для него. Но после смерти отца несколько лет назад мама перестала ей заниматься. В студию перестали ходить, долги росли, а продавать она ее не решалась только из-за Ёнджуна, который больше всего на свете любил танцевать. Став совершеннолетним, Джун начал преподавать и набрал несколько классов детей до тринадцати лет. У него отлично получалось, и он даже начал зарабатывать на этом. Но денег не хватало, чтобы покрыть долги. Из-за учебы он не мог уделять много времени танцам. Поэтому договорился с мамой на компромисс: перейдет в университет поближе, будет преподавать в студии и за год постарается закрыть все долги. Если это произойдет, студию не продадут. Благодаря двум свободным часам он взял еще классов и поэтому так торопился. Добравшись до дома, Субин рухнул на кровать. Звонок по фейстайму. — Привет, Субибуби. — Боже, наконец-то хоть кто-то более-менее адекватный. Привет, Хюнини. — Вау, комплименты. Как твой первый учебный день? — Сущий кошмар. К нам перевелся какой-то Чхве Ёнджун, поэтому пять часов я только и делал, что слушал разговоры о нем и негодование о том, почему геи перестали скрываться. — Фу, твой универ — самое гомофобное дерьмо в мире. — Да, сплошные уроды. — Бедный мальчик, не представляю, как ему сейчас. Надеюсь, ты поддержал его? — Ну не то чтобы… — Субин, я понимаю, что число идиотов в твоем вузе доминирует, но ты не должен быть на их стороне. — Ты прав, я поговорю с ним завтра. Рассказывай, как твой день? — Без эпатажных новеньких, очень спокойно, но задали нам уже словно на целый год… Поэтому я пойду делать домашку, напишу тебе вечером. — Давай, будь умницей, Кай. — Ага, не скучай там без меня. Чхве задумался о том, как выглядел их разговор со стороны Джуна. Он новенький и никого не знает. Первый, с кем он осмелился поговорить, отказал ему без какой-либо причины. Дерьмово… Субин сам не понял, как вновь оказался на странице Ёнджуна в инстаграме. Он долистал ее до самого конца и забрел в комментарии. Кто-то пишет слова поддержки. Кто-то — сплошные гадости. «Почему он это не удалил? Кажется, ему плевать на мнение других, в отличие от меня». В общем, изучив досконально страницу новенького, Бин сделал вывод: парень он неплохой. На следующий день Субин, как ни в чём не бывало, зашел в аудиторию и направился на свой любимый дальний ряд. Каков был его шок, когда он увидел, что там уже сидит новенький. Это не к добру. Субину всё равно, но вот его «знакомым» этот жест не понравится. — Зачем ты сел сюда? — сказал Субин, хотя собирался сказать что-то вроде: «Привет, прости за вчера». — Сижу, где хочу. — Лучше уйди отсюда пока не пришли остальные. — Ты что мне угрожаешь? — Нет, вообще-то я пытаюсь спасти твою задницу. — Слушай, как тебя там, Субин? Мне нет дела ни до тебя, ни до твоих дружков. Я здесь, чтобы учиться. На нижних рядах слишком шумно из-за девочек. Поэтому я буду сидеть здесь. Субин был в ярости не оттого, что Ёнджун занял его место, а оттого, что он не понимает, что, как только сюда зайдет мужская половина класса, его милая мордашка может пострадать. — Ты глухой, что ли? Я сказал тебе — сгинь отсюда, пока тебя никто не увидел. Субин не хотел грубить. Но нужно было решить этот вопрос быстро, поэтому он с грохотом кинул рюкзак на стол и навис над Джуном. Ёнджуну не нужны были проблемы, а избитое лицо не понравится родителям его учеников, поэтому он встал, поравнялся с Субином и так же, как тот сделал вчера, толкнул его плечом в грудь. «Боже, какой идиот, как с ним подружиться, когда он упертый, как баран». - подумал Бин. От Кая пришло сообщение: От кого: Хюка — Ну как? Ты извинился перед новеньким?

Кому: Хюка

— Не думаю, что ему нужны мои извинения.

От кого: Хюка — Что? Почему?

Кому: Хюка

— Расскажу вечером, пара начинается.

На паре все обсуждали университетскую газету, по традиции ее всегда ведет второй курс. Все роли распределили в основном девочки. Только политическая колонка досталась кому-то из мальчиков. Осталось одно вакантное место — фотограф. Никто не хотел: нет желания и опыта. Несколько минут тишины нарушились голосом преподавателя, когда кто-то с первого ряда поднял руку. — Чхве Ёнджун? Отлично! Ты умеешь снимать? — Да, у меня есть камера, и в школе я ходил в фотомастерскую. Я не то чтобы мечтал этим заняться, но, кажется, я ваш единственный вариант. — Правильно! Это отобразится в твоем личном деле, так что и для тебя есть плюсы. Гисок рядом с Субином фыркнул. — Не хватало ещё, чтобы этот гей ходил и всех нас фоткал, наверняка у него на это какое-то особенное извращение. — Ты когда-нибудь затыкаешься? — выпалил Бин, — господи, правда, мы можем хоть час обойтись без твоих тупых комментариев? — Не переживай, Субина, твои фото он будет любить больше всех остальных. — Мерзость. После пары девочки утащили Ёнджуна в кабинет-мастерскую для ведения университетской газеты. Провели ему экскурсию и объяснили обязанности. — В основном тебе нужно будет запечатлять всякие события, новости, работы кружков, но в этом году у нас есть еще одна колонка. — Что за колонка? — Колонка любви. Мы будем рассказывать о парочках кампуса. Своего рода «Сплетница», ты что, не смотрел сериал? — Фу, это же личная жизнь людей, это неправильно. Я не буду ни за кем подглядывать и втайне фоткать. — Не будь занудой, Ён-и, декан нам разрешил, тем более никто не говорит, что тебе нужно делать это втайне. Во дворе и столовой всегда много парочек, просто пофоткай их, и всё. «На что я подписался?..» — думал Ён. Учебный день закончился, и он вновь сорвался с места, как только услышал звонок. На этот раз Субин оказался позади, он вдруг задумался, куда так торопится Ёнджун? Глупая навязчивая мысль не оставляла его в покое, голубые волосы так и мелькали в толпе, поэтому Бин прибавил скорости, чтобы поравняться с новеньким и толкнуть его. Совсем чуть-чуть. Зачем? Он и сам не знал, просто так хотелось его побесить, завладеть его вниманием хоть на секунду. Учитывая, что разговоры у них не складываются, такие «касания» — тоже своего рода общение. Ёнджун вновь почувствовал толчок в спину, когда его обогнали, он увидел уже знакомый затылок. «Почему он всё никак не отстанет от меня…» — думал старший, тяжело вздыхая. «О, это определенно доставляет мне удовольствие. У него такое милое выражение лица, когда я действую ему на нервы». Субин решил, что, если подружиться с новеньким у него не получится, он, по крайней мере, сможет продолжать толкать его и наслаждаться чужой злостью. Младший спокойно сел в машину и поехал домой. У него был час чтобы собраться на тренировку и поболтать с Каем. Не успел он переступить порог дома, как его телефон зазвонил. — Ну что? Рассказывай всё! — Ты слишком перевозбужден этой историей, успокойся. — У тебя наконец хоть что-то интересное происходит, я должен знать всё. — Он сел на наш ряд, я попросил его уйти, чтобы ему не досталось от Гисока и Вонги, но он упирался, говоря, что я ему угрожаю, на этом моменте мое терпение кончилось, ну я и сказал ему что-то про его уши и чтобы он проваливал. — СУБИН-А, В КАКОМ МЕСТЕ ЭТО ПОХОЖЕ НА «ИЗВИНИ»? — Да я пытался его защитить по-хорошему, он первый начал! — И что, больше шансов для разговора у тебя не нашлось? Су почему-то не захотел рассказывать Каю о своем пристрастии к толканию старшего на выходе из университета. Во-первых, друг бы осуждал его и называл идиотом. Во-вторых, он сам не понимал, почему, но это хотелось скрыть от всех, даже от Хюки, хотелось, чтобы это был только его маленький секрет. — Да, больше не было, эти двое всё время плетутся за мной, а Ёнджун вечно куда-то спешит, так что плевать. Я пытался. — Ну вот, я так надеялся, что появится хоть кто-то, кто немного освободит меня от обязанностей твоего друга, но, видимо, не в этом году… — Размечтался. Что у тебя? Сможешь зайти вечером в игру? — Вам вообще дают домашние задания? Мне кажется, у тебя слишком много свободного времени… — Не будь занудой, найди для меня полчаса. — Ладно, в девять напишу тебе. — Есс! Всё, я пошел собираться на тренировку, до вечера! — Су сбросил, пока Хюка не съязвил или не передумал.