blackmail

Так пролетел целый месяц. Субин смирился с таким явлением в их группе, как Чхве Ёнджун. Они все по-прежнему ненавидели друг друга. И всё их общение заключалось в издевках и толканиях друг друга на выходе из вуза. Сегодня в универ должна вернуться Арин — подруга детства Субина. Она училась на курс старше и провела весь сентябрь за границей на обучение по обмену. Они договорились встретиться на большой перемене в столовой. Ёнджун отлично справлялся с ролью фотографа, за исключением колонки Любви. За целый месяц ему удалось сделать фото всего одной парочки, которые встречаются еще со времен школы, так что не для кого это не было сенсацией. Джун предложил девочкам из газеты взять у них интервью: раз они давно вместе, значит, им есть что рассказать. Таким образом, он ненадолго отделался от них. Но сегодня Бахи всё утро промывала ему мозг о том, что ей нужны свежие фотографии, которые обязательно должны быть в колонке «Любовь». — Проваливай в столовую! И не возвращайся без фото! Мне нужно всё: страстные взгляды, поцелуи, ручки под партой, даже ссоры. Снимай всё подряд! Я что-нибудь обязательно найду. В столовой была куча народу, как здесь можно что-то заметить и снять? Ёнджун пошел за самый дальний столик и уселся там, высматривая всех вокруг. Ничего. «Ладно, начну фотографировать, мне в любом случае нужны доказательства, что здесь скука смертная», — подумал Ёнджун и начал оглядывать мир в объектив, параллельно делая фото. Вдруг он заметил Субина с улыбкой на лице, бегущего к кому-то на встречу. «Фу, неужели в него кто-то влюблен?» Незнакомая Джуну брюнетка шла к нему, оказавшись рядом, они сразу крепко обнялись, и Су, приподнимая её, еще несколько раз прокрутил вокруг себя. Несколько фото сделаны. «По крайней мере, перед этим идиотом мне точно не будет стыдно». — Бахи, можешь плясать, я принес материал. — Кто там? — Субин и какая-то девушка, я ее не знаю. — Показывай скорее. Подключив камеру к прожектору, Ён вывел фото на экран. — Ого, так Су любит постарше, кажется, это Арин. Она на третьем курсе. То, что нужно! Зарождающаяся любовь скромника Чхве Субина и его нуны Арин. Завтра же выпущу это! — Избавь меня от подробностей. Всё, я пошел, пока. — Ёнджун вытащил провод из фотоаппарата, сложил его в сумку и вышел из мастерской. Сегодня он прогуляет последнюю пару. И еще три недели по средам будет ее прогуливать. Его старшая группа записана на межгородской фестиваль, поэтому репетиций добавилось. Если они выиграют, студия может получить финансирование. Он на всех парах мчал на выход, как вдруг уже чье-то до боли знакомое плечо остановило его. — Прогуливаешь? — Я не собираюсь перед тобой отчитываться. — Почему ты всегда такой грубый? — Субин, сдвинься с места. Мне нельзя опаздывать. — Скажи, куда ты идешь, мне в целом всё равно, просто нравится злить тебя. — У меня тренировка. Сдвинься же ты! — Ёнджун слегка толкнул младшего в грудь и выбежал из университета. Бин получил, что хотел, и пошел в аудиторию. На последней паре всегда было мало студентов. Преподаватели привыкли к прогульщикам, поэтому их фамилии даже не зачитывали вслух. — Чхве Ёнджун? Здесь? В классе тишина. Это его первый прогул. — Не ожидал от него, — презренно произнес профессор философии Ким. — Ему стало плохо, — не понимая зачем, вмешался Субин. — На первый раз простим, надеюсь, на следующей паре он объяснится. Все с нескрываемым шоком посмотрели на Чхве. Откуда ему знать, что с Ёнджуном, они буквально враги номер один. Может быть, из-за него ему и стало плохо? — Ты что, общался с этим пидором? — Гисок, ты слышал? Ему стало плохо, я увидел, как он уходил, и всё.

***

Репетиция шла полтора часа, ребята изрядно устали, но всё же были довольны результатом. — А мы хороши, да, учитель? — спрашивала его маленькая девочка по имени Юна, у нее была одна из главных позиций в танце. — Да, вы большие молодцы. Продолжим на следующей неделе, отдыхайте. Родители ждали своих малышей в коридоре. Музыка играла без остановки, так же, как и счет Ёнджуна не прекращался ни на секунду. Особенно переживательные мамочки сидели, как на иголках каждую репетицию, боялись, что их детей мучают. Но когда те вылезали из дверей с улыбкой и вприпрыжку, взрослые спокойно выдыхали. — Спасибо, что стараешься для них, Ёнджун, она целыми днями только и говорит о танцах и всем в школе рассказывает, какой у нее крутой учитель, — одна из мам поблагодарила его и похлопала по плечу. — Спасибо за теплые слова. На следующей неделе к нам придут брать мерки для костюмов, так что прошу всех быть. Хорошего вечера! — Джун попрощался со всеми и снова спрятался в танцевальном зале. Пролежав пятнадцать минут и бесцельно смотря в потолок, он думал о том, как устал. И физически, и морально. Сейчас ему нужно будет делать домашку и полтора часа добираться до дома. Раньше у них была машина, но после смерти отца ее пришлось продать. Несмотря на то, что теперь на дорогу от университета до студии он тратит всего двадцать минут, до дома ему все еще приходится добираться словно целую вечность. Делать домашнее задание на полу в тренировочном зале стало своего рода традицией. Тем более что в метро сейчас всё равно толпа людей. Поэтому обычно он пропадал в студии где-то до девяти, делал все свои дела на рабочем компьютере и к ночи возвращался домой. Мама, находясь в глубокой депрессии, почти никуда не выходила и всегда ждала сына, чтобы поужинать с ним.

***

Субин уже не чувствовал ног. Сегодня тренер их совсем не щадил. — Вы хотите выиграть или нет?! — без умолку кричал он. Они еще даже не перешли к игре, только бег и разминка, но в этот раз всё куда интенсивнее, чем обычно. — Ребята, я знаю, что вы устали. Но отборочные уже через месяц, если мы не будем показывать результат на тренировках — мы не покажем его на матче. Так что, соберитесь в конце концов. После изнурительной часовой практики ребята быстро направились в душ. Только Субин остался тренировать подачи. Когда все уже разошлись, к нему подошел тренер. — Чхве, тебя что, из дома выгнали? Все пытаются отсюда свалить побыстрее, а ты вон мяч никак в покое не оставишь. — Наверное, им всем есть чем заняться, есть друзья. А у меня только этот мяч и ваши крики. — Поэтому у тебя есть результаты, Субин, а у них нет. Давай не вешай нос, ищи друзей, а то за нас болеть некому будет. — Я приведу маму. — Не надо, я еще от прошлой взбучки не отошел, она кричит больше, чем я! На ключи — закроешь за собой.

***

Джуни поспал в метро, автобусе и, абсолютно обессиленный, наконец добрался до дома. — Привет, дорогой, я приготовила твой любимый кимпаб, - мама встретила его у входа. — Привет, это здорово. Я рад, что ты снова начала готовить. — Да, мне лучше, таблетки помогают, и психолог говорит, что я сдвигаюсь с мертвой точки. — Это очень хорошо. Сейчас быстро схожу в душ и приду к тебе. Ён закинул сумку в комнату и отправился в ванну. Холодный душ придаст немного сил. Его телефон кто-то насиловал уведомлениями. И, конечно, это была Бахи.

От кого: Бахи

— Я ДОПИСАЛА.

— БЫСТРО ОЦЕНИ КОЛОНКУ.

— ЗВУЧИТ ИНТРИГУЮЩЕ, ДА?

— «Ссылка».

Ёнджун открыл вкладку.

«Чхве Субин — двухметровый, безэмоциональный студент факультета журналистики, кажется, смог привлечь своими занудными научными статьями прекрасную нуну Арин. Интересно, как далеко Субина заведет его университетская деятельность?»

«Фото обнимающихся друзей»

Кому: Бахи — Фу! Ты словно подростковая девчонка с комплексами и гнусным блогом, — ответил Ён.

От кого: Бахи

— Значит, это точно то, что нужно! Спасибо, милый!

Джуни окончательно понял, что боится эту девушку. Маме сегодня и правда было лучше, она внимательно слушала его рассказы про тренировки. Внутри она очень переживала за студию, до последнего она не хотела прощаться с ней, но и зайти в неё не могла. Когда-то они открыли ее вместе с его отцом, в её стенах она провела все свои счастливые моменты, но после потери мужа в ней она испытывала только боль. Поэтому она была очень благодарна сыну за всё, что он делает. — Ты совсем ничего не рассказываешь про новый вуз, ты подружился с кем-нибудь? — Да, с несколькими девочками. Мальчики там не особо идут на контакт, шугаются меня, как больного… — Из-за твоей ориентации? — Ён легонько кивнул. Он рассказал про себя маме после смерти отца. Он всегда хотел поговорить об этом с ним, признаться в том, какой он на самом деле, но не успел. Рассказывая об этом маме, он много плакал. И она всё приняла, успокоила его и сказала, что всегда будет его любить. Пусть теперь они остались вдвоем, но главное — они есть друг у друга. — Ён-и, тогда все мальчики в твоем университете круглые идиоты! Если они не видят, какой ты замечательный, добрый и отзывчивый, значит, просто не заслуживают тебя, понятно? — Ага, ну, хватит об этом, лучше расскажи, как прошел твой день. Дальше Ёнджун услышал то, чего совсем не мог ожидать. Мама призналась ему, что готова выйти на работу. Но в студию она ни за что не вернется. Ей предложили работу в библиотеке. И, честно говоря, это именно то, что ей сейчас нужно. Тишина, спокойствие и книги. — Ты серьезно? Я так рад за тебя! - Джуни со слезами на глазах полез к маме обниматься. — Прости меня, сынок. Что мне понадобилось столько времени, чтобы прийти в себя, спасибо, что заботился обо мне все эти годы. Я надеюсь, что всё наладится. — Конечно, мам, у нас обязательно всё будет хорошо! Он уснул счастливым. Впервые за долгое время он видел маму такой — живой. Маленькими шажками, но она старается и встает на ноги. Это самое главное для него.

***

В 8:00 на сайте университета обновилась газета. И наконец она подняла гул и шум, о котором так мечтала Бахи. Комментарии ссыпались рекой, просмотры росли, статьи пересылали друг другу. Субин проснулся от бесконечных уведомлений от Арин.

От кого: Арин.

— Какого черта, Чхве?

— Почему это на сайте университета? Я думала, мы друзья!

— Ты что-то себе выдумал и рассказал другим, а теперь меня знает весь кампус, как ту которая любит помладше?

— Просыпайся и объясни мне, что здесь происходит!!!

Субин прочитал «колонку Любви» и ахуел… Что бы там ни написали, это не его рук дело, он никогда не думал об Арин больше, чем о подруге. Нужно вернуть себе хоть немного достоинства, поэтому он позвонил ей. — Я понятия не имею, кто это написал, газету ведут несколько моих однокурсниц. Я никому ничего никогда не говорил о нас, ты моя подруга детства, ты же знаешь, я воспринимаю тебя как старшую сестру, зачем бы мне это делать? — Ладно, но кто-то же сделал эти фото? «Точно… фото…» — Кажется, я знаю, кто. Я разберусь с этим, Арин, а пока постарайся не переживать. — Я не могу, я в ярости! Су повесил трубку. Так быстро он еще никогда не собирался, злость словно придавала скорости. Он принял душ. Не высушив волосы, надел первое, что попало под руку, и выбежал из дома. Он жал на газ и подрезал машины на повороте. Кажется, нескольких штрафов ему избежать не удалось. Бин залетел в аудиторию — там было всего несколько однокурсниц. Поэтому он снова вышел на улицу и стал ожидать у входа. Ёнджун появился на горизонте через пару минут, в наушниках, мотая головой и выглядев очень счастливым. Субин схватил его за руку и повел внутрь, за лестницу, чтобы их никто не увидел. — Ты что, бешеный? Отпусти меня! Но младший Чхве не слышал, злость пробирала до дрожи и стучала в перепонках. Прижав старшего к стене, он достал телефон и показал ему фото. — Твоих рук дело? — Да. — Ты идиот! — крикнул Субин и ударил кулаком в стену рядом с лицом Джуна. — Арин — просто моя подруга, мы дружим с детства, ты понимаешь, что сейчас о ней говорят? — Мне всё равно на детали ваших отношений. Текст пишу не я, я просто делаю фото. — Твои фото стали причиной этой тупой статьи, разберись с этим! — Разобраться? — Ёнджун оттолкнул Субина от себя. — Может, ты разберешься со своей головой? Я сказал тебе: я просто делаю фото, ты можешь прийти в мастерскую, объяснить ситуацию и попросить удалить это, но вместо этого ты бьешь кулаками в стену и орешь, как полоумный. — Из нас двоих уж точно не я больной, который преследует других в ожидании хороших снимков. — Да отстань от меня, Субин! Мне надоело это! Надоели твои насмешки надо мной. Надоело слушать твое нытье про свою девчонку, с которой вы скрываетесь, может быть, ты латентный гей, я не знаю, почему так много внимания к моей персоне? - Ёнджун уже почти кричал, и несколько проходящих мимо ребят заглядывали к ним, но под страшным взглядом Субина они дальше убегали по своим делам. Несколько секунд старший еще ждал ответа, но вместо этого видел только потерянный взгляд младшего. Он обошел его и пошел прочь. Нужно сторониться этого психа. «Я латентный гей? Вот тебе благодарность за то, что я когда-то пытался с ним подружиться. Всё к черту его», — подумал Субин. Когда он поднялся в аудиторию, там уже были все — и студенты, и преподаватель. Су зашел в класс, поздоровался с профессором и встал в центре зала. — Мне кажется, мы здесь занимаемся журналистикой, но это, — Бин показал телефон с открытой статьей, — гнусная история, текст на двойку, и факт перед публикацией не был проверен. Преподаватель засмеялся. — Точно подмечено, Субин. Сегодняшняя лекция будет посвящена дезинформации. Ёнджун впервые увидел в младшем что-то человеческое. По крайней мере, этот парень был чуть лучше, чем тот, что десять минут назад вбивал кулаки в стену. Бин всю пару думал о словах старшего: «латентный гей». Глупость какая-то. Су начал вспоминать всех девочек, которые ему нравились. «Ни одной? Ну не может быть, когда-то же я влюблялся в кого-то в школе, просто забыл, наверное» — эта мысль его напугала, и он решил написать Каю. Кому: Хюка — Хюнини, срочно, назови имя девчонки, которая мне нравилась в школе.

От кого: Хюка

— Субин-а, но тебе никто не нравился...

«Черт!» — Чхве вопил внутри себя и пытался успокоиться мыслями, что ему еще просто не повезло встретить свою единственную. Это еще не значит, что он гей. Выходя из универа, Субин увидел Арин в толпе и побежал за ней, чтобы извиниться. — Привет, ты что, меня избегаешь? — Нет, Бин-и, просто не думаю, что будет хорошо, если нас увидят вместе после статьи. — Я всё понимаю, это неправда, но неужели я такой противный, что даже мысль об отношениях со мной тебя страшит? — Нет, конечно, ты хороший парень, просто ты сам говорил: для меня ты как младший брат, и, увидев утром газету, я испугалась, вдруг для тебя действительно всё наше общение значило что-то большее... Субин заметил краем глаза Ёнджуна, тот стоял на лестнице у входа и надменно ухмылялся. Весь его вид говорил: «Я вижу вас, признайся, что любишь постарше». Младший подумал, что, если сейчас просто уйдет, мысль о том, что он латентный гей, не отпустит его. И, если Ёнджун так верит в то, что между ним и Арин что-то есть, то пусть так и будет. Он без спроса придвинулся ближе к девушке и, взяв её за руку, поцеловал в губы. Джун доставал камеру, чтобы просто сделать снимок того, как они болтают, но кадр получился эффектнее. — Субин! Ты идиот! У меня есть парень! Вот дерьмо… Об этом Чхве напрочь забыл… Вот почему Арин так переживала из-за статьи, а теперь он еще и поцеловал ее, о нет, нет, нет, нет… — Он! Кажется, он сделал фото. — Девушка показывала на уходящего прочь Ёнджуна. Это всё не вовремя. Субин побежал за Джуном. — Подожди, пожалуйста, остановись! — Что, снова будешь махаться кулаками и говорить, что между вами ничего нет? — Старший сбавил шаг, но все так же, смотря вперед, уходил от младшего. Субин вновь схватил Ёнджуна за руку, но уже гораздо мягче, и потащил к своей машине. — Только не ори, пожалуйста, я всё объясню. Джун ошарашенно смотрел на младшего, но молчал и не вырывался — просто из дикого любопытства. Когда они сели в машину, Субин опустил голову на руль и пытался отдышаться. — Ты увезешь меня в лес и убьешь? — Нет, Ёнджун, между нами с Арин правда ничего нет, она моя подруга детства, и сейчас я совершил большую ошибку, потому что у неё есть парень, которого она очень любит, если ты покажешь это фото хоть кому-нибудь, это разрушит её отношения. — Почему я должен верить тебе? Бин достал телефон из кармана и зашёл на страницу девушки. Там было с десяток фотографий с её парнем. — Но зачем ты тогда поцеловал её? Разве это не ты разрушаешь их отношения? — Это был единственный раз, и я даже ничего не чувствую к ней, я просто совершил глупость. Я не должен оправдываться перед тобой. Просто прошу ради неё, никому не показывай это фото. — Ладно. — Что? Ты даже не будешь спорить со мной и говорить, что я латентный гей? — Ну, во-первых, в этом нет ничего оскорбительного, во-вторых, это фото навредит ей, а не тебе, поэтому мне нет смысла его использовать. — Хорошо, этот ответ меня устраивает. — Не думаю, что ты сейчас решаешь, что кого устраивает, — с ухмылкой сказал Ёнджун и вышел из машины. «Вот черт, у этого козла есть машина, надо было шантажом заставить его подбросить меня до студии», — думал старший по дороге к метро. Весь вечер Субин был, как на иголках. Разговор с Каем не помог, а только сделал всё хуже, потому что друг не прекращал смеяться и издеваться над ним, даже если в промежутках говорил, что всё будет хорошо и ему не стоит переживать. Несмотря на то, что Джун пообещал ему, что никому не покажет это фото, он его не удалил, и, учитывая их напряженные взаимоотношения, ничего не мешало Ёну сделать это в отместку младшему на все его издевки и толкания. Но новость о поцелуе не появилось ни в тот вечер, ни три дня после. Кажется, старший действительно держит свое слово, эта мысль заставила Субина даже немного зауважать Ёнджуна. А еще избегать, он больше не подкалывал его и не толкал. Выходя из вуза сегодня, Джун сам догнал его. — Ты что, боишься меня? — Еще чего, просто ты поступил хорошо, в честь этого я решил немного избавить тебя от себя. — Ммм, а я подумал, ты просто трус. — Ёнджун толкнул его и с самой едкой улыбкой в мире, побежал вперед. Страх, что он навредит отношениям лучшей подруги, поутих, потому что его место заняла еще более ужасная мысль: «Я ничего не почувствовал, поцеловав ее». Абсолютная пустота. Понятно, что у Субина и не было романтических чувств, но это был его первый поцелуй, а у него даже на секунду ничего не ёкнуло. Бин попытался вспомнить, когда ёкало? Когда он чувствовал хоть какое-то трепетание внутри себя? В голове всплывали все моменты, когда он толкал Ёнджуна. Для него это была игра: нужно вылететь из аудитории, найти старшего в толпе, толкнуть и ухмыльнуться. От этого он чувствовал адреналин, волнение и удовлетворение. Кошмар. Это просто ребячество, это не может быть какими-то романтическими чувствами, нужно перестать думать об этом голубоволосом идиоте. Субин написал Каю. Кому: Хюка — Как ты обычно знакомишься с девушками?

От кого: Хюка

— Что? Тебя взломали?

Кому: Хюка — Перестань издеваться, просто дай мне совет, как найти девушку.

От кого: Хюка

— Боже, оставь эту идею, когда ты встретишь своего человека, всё станет на свои места.

Кому: Хюка — КАЙ ПРОСТО СКАЖИ МНЕ, ЧТО ДЕЛАТЬ.

От кого: Хюка

— Господи, сходи в кофейню, я не знаю, или в ТЦ, познакомься с кем-нибудь или скачай приложение для знакомств.

Приложение звучало разумнее, чем идти и разговаривать с незнакомыми людьми. Субин скачал его, назвался другим именем, установил фото, где не до конца очевидна его внешность. Заполнил немного информации о себе: «Студент, занимаюсь волейболом, люблю аниме, слушаю инди-музыку, высокий». Ориентация — палец Су повис в воздухе. «Глупости какие, не представляю себя с мужчиной». Гетеро. Он листал анкеты девушек, все они были красивые, милые. Кто-то занимался пением, кто-то рисовал или учился на врача и обожал кошек. Всё было не то. Потеряв на это целый час, Бин бросил телефон на кровать и пошел собираться на тренировку.