blackmail

После вчерашней тренировки Субин еле шевелился. Из-за боли в теле он даже проспал. Поэтому в аудиторию он вбежал, когда пара уже началась. Джун с тревогой оглянул его и вспомнил, что поговорить им удастся теперь только завтра. Гисок и Вонги не были ни на первой паре, ни на второй. Бини подумал, что это счастливый день. На последнем занятии они переглянулись с Джуном и, поняв друг друга без слов, остались самыми последними в аудитории. — Ты как? — спросил Ён, держа дистанцию. — Всё хорошо, только всё тело ноет после вчерашнего, поэтому опоздал. — Отдыхай, я побегу, у меня занятия, увидимся завтра. — До завтра, — Субин погладил руку старшего и первым вышел из кабинета. Позже он узнает, как хорошо, что сегодня он не повёз Джуна в студию. Гисок и Вонги караулили младшего на парковке, они были уверены, что тот повезет своего голубоволосого друга, и хотели проследовать за ними. Лин, сокомандник Субина, оказался близким другом Гисока, и все вокруг это знали, кроме самого Бина. Когда он начал пропадать с радаров и постоянно убегать раньше с пар, они пытались проследить за ним, но не находили ничего подозрительного. Зато Лин, наслышанный об Ёнджуне, сложил все пазлы. В итоге им пришлось ехать до дома Субина. На выходе из машины они его не поймали, да и не хотели. Они знали, что через два часа у него тренировка, и вот поговорить с ним перед ней, тем самым испортить её — будет идеально. Дом Су был не самым удобным местом для перепалок: повсюду камеры, дорогие машины и их владельцы. Субин, ничего не подозревая, поднялся домой. Сегодня на обед собрались все, даже сестра решила пропустить свои занятия по скрипке. — Как давно мы не обедали все вместе, — сказала мама. — Да, дети, я рад вас видеть. Простите, что так много времени провожу на работе. — Мы привыкли, — вздохнул Субин. Обычно, когда папа был чересчур милым, это означало, что ему что-то нужно. Но сегодня у него, кажется, не было причин для манипуляций. Поэтому к концу обеда все расслабились и спокойно общались друг с другом. У Джуна закончились занятия, он зашел в метро и подумал о Субине, поэтому сразу же написал ему сообщение. — Надеюсь, ты хорошо проводишь время, я уже скучаю. Су поднял телефон и заулыбался. — У тебя, что, девчонка появилась? — спросила сестра. Отец с любопытством поднял взгляд. — Нет, это мои одногруппники, маленькая сплетница, — он тыкнул пальцем ей в носик. — Всё, извините, я пойду делать домашнее задание и собираться на тренировку. Бин зашел к себе в комнату, прочитал статьи для завтрашних пар, переоделся и вышел на улицу. Уже заметно похолодало, он подумал об Ёнджуне, который до сих пор ходит в одной майке и иногда, если повезет, берет с собой какой-нибудь свитер. Не обращая внимание на машины вокруг, Субин сел за руль и направился к волейбольному залу. На въезде на парковку его ждала знакомая машина. Гисок и Вонги стояли, облокотившись на неё, и высматривали Субина. Су не нужно было много времени, чтобы догадаться, зачем они здесь. Громко хлопая дверью, он вылетел на них. — Какого черта вы здесь забыли? — Тише, Субин-и, здесь играет наш братишка Лин. Лучше ты расскажи нам, почему ты возишься с голубым пидорасом. — Хватит его так называть. Он мой друг, всё, я хотел сказать вам это в нормальной обстановке, чтобы вы его не трогали, но, значит, поговорим здесь. — Субин-а, ты, кажется, забыл о нас. Я понимаю, что тебе захотелось сладкого дружка, но люди знают, что ты с нами, что они подумают о нас, если ты возишься с этим гондоном? Это уже перебор. Чхве первый полез в драку. Конечно, Гисоку прилетело, но и лицо Субина не осталось без яркой отметины. Они прекратили, только когда на них вылетел тренер. — Что вы здесь устроили?! — Тренер, я разберусь. — Нет, Чхве Субин, сегодня ты не допущен к занятиям, забирай своих товарищей и проваливайте отсюда. — Вы идиоты! Из-за вас я пропущу тренировку! — Скажи спасибо, что мы твоего любимого еще не тронули. — Что ты сказал? — Субин подошел ближе и схватил Гисока за толстовку, — если с Джуна слетит хоть один волосок, если твои грязные руки хотя бы дотронутся до него, мне будет всё равно, что ты когда-то защищал меня, мне будет все равно на нашу якобы «дружбу», и я сдам декану все ваши истории про продажу и употребление не самых разрешенных веществ. Ты понял меня? — Ги, пойдем отсюда, — Вонги потащил его подальше от Субина. Бин открыл камеру, прямо на скуле сияла ярко-красная ссадина, а кровь стекала по щеке. Он подумал, что ему нужно немедленно найти Джуна и убедиться, что он в порядке. Су зашел в «Какао» и отправил сообщение. Кому: Чхве Ёнджун — Ты дома?

От кого: Чхве Ёнджун

— Да, что такое?

Не отвечая, Субин сел в машину и на всех парах направился к Джуну. Через полчаса он уже стоял у него на пороге. Старший открыл дверь и сразу принял испуганный вид. — Что случилось с твоим милым лицом? — Повздорили с Гисоком, но теперь они знают, что мы дружим, больше мы не будем скрываться. — Сейчас меня волнует только это, — Ёнджун показал пальцем на раны и, взяв Субина за руку, повел в ванну, чтобы обработать их. — Будет немного щипать. — Потерплю. Их лица были так близко друг к другу, старший видел, как глаза Бина бегают по его губам, он был готов поклясться, что человек напротив чувствует то же напряжение, что и он. — Тише, — увидев, как младший морщиться, старший нежно подул на ранку. — Останешься на ужин? Мама скоро вернется. — Можно я останусь на ночь? У папы будут вопросы, если он увидит меня. — Конечно. Ёнджун развернулся, чтобы выйти из ванны, но Субин взял его за запястье и повернул к себе. — Они должны отстать, но старайся всегда быть рядом со мной, мне всё равно на эти ссадины, главное, чтобы ты был в безопасности. — На самом деле в школе я тоже неплохо дрался. Так что, может, это мне нужно тебя защищать? Младший чувствовал холодность и злость, исходящую от старшего. Субин обнял хёна за талию и положил голову ему на плечо. — Поможешь мне с ужином? — Хорошо, а ты перестанешь злиться? — Я злюсь не на тебя, а на этих уродов. — Всё это уже неважно, мы давно знаем друг друга, теперь всё будет нормально. — Субин, всё это ненормально, я не хочу, чтобы из-за меня били людей. — А я не хочу, чтобы били тебя, если для этого нужно, чтобы побили меня, пусть бьют. — Иногда мне кажется, что это ты фанат дорам, а не я. — Кай говорит, что я перестаю думать головой, когда речь идет о тебе. — Вы разговариваете обо мне? — Ну я рассказываю ему о тебе, он же мой лучший друг. — А я кто? — Ты… ты тоже мой друг. — Лучший? — Ты другой друг. — А? — Пошли готовить кушать, а то твоя мама останется голодная. — Мы ещё вернемся к этому разговору. — Ага, когда-нибудь. Они вместе приготовили курицу в кисло-сладком соусе. Ёнджун особо не разрешал Субину что-то делать, постоянно беспокоясь о том, как он себя чувствует. Вскоре пришла мама, и они вместе поужинали. Женщина даже не спросила про пластырь, словно понимала, что рана на лице Субина была связана с Ёном. Она мысленно поблагодарила Су, что её сын в порядке, и решила не нарушать их теплую атмосферу пустыми разговорами. Они уже не дети и обязательно со всем разберутся самостоятельно. — Я могу поспать на диване на кухне, а ты на моей кровати, но свитер с кроликом я тебе не отдам, он мне уже как родной. — Поспим вместе? Не хочу оставаться один в твоей комнате без тебя, это грустно. — Я же говорю, что ты не можешь жить без меня. — Ты не можешь даже уснуть без моего свитера. — Ты к нему никакого отношения не имеешь, он самодостаточная единица. Субин обхватил Ёнджуна руками и завалил на кровать, накрыв их одеялом. Он сел сверху хёна, взяв его за руки и подняв их над головой. Он сжал их так, что старший не мог не только пошевелиться, но и дышать. — А ты самодостаточная единица? — с ухмылкой говорил младший, разглядывая своего потерянного друга, чье дыхание было сбито, а глаза бегали в разные стороны. Джун покорно молчал. — Такой послушный, — Субин проводил пальцем от его шеи к ключице и наслаждался видом: парень закрывал глаза и жадно глотал воздух. — Субин, отпусти меня, — шепотом сказал Ён. — Почему? Мне нравится, ты такой милый. — Это нечестно… В эту секунду Бин понял, что переходит черту их дружбы, официально для Ёнджуна, неофициально — для себя. Когда слова старшего вернули его в реальность, он почувствовал, что возбужден. Он почувствовал то, что никогда не чувствовал ни к одной девушке. Это напугало его, напугало до ужаса, он упал рядом, отвернувшись он свернулся калачиком и тихо повторял «прости». Ёнджун догадывался, что происходит в голове напротив и придумал, как это исправить: Он поднялся, развернул Субина на спину и залез сверху на него. Поднял его руки и сжал их, второй рукой он нежно гладил щеку младшего. — Все хорошо, милый, теперь это честно. Он аккуратно отпустил его и уложился на его грудь, укрывая их одеялом. Ёнджун почувствовал, как Су накрыл его тело своими руками, сжимая в объятия. — Нормальные друзья себя так не ведут, — тихо произнес Субин. — В нашей дружбе вообще нет ничего нормального. — Тебя это расстраивает? — Что? Нет. Мы заботимся друг о друге, и мне хорошо с тобой. — Прости, что сделал это. — Все хорошо. — Не хочу, чтобы ты думал, что я играю с тобой. — Я и не думаю, но, если захочешь - я хочу быть снизу. — Замолчи, иначе я уйду спать на диван. — Проваливай, я уже в твоем свитере, мне всё равно. Субин задумался о том, что Ён ведет себя странно. Он буквально сжал его, возбудил, а старший говорит, что всё в порядке? Он со всеми друзьями бы себя так вел? Тут разумная мысль попала в голову младшего и тут же была изгнана им. «Что, если Джун влюблен? Нет, не может быть. Это бы подорвало нашу дружбу. Все физические контакты инициирую я. Ён редко первый дотрагивается до меня. И если бы он что-то чувствовал, он бы сказал об этом. Он не боится себя и своих чувств. Что не скажешь обо мне. Это абсолютно ненормально, что мне хочется быть с ним, хочется его так, что я чувствую возбуждение». Су не спал почти всю ночь. Он разглядывал Ёнджуна, и его сердце умирало и возрождалось вновь. «Я сопротивлялся этому так долго, почему это происходит?» Бину не нужно было представлять, как изменится его жизнь, если он признает то, что он гей. Отец убьет его. Весь универ начнет травить его, как Ёна, только хуже. Дружба кончится. Агония не прекращалась ни на секунду, и пока мозг кричал о том, что даже думать в эту сторону опасно для жизни и будущего, тело старшего рядом, его мягкие губы, теплые руки на талии, вкусно пахнущие волосы заставляли Субина падать в эту пропасть под названием «Чхве Ёнджун». Су открыл телефон и написал Каю: Кому: Хюка — Созвонимся завтра? Мне нужно поговорить с тобой.

От кого: Хюка

— Ты меня пугаешь, что-то случилось? Где ты?

Кому: Хюка — Я у Джуна, всё в порядке, но не со мной.

От кого: Хюка

— Боже, и зачем так волновать меня, чтобы я до утра думал, что с тобой?

Кому: Хюка — Да, прости, просто скажи, что всё будет хорошо.

От кого: Хюка

— Конечно, Субина, завтра поболтаем, ты всё расскажешь, и мы всё решим.

Кому: Хюка — Скучаю, Хюнини.

От кого: Хюка

— И я, СубиБуби.

Утром их разбудил будильник и стук в дверь. Мама Джуна, не заходя внутрь, крикнула: — Мальчики, я ушла, вставайте, а то опоздаете. — Хорошего дня, мам. Субин залез под одеяло с головой. Кажется, кто-то явно не хотел вставать. Джун полез за ним. — Как спалось? — Не выспался, ты так громко храпел. — Грязный лжец, максимум, что я издаю, это сладкое сопение во сне. Субин думал о том, как Ёнджун прав. Спящий он еще более притягательный. — Может быть. — Вылазь, нам нужно собираться. — Нет, ты вылазь. — Вредный Субин — это что-то новое. Ладно, я пойду в душ, поставь чайник. Не успел Ёнджун скрыться в ванной, как телефон Су начал разрываться от звонков. — Когда я говорил «завтра», это не означало, блин, с самого утра, Кай! — Ты напугал меня, я проверяю, жив ли ты? И как там Ёнджун? — Ты за него переживаешь больше, чем за меня. — Что произошло-то? — Я не могу сейчас говорить, он в душе, но может выйти, а при нем я не могу об этом говорить. — Что он делает в душе? — Что? Кай! Боже! Моется! — Ладно, ладно. — Но разговор в частности об этом. — Ты что переспал с Ёнджуном? — Нет, дурак, перестань орать! Джун стоял за дверью. Он вернулся за одеждой, но, услышав, что Субин говорит с кем-то, побоялся войти. — Я перешел черту и немного возбудил его. — Немного? Что ты сделал?! — Всё, Кай, поговорим позже. — Нет, подожди. А сам ты что-то почувствовал? — Ничего, всё пока! Услышав последние слова, Ёнджун сглотнул что-то по вкусу похожее на боль и забил на одежду. «Выйду в полотенце, он все равно ничего не чувствует ко мне, я просто напридумывал себе сказок». Субин поставил чайник и ждал Джуна на кухне, тот вышел в одном полотенце, завернутом на пояснице, его мокрые волосы были уложены назад. — Полотенце в шкафу, у нас есть полчаса, не задерживайся там, — бросил старший и направился в комнату. Субин неприлично долго разглядывал его, неприлично долго пытался отпустить все мысли о том, как выглядит обнаженное тело хёна. Торчащие тазовые кости, ключицы, тонкая талия, он выглядел так нежно, что Су хотелось сорваться с места и обнять его. Но последствия слишком велики. Он принял душ, пытаясь прийти в себя. Затем они вместе выпили кофе, Джун при этом не проронил за завтраком ни слова. — Ты какой-то грустный, всё в порядке? — Да, нам пора выходить. В машине они тоже молчали. Младший постоянно спрашивал, какую песню включить следующей, а Джун равнодушно отвечал: «Мне все равно». Обычно Бин не отставал от него, когда он обижался. Он всегда находил причину и устранял ее. Но сейчас Су был уверен, что причина в том, что он сделал вчера. И пусть старший ночью сказал, что всё в порядке, сейчас было видно, что всё далеко не в порядке. На паре они впервые сели вместе. Это породило много вопросов, но, учитывая, что они не общались, все подумали, что это совпадение. Они так долго ждали, когда смогут не скрываться от других в университете, но сейчас, когда это происходит, они ведут себя словно чужие люди. Лекция закончилась и старший начал быстро собираться, при этом даже не смотря в сторону младшего. Субин чувствовал себя отвратительно. — Джуни, прости меня за вчера, я не хотел этого. — Не хотел, но все же сделал, если ты ничего не чувствуешь, Су, зачем ставить на мне эксперименты? Найди кого-нибудь еще для этого. Сегодня я доеду сам. — Нет, Ён, я отвезу тебя, пожалуйста, хватит дуться. Я больше не перейду черту. Субин шёл следом за старшим на выход из университета. Оказавшись на парковке, младший взял хёна за руку и повернул к себе. — Иногда мне кажется, что я вижу и понимаю, что ты чувствуешь. А иногда ты словно закрытая книга, — неожиданно произнес Джун, всматриваясь в лицо напротив. — О чем ты? — Ни о чем. Поехали. Субин чувствовал напряжение за рулем, оно усилилось, когда он заметил знакомую машину своего отца и резко свернул в переулок. Джун, потеряв равновесие, склонился над Субином и ухватился за его бедро, чтобы не удариться. Младший, как ошпаренный, повышенным тоном сказал: — Отпусти! — Если бы ты водил аккуратнее, я бы и не схватился, чего ты так бесишься? Ёнджун не отпустил его, более того, он начал сжимать бедро Субина, водя пальцами все выше по внутренней стороне. Он вновь увидел это в младшем. Возбуждение. Тяжелое дыхание. Сейчас ему не могло показаться. Он не может ничего не чувствовать. Кровь в венах Су закипала, и, проехав еще пару метров, он резко затормозил на лужайке около жилых домов. От испуга старший убрал руку. — Ёнджун, ты оглох?! Никогда больше не делай так! — Почему? Я могу делать всё, что угодно. — С чего ты это взял? С того, что у тебя где-то валяется фотография, которой ты можешь меня шантажировать? Если бы ты хотел ею воспользоваться, ты бы уже это сделал, но ты не такой. Ён усмехнулся и, взяв телефон в руки, открыл «Какао», нашел парня Арин и зашел в диалог. — Что ты делаешь? Это уже не смешно! Ёнджун нашел в галерее нужное фото и быстро отправил его задержанным сообщением на три минуты. — ТЫ В СВОЕМ УМЕ? — Тише, через три минуты это сообщение отправится, но у тебя еще есть время все исправить. — Что ты хочешь? — Поцелуй меня, Субин. — Ты сошел с ума… — Субин, не теряй время. Младший мог вырвать телефон силой и отменить сообщение. Но нужно играть по правилам. Субин буквально набросился на Джуна, силой сминая губы напротив, облизывая их языком. Слыша тихие стоны старшего, он окончательно потерял голову. Ён сам оттолкнул его и отменил сообщение, когда до отправки оставалось двадцать секунд. Он пытался отдышаться и с волнением оглядывал Бина, который не мог найти себе место. Он сорвался, нажав на газ, и полетел к студии. Они ехали в полной тишине, только сердца с грохотом стучали в ушах. Через пять минут они уже были на месте. — Я знаю, что сейчас ты ненавидишь меня. Мне жаль, Субин. Джун вышел из машины и услышал, как несколько раз Су ударил руками по рулю. Он зашел в студию и, не включая свет, рухнул на пол. «Только бы не заплакать, только бы не заплакать.» У младшего определенно есть чувства, но он не сможет принять их, не сможет жить с ними. Субин сидел в машине и прокручивал в голове всё произошедшее. С каждой минутой волнение усиливало то, что свет в студии до сих пор не горел. «Ён наверняка разбит. Нет, к черту все это.» Он вышел из машины и быстрым шагом направился в студию. Открыв дверь танцевального зала, он увидел Джуна, сидящего на подоконнике. — Ты не уехал? — Я не ненавижу тебя. Я ненавижу себя за то, что не могу перебороть то, как сильно я тебя хочу. Говоря это, Субин сокращал дистанцию, чтобы, взявшись двумя руками за лицо Ёнджуна, вновь поцеловать его. Он с силой впивался в тело напротив. Не выдержав малейшей дистанции, Су схватил старшего за бедра и притянул к себе, поднимая за них и аккуратно опуская на пол, он тут же оказался сверху и вновь накрыл чужие губы своими. Он сжимал запястье Джуна, чувствуя, как он выгибается в пояснице, сильнее вдавливал его в пол. Тихие стоны хёна сводили его с ума. Обхватив своими бедрами бедра Субина, Ён сильнее прижался к младшему и почувствовал трение. Вдруг с губ напротив слетел первый несдержанный стон. И Су отдалился. Собственное возбуждение и желание пугало его. «Я хочу мужчину. Мужчину. Нет, так не должно быть.» — Субин-и, пожалуйста, не уходи, — старший обнял его со спины. — Я не могу так, это неправильно. — Я хочу быть с тобой, ты считаешь меня ужасным из-за этого? — Нет. — Тогда почему ты считаешь ужасным себя из-за желания быть со мной? — Я не могу принять это, мои родители, Джун, они никогда не простят меня. — Ты не сделал ничего плохого, чтобы тебя прощали, зайчик. — Мне нужно домой, у тебя скоро занятие. — Субин, нет, ты опять убегаешь от меня, пожалуйста, давай поговорим. — Ён-и, я не готов, не сейчас, хорошо? Старший обреченно кивнул. Субин вышел из студии.