blackmail

Субин вышел из студии. Залез в машину и на полной скорости долетел до дома, пытаясь избегать любые мысли и сосредоточиться лишь на вождении. Пугая маму своим внешним видом, он заперся в своей комнате. Чувство полного отчаяние наполняло его. Казалось мир рухнул. Он больше не может избегать мысли о том, что он гей. Это настигло его и спрятаться уже нельзя. Кай разрывал телефон. Не получая ответа, он написал маме Субина. В дверь дважды постучали. — Сын, Хюнин пишет уже мне, если ты не поговоришь с ним сейчас, я выломаю эту чертову дверь и тебе придется говорить со мной! Что у тебя произошло в конце концов? — Я поговорю с Каем, все нормально, мам, я просто поссорился с девушкой. Чхве зашел в диалог с другом и написал сообщение: Кому: Хюка — Дай мне пять минут, я наберу тебя. Кай послушно ждал звонка, дико переживая. Наконец на телефоне загорелся FaceTime. — Только не ори на меня, мне и без того тошно. — Что случилось? — тихо спросил Хюнин, увидев абсолютно разбитого друга. — Мы поцеловались. Но это случилось днем. Ночью я просил тебя поговорить со мной, потому что я лег сверху Ёнджуна и в шутку начал играть с ним, я почувствовал возбуждение и испугался. Но хуже было то, что я заставил почувствовать это и его. Ночью он говорил, что всё в порядке, но с утра он сказал мне, чтобы я не ставил опыты над ним, если ничего не чувствую к нему. А я чувствую, и от этого мне так страшно и плохо. — Как вы поцеловались? — Он отправил парню Арин задержанное сообщение с той самой фотографией и сказал, чтобы я поцеловал его, и тогда он удалит это. — О, Боже… Он удалил? — Да, но потом я отвез его в студию и сам пошел за ним, чтобы поцеловать, но я… — слезы подступили к глазам, и Субин не смог договорить свою фразу. — Эй, все в порядке. Я рядом. — Что мне делать, Кай? Я не хочу потерять его. Но я не могу быть этим человеком. Не могу быть геем, мой отец, — задыхаясь, хныкал Чхве. — Я знаю, знаю, ты можешь не объяснять. Я думаю, Ён поступил так с фото, потому что он влюблен в тебя, Субин. Ему тоже тяжело, а это был шанс убедиться в том, что и у тебя есть чувства к нему. — Я совершенно не знаю, что мне делать с этими чувствами. — Не думай сейчас об этом, ты очень расстроен, из-за этого не можешь мыслить трезво. — Знаю, но я боюсь, что потеряю его. Я же не могу быть с ним вместе, а быть друзьями, как раньше, уже не получится. — Это Ёнджун, он поймет тебя, и всё обязательно вновь станет хорошо. — В выходные у меня сплошные тренировки, потому что во вторник уже матч, но я должен увидеть его. — Только не делай это сейчас, на эмоциях. Побудь с самим собой, пойми, чего ты хочешь, разложи всё по полкам, хорошо? — Да, ты прав. — Не грусти, Субибуби, я уверен, что Ёнджун не оставит тебя, чтобы ни произошло между вами.

***

Ёнджун писал ему несколько раз на выходных, но Субин так и не ответил. Старший пытался справиться с этим, полностью отдавая себя тренировкам и подготовке к фестивалю. Но мысли о Су не пропадали: в порядке ли он? Смогут ли они вообще общаться? Это сводило с ума. К ночи воскресенья Джун накрутил себя уже до такого состояния, что, вернувшись из студии, заснул в уличной одежде, сразу, как коснулся кровати. Он с тревогой ехал на учебу. Знакомой машины на парковке не было, и в сердце старшего стало еще больнее от мысли, что младший может не появиться на занятиях. Он зашел в аудиторию, сел на свое место и уткнулся в окно. Субин медленно шагал по лестнице, пытаясь в очередной раз убедить себя, что это правильно — оставаться друзьями. Он тихим шагом подошел к Джуну и сел, только тогда старший обратил на него внимание. — Привет. — Я боялся, что ты не придешь. — Почему? — Ты избегаешь меня, не отвечаешь на сообщения… — Я не брал телефон в руки все выходные, у нас были тренировки, а в остальное время я пытался переварить много информации, прости. — И к чему ты пришел? — робко спросил Енджун, чувствуя, как его сердце вот-вот остановится. Субин взял его за руку под партой и крепко сжал. — Я не хочу тебя потерять, поэтому я хочу, чтобы всё было как раньше, чтобы мы были друзьями. — Хорошо, — Ёнджун кивнул, проглотил комок слез, думая о том, что так он, по крайней мере рядом, так он не потеряет его навсегда. Если это то, чего хочет Субин, значит, пусть будет так. Во время лекции они молчали, просто сидели друг с другом. Ёнджун смотрел в окно, пытаясь не эмоционировать и отвлечься от лица Субина, которое внутри заставляло его кричать. Он не может принять своих чувств. Он хочет быть друзьями, как раньше. Но разве они когда-то были друзьями? Джун начал прокручивать все их взаимоотношения: Су все время защищал его, подвозил, ругался на него, если он холодно одет, обнимал его, чтобы он не грустил, флиртовал с ним и даже возбуждал, может, неосознанно, но действия были откровенно сексуальными. Ничего общего с человеческой дружбой. Ён всегда переживал за него, поддерживал во всём, поднимал ему настроение, уделял внимание, которого так не хватало, смешил. Они даже друзьями никогда друг друга не называли. Никаких «бро» и «чувак». Только «зайчик» и «милый». Всё их взаимодействие с самого начала было больше похоже на отношения без поцелуев, чем на дружбу. Старший задумался, а что бы в их общении изменилось, если бы они начали встречаться? Ничего. Они и так ведут себя как влюбленная парочка, только слова о любви заменяются словами: «мы нужны друг другу». От осознания этого слезы подступили к глазам. «Мы не сможем дружить, как раньше, потому что мы никогда и не дружили.» Чхве захотелось кричать, начать бить Субина в грудь, сделать всё, что угодно, лишь бы он понял то же самое. Лишь бы он смог принять себя и свои чувства. Но истерики здесь не помогут, и Ёнджун это знал, поэтому, выравнивая дыхание, он решил, что, когда у него будет подходящее время для разговора, он поднимет эту тему, а пока пусть всё остается, как есть. Субин смотрел то на профессора, то на Ёнджуна. Он не отрывал глаз от окна и выглядел тревожно. Когда дыхание человека сбоку участилось, а плечи начали немного содрогаться, Су понял, что старший сдерживает слезы. Он уже видел это, картина слишком знакомая. Младший, аккуратно под партой, чтобы скрыть это от взгляда всей аудитории, вновь взял Ёна за руку, старший не повернулся, но сжал ее. Про себя он подумал: «Просто друг. Просто друг бы сказал мне, что я тут сопли развешиваю, а он берет меня за руку и успокаивает. Ну почему же он не понимает, что он сам не относится ко мне как к просто другу?» — Ты в порядке? — спросил Субин, когда пара закончилась. — Да, всё хорошо, спасибо, — сказал Ёнджун, погладив младшего по руке. — Пойдем, нам в другой кабинет, расскажешь, как прошли твои выходные. Джун рассказал про репетиции, показал фото малышей в их красивых новых костюмах. — Так сколько у тебя было занятий? — Девять в общем, я не хотел оставаться один, поэтому набрал даже индивидуальные. — Прости меня, нужно было написать тебе, но я не смог. Не хотел делать вид, что ничего не произошло, или говорить об этом в сообщениях. — Ты и сейчас делаешь вид, что ничего не произошло. — бросил Ён, а потом понял, что сказал это зря. — Мне больше ничего не остается. Не злись на меня. Ёнджун промолчал. Пара началась уже десять минут назад. Но преподаватель так и не появился. В аудиторию зашел декан: — Студенты, профессор Ким заболел, на сегодня ваши занятия окончены, завтра мы найдем замену. — Что будешь делать? — спросил Субин, понимая, что у них появилась два свободных часа. — Наверное, поеду в студию, отработаю хореографию для средней группы. — Ён, ты и так слишком много работал на выходных, перестань. Хочешь, поедем ко мне? Родителей нет дома, а ты еще ни разу не был у меня. — Кай начнет ревновать тебя еще сильнее. — Не думаю, мне всё больше кажется, что он уже давно на твоей стороне. Они спокойно дошли до машины, кажется, впервые не бежав сломя голову на выходе. До дома Субина оказалось ехать совсем немного. Через десять минут они уже были на месте. Квартира была просторной. Идеальная чистота, минимализм и ничего лишнего. У Джуна с мамой никогда так не получалось, они любили покупать всякую ненужную мелочь. — Чтобы ты знал, твой дом мне нравится больше, - тихо сказал младший. — Почему? — Он уютный, в нем есть душа, видно, что там живут люди. А здесь красочно только в комнате моей сестры, потому что она обклеена плакатами всяких айдолов. А это, кстати, моя комната. Субин открыл дверь и пропустил Джуна внутрь. Большая кровать. Компьютерный стол, на котором стоит несколько чашек из-под кофе. Рамка с фотографией, где они с Каем еще в школе. И волейбольный мяч, валяющийся на полу. — Если бы здесь был твой розовый свитер, было бы повеселее. — Он уже твой, но ты можешь отдать мне что-то из своих вещей, тогда я буду меньше скучать по тебе. Например, ту футболку с джедаем. — Ну и вкус у тебя… Я прожил в ней в совокупности, наверное, несколько лет, уверен, что хочешь её? — Да, она уже часть тебя, так что я точно выбираю её. — Ладно. Джун облокотился на стол, чувствуя себя неловко. — Идем на кровать, — тихо сказал Субин, взяв хёна за руку и ведя за собой. Он лег, а старший сразу повернулся к нему спиной. Ему не хотелось встречаться взглядом с младшим, который сейчас с силой обнимал его, прижимая к себе. — Разве друзья так, — Ёнджун не успел договорить, потому что Субин его перебил. — Давай немного помолчим. «Дружить? И не думать о том, как я целовал его? Не думать о том, что он влюблен в меня и страдает каждую секунду от этой дружбы? Это эгоизм, ужасный эгоизм, но я не могу потерять его. Только так я могу быть рядом». — прокручивал в своей голове младший, наслаждаясь запахом синих волос. Они молчали. Лежали так, не двигаясь, больше часа, и Субин уже почти засыпал, когда Ёнджун развернулся к нему лицом. — М? — спросил младший, увидев взгляд напротив. — Можно я задам тебе несколько вопросов, а ты не будешь отвечать на них прямо сейчас. Подумаешь столько, сколько нужно. Как будешь готов — ответишь. — Хорошо. Ёнджун сделал глубокий вдох и начал: — Су, ты никогда не испытывал ко мне романтических чувств? Тебе никогда не казалось, что мы ведем себя не как друзья, а как пара? Ты никогда не думал, что, если ты примешь себя, то сможешь делать всё, что боишься сделать сейчас? Пару дней назад мы почти занялись сексом в студии, и это начал ты. Мне жаль, что я шантажом заставил тебя поцеловать себя, но я боялся, что ты никогда не сделаешь этого при других условиях, даже если очень хочешь. Субин, я люблю тебя, и я буду рядом при любых твоих ответах, даже если ты вновь попросишь меня быть просто другом. Но я хочу, чтобы ты знал, что мы никогда не были друзьями. Я всегда вел себя с тобой так, словно ты мой парень, и ты вел себя точно так же. Я знаю, какой ты с Каем. Ты сам говорил, что я для тебя «другой» друг. Подумай об этом, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты был счастлив, хочу, чтобы ты принял себя, хочу, чтобы ты перестал ненавидеть себя за то, что ты хочешь меня, как ты сказал об этом в студии. Но если ты не сможешь, я всё равно буду рядом. Потому что мы нужны друг другу. Субин не мог проронить ни слова. Он думал, что заниматься самообманом и скрывать чувства от Ёна будет легко, но он не продержался даже одного дня. — Тебе не нужно сейчас ничего отвечать, я доберусь до студии сам, просто подумай об этом, пожалуйста. Он встал, поцеловал Субина в щеку, взял свою кожаную куртку, рюкзак и вышел из квартиры. Су пролежал на кровати до самой ночи. Когда телефон уже разрывало от звонков Кая, он наконец ответил. Ему пришлось объясниться и рассказать всё, что произошло за сегодня. — Субин, я знаю, что тебе тяжело. Но он прав. Во всем. Он очень любит тебя. Если и ты любишь его, ты не сможешь убежать от этого. — Ты принимаешь меня таким? — Ты сумасшедший? Конечно, да! Чхве, в тебе ничего не изменилось, кроме того, что ты обрел любовь. Я только рад за тебя! И ты все еще Субин, которого я знаю, и всегда будешь им вне зависимости от того, спишь ты с голубоволосым красавчиком или нет. — Не называй его красавчиком, для тебя он просто Ёнджун. — Хорошо, хорошо, но ты же знаешь, что, чтобы ревновать человека к кому-то, нужно сначала хотя бы сказать ему, что вы встречаетесь? — Скажу. — УРААА, — заорал Кай, — боже, как много это заняло времени! — Осталось сказать родителям… — Сначала реши всё с Джуном, когда у вас всё будет хорошо и спокойно, ты сможешь признаться им. По крайней мере, он будет рядом, чтобы поддержать тебя. — Ты прав. Как думаешь, отец выгонит меня? — Никогда, ему важна репутация, скорее потребует чтобы ты скрывал это. — Я не буду скрывать Ёнджуна. Я мог бы скрывать, кто я есть, но, если я с ним, я больше не хочу так поступать. Я слишком долго его скрывал. — Правильно, твой отец должен просто любить тебя, если он не сможет сделать этого, у тебя есть я и Ён, мы всегда будем любить тебя!