blackmail

Ёнджун за кулисами нервно поправлял костюмы ребят и произносил поддерживающую речь. Субин с его мамой сидели в центре зрительного зала и болтали обо всём и ни о чём. Младший всячески пытался отвести внимание женщины от переживаний и тревог. К его сожалению, команда Джуна выступала последней, а запас анекдотов закончился уже на середине фестиваля. Услышав знакомое название студии из уст ведущего, мать замерла. Су увидел, как ее глаза начали слезиться, но она, прижимая губы, старалась держать себя в руках. Маленькие дети в полной темноте выходили на сцену четким строем и занимали свои позиции. Музыка заиграла, свет зажегся, и нежные силуэты в невесомых белоснежных костюмах начали свой танец. Танец, полный нежности и энергии одновременно. Тени прыгали и падали, останавливались и кружились. Субин уже видел отрывки на репетиции, но сейчас это выглядело невероятно. Музыка остановилась, дети поклонились, а зал наполнился овациями. Из-за кулис Джун видел, как мама плачет и улыбается, аплодируя ему. Объявлен перерыв для подведения результатов. — Вам понравилось? — робко спросил Бин. — Я не видела ничего прекраснее. Спасибо, что привел меня сюда, — женщина вытирала слезы рукавом своего платья. Мужчина в милой рубашке нежно-розового цвета и забавных очках подошел к ним. — Добрый день, вы помните меня? — Конечно, думали, если увижу вас вне библиотеки, то не узнаю? — улыбнулась мама Джуна, обращаясь к незнакомцу. — Последнее выступление было лучшим за этот вечер, думаю, мне стоит отвести свою дочь в эту студию. — Ей руководит мой сын, он будет очень рад. — Правда? Поэтому вы плачете, он великолепно справляется. — Да, лучше меня в мое время. — Не хотите прогуляться после фестиваля? — Почему бы и нет? Мужчина слегка поклонился и пошел на свое место. — Кто это? — загадочно улыбаясь, спросил Субин. — Это Джон, мы познакомились в библиотеке, он вдовец, воспитывает пятнадцатилетнюю дочь и рассказывает мне о книгах. — Создаёт впечатление хорошего человека. — Да, кажется, да. Пришло время объявить победителя. Все команды вывели на сцену вместе с их хореографами. Джун стоял с закрытыми глазами, словно молился, даже на зрительских местах было видно, как его руки трясутся. — В этом году первое место занимает… Танцевальная студия семьи Чхве. Старший открыл глаза. Пытаясь осознать услышанное, он без конца прокручивал эту фразу у себя в голове, пока дети дергали его и обнимали, прыгая от радости. Зал аплодировал стоя. Субину безумно сильно хотелось выбежать на сцену и крепко обнять Ёнджуна. Им вручили награды, сделали сотни фото, поблагодарили всех за мероприятие, и кулисы наконец закрылись. Зрители остались ждать победителей в зале. Время длилось медленно, Су представлял, как Джуну тяжело собрать все вещи детей, но в гримерку его не запустили, и он ничем не мог помочь. Женщина постоянно оглядывалась на мужчину, что сидел за два ряда за ними и смиренно ждал ее. — Милый, если я уйду, он обидится? — Сейчас? Не думаю, он все поймет, главное, что вы были здесь в момент выступления. Я вас прикрою, бегите. — Спасибо, дорогой. Мама взяла свой клатч, подошла к Джону, и они вместе направились на выход. Субин наконец дождался своего парня, который радостный выбежал к нему из-за кулис. Младший крепко обнял его. — Я так горжусь тобой. — Где мама? — Она просила передать, что встретила знакомого из библиотеки, и он предложил ей прогуляться. Сказала, чтобы ты не переживал. — Спасибо, что привел ее ради меня, — прошептал Ёнджун сильнее прижимаясь к парню. — Джиллиан тоже была здесь, замучила мои щеки и испарилась. — У этой женщины никогда не было манер. — Пойдем в машину, помочь забрать вещи? — Родители учеников уже все увезли, они так милы со мной. — Ты делаешь их детей счастливыми, это неудивительно. Оказавшись на переднем сидении машины, тело старшего обмякло. Он наконец выдохнул эту колкую тревогу, которая сидела в душе весь день, а если точнее — последние несколько лет. Субин вел медленно, но почему-то свернул совсем в другую сторону. — Су, куда мы едем? — Я должен кое-что закончить. Когда за окном Джун увидел знакомый район, он понял, что они едут в студию, и больше не задавал вопросов. Субин вышел из машины, открыл дверь Ёну и подал руку. Старший достал ключи, и они зашли внутрь. — Не включай свет. Этот взгляд. Су уже видел его. Взгляд, полный желания и покорности. Только Ёнджун умеет так смотреть. — Возьми меня, Субин, — шептал он и дыханием щекотал кожу напротив. Безумие. Младший сорвался с места, накрывая губы Ёнджуна своими. Руками он сжимал его талию и притягивал к себе, пока ладони старшего зарывались в его волосах. Нежно Су довёл его до мягкого мата на полу и уложил на спину. Он сел рядом и начал медленно расстегивать рубашку старшего. Затем избавился от ремня и брюк, все время сидя и рассматривая его, как свою добычу. Нежно сжимая его за левое бедро, Младший перевернул Ёна на живот, наваливаясь сверху, он начал зацеловывать его от шеи до поясницы. Дойдя губами до резинки трусов, он избавился и от них. Сжимать голую кожу старшего и видеть, как он тяжело дышит и закусывает губы, было невыносимо приятно. — Раздень меня, — прошептал он и лег рядом. Теперь уже Ён сидел и стягивал с него одежду, нежно гладя каждый участок кожи и сжимая мышцы. Джуни перекинул свою ногу на младшего и принялся расцеловывать грудь Субина и посасывать соски. Одной рукой он дотянулся до нижнего белья, запустил туда руку, провел несколько раз по члену и остановился, глядя прямо в глаза возлюбленному. — Черт… Тебе придется долго растягивать меня, чтобы он зашел целиком. Спусковой крючок был сорван. Су пытался сдерживать свои эмоции и желания, но больше он не в силах это делать. Он резко притянул Ёна к себе и перевернул, оказываясь сверху. — Тебе лучше не говорить подобное. Субин поднял ноги Джуна к себе на плечи, и, смочив свои пальцы слюной, начал медленно вводить их внутрь, с каждой секундой увеличивая амплитуду движения. Старший выглядел великолепно, его щеки покраснели, алые, влажные губы жадно глотали воздух, а глаза то и дело закрывались от наслаждения. Чхве сильнее приподнял таз Ёна и начал ласкать его языком, еще сильнее доводя до дрожи. — Субин, нет, пожалуйста, только не там, я чувствую себя ужасно. — Ты трясешься от удовольствия, милый, не ври мне. Младший вернулся в предыдущее положение и продолжил растягивать парня рукой. — Не заставляй меня ждать, — словно теряя сознание от желания, шептал Джун. Су, окончательно разорвав все дороги с реальностью, сорвался с места и с резкого толчка вошел внутрь, ловя громкий стон старшего своими губами. — Будь осторожнее со словами, милый, — младший, увеличивая темп, пропадал в Ёнджуне, в его стонах, касаниях. Бин резким движением поднял парня за поясницу и развернул, ставя раком. Старший сразу выгнулся, послушно укладывая голову. Безумие. Почему он такой. Такой сексуальный. Су с силой вдалбливался в зад своего возлюбленного, и оказавшись в самой глубокой точке, дошел до оргазма. — Помоги мне, — молил Ёнджун. Чхве, не выходя из него, обхватил его член рукой и довел до наслаждения. Дрожа, старший упал на мат и пытался восстановить дыхание. — В ящике за зеркалом есть влажные салфетки. Субин взял их и заботливо вытер своего парня, затем протер матрас. Он ловил на себе взгляд Джуна, который не отрывал глаз от его губ. — Хочешь чтобы я поцеловал тебя? — Угу. Субин нежно целовал его щёки, гладил ребра и обнимал за талию. — Прости, если я был груб. То, как ты выглядишь и что говорит твой грязный рот, это сводит меня с ума. — Ты вылизывал меня и говоришь, что это мой рот грязный? — закатив глаза, сказал Ён. — И я сделаю это снова, милый. Они молчали несколько минут и пытались прийти в себя. Джун попытался встать и почувствовал дикую боль в спине. — Черт, как я буду преподавать завтра? Ты слишком сильный. — Видимо, вспоминая обо мне. Пойдем отсюда? — Угу. Слушая музыку и бесконечно переглядываясь друг с другом, они добрались до дома. — Спасибо, что подвез, милый, и за всё, что было сегодня. — Скоро ты перестанешь благодарить меня за это, потому что это станет обыденностью. — Не могу поверить, что когда-то, увидев твою машину из окна, не буду радоваться так же, как сейчас. Пока эта радость становится только больше. — Люблю, когда ты так улыбаешься. — Какие у нас планы на выходные? — Скорее всего, в эти выходные мы не увидимся. — Что? Почему? — Я собираюсь рассказать всё родителям, не знаю, сколько уйдет на это времени, но предполагаю, что в эти дни из дома меня не выпустят, а, возможно, еще и заберут телефон. Так что не теряй меня и не переживай. Как бы они ни злились на меня, университет прогулять не дадут, в понедельник мы увидимся, и я всё тебе расскажу. Если телефон останется у меня, буду писать каждую минуту. Ёнджун взял Субина за руки и поцеловал их. — Мы справимся, если всё будет очень плохо, просто приезжай ко мне, хорошо? — Угу. — Люблю тебя, будь осторожней. И напиши мне хотя бы с телефона сестры, ты же знаешь, что я сумасшедший, я не выдержу неизвестности и приеду к тебе домой с истерикой. — Хорошо, Джун-и, я напишу, я тоже люблю тебя. Старший вышел из машины. Субин медленно ехал домой, представляя, как пройдет его разговор с родителями. В первую же секунду отец наверняка поднимет на него руку, а мама будет долго плакать, спрашивая: «За что же ей это?». Он пытался продумать речь, но ничего не получалось. В голове мелькало лицо Ёнджуна. Его взгляд, полный любви, и только это спасало от безумия и бешеной тревоги. Чхве отправил Каю сообщение. Кому: Хюка. — Сегодня я скажу им.

От кого: Хюка

— Я с тобой, Субибуби, все будет хорошо!

Бин улыбнулся на сообщение друга, хоть и знал, что ничего не будет хорошо. Он надеялся застать родителей на кухне за милым разговором. Но, зайдя в дом, он услышал, как они ссорятся. — Что у вас происходит? — Не лезь в это. — грубо ответил отец. — Вот видишь, ты даже с сыном нормально поговорить не можешь! — Мам, пап, я хочу кое-что сказать вам, — вклинился он. — Я надеялся, что этот разговор начнется в спокойной атмосфере, но все равно он закончится плохо, поэтому расскажу сейчас. По крайней мере, я не испорчу вам хорошее настроение, потому что у вас его уже нет. Родители непонимающе смотрели на Субина, он сел к ним за стол и заговорил: — Вы не примите меня таким, я и сам не мог принять себя слишком долго. Настолько долго, что годами избегал любых романтических контактов. Вы можете подумать, что я болен. Что я сошел с ума. Но это не так. Я — Господи, да скажи уже, что ты натворил! — повысил голос отец. — Я гей, пап, я гей. И у меня есть парень. Озлобленное лицо отца приняло еще большую гримасу, скулы затвердели, и, как только он открыл рот, мама Субина закричала. — Только посмей сказать хоть слово! Ты издевался над ним годами, потому что хотел, чтобы он был твоим идеальным мальчиком. Но он уже идеален, только потому что он наш сын! Не смей открывать свой поганный рот. Если из него вылетит хоть одна грубость, клянусь, я уйду от тебя прямо сегодня. Отец, шокированный словами супруги, прикусил губу и опустил взгляд. — Как же твоя девушка? — мама повернулась к Су. — На самом деле меня вырвало через десять минут после встречи с ней, оставшийся вечер я провел с Ёнджуном, моим другом, с которым мы теперь вместе. Бин дрожал, а глаза слезились. Отец даже не смотрел на него. Кажется и маме эта новость была неприятна, но все же она пыталась поддержать и понять сына. — Ты сказал, что не мог принять это, что ты имел в виду? — Я чувствовал, что люблю человека, но пытался бороться с этим. Потому что знал, что вам не нужен такой сын, — Субин безэмоционально смотрел в пол, пока по его щекам стекали слезы. — Ты нужен мне любым, — женщина обняла своего взрослого ребенка. — Спасибо, мам. — Мне жаль, — тихо сказал отец. Бин повернулся, чтобы посмотреть на него. Мужчина все так же, не поднимая взгляд, продолжил: — Жаль, что я не смог быть хорошим отцом для тебя. Напряженная женщина впервые за вечер выдохнула и вновь заговорила: — Пусть Ёнджун придет завтра на ужин, я хочу с ним познакомиться. — Я не думаю, что это хорошая идея. — Почему? — Как будто это не очевидно, — сказал папа и вышел из квартиры, схватив пачку сигарет. — Ему нужно время, — заверила мама. — Да, но я не хочу, чтобы он ранил Джуна, пусть ненавидит только меня. — Я обещаю тебе, что всё пройдет хорошо, если твой отец начнет вести себя плохо, я сама его выгоню. — Мам, о чем вы разговаривали, когда я зашел? — Я хочу подать на развод. — Что? — Он больше не тот мужчина, за которого я выходила замуж. Это не значит, что я больше не люблю его, но, если он не изменится, я не хочу быть с ним, милый. — Думаешь, он сможет все исправить? — Надеюсь, и пусть начнет с того, что наладит отношения со своим сыном, дай ему последний шанс. — Ради тебя, мам. — Спасибо, дорогой. Субин зашел к себе в комнату и закрыл дверь. Он чувствовал себя абсолютно пустым. Упав на кровать, он открыл телефон и первым делом написал Джуну. Кому: Ёнджун-и — Спишь?

От кого: Ёнджун-и

— Нет, конечно!

— Жду, пока ты напишешь. Как все прошло?

Кому: Ёнджун-и — Я все рассказал, мама не дала папе сказать и слова, запретила говорить, чтобы не ранить меня. Когда я пришел, они сильно ругались, она хочет развестись с ним, если он не начнет меняться. Мама пыталась поддержать меня, хоть по ней и было видно, что она сама не очень обрадовалась этой новости. Она пригласила тебя завтра на ужин.

От кого: Ёнджун-и

— Я приду.

Кому: Ёнджун-и — Я и не ждал другого ответа) Только переживаю, чтобы мой отец не натворил что-нибудь.

От кого: Ёнджун-и

— Не волнуйся об этом, я тоже острый на язык. Как ты себя чувствуешь сейчас?

Кому: Ёнджун-и — Измученно, не могу уже ни плакать, ни улыбаться. Хочется уснуть, и чтобы завтра всё наладилось, чтобы в доме больше не было этой угнетающей атмосферы.

От кого: Ёнджун-и

— Завтра приеду я и заберу все твои печали.

Кому: Ёнджун-и — Ты поедешь сам? Я думал заехать за тобой.

От кого: Ёнджун-и

— Это как-то неправильно, что это за гость, которого нужно еще и привозить к себе. Тем более завтра у меня занятия, приеду из студии.

Кому: Ёнджун-и — Хорошо, я пойду спать, нет сил.

От кого: Ёнджун-и

— Я знаю, что ты чувствуешь себя опустошенным из-за разговора с родителями, но помни, что в этом дне было и много хорошего, например, твой член во мне))

Субин наврал, когда написал, что не может улыбаться. Сейчас он улыбался почти смеясь. Кому: Ёнджун-и — Люблю тебя, Джуни.

От кого: Ёнджун-и

— И я тебя, зайчик.

***

Субин старался весь день не выходить из комнаты, впервые с отцом они встретились на кухне в обед и тактично проигнорировали друг друга. В шесть вечера мама уже носилась по квартире, пытаясь привести всё в порядок, параллельно готовя ужин. Джун прислал сообщение.

От кого: Ёнджун-и

— Скоро буду. Я не один.

Кому: Ёнджун-и — Что? С кем ты?

От кого: Ёнджун-и

— Мама увязалась за мной, говорит, что теперь её очередь поддерживать тебя.

Кому: Ёнджун-и — Передай ей, что я ее люблю. Эта новость очень обрадовала Субина. Наверное, потому что теперь в этот вечер будет хотя бы один взрослый человек на его стороне. Чхве пошел на кухню, чтобы предупредить об этом свою маму. — Боже, значит, мне нужно сделать еще еды. Помоги с салатом! Это было мило, даже если она не улыбалась и выглядела встревоженной, она старалась ради него, и Субин не мог не ценить этого. Наконец в дверь позвонили. Субин вместе с мамой встречали гостей у входа. — Здравствуйте, приятно познакомиться, я Ёнджун, — парень вежливо поклонился, пока младший находился в шоке от его черных волос. «Он покрасился. Зачем? Ради моих родителей?» Женщины представились друг другу и сразу направились на кухню. Джун увидел мужчину за спиной младшего, который медленно шел по коридору в их сторону. — Добрый вечер, господин Чхве, рад познакомиться с вами. — Здравствуй, здравствуй, — сказал отец и пошел сразу к столу. Когда все уселись, атмосфера была неприятная, а, по правде говоря — ужасная. Все неловко молчали и пытались понять, ненавидят их люди напротив или нет. Этот кошмар нарушила мама Ёнджуна. — У вас отличный дом и отличный сын, — с улыбкой сказала женщина, налегая на вино. — Спасибо, вы давно знакомы? — спросила вторая, с тем же пристрастием к алкоголю. — С сентября. Субин часто помогал Джуну и мне, я очень благодарна ему за это. — И чем же он вам помогал? — сухо поинтересовался отец, который бессмысленно разглядывал стакан с соком. — Ён много работает, а живем мы далеко, Субин подвозит его и просто заботится о нас. Бин чувствовал, как его лицо краснеет. Ему очень ценно слышать это от мамы Джуна, но, казалось, его родители от этого разговора напряжены до предела. — И где же ты работаешь? — Заинтересованный информацией, спросил мужчина, впервые взглянув парню в глаза. — Я преподаю в танцевальной студии. Когда-то мама ей занималась, а теперь я. — О, вы танцуете? Как замечательно. — Раньше танцевала. — Что же случилось? — поинтересовалась женщина. Ёнджун начал говорить, но мама прервала его. — Все хорошо, милый, я могу говорить об этом. Моего мужа и папы Джуна не стало больше трех лет назад. Когда-то мы вместе открывали студию, и теперь без него я не могу быть там. Но я рада, что мой сын продолжает наше дело. — Мне очень жаль. — Спасибо. — Так значит, ты работящий парень? Молодец, мой вот сынок ни дня не проработал, — в шутку сказал отец, хлопая по спине Субина. — Я хотел, но ты сказал, что я должен сосредоточиться на учебе. — Да, так и было, и ты отлично справился. Су удивленно посмотрел на мужчину. Он общался с ним так раз в год — непринужденно, словно они и правда семья. Ему что, заплатили? — Что ты так разглядываешь меня? Я стараюсь быть лучше, — озадаченно сказал отец. — Спасибо, — неловко ответил сын. Дальше разговор пошел неожиданно хорошо, все расслабились, родители начали обсуждать районы, машины, университет, прошлое и будущее, пока парни тихо сидели рядом и держались за руки. — Вы чего такие молчаливые? — спросила мама Субина. — Нравится наблюдать за вами, — улыбаясь, сказал Ёнджун. Женщина начала разглядывать сына и находить в его лице счастье, которого давно не видела. Она легко коснулась плеча Ёна и прошептала ему: «Спасибо, что заботишься о нем». Ужин закончился, когда родители опустошили всё соджу в доме и окончательно напились, а на улице уже наступила ночь. — Так вы никуда не поедете, я подготовлю гостевую комнату, — сказала мама Субина и вышла из кухни. — Пап, можно Ёнджун останется у меня? Отец повернулся к матери Джуна и спросил: — Как вы приняли это? — Он ваш сын, в нем ничего не изменилось. То, что вы ожидали от него, было лишь вашими иллюзиями о нем, которым он искренне пытался соответствовать, но он никогда не был счастлив от этого. А теперь он счастлив. Разве тяжело принять счастье собственного ребенка? — Идите, дети, а мы еще поговорим, — сказал отец, еле выговаривая слова. — Твой папа знатно напился. — Он испуган тем, что может потерять всю семью, потому что он прекрасно понимает, что если мама уйдет, он останется один. — Кажется, он старается, чтобы этого не произошло. — Да. Спасибо вам, что пришли. — Глупости, мы не могли не прийти. — Но Джун-и, зачем ты покрасился? Я не хотел, чтобы ты из-за них, — старший не дал младшему договорить. — Милый, я покрасился, потому что захотел. Твои родители здесь ни при чем. — Правда? — Правда. Я хочу переносить все твои белые рубашки, хочу спать в них, заниматься в них сексом, танцевать, а голубые волосы бы их испачкали. Внутри младшего растеклось тепло. Тепло, которое только Джун умеет дарить. Субин снял одежду, затем стянул футболку и штаны с Ёна, достал из шкафа свою белую рубашку и надел на него. Уложил в кровать и укрыл одеялом, крепко обняв. — Они что, поют песни? — хихикая, спросил старший, пока из кухни доносились какие-то завывания. — Кажется, да… Моя мама очень любит караоке. — А я очень люблю тебя, Субин-и, теперь у нас всё будет хорошо. — Пока мы принадлежим друг другу, мне ничего не страшно, даже их пьяные вопли. Субин поцеловал Ёнджуна в макушку, и они вместе провалились в сон.