По разные стороны закона

Кевин

      Идентифицировать личность Аарона было легко, несмотря на то, что один из задержавших парня полицейских сообщил, что тому звонили в момент ареста, но он успел заблокировать телефон, — у него с собой оказалась банковская карта. Кевин мысленно впервые поблагодарил Аарона за излишнюю паранойю, потому что был уверен, что, не успей тот сориентироваться, на экране бы высветился его номер.       В участке была маленькая допросная без особых изысков — обычная комната со столом, двумя стульями друг напротив друга и окном с решëткой. Ему разрешили присутствовать, как стажëру, но он больше чем был уверен, что они просто не смогли отказать его отцу — следователю, к делу которого пойманный парень предположительно имел отношение.       Аарона ввели первым. Похожий на хорька тип, потрëпанная форма на котором смотрелась так, будто была с чужого плеча, старался всеми силами продемонстрировать свою работоспособность, излишне грубо толкая задержанного и периодически на него гаркая.       — Садись! — Пихнув стул и одновременно с этим толкнув к нему Аарона, заявил он, а затем, выпрямив спину, обернулся проверить, точно ли его заслуги заметило начальство.       Аарон, едва не споткнувшись об ножку стула, цыкнул. Кевин не мог не заметить полный ненависти взгляд, который парень бросил в сторону полицейского. Начальство же уже подгоняло девушку поскорее отсканировать отпечатки пальцев задержанного, и не отвлекалось от перебрасывания любезностями с его отцом, пока тот, плотнее прижав пластиковую папку-конверт к бедру, не глянул в сторону допросной.       — Не угробь его. Он всего лишь пешка, которая пригодится следствию.       Коп-хорь фыркнул, поджав губы, но небрежно кивнул, стоило ему высунуться в коридор. следом за ним порог комнаты перешагнул отец. Кевин перевëл взгляд на Аарона, пытаясь придать лицу более грозный вид. Карие глаза парня блестели от страха, светлая чëлка крупными прядями разметалась по лицу — считав предназначенный ему жест, он полоснул его ответным взглядом, полным беспомощной ярости.       Тонкая пластиковая папка хлестнула об стол звонким треском. Отец занял своë место напротив арестованного, полностью завладев его вниманием.       — Аарон Майкл Миньярд, — обозначил он, глядя на реакцию. Плечи парня дрогнули, стоило ему услышать своë имя. — Я — следователь уголовного розыска. Дэвид Винсант Ваймак. Думаю, ты без лишних формальностей догадываешься, что тут делаешь.       Аарон плотнее обнял себя руками и опустил голову так, чтобы слушать его, смотря исподлобья. Готовился к долгому напряжëнному разговору, в который вступать пока что не собирался. Пальцы со сбитыми костяшками давили на кожу до побеления. Так загнанная лисица шипит и скалится, выпуская из пасти задушенную курицу. Аарона разъедала агония — жар ярости, готовый сжечь его изнутри.       — Они же всë равно придут за тобой. А их ты боишься больше, чем меня, так ведь? — Не дождавшись ответа, отец продолжил. — Они выпотрошат тебя как помойного щенка — не ты первый и не ты последний. Я не пытаюсь запугать, просто говорю на чистоту, как это обычно бывает. Думаю, ты и сам знаешь это, если давно с ними работаешь.       Кевин чувствовал, как смятение внутри него нарастает с каждым словом. Отец прямо и спокойно вырисовывал до ужаса страшную картину расправы. Аарон с силой прижал кроссовок к полу слишком резко, негласно подтверждая, что ни один из них не блефует.       — Попасть за решëтку — так себе перспектива. Тут я с тобой согласен, — отец подтащил к себе папку, зацепившись за уголок двумя пальцами, и откинул обложку пластикового конверта, чтобы достать бумаги. — Жизнь себе ты уже испоганил. Но ещë можешь не закапывать себя в землю. За сотрудничество со следствием часть срока скинут. Оказаться в клетке неприятно, но ты останешься жив и сможешь не оглядываться на улице, когда выйдешь за хорошее поведение.       Содержимое папки было ни капли не похоже на то, что показывают в фильмах. Ещë не успели составить никакого досье с фотографией и личными данными. Никаких ярких печатей. Только пропечатанные листки с надписями "отчëт" или "экспертное заключение".       Отсутствие лица Аарона вклеенного в одну из этих бумажек, ещë давало мнимую надежду — допускало мысль, что это ошибка. Правда, тревожная иллюзия разом рушилась, стоило перевести на него взгляд. Аарон кусал пересохшие губы, продолжая буравить своего следователя потемневшими карими глазами. Непонятно, то ли закричит, то ли расплачется. Отец не дождался от него ни того, ни другого.       — Тебе всего двадцать один. Объясни мне, почему парни вроде тебя вообще этим занимаются? Если не хватает денег, чем хуже устроиться официантом или продавцом-консультантом? Почему выгода за счëт чужих смертей привлекает больше?       — Вы ничего не понимаете! — Глухая ярость исказила голос Аарона до истерического возгласа. Связки на его шее напряглись как у разъярëнного индюка. Глаза покраснели, но слëзы так и не выступили.       — Так объясни, — так же спокойно ответил отец, не обманувшись приступом ярости.       Это прогресс.       Наверное так это и выглядит на допросах. Следователь нащупывает прореху в обороне подозреваемого и тот сдаëтся, даже если не сразу понимает это.       Формально это прогресс, но не тогда, когда за допросным столом сидят два самых близких для тебя человека. Хотя Кевин сомневался, что, будь между ними обеденный стол, разговор бы принял другой характер.       — Разве мне не предоставят адвоката? — Аарон бросил это с вызовом, сквозь зубы, по-хищнечески слегка наморщив переносицу. У Кевина защемило сердце — он слишком хорошо знал эту привычку парня, чтобы обмануться. Аарон не справлялся, но пытался доказать, что это не так всеми силами.       — Верно — у тебя есть право хранить молчание до встречи с адвокатом, — заверил отец, собирая непригодившиеся бамаги на место. Сегодня они выступили лишь реквизитом, в отличии от наручников и камеры, в которой тому предстоит сегодня заночевать. — Что ж, у тебя будет время подумать до нашей следующей встречи.       Аарон не шелохнулся.       — Кевин, позови...       — Могу я сам его отвести?       Отец довольно хмыкнул, задержавшись на нëм взглядом.       — Отведи. Если хочешь, можешь в следующий раз сам попробовать задавать вопросы.       Кевин кивнул и, обогнув отца, в пару шагов оказался у противоположной стороны стола и поспешил достать наручники. Аарон молча поднялся и с, поджатыми губами, также без слов отвернулся, вытянув за спиной руки.       Металлические браслеты, щëлкнув, сомкнулись на его запястьях. Кевин перехватил его за одну из рук и свободной слегка сжал плечо, дав указание двигаться. Эти грубые короткие движения были сейчас единственным, что он мог себе позволить. Не дать тому хорькомордому упырю лишний раз заломать Аарону руки или толкнуть.       Отец пропустил их в коридор первыми и вышел, прикрыв дверь допросной. Конвоировать их до камеры он не пошëл — только проконтролировал, что они свернули в верном направлении и заскочил поговорить о допросе с шефом.       — Ты обещал мне, что покончил с этим, — приглушив голос до шипения, не выдержал Кевин, пока они не переступили порога, за которым имелись не одни лишние глаза и уши.       — Уже тогда было поздно. Думаешь, они так легко дают сорваться?       Хорь, позвякивая ключами, выглянул в коридор.       — Чего ты ведëшь его так долго? А ну, давай крысëныша сюда.       Аарон тихо фыркнул, стиснув скованные кулаки плотнее.       — Я хочу завести его сам, — настоял Кевин.        — Пожалуйста, — сквозь зубы, протянул тот, демонстративно опустив ключи в протянутую ладонь.       Кевин сжал пальцы в кулак, чтобы не прописать ему в нос, и подтолкнул Аарона в спину. Маленькая и тесная клетка обезьянника пустовала — вокруг скалились и переглядывались звериные рожи, в том числе двое, которые участвовали при задержании. Игнорируя их издевающиеся взгляды, Кевин со второго раза открыл решëтку и, потянув еë на себя, пригласил Аарона внутрь. Тот замер, переступив порог клетки, напоминая освободить ему руки.       Единственное, что их связывало — наручники.       Металлические кольца правосудия стискивали холодные сбитые запястья за спиной Аарона. За них же Кевин держался, чтобы его не упустить. Стоило провернуть ключик, и те с треском раскроются, ограждая их решëткой по разные стороны закона.       Тихий щелчок ударил его по ушам непростительно громко. Аарон обернулся и потянул дверь камеры на себя, невозможно долго не спуская с него гневного взгляда.       Кевин повернул ключ в замке в обратную сторону.