Yuanfen

— Защищайся! — Мне больно! — Ты слабак, подними меч выше! — Молодой господин Сунён, прошу Вас, что Вы делаете! — совсем ещё юный гувернёр ворвался в золотой зал, где двое мальчишек носились друг за другом с деревянными мечами в руках. — Уйди, Джихун, он ничему не научится, если так и будет лить слёзы и еле держать оружие в своих размякших, как переваренный рис, ручонках, — альфа, совсем ещё ребёнок, заносил свой тренировочныйчный меч для очередной атаки, но гувернёр встал между ним и его оппонентом. — Отойди, это приказ. — Я подчиняюсь приказам правителя, его супруга и Ваших достопочтенных родителей, молодой господин, — беспрекословно ответил омега. — Я племянник твоего правителя! — А я гувернёр его сына и вынужден требовать прекратить Вас попытки искалечить бедное дитя, — требовал юноша тоном, не терпящим возражений. — Что скажет повелитель, если узнает, что Вы опять устроили? — Какой из него выйдет альфа, если он такой размазня? — мальчишка наступал на гувернёра, сжимая в ладони деревянную рукоять. В свои десять он был ростом с пятнадцатилетнего омегу перед ним и всеми способами пытался показать своё превосходство. — Ему всего четыре года, мой господин, — голос Джихуна смягчился, он оглянулся на мальчишку за своей спиной, который прижимал к себе меч, что был почти с него размером, и стойко старался сдерживать слёзы. — Если вдруг на нас нападут, Богам известно, что он сможет отвоевать своими слезами, — фыркнул Сунён, тоже замечая влагу в глазах своего кузена. — Благо у нас есть Вы. Слова гувернёра произвели нужный эффект на неокрепший ум юного альфы. Скулы Сунёна покрылись смущённым румянцем и мальчишка, показательно фыркнув, поспешил удалиться из зала, бросив косой взгляд на своего неудавшегося партнёра для тренировки. — Мой маленький принц, Вы в порядке? — омега присел возле мальчика с белыми волосами и чёрными, как самая длинная зимняя ночь глазами — слияние двух любящих сердец в одном крошечном человечке. — Рукам больно, — две ладони протянулись гувернёру, демонстрируя красноту от держания тяжёлого меча. — Пойдёмте, подержим их в прохладной воде. Гувернёр забрал меч из ещё по-детски пухлых рук и повёл мальчика прочь из золотого зала. Он знал, что ещё не раз застанет молодого господина Сунёна за тем, что он называл тренировками с маленьким принцем. Важнее, чтобы Джихун поспевал пресекать эти уроки воспитания альфы быстрее, чем другие доносили их до его господ, искажая увиденное. Но видят Боги, как он устал защищать этого несносного мальчишку.

⚜️⚜️⚜️

20

Синева неба переплеталась с алым заревом заката, в опалённом за долгий день воздухе витал аромат цветений и фруктов. За окнами в саду громко трещали цикады, а в освещаемом огнём факелов зале наперебой звучал смех и щебет голосов. Яркие шелка и отблеск драгоценных камней, всё это было неотъемлемой частью дворца в самом сердце Эониана. Надожников во дворце за два года незначительно убавилось, причиной тому был новый указ некогда самого кровавого и жестокого человека, чьим именем пугали детей и от одного упоминания его войска взрослые трясущимися руками хватались за оружие. Всем омегам-наложникам во дворце была дарована воля выбирать свободу, с тех пор они были вольны покинуть дворец и вернуться в родные края или остаться в столице, право на их судьбу им вернули. Лишь некоторые осмелились покинуть мраморные стены и пойти своей дорогой, большинство надожников предпочли остаться в благах и под защитой их правителя. Каждой душе во дворце Эониана было известно, по чьей воле наложники обрели свободу и за два года ни одна ослабшая омежья стопа в кандалах больше не переступила порог золотого зала. У их повелителя появилась необъятная сила, стержень и светлый голос разума, от которого любая тьма отступала и покорно складывала кровавые мечи. Самая яркая путеводная звезда теперь горела для Чхве Сынчоля денно и нощно, не позволяя сбиться с пути. Его звезда по имени Юн Джонхан. Беловолосый омега с ясными, словно лазурные волны неизведанных вод, глазами, одним взмахом ресниц тушил пожары внутри правителя Эониана. Но, к сожалению, такой власти, какой он обладал над Сынчолем, над другими странами он не имел. Потому самым тяжёлым оказалось не время кровопролитных войн, а тяжёлое восстановление мира и порядка на границах государства, которое ещё несколько лет назад несло разруху и смерть в соседствующие земли. Прекращение разрастающегося, словно чума, захвата власти на территориях грозило навлечь на Эониан новые конфликты. Жаждущие отмщения падшие города, униженные правители, руины, на которых кирпичик за кирпичиком отстраивались на крови погибших дома и соборы. Всё это висело над Чхве Сынчолем секирой на тонкой нити, готовой вот-вот оборваться и снести голову. Долгие годы под ликом Абигора не могли пройти бесследно. Только нежные руки, обвивающие напряжённые плечи в конце тяжёлого дня, дарили ему долгожданный покой и умиротворение. Как оказалось, даже самый дикий волк оборачивался голодным до ласки волчонком в присутствии своей любви. Для всех Чхве Сынчоль оставался могущественным альфой в броне, чей взгляд мог выжечь землю и заморозить бушующие океаны, но с Юн Джонханом он был Сынчолем, который целовал тонкие пальчики омеги, носил его на руках среди апельсиновых деревьев и каждую ночь клялся никогда не отпускать и быть рядом. Два года тяжёлых переговоров, выстраивания новых политических альянсов, каторжное восстановление городов и каждый день в опасении мятежей. Шаг за шагом они шли к миру, бок о бок, рука в руке. Им ещё предстояло много испытаний, многим пришлось пожертвовать, но пока они оставались друг у друга, они верили, что они на верном пути. Наутро дворец ждал важный день.

⚜️⚜️⚜️

— Не будь я замужем, клянусь Богами, вышел бы за тебя сам. Покои главного омеги во дворце ранним утром бушевали от обилия слуг, запахов и сводящей с ума беготни. Пока все вокруг были в трепетном ожидании главного события и с нетерпением готовили залы, украшали коридоры, Джонхан не мог ровно дышать от волнения. Прошли жалкие минуты, как его наконец оставили одного в покоях. Омега стоял перед зеркалом в струящейся белой тунике, с золотым корсетом на талии. В его белые волосы были вплетены позолоченные нити и белые цветы апельсинов. Руки Джонхана почти полностью скрывались в рукавах свадебного наряда, но он всё равно чувствовал их дрожь. Одиночество омеги нарушил самый первый и самый близкий для него человек во дворце. Джису осматривал Джонхана со спины и через отражение в зеркале. На руках принца сидел двухлетний мальчик, его маленький сын, альфа, которого они с Сокмином назвали Сунёном. — Я расскажу отцу, — мальчишка с деревянным конём в руках неодобрительно смотрит на папу своими лисьими глазами. — Девять месяцев вынашиваешь, истекаешь кровью, давая жизнь этому ребёнку, и что в итоге? Получаешь ябеду и предателя, чуть что бегущего к отцу, — Джису обречённо вздохнул, опустил сына на пол и направился вглубь покоев. — Сунён чудесный мальчик, — улыбнулся Джонхан, наблюдая, как малыш устраивает своего коня на софе под окном. — Боюсь представить, что из него вырастет с таким количеством энергии и тягой к оружию, — покачал головой старший омега. — Недавно он пробрался в кабинет Сокмина и чуть не свалил себе на голову его меч. — Полагаю, из него вырастет сильный альфа и прекрасный воин, — пожал худыми плечами Джонхан. — Или самая настоящая катастрофа, — Джису скосил глаза на сына, а после вновь вернул своё внимание юноше перед собой. — Волнуешься? — принц положил ладони на почти голые плечи омеги и ободряюще сжал. — Безумно, кажется, сердце вот-вот выскочит, — признался Джонхан. — Я тоже переживал перед своей свадьбой. Но главное, что там тебя будет ждать тот, кого ты любишь и кто любит тебя в ответ. — Ты же будешь рядом? — спросил Джонхан с надеждой, оборачиваясь к омеге лицом. — Конечно, прямо за тобой, — пообещал Джису. — А сейчас нам пора спускаться в главный зал. Все уже ждут. — Постой, — Джонхан схватился дрожащими руками за предплечья принца, — ещё одну минуту. — Джонхан, — две тёплые ладони легли на острые скулы младшего омеги, — тебе нечего бояться. Я был у него и поверь, он тоже нервничает, хоть и пытается скрыть это, он ведь альфа, грозный правитель, — усмехнулся Джису, — только истинных чувств не спрячешь. Джису аккуратно поправил прядь белых волос, упавшую на лоб Джонхана. — Пора.

⚜️⚜️⚜️

Через окна слышались пения птиц, свободных, счастливых, они перескакивали с ветки на ветку и раскачивали поспевшие плоды на деревьях. Солнечные лучи отражались от стен, пола, потолка и вся зала словно сияла. Но Сынчоль был ослеплён не светом небесного светила. Перед ним стояла вся его жизнь, его слабость и его сила, самое ценное сокровище. Два года прошло с тех пор, как он чуть не лишился его, рискуя потерять последние крупицы человечности. И вот они стояли напротив друг друга, руки омеги в его руках, глаза смотрели только друг на друга. Голос церемониймейстера продолжал оглашать заученный текст, больше для гостей, ведь две фигуры, облачённые в белое, слышали только дыхание и биение сердец друг друга. Сынчоль стал пренадлежать Джонхану с первого взгляда в лазурные глаза. С первого слова омеги в золотом зале. Но теперь он стал его перед Богами и свидетелями. Правитель Эониана связал себя узами брака с омегой, которого ему даровала сама судьба. И он поклялся жизнью, что его тело, душа и сердце отныне и до последнего его вздоха будут принадлежать лишь ему одному. Его Джонхану. — Ваше Величество, — робкий шёпот омеги в объятиях Сынчоля заглушался живой музыкой и ликующими возгласами толпы, — мой повелитель. — Любовь моя. Их первые поцелуи, как супругов, были перед лицом гостей. Но Сынчоль не смог найти в себе силы оторваться от алых губ своего мужа, никогда не мог. Празднование проходило с размахом, громко, ярко. Омеги, бывшие наложники, танцевали в шелках и звенели монетами на своих нарядах, вино не успевало кончаться в бокалах. Гости требовали гулять до утра. Под аккорды уда маленький Сунён кружился вокруг своих родителей, танцующих в такт мелодии. Невдалеке от молодожёнов сидел Сынкван, омега не покинул дворец и остался изучать архитектуру и искусство, но был волен выходить за его пределы в любое время. В одну из таких вылазок он познакомился с прибывшим в столицу торговцем из соседнего города и вот, спустя два года, после бракосочетания своего самого близкого друга, сам готовился связать себя узами брака. Джонхан не был лично знаком с Хансолем, но верил, что Сынкван будет с ним счастлив. — Давай сбежим, — прошептал в алое от вина и жаркого воздуха ухо супруга Сынчоль, который уже порядком утомился от торжества. — Ваше Величество, Вы предлагаете сбежать мне с собственной свадьбы? — хитрая улыбка расплылась на румяном лице Джонхана. Его глаза блестели, когда он посмотрел на мужа с обожанием, которое невозможно было скрыть. — Или я собираюсь тебя украсть, — взгляд альфы всего на мгновение опустился на губы Джонхана, снова возвращаясь к светлым глазам. — Я весь твой, — ответно прошептал Джонхан, хотя их всё равно никто вокруг не слышал. Тягучее напряжение стало затягиваться между ними, пока их взгляды то опускались на губы друг друга, то встречались вновь. Притворившись, что собираются присоединиться к танцам, они поднялись со своих мест и незаметно ускользнули в темноту коридора. Сынчоль вывел Джонхана в апельсиновый сад, увлекая омегу всё глубже и глубже меж деревьев. Луна вовсю освещала небо и заливала своим светом тропинки, по которым Джонхан спешно бежал за руку с Сынчолем. Его свадебная туника развивалась за спиной, словно крылья. Альфа остановился через несколько минут, когда уже не было слышно звуков гуляний, а свет от огней дворца едва достигал их. Самый красивый и самый желанный омега был в его руках, полностью его. — Я буду вечно благодарить судьбу и Богов, что привели тебя ко мне, — горячая ладонь Сынчоля легла на нежную кожу щеки Джонхана. — Ты выкрал меня у Богов, — без обиды, ведь она давно уже утихала, напомнил ему омега. — Я был глуп и жесток, и я готов молить у тебя прощения на коленях всю свою жизнь. — Иногда мы не властны над судьбой, — Джонхан ухватился за отвороты свадебной туники своего мужа, — но в наших силах принимать её испытания с высоко поднятой головой и идти до конца, или сдаться и пасть под её гнётом. И я почти пал тогда. — Я бы не позволил. Пошёл бы за тобой на тот свет, но вернул бы тебя. Долгие минуты они стояли в свете луны, под ветвями апельсиновых деревьев, пока их губы не начали болеть и дыхания едва стало хватать на полноценный вздох.

⚜️⚜️⚜️

28

Тринадцать лет минуло с того дня, как юный, сломленный омега был насильно вывезен из Серебряных Гор и переступил порог дворца в Эониане, чтобы предстать перед самым могущественным правителем континента. Десять лет назад он узнал силу взаимной любви, от которой исцелялись раны и умиротворялась душа. Восемь лет прошло с тех пор, как он связал себя узами брака с человеком, ради которого готов был пройти все уготованные ему жизни, лишь бы в них судьба сводила их снова. И четыре самых счастливых года с тех пор, как он подарил своему альфе их жизнь, свет, их крошечное счастье. Вся страна ликовала, когда наследник появился на свет. Чудесный альфа, Чхве Тэун, их надежда. Джонхан в день, когда их малыш родился, второй раз увидел слёзы своего возлюбленного. К удивлению всей прислуги и недовольству Мёнхо, что раньше служил главным смотрителем гарема, а позднее стал наставником для оставшихся во дворце омег, Джонхан выбрал неожиданную кандидатуру для няни и гувернёра своему сыну. Но никто не смел ему возразить. Джихун оказался редким исключением, ведь во дворец больше не принимали юных омег с пленённых территорий. Да и не был он из таких. Мальчишка едва стал полноценно входить в омежью пору, когда он попался на глаза Джонхану. Напуганный, осиротевший ребёнок, приехавший на переговоры со своим дядей, который надеялся выменять племянника на выгодные условия для своей крошечной, никчёмной страны. Едва услышав разговор мужа с мужчиной, Джонхан решил, что если мальчик пожелает, дворца он не покинет, но не в качестве разменной монеты, а как воспитанник и его маленький подопечный. С тех пор Джихун помогал главному омеге с наследником, следил за мальчиком, когда его родители были заняты, а после помогал в его обучении. Сынчоль не смел возразить желанию мужа оставить омегу при себе, он понял ещё в первую их встречу с Джихуном, что Джонхан увидел в нём себя. Потерянного, брошенного, жаждущего помощи. Джихун никогда их не подводил, и что уж говорить, маленький Тэун души не чаял в своём гувернёре. — Папа, — мальчик, едва завидев в читальном зале, куда его привёл Джихун, такую же белую, как и свою, макушку, рванул вперёд, едва не заплетаясь в собственных ногах. Его ладони уже не болели, их ему охладили в прохладной воде и намазали душистой мазью. — Моё сокровище, — Джонхан подхватил мальчика на руки и усадил на коленях, прижимая к себе, — ты слишком быстро растёшь, остановись. — Не могу, — Тэун захихикал, когда на его округлые щёки стали обрушиваться поцелуи. — Ваше Величество, Ваше Высочество, — Джихун, оставшись стоять на пороге, учтиво поклонился двум омегам в зале. — Тэун очень попросился к Вам, я не смог отказать. На сегодня у него больше нет занятий, он пообедал, но отказывается спать. — Спасибо, Джихун, ты можешь идти, — Джонхан улыбнулся омеге и снова всё его внимание вернулось к сыну. — Радуйся, пока он такой кроха, — Джису взял чай со столика и сделал глоток, — Сунён уже неуправляемый. Благо отца слушается, мне с ним, как с диким тигром, то покладистый, а то как взбредёт чего в голову. Порой я сомневаюсь, мой ли он сын, — пошутил омега. — Да брось, Сунён просто взрослеет. Все мальчишки в его возрасте так себя ведут, он это перерастёт. — Надеюсь, — поджал губы Джису. — Как успехи у моего любимого племянника? — омега тянется к животу Тэуна и щекочет его. — Я научился считать до двадцати! И запомнил алфавит, — похвастался маленький альфа. — Вот это да, — ахнул Джису, — твой отец в твоём возрасте только до пяти считать умел. А ещё путал лево и право. — Шутишь? — покосился на принца Джонхан. — Не-а, — глаза Джису хитро сверкнули и омега сделал ещё глоток чая. — Ты маленький гений, Тэун. Они просидели за чаем в читальном зале ещё с час, пока их не нашли трое альф. Сунён выглядел явно чем-то недовольный, но крепкая отцовская хватка на плече не давала ему возможности улизнуть. — Нам пора, родной, — Сокмин с нежностью смотрел на мужа в кресле читального зала, ожидая, пока тот поднимется. — Вы закончили, — Джонхан встал вслед за принцем с Тэуном на руках, — не останетесь ещё ненадолго? — с надеждой посмотрел омега на Джису. — Дела не ждут, — ответил за супруга Сокмин. — Приезжай ты к нам, вместе с Тэуном. Ему нравится играть у нас в саду. — У моего сына сад втрое больше вашего, а он всё ещё предпочитает вашу клумбу, — проворчал Сынчоль. Альфа обнял мужа и забрал с его рук сына, глаза маленького принца еле держались открытыми, его всё сильнее клонило в сон. — У нас воздух чище, — парировал Сокмин. — И слепней больше, — буркнул Сунён. — Ли Сунён, — строгий тон отца заставил мальчика насупиться, но он покорно замолчал. — Я отправлю письмо, как только доберёмся, — пообещал Джису, обнимая Джонхана. Спустя столько лет принц омега оставался самым желанным гостем для Джонхана. С тех пор, как Джису покинул главный дворец и они с Сокмином стали родителями, приезжать с визитами омега стал намного реже. Тогда Джонхан упрашивал Сынчоля отпускать его в резиденцию Ли, изнывая от тоски по другу. Конечно же альфа не мог отказать Джонхану. Впервые оказавшись в цветущих садах кустовых роз и прогуливаясь по тропе среди пионов голова омеги пошла кругом. Едва вернувшись обратно в главный дворец, Джонхан с упоением рассказывал Сынчолю о палисадниках, а наутро под окнами Джонхана высадили самые красивые цветы. — Давай прогуляемся, — Сынчоль поудобнее устроил сына на плече, придерживая малыша одной рукой, вторую протягива супругу. Тэун окончательно заснул в отцовских руках, от светлых волос исходил сладковатый запах магнолии и апельсинового цвета, сплетение запахов родителей юного принца, говорящий о том, что малыш под защитой. Они шли вдоль коридоров, изредка встречая слуг и стражу, что кланялись им. Жаркий солнечный день приветствовал их слабыми дуновениями ветра. В тени деревьев Сынчоль помог Джонхану присесть на скамью. Ясный небосвод над кронами приносил умиротворение, но рядом с омегой Сынчоль всегда чувствовал неописуемый покой. — Он пускает слюни на твой ворот, — Джонхан ласково посмотрел на сына и тихо засмеялся, боясь разбудить его. — Пускай, — Сынчоль аккуратно вытер мокрую щёку и блестящую от скатившейся слюны губу мальчика. Синица, сидящая на тонкой ветке над ними, с щебетом вспорхнула, уносясь вглубь сада, отчего на головы пары посыпались белые лепестки. Джонхан протянул руку, вытаскивая из волос альфы опавший цветок. — Знаешь, что означают цветы апельсина? — спросил Сынчоль у вертящего соцветие между пальцев супруга. Омега отрицательно покачал головой и посмотрел на мужа: — Считается, что эти цветы приносят удачу и плодородие. А ещё это символ любви и счастливого брака. — А ещё они очень вкусно пахнут, — добавил смущённый Джонхан, зная, что его альфа прекрасно поймёт, что он имел в виду. — Я готов дышать тобой каждую секунду своей жизни, любовь моя, — ответил Сынчоль, наклоняясь к Джонхану, чтобы накрыть его губы своими. Тэун завертелся на руках отца, пушистые ресницы затрепетали, но мальчик лишь протяжно зевнул и снова ушёл в объятия безмятежного сна. — Не могу поверить, что уже четыре года прошло, — Джонхан прильнул к плечу Сынчоля, ласково убирая прядь светлых волос со лба сына. — Словно ещё вчера он едва мог ходить, а теперь бегает по дворцу, так и не успеем оглянуться, а он перерастёт тебя. — Не торопи события, любовь моя, — Сынчоль прижался губами к макушке мужа, — до меня ему ещё далеко. И мы всегда можем заняться маленьким омегой. — Омегой? — Джонхан вопросительно посмотрел на мужа. — Ещё один малыш, — пояснил мужчина, — если ты пожелаешь. Им пришлось многое пережить, чтобы понять, что судьбою написано им быть вместе и они крепко связаны друг с другом. Но приняв эту связь, они поклялись не отпускать руки друг друга. Их маленькое счастье будет расти рядом с ними и подавать большие надежды, а любовь в их семье только крепнуть. И даже невзгоды, подстерегающие их в будущем, они будут преодолевать плечом к плечу. Ведь для Сынчоля больше не было в мире никого ценнее его нежного, беловолосого омеги и их сына. И он готов был защищать их ценой собственной жизни, каждую секунду, каждого дня.