ГЛАВА 2
«3 июня 923 земного оборота от дня возрождения Шахира Дорогая матушка! Ты вновь беспокоишься попусту, я вовсе не намерена оставаться в этом месте дольше положенного. Мне прекрасно известно отношение иных к нам и нашим верованиям. Твои волнения о моем благополучии не должны быть выше того, что мы делаем. Сорта нуждается в твоей защите, как правительницы этих земель, и тебе не положено теряться в материнских беспокойствах. Я же, достигнув двадцатипятилетнего возраста, буду обязана найти супруга. Но не печалься, я не изберу в спутники жизни одного из тех, кого встречаю здесь, в этом благополучном центре нашей страны. Столица не привлекает меня ни как будущее пристанище, ни как источник веры. Их стремление заглушить все голоса, помимо шепота их великого Шахира, вызывает во мне лишь смех. Не гневайся, я удачно сдерживаю его в их присутствии. Тебе осталось подождать еще три дня, и я вернусь домой живой и здоровой. Слышала, к тому моменту в наши земли прибудет взвод гвардейцев под командованием капитана Грейва. Они вновь будут ловить мятежников? Неужели эти казни никогда не прекратятся? Полагаю, только это и привлекает меня в столице: их гильотина рубит головы за пределами видимости не только простых граждан, но и членов правящих родов. Тишина и свобода от звуков их падающих тел – одно из немногих, чем я наслаждалась в поездке. К тому же Верховная Правительница проявила ко мне весьма почтительное внимание, хоть мы и притесняемся ее же народом. Мной было передано послание от тебя, матушка, и королева недвусмысленно намекнула, что сможет оказать нам услугу. Однако мне показалось, что в ее словах таился замысел, который она укрыла от меня. Нам стоит впредь оставаться начеку. Это письмо будет передано доверенным лицом, потому я не переживаю за сохранность своей головы из-за моих довольно радикальных высказываний. С нетерпением я жду возвращения в родной дом, матушка, в особенности к тебе и Чарльзу. Как он поживает? Впрочем, ты можешь не отвечать на это письмо: ответ застигнет меня уже в пути к вам. Высказать все в письме не в моей власти, потому надеюсь на личную встречу с тобой сразу по приезде. С любовью и надеждой на скорые объятья с тобой, матушка!»
(Из личного письма принцессы Яри, ныне прорицательницы, к своей матери)
***
Лия прошла достаточно далеко от небесной лестницы, наслаждаясь стуком капель о ее зонт. С одной стороны, ей было жаль, что чьи-то просьбы разбивались об него, с другой, она утешала себя – они ведь обращались еще большим количеством мелких капель. Это не было злодеянием. К тому же, будь она без зонта, тысячи людских просьб касались бы ее и оставляли жгучие метки. Лия дернулась от воображаемой боли и поспешила дальше. Дорога расширялась. По обеим ее сторонам заведения становились все больше и дороже, идущие пешком люди заменялись знатными дамами и господами в каретах и на носилках. Несмотря на усиливающийся дождь, гордые и, несомненно, высокопоставленные гости и жители столицы не спешили прятаться. В городе проходило празднество. Украшенные флагами и цветами торговые лавки заполонили собой главную площадь. Яблоку негде было упасть. Люди толпились возле уличных артистов, разбрасывались монетами, делали ставки, сновали туда-сюда, толкались и радостно кричали. Девочка стояла поодаль, мимо нее несколько раз прошествовали люди, стоявшие на длинных палках-ходулях и облаченные в длинные одеяния. Их костюмы были окрашены всеми возможными цветами, которые становились темнее от крупных капель дождя. Великаны радостно зазывали народ и заслоняли от непогоды, пока над площадью не растянули шатёрский купол. Не услышав больше капель, Лия принялась складывать слегка мокрый зонт, пытаясь не касаться воды. Ей навстречу двинулась толпа молодых людей, яро и оживлённо обсуждавших прошедшее представление. Девочка шагнула в сторону и продолжила невозмутимо собирать непослушный зонт. Ей было вовсе необязательно уступать дорогу, люди прошли бы сквозь нее, даже не почувствовав. Лия являлась лишь бесплотной Душой, тело ее было давно похоронено и, скорее всего, уже разложилось. Однако если живые люди не ощутили бы ее присутствия и прикосновения, то она, будучи ближе к их свету, как все Души, выполняющие достаточно много просьб, испытала бы в крайней степени неприятные чувства. Ее лёгкий Дух распался бы дымкой, а после по крупинке собрался бы вновь. Неприятно. И достаточно жутко. Если когда-нибудь судьба будет благоволить ей, и она окажется среди небожителей, придется мириться с неприятными ощущениями каждый день. Поговаривали, что божества, достигшие вершин небесных чертогов, даже испытывают небольшую боль от прикосновения живого человека. Быть может, это знак? «Мертвым не следует находиться среди живых». На это утверждение девочки, сказанное в потоке внезапных размышлений, архимандрит нахмурился и повелел впредь не выказывать подобного неуважения к старинным устоям. Возле одного из прилавков послышались одобрительные крики, они были так близко и раздавались так громко, что Лия не удержалась, чтобы взглянуть. За прилавком сидела очаровательная молодая женщина и щебетала: – Подходите ближе! Такого еще не делал никто! На ваших глазах этот мужчина съест собственный меч! Все головы повернулись к грузному и сильному мужчине, стоявшему рядом. Он был горд и могущественен, сталь его меча блестела. Лия прижала зонт к груди, пробралась за колонну, невидимая ни одному человеку, и осмотрела одежду мужчины: слишком украшенная и слишком чистая для бродяги или уличного артиста. Она вгляделась в его лицо и отчетливо поняла: этот человек – лжец. Истина легко соскользнула с ее сознания и обратилась неоспоримым фактом. Мориса назвала это даром Лии. Дитя, рожденное истиной. Дитя, отмеченное Богиней истины. Ей не требовалось размышлять, взвешивать, оценивать или предполагать. Девочка знала и доверялась этому знанию, рождаемому глубоко в ее голове. Оно никогда не ошибалось. Женщина хлопнула в ладоши и с улыбкой отошла в сторону. Мужчина поднял меч и наклонил голову, раскрыв рот. Лезвие медленно опускалось в его глотку, мужчина несколько раз вертелся на месте, чтобы доказать, что это не розыгрыш. Лие не нужны были достоверные сведения. Меч, действительно, был настоящим и находился в теле мужчины, как он и показывал. Вот только это был не искусный фокус, а магия. Когда половина меча скрылась, внезапно раздался хлопок. Лезвие разлетелось в стороны, а мужчина уже стоял ровно, в его руке была зажата лишь рукоять. Вокруг кружились тысячи серебристых бабочек. Удивленные люди начали охать и ловить проворных созданий, но они легко парили между их пальцев и взлетали вверх. Одна из бабочек медленно и нерешительно подлетела к Лие, словно, доверяя чувствам и инстинктам, пыталась отыскать ее мертвую энергию. Однако та оставалась невидимой, бесплотной и совершенно недосягаемой. Бабочка развернулась, пролетела мимо огромной толпы и вновь оказалась возле девочки – в этот раз гораздо ближе. Она порхала на одном месте. Будто указывала направление. Девочка обернулась к мужчине и поймала на себе его пристальный взгляд. «Они изгнали нашу богиню, отвергли наши молитвы, изуродовали нашу веру. Им никогда не постичь наших учений, а их заклинателям не под силу различить очертания наших Душ ни в одном из миров». Таковы были слова архимандрита, и Лия не видела в них лжи! Однако этот мужчина, безусловно следуя взглядом за бабочкой-проводницей, не просто почувствовал присутствие Души, но и посмотрел точно в ее глаза. Девочка была невысока ростом, а бабочка порхала на голову выше нее, как же он сумел так точно узнать? Так проницательно увидеть? «Никто в мире живых не является другом, они губили каждую ниспосланную небесами благодетель, рушили собственные надежды и покушались на мир божеств». Все последователи девы Лионсы хорошо запомнили эту истину, впитали ее вместе с кровью предков, услышали в их стенаниях, прочли на их могилах. К небольшому удивлению самой Лии, ей не было страшно от взгляда мужчины. Он не таил в себе злобы или опасности. Девочка не успела осознать, как в ее голове уже всколыхнулось давно спрятанное, глубинное, инстинктивное знание: этот человек никогда не причинит ей вреда. Однако стоило этой мысли заполнить голову Лии, как ее вытеснила другая, новая: этот человек желает использовать ее. Девочка оттолкнулась от колонны, испугав бабочку, и в недоумении подняла одну бровь. Что это должно значить? Почему ее сознание так легко приняло стоящего перед ней мужчину, будто всегда знало его, с самого рождения, будто их связывала крепкая нить? С чего бы ей доверять или не доверять ему? Едва ли они когда-нибудь встречались за все ее земную и подземную жизни. Чудесное зрелище привлекло еще больше зевак, они пробирались поближе, наступая друг другу на ноги. Внезапно сзади Лии протиснулся рослый мужчина и встал прямехонько на ее место. Душа разлетелась облаком и скрылась с центральной площади, абсолютно точно понимая только одно: этот человек еще появится в ее жизни и произойдет что-то доселе невиданное.
