ultimo colpo

Вам кажется, что узнать психопата, маньяка или серийного убийцу в толпе очень просто: нужно лишь посмотреть человеку в глаза, оценить его внешний вид, отследить движение рук во время ходьбы. Но этого недостаточно хотя бы потому, что вы никогда не будете уверены на все сто процентов в своих догадках. На что он способен? Кто будет его следующей жертвой? Все действия психопата настолько импульсивны, что, заблудившись в своих раздумьях, вы не заметите, как нож уже окажется в вашем бедре, разрезая кожу и вены, повреждая капилляры и ткани. Такие люди никогда не думают о последствиях, утоляя свои нездоровые желания, получая порцию эндорфина в кровь. Никто не заставляет их убивать, но никто и не даёт им право выбора — родиться здоровым человеком или с приобретённым расстройством. Чон Чонгук не входил в число тех, кто перенял психологическое заболевание по наследству. Ему просто не повезло оказаться в семье мошенника, который разводил людей по телефону и все «заработанные» деньги спускал в подпольном казино. Детство он помнил смутно, но, честно говоря, лучше бы он не хранил его в памяти и вовсе. Остатки воспоминаний ограничивались лишь эмоциями, а не конкретными ситуациями: в основном, чувство страха преследовало его все те годы, которые отец был жив. Нельзя было сказать наверняка, останешься ли ты сегодня не униженным грубыми словами или не изрезанным кухонным ножом. Чонгук стал взрослым в восемь, когда понял, что отцу осталось недолго, ведь пил он без просыху, не оставляя для сына ни копейки на еду. Свою маму он видел лишь на фотографиях в молодости, потому что она умерла при родах из-за сильного кровотечения. В то время, пока одноклассники мальчика после школы бежали в объятия своих родителей, Чонгук брёл в одиночестве домой, желая просто не быть, не существовать, не чувствовать себя ничтожеством, недостойным родительской любви и заботы. Он всегда был изгоем в любом обществе, будь то школа или просто людные мероприятия. Агрессия и злость на несправедливый мир росли в геометрической прогрессии, но как нельзя кстати неблагополучные дружки отца предложили ему хороший способ отвлечения от собственных эмоций. Все началось в Сеульском Гетто с мелких краж кошельков и сотовых, а закончилось в кругах «чёрной аристократии», где бизнес вели грязно — торговали оружием, органами и наркотой. Сеульская мафия славилась своей жестокостью, убивая всех недовольных, конечно, не собственными руками, а руками таких, как Чон Чонгук. Платили за каждое убийство немало, поэтому нельзя было не оправдать ожидания — если не ты, то тебя. Такой расклад неплохо мотивировал обучаться стрелковому искусству изо дня в день. Свой первый крупный заказ Чонгук получил в восемнадцать, когда уже был на слуху у многих людей, занимающихся чёрной торговлей. Ни в шестнадцать, ни в восемнадцать, ни в двадцать два он не испытывал никаких чувств, нажимая на курок. Видимо, в этом и заключается профессионализм настоящего киллера — не чувствовать жалости и сострадания по отношению к другим людям, не чувствовать вообще ничего, кроме удовлетворения от выполненной работы. Количество заказов и суммы денег начали резко расти после удачного убийства политического деятеля, который представлял интересы оппозиции, и в принципе не нравился местным буржуям. Чувство повышенной ответственности всегда преследовало Чонгука, поэтому он и выполнял каждый заказ идеально, допуская наличие лишь мелких улик в виде оставленных пуль в телах своих жертв. Но что может рассказать пуля об убийце? Вряд ли криминалисты выполняют свою работу настолько качественно, что заморачиваются над определением по патрону траектории выстрела и расстояния, с которого стреляли, потому что обычно они просто устанавливают оружие киллера — остальным заниматься им лень. Хуже человека, страдающего психопатией, может быть только психопат, знающий о своём заболевании, досконально изучающий каждый аспект своего поведения, но не желающий что-либо менять. Обычные люди назвали бы это мазохизмом, ведь он изучал физиологию головного мозга, дисфункции его отделов при различных психологических расстройствах, проявление каждого из них, но никак не мог сконцентрироваться на главном — своём лечении. Вот в чём заключается основная проблема: Чонгук лишь ищет оправдания, а не пытается исправить что-то в своей жизни, взращивая чувство жалости к самому себе. Он не хотел выкинуть бесценные годы молодости, просидев в психиатрической больнице вместе с шизофрениками, наркоманами и сходящими с ума врачами, поэтому настойчиво уверял себя в том, что не нуждается в помощи. Несмотря на то, что Чонгук вёл криминальный образ жизни, он старался выделять свободные от работы часы не только для изучения психологии, но и для саморазвития, а, в частности, погружения в такие предметы как история и иностранные языки. Его не интересовали тонкости зарождения Османской империи или становления капитализма во всем мире, он больше уделял внимание цикличности исторических процессов и изменениям сознания людей. По большей части его воспитанием занимались философы, вещающие со страниц книг. Живя отдельно от цивилизации в своем собственном мирке, Чонгуку были чужды любовь и сострадание по отношению к людям. Бывало, по субботам он прожигал свое время в клубах, но случалось такое крайне редко, потому что очередной выход в общество заставлял испытывать чувства ненависти и отвращения к окружающим. Сентябрь, 2021 Сумка с двумя винтовками и пистолетом с характерным звуком падает на резиновую поверхность сканера вслед за чемоданом. Чонгук заранее достает документ, подтверждающий разрешение на хранение и использование огнестрельного и пневматического оружия, и протягивает его девушке. Внимательно осмотрев мужчину перед собой, она слегка кивает ему на рамку сканирования, возвращая документ. Билет на самолет был куплен в один конец, потому что Чон Чонгук не был до конца уверен, что сможет вернуться после этого задания. Сидя в первом ряду экономкласса, он снова и снова мысленно пробегается по плану действий, который должен осуществить сразу после посадки самолета. Так проходят следующие тринадцать часов полёта. Апартаменты на юго-западе Рима оказались Чонгуку по вкусу. Вся квартира была выполнена в темно-серых тонах, что довольно несвойственно для среднестатистического жилья в Италии. Вид на старый город из панорамных окон так и манил к себе. Спальня была маленькой, но небольшой декор в качестве картины на стене и букета чёрных гипсофил на прикроватной тумбочке добавляли уюта. По большому счету, интерьер квартиры — это последняя вещь, о которой Чон Чонгук мог думать в данный момент. Через сорок минут он должен быть на другом конце города, чтобы забрать свой Harley Davidson. Даже в другой стране он не смел изменить своему выбору и променять любимую марку на дешёвый мопед, коих в Риме было предостаточно, ещё и по цене буханки хлеба за сутки. Покидав свои личные вещи по разным углам и положив оружие с документами в сейф, Чонгук покидает стены квартиры.

***

Движок мотоцикла оглушающе рычит в такой тихой местности. За всю дорогу от Рима до Тиволи Чонгук встретил лишь один кабриолет. Солнце уже начинает опускаться за горизонт, а значит, Ким Тэхён должен выйти из здания университета ровно через четыре минуты. Чонгук просчитал всё, поэтому сейчас у него есть немного времени для того, чтобы осмотреть этот маленький городок и изучить каждый дом, в особенности, особняк семьи Ким. До нужного здания остается один километр, и спустя минуту мотоцикл паркуется в трёхстах метрах от особняка. Перед глазами предстает небольшое двухэтажное здание в стиле рококо на современный лад. Белые стены дома резко контрастирует с чёрной дверью, и, наверняка, в любой другой ситуации Чонгук бы посмеялся, потому что такое сочетание является точным олицетворением личности Ким Доёна — такой светлый снаружи, но стоит приоткрыть чёрную дверь, как вся грязь сразу же польётся наружу. В этом Чон не сомневался после подробного изучения досье на господина Кима. От мыслей Чонгука отвлекает характерный звук двигателя, который может принадлежать лишь одной марке машин. Он видит его лицо, такое красивое в свете уличных фонарей, наблюдает за плавными движениями руки на руле. Чонгук много раз открывал тот файл, где была одна единственная фотография Ким Тэхёна, сделанная в две тысячи девятнадцатом году, но он и представить себе не мог, что перед ним появится уже не миловидный мальчишка шестнадцати лет, а взрослый парень с чёткими чертами лица и сосредоточенным, холодным взглядом. Когда ворота закрываются, Чонгук смотрит на часы, и понимает, что задерживается уже на две минуты. Ему пора ехать. Он вернется к особняку семьи Ким ещё не один раз за этот месяц. Настоящее время Чёрные стены здания стрелкового клуба давят со всех сторон. Ручка двери медленно опускается, и Чонгук попадает в помещение с несколькими рядами деревянных шкафчиков и стоящими рядом скамейками. Как только дверь захлопнулась за его спиной, комната погрузилась в звенящую тишину. Две пары глаз прожигают его облик, не давая вздохнуть. Чонгук даже и не думает удостоить кого-то из присутствующих ответным взглядом, решая мимо них пройти. Но его останавливает неожиданно раздавшийся голос Ким Тэхёна, заставляя всё же повернуться в сторону источника звука: — Кто ты? — задаёт такой очевидный вопрос шатен, проходясь взглядом по телу Чона с головы до ног, и хмурит брови. — Твой главный соперник, — с ухмылкой отвечает Чонгук, скрывая своё любопытство за маской безразличия, и проходит к следующему ряду шкафчиков. Ким Тэхён предполагает, что «главный соперник» представляет южнокорейский стрелковый клуб. Внешность незнакомца выдает его с потрохами. Закинув винтовки за спины и переглянувшись ещё пару тройку раз между собой, Чимин и Тэхён покидают помещение, направляясь в тренерскую.

***

— Почему я узнаю о новом участнике соревнований за час до старта?! Почему вы не могли предупредить меня раньше? Теперь придётся переоформлять все документы, — Диего громко возмущается, разговаривая с кем-то по телефону. Парни заходят в тренерскую и по лицу инструктора сразу же понимают, что он не в лучшем настроении. Диего закачивает разговор, здороваясь с ними. — Как настрой, стрелки? Поджилки не трясутся? — с насмешкой спрашивает тренер, пытаясь скрыть свою нервозность. — Мы не поняли, что это за самоуверенная выскочка? — проигнорировав вопрос, спрашивает недовольно Тэхён. Пак смотрит то на Тэхёна, то на тренера потерянным взглядом, пытаясь запустить мыслительные процессы в голове и, наконец, сложить два плюс два. — По документам — Чон Бенно, по жизни — без понятия, — отшучивается Диего. Так и не скажешь, что этот человек буквально минуту назад рвал и метал в разговоре по телефону. — О нём хоть что-нибудь известно? — спрашивает Пак, даже не рассчитывая на положительный ответ, ведь, очевидно, о новом стрелке никто ничего не знает. — Чон Бенно находится в немецкой команде стрелков, заменяя одного из их самых сильных спортсменов, — задумчиво проговаривает Диего, пялясь в монитор компьютера, — является гражданином Германии, и ему двадцать два, — продолжает тренер, — это все, что известно об этом стрелке, помимо общих сведений о его физической подготовке. Тэхён крайне удивлен таким раскладом, ведь он и предположить не мог, что этот парень будет выступать за Германию. Ким громко выдыхает, не получив желаемых ответов на свои вопросы, и поправляет винтовку, спадающую с плеча. — Ладно, посмотрим, на что способен этот Чон. Пойдём на разминку, — обращается Чимин к Тэхёну. Громкие звуки от попадающих по мишеням пуль слышатся со всех сторон; спортсмены разминаются. С левой стороны находятся трибуны, полностью заполненные болельщиками. Ким снимает винтовку с плеча и занимает шестой стол, находящийся прямо по центру. Прежде, чем настроить стойку под свой рост, он поворачивает голову немного влево, боковым зрением подмечая, что Чон уже выполняет серию выстрелов. Взгляд невольно падает на его напряжённые руки, уверенно держащие винтовку, а затем на немного побелевший от сильного давления палец, находящийся на спусковом крючке. Тэхён знает, что отвлекаться нельзя, но лишь спустя несколько секунд он прекращает рассматривать своего соперника. Заняв полужёсткую изготовку и выровняв винтовку на нужный уровень, Ким совмещает мушку и прорезь прицела. В момент, когда снимается предохранитель, и палец медленно нажимает на спусковой крючок, дыхание обычно замирает, а сердце пропускает слишком громкий удар, но слышно его лишь стрелку. Это то, ради чего Тэхён просыпается по утрам, тренируется по пять, а то и по семь часов в день, это то, ради чего он живёт. Невозможно сосчитать количество адреналина, выделяемое организмом в момент нажатия на курок. Это ощущается как первый глоток воздуха после долгого пребывания под водой, как пробуждения после кошмарного сна, как первый поцелуй, когда сердце стучит громче целого мира, как прыжок с парашютом, как спуск с самой высокой американской горки, это ощущается как… Жизнь? Тэхён выполнил вполне много чистых выстрелов, решив, что для разминки этого будет достаточно. Перед трибунами уже начинают собираться команды разных стран, состоящие из трёх человек. На финальном отборочном этапе выберут по одному спортсмену из каждой сборной, который будет представлять стрелковый клуб данной страны, и, почему-то, Тэхён даже не сомневается в своей победе. То ли он слишком уверен в себе, то ли угрозы отца мотивируют неплохо, ведь закончить свою карьеру, не побывав на Чемпионате мира, равно самоубийству для любого спортсмена такого уровня. Первые участники команд, представляющие Францию, Бельгию, Финляндию и Испанию, занимают свои стартовые места для выполнения шестидесяти зачётных выстрелов после того, как судья громко объявляет имена стрелков и номер каждого из них. В первые пятнадцать минут будет произведена пристрелка. Согласно жеребьевке, итальянская команда, как и немецкая, выполнят обстрел в третьей группе стран, что позволяет Тэхёну выиграть немного времени для того, чтобы привести мысли в порядок. Он подходит к тренеру, рядом с которым стоят Пак Чимин и Гэвино Данте — ещё один сильный стрелок итальянского тира. — Гэви, соберись! Два промаха на разминке — это не шутки! Такими темпами ты не только на Чемпионат мира не попадешь, но и вылетишь из клуба! — орёт Диего на своего подопечного, чтобы хоть как-то привести его в чувства. Игнорируя крики тренера, Тэхён подходит к напряженному Чимину, пытаясь немного разрядить нервозную обстановку и поддержать друга: — Помнишь, однажды ты сказал мне, что любые эмоции на старте приведут к падению? — задает вопрос Ким, наблюдая за бегающими по залу глазами Чимина. Пак слегка кивает, негласно подталкивая его продолжать свою речь. — Отключи свои чувства, не думай о том, что победу могу взять я, работай на результат, — Тэхён медленно поднимает руки, чтобы заключить его в объятия, чувствуя бешеное сердцебиение Чимина сквозь толстую ткань куртки. Причина в страхе или в объятиях друга? — Удачи, — тихо шепчет Пак, крепче прижимая Тэхёна к себе. Чувство тревоги начинает накрывать Тэхёна внезапно, когда судья в громкоговоритель объявляет: — На старт приглашаются Ким Тэхён, Пак Чимин, Гэвино Данте… Дальше Ким не слушает, просто проходит к четвертому столу, смотря на Чон Бенно, которой уже занял третье стартовое положение. Столы расположены настолько близко, что Тэхён даже слышит запах его духов с нотками мускуса и корицы. Он отводит взгляд, надевая наушники и сосредоточиваясь на своём оружие. Винтовка пополняется патронами. После команды судьи все двенадцать участников начинают выполнять пристрелку, сосредотачиваясь каждый на своей мишени; отсчёт времени пошёл. У участников есть шестьдесят минут для выполнения выстрелов, поэтому в первые десять секунд слышатся лишь два обстрела по мишеням. Тэхён наводит ровную мушку на мишень, целясь под нижний обрез яблока, делая первый выстрел. Немного переведя дух, он прицеливается снова, и совершает обстрел достоинством выше первого. Время летит слишком быстро, поэтому лишь на последних минутах он стреляет в последний раз, наконец облегчённо выдыхая. Голос судьи заставляет каждого из участников опустить оружие: — Время вышло, прошу спортсменов покинуть стартовые места, и дожидаться оглашения результатов, — слышится голос из громкоговорителя, и спортсмены расходятся по разные стороны зала, подходя к своим тренерам. Гэви в ту же секунду срывается с места, стирая с лица капающие безостановочно слёзы. Чимин, усмехнувшись, направляется в сторону тренера, обнимающего плачущего Гэви. Так неожиданно видеть ревущего спортсмена профессионального уровня, видимо, дела у него плохи. Тэхён подходит к команде спустя несколько секунд, оглядывая интересную сцену. — Пак Чимин набирает шестьсот тридцать три целых, девяносто восемь сотых баллов, — начинает озвучивать оценки судья. Чимин смотрит другу в глаза, задерживая дыхание. Он не имел склонности к зависти или корысти, Пак по-настоящему переживал за Тэхёна. — Ким Тэхён набирает шестьсот сорок девять целых, семьдесят шесть сотых баллов, что является максимальным резуль… Тэхён ничего не слышит, кроме своего, почти сорванного от писка, голоса. Он налетает на Диего, отпихивая Гэви. — Я попаду на Чемпионат Мира! Я…Я обещаю принести победу! — запинаясь от переполняющих его эмоций, кричит Тэхён. — Я не сомневаюсь в тебе, Тэ, — мягко говорит своему спортсмену Диего, поглаживая его по голове. И в этот момент Тэхён думает о том, что еще ни одному стрелку в их тире не удавалось попасть на соревнования такого масштаба, он, в каком-то смысле, первооткрыватель. Это осознание даёт море жизненных сил, которые он обязательно направит в правильное русло — будет тренироваться изо дня в день ещё упорнее и ждать того дня, когда сможет выступить на Чемпионате Мира. Тэхён уверен, что тот день станет самым важным и значимым в его жизни.

***

Сигарета медленно тлеет в руках Чон Чонгука. Облокотившись спиной на стену здания стрелкового клуба, он выкуривает уже третью по счету отраву, чтобы успокоить взбушевавшиеся нервы, хоть и никотин вряд ли этому может поспособствовать. В отличие от утренней погоды, сейчас на улице солнечно и даже немного жарко. Люди пьют белое вино на летниках ресторанов, которые пестрят живыми цветами разных сортов. Все наслаждаются часами сиесты, улыбаясь и радуясь хорошей погоде. Никто никуда не спешит, здесь приветствуется только такой образ жизни. Однако Чонгук чувствует себя лишним на этом празднике жизни, потому что хочется ему лишь двух вещей сейчас — уехать в свою квартиру и отключиться от реальности хотя бы на три часа. Но он вынужден ждать, когда Ким Тэхён покинет тир, чтобы снова отследить его перемещения. В соответствие с планом, Чонгук не должен допустить смерти Тэхёна раньше, чем в указанную в сообщении дату, потому что основная цель — не смерть, а доставление проблем Ким Доёну посредством шумихи, которую поднимет народ. Чонгук не любил заниматься созданием общественных волнений, обычно и вовсе не берясь за такие задания, потому что есть высокая вероятность попасться, когда вокруг слишком много людей. Но такое дело у него впервые, что обеспечит получение огромного количества адреналина в кровь. Двери Colpo открываются, и Чимин с Тэхёном выходят наружу, вдыхая теплый итальянский воздух и оглядываясь по сторонам. Чона сложно не заметить, потому что его внешний облик слишком сильно контрастирует с общей атмосферой, царящей на улице. — Поздравляю с победой, Чон Бенно, — немного саркастично говорит Тэхён, закидывая сумку на плечо. — Тебя тоже, — холодно бросает Чонгук, стараясь не смотреть на него, делая вид, будто сигарета в руке интересует его намного больше. — Посмотрим на тренировках, на что еще ты способен, — ухмыляется Тэхён, подходя ближе. — Но, честно признаться, я удивлён, — продолжает чуть тише Ким, — шестьсот пятьдесят баллов — неплохой результат, — не отстает от Чонгука парень. Чон тяжело вздыхает, всем своим настроем показывая, что не хочет больше продолжать этот бессмысленный диалог. — Интересно, а с пистолета ты также неплохо стреляешь? — в той же саркастичной манере задает вопрос Ким. — Думаю, получше тебя, — с полуулыбкой подмечает Чонгук, наконец поворачивая голову к собеседнику. — Так может ты ещё и в огнестреле профи? — подключается Чимин, подойдя к ним поближе. С самоконтролем у Чонгука всегда были проблемы, поэтому сейчас идея навалять этим двоим посреди улицы, заполненной мирно сидящими на верандах пожилыми парочками, ему не кажется сумасшедшей. — « Я лучший киллер Кореи, как вы считаете у меня дела с огнестрелом? » — проносится честный ответ в голове Чонгука, но он просто стискивает зубы, снова приковывая свой взгляд к сигарете в руке. — Такими вещами не балуюсь, — спокойно отвечает брюнет, затягиваясь, — и вам не советую, — произносит Чонгук, впервые искренне улыбаясь за весь их разговор и медленно выпуская стог дыма. И Ким Тэхён делает свою первую ошибку, когда верит на слово Чон Бенно. Не желая продолжать этот разговор, они с Чимином коротко прощаются, не получая ответа, и направляются в «Gravisi», чтобы восполнить необходимое количество калорий после соревнований. Заказав две большие пиццы, стрелки уплетают их за обе щёки и обсуждают прошедшие старты. — Он странный, Чимин. От него таким холодом веет, что даже итальянское солнце не спасёт, — говорит Ким, дожёвывая последний кусок пепперони. — В этом и загвоздка. Действия таких людей нельзя просчитать, — грустно комментирует Чимин, смотря по сторонам. В кафе кипит жизнь — повара на кухне носятся, словно угорелые, официанты принимают заказ за заказом, в промежутках разнося готовые блюда. — Как думаешь, он уедет обратно в Германию или останется тренироваться здесь до начала Чемпионата мира? — Тэхён задает вопрос, протягивая руку к чужой тарелке с пиццей, за что получает легкий шлепок и недовольный взгляд от Чимина. Каждый спортсмен имеет право выбора: остаться в стране, где будет проводиться Чемпионат мира, для того, чтобы тренироваться в данном тире, общаясь и узнавая своих соперников, или же вернуться в свою страну, продолжая тренировки там. — Не знаю, — на выдохе говорит Чимин. —На самом деле, не думаю, что он уедет. После обеда они отправились в универ впервые за прошедшие две недели, потому что быть отчисленными явно не входило в их планы.

***

— Пап, я дома! — громко кричит Тэхён, проверяя есть ли дома отец, и направляется по лестнице в сторону его кабинета, не услышав ответ. Постучав три раза, он приоткрывает дверь отцовского кабинета, подмечая, что папа уснул. — Пап… Папа, — тихонько зовёт Тэхён, подходя ближе к столу. — Тэ? Извини, заработался, — сонно бормочет Ким Доён, приоткрывая глаза. Кабинет, как и все комнаты в доме, был небольшого размера, выполненный в темных тонах. Стол, заполненный кучей бумаг и папок, располагался ближе к окну. — Как прошли соревнования? — уже немного бодрее спрашивает отец, строго осмотрев внешний вид Тэхёна. Ким Доён никогда не приветствовал пристрастие Тэхёна к ношению большого количества бижутерии, потому что считал такие аксессуары проявлением женской натуры, но и не рвался что-то запрещать сыну, только в случае ответственных мероприятий с высокопоставленными людьми, куда Тэхён ходил не так уж и часто по прибытии в Италию. Бывало, Доён был не в лучшем настроении после тяжелых рабочих дней, тогда он мог позволить себе снять стресс посредствам едких комментариев по поводу проколотых ушей Тэхёна. Благо он не знал, что один сосок сына тоже не остался целым после экспериментов с пирсингом. — Я выиграл, как и ожидалось, — спокойно рассказывает Тэхён, не сдержав самодовольной улыбки. — Набрал шестьсот сорок девять очков. — Бьёшь свои же рекорды? Похвально, — все в той же сдержанной манере говорит Доён, вставая из-за стола. — Поужинаем вместе? Как раз хотел позвонить твоей матери вместе с тобой, — предлагает отец, приоткрывая дверь кабинета и пропуская Тэхёна вперёд. Уже поздней ночью, лёжа на кровати и пялясь в потолок пустым взглядом, Тэхён пытался переварить весь сегодняшний день. Так много мыслей в голове после прошедших соревнований. Сильных соперников, на самом деле, не так уж и много, если подумать. Всех их он знал как облупленных, потому что они все равно нет-нет да и пересекались на других турнирах по стрельбе, что давало хоть какую-то картину о возможной тактике и действиях в отношении каждого из них. Вот, например, стрелка из Франции можно было выбить из колеи, спросив про его родителей, которых тот потерял в возрасте пяти лет; стрелок финляндского тира начинал нервничать, если вдруг терял свои личные вещи, поэтому Чимин с Тэхёном пару тройку раз прятали его патроны. Да — жестоко, да — низко. Но, даже если не брать в расчёт психологический фактор, Тэхён все равно оставался на шаг впереди, потому что в физическом плане ему равных не было. Крупными мышцами он не обладал, что и не требовалось для их спорта, но все равно был достаточно атлетичным, имел силу в мышцах и, что немало важно, правильную технику стрельбы. Все эти факторы теряли свою важность, когда он вспоминал о том, что Чон Бенно набрал на один бал больше, чем он. Не то чтобы Ким слишком зацикливался на такой незначительной разнице, но это било по его самооценке похлеще всяких колких фраз, произносимых завистниками в порыве гнева. Тэхён был идеалистом всегда и во всём, видимо поэтому он и не умел проигрывать. Хотелось узнать этого парня получше, найти его слабые стороны, потому что после их последнего разговора, Тэхёну казалось, что он пуленепробиваемый. Проанализировав все свои насущные переживания, Тэхён остановился на том, что ему необходимо пообщаться с этой тёмной личностью, быть может, его уязвимая сторона не так уж и глубоко закопана, как кажется на первый взгляд.

***

Ранние подъемы Чонгуку не нравились никогда, но в Италии это была вынужденная мера, потому что в семь часов утра каждого дня он должен быть в Тиволи. Всё это превращалось в какую-то обыденную серую рутину, не доставляя больше и толики того удовольствия, что было раньше. В первые недели Чонгук наслаждался мимолетными взглядами на красивые черты лица Ким Тэхёна, когда он покидал ворота своего особняка, но позднее все это тоже ему надоело, потому что хотелось увидеть его вблизи, увидеть, как двигаются его пухлые губы, когда он разговаривает, как образуются мимические морщинки, когда он смеется, как жестикулируют его руки, когда он ведёт диалог с кем-то в особо эмоциональной манере. Кажется, иногда Чонгук слишком много думал, отвлекаясь от реальной цели своего пребывания в этой стране. Отвратительный кофе из местного магазина не бодрил ни капли, но это единственное занятие, помимо курения, на которое можно было хоть немного отвлечься. День обещает быть тяжелым. Сегодня первая тренировка в «Colpo», а значит, ему придётся пробыть среди большого количества людей на протяжении как минимум трёх часов, что, безусловно, заставляет нервничать. Закинув на скорую руку спортивную амуницию в рюкзак, Чонгук выходит из своего «морального убежища», наблюдая на улице несколько человек, которые уже спешат куда-то в такую рань. Как и всегда Harley Davidson останавливается за углом тира, не желая привлекать внимания со стороны Ким Тэхёна. Улица, на которой располагался тир, только-только начинает оживать: немногочисленные посетители кафе пьют свой утренний кофе, заедая сытным завтраком, люди на балконах четырёхэтажных зданий не спеша покуривают или же просто дышат воздухом, пытаясь проснуться. Выждав три минуты, Чон заходит в черные двери тира, здороваясь с Луаной, которая на этот раз пропускает его без проблем, даже кокетливо улыбается, теребя свою косичку. А Чонгуку откровенно плевать, потому что он сразу натыкается взглядом на мило беседующую парочку в холле. — Смотри, — тихо шепчет Чимин Тэхёну, ведя глазами куда-то в сторону. — Явился. Первые пять секунд Ким переваривает информацию, пытаясь понять, о ком идёт речь, а потом разворачивается, резко вставая с дивана и направляясь в сторону Чона. — Какая встреча, Чон Бенно! Так рад, что ты все-таки решил остаться в нашем тире, — наигранно говорит он, пытаясь придать своим словам хоть немного естественности. Получается у него из рук вон плохо. — И тебе привет, — сухо бросает Чонгук, уже намереваясь ретироваться в раздевалку, но его останавливают: — Мы с Чимином собирались позавтракать, составишь нам компанию? Чонгук в недоумении смотрит на них двоих, пытаясь придумать, как отвертеться от этой парочки. Но кажется его желудок знает намного больше, ведь гадкий утренний кофе начинает медленно вызывать изжогу. Чувство голода ещё и сопровождается навязчивой головной болью, поэтому аргументов в пользу игнорирования завтрака больше не остаётся. — Составлю, — на выдохе говорит Чонгук, разворачиваясь в противоположную от раздевалок сторону.

И Чон Чонгук впервые действует исходя из своих собственных желаний, забывая про план, которому должен следовать.