Дневник

***

Мистер и миссис Дурсль проживали в доме номер четыре по Тисовой улице и всегда с гордостью заявляли, что они, слава богу, абсолютно нормальные люди. Уж от кого-кого, а от них никак нельзя было ожидать, чтобы они попали в какую-нибудь странную или загадочную ситуацию. Мистер и миссис Дурсль весьма неодобрительно относились к любым странностям, загадкам и прочей ерунде. Мистер Дурсль возглавлял фирму под названием «Граннингс», которая специализировалась на производстве дрелей. Это был полный мужчина с очень пышными усами и очень короткой шеей. Что же касается миссис Дурсль, она была тощей блондинкой с шеей почти вдвое длиннее, чем положено при ее росте. Однако этот недостаток пришелся ей весьма кстати, поскольку большую часть времени миссис Дурсль следила за соседями и подслушивала их разговоры. А с такой шеей, как у нее, было очень удобно заглядывать за чужие заборы. У мистера и миссис Дурсль был маленький сын по имени Дадли, и, по их мнению, он был самым чудесным ребенком на свете. Семья Дурслей имела все, чего только можно пожелать. Но был у них и один секрет. Причем больше всего на свете они боялись, что кто-нибудь о нем узнает. Дурсли даже представить себе не могли, что с ними будет, если выплывет правда о Поттерах. Миссис Поттер приходилась миссис Дурсль родной сестрой, но они не виделись вот уже несколько лет. Миссис Дурсль даже делала вид, что у нее вовсе нет никакой сестры, потому что сестра и ее никчемный муж были полной противоположностью Дурслям. Дурсли содрогались при одной мысли о том, что скажут соседи, если на Тисовую улицу пожалуют Поттеры. Дурсли знали, что у Поттеров тоже есть маленький сын, но они никогда его не видели. И они категорически не хотели, чтобы их Дадли общался с ребенком таких родителей. Когда во вторник мистер и миссис Дурсль проснулись скучным и серым утром — а именно с этого утра начинается наша история, — ничто, включая покрытое тучами небо, не предвещало, что вскоре по всей стране начнут происходить странные и загадочные вещи. Мистер Дурсль что-то напевал себе под нос, завязывая самый отвратительный из своих галстуков. А миссис Дурсль, с трудом усадив сопротивляющегося и орущего Дадли на высокий детский стульчик, со счастливой улыбкой пересказывала мужу последние сплетни. Никто из них не заметил, как за окном пролетела большая сова-неясыть. В половине девятого мистер Дурсль взял свой портфель, клюнул миссис Дурсль в щеку и попытался на прощанье поцеловать Дадли, но промахнулся, потому что Дадли впал в ярость, что с ним происходило довольно часто. Он раскачивался взад-вперед на стульчике, ловко выуживал из тарелки кашу и заляпывал ею стены. — Ух, ты моя крошка, — со смехом выдавил из себя мистер Дурсль, выходя из дома. Он сел в машину и выехал со двора. На углу улицы мистер Дурсль заметил, что происходит что-то странное, — на тротуаре стояла кошка и внимательно изучала лежащую перед ней карту. В первую секунду мистер Дурсль даже не понял, что именно он увидел, но затем, уже миновав кошку, затормозил и резко оглянулся. На углу Тисовой улицы действительно стояла полосатая кошка, но никакой карты видно не было. — И привидится же такое! — буркнул мистер Дурсль. Наверное, во всем были виноваты мрачное утро и тусклый свет фонаря. На всякий случай мистер Дурсль закрыл глаза, потом открыл их и уставился на кошку. А кошка уставилась на него. Мистер Дурсль отвернулся и поехал дальше, продолжая следить за кошкой в зеркало заднего вида. Он заметил, что кошка читает табличку, на которой написано «Тисовая улица». Нет, конечно же не читает, поспешно поправил он самого себя, а просто смотрит на табличку. Ведь кошки не умеют читать — равно как и изучать карты. Мистер Дурсль потряс головой и попытался выбросить из нее кошку. И пока его автомобиль ехал к Лондону из пригорода, мистер Дурсль думал о крупном заказе на дрели, который рассчитывал сегодня получить. Но когда он подъехал к Лондону, заполнившие его голову дрели вылетели оттуда в мгновение ока, потому что, попав в обычную утреннюю автомобильную пробку и от нечего делать глядя по сторонам, мистер Дурсль заметил, что на улицах появилось множество очень странно одетых людей. Людей в мантиях. Мистер Дурсль не переносил людей в нелепой одежде, да взять хотя бы нынешнюю молодежь, которая расхаживает черт знает в чем! И вот теперь эти, нарядившиеся по какой-то дурацкой моде. Мистер Дурсль забарабанил пальцами по рулю. Его взгляд упал на сгрудившихся неподалеку странных типов, оживленно шептавшихся друг с другом. Мистер Дурсль пришел в ярость, увидев, что некоторые из них совсем не молоды, — подумать только, один из мужчин выглядел даже старше него, а позволил себе облачиться в изумрудно-зеленую мантию! Ну и тип! Но тут мистера Дурсля осенила мысль, что эти непонятные личности наверняка всего лишь собирают пожертвования или что-нибудь в этом роде… Так оно и есть! Стоявшие в пробке машины наконец тронулись с места, и несколько минут спустя мистер Дурсль въехал на парковку фирмы «Граннингс». Его голова снова была забита дрелями. Кабинет мистера Дурсля находился на девятом этаже, где он всегда сидел спиной к окну. Предпочитай он сидеть лицом к окну, ему, скорее всего, трудно было бы этим утром сосредоточиться на дрелях. Но он сидел к окну спиной и не видел пролетающих сов — подумать только, сов, летающих не ночью, когда им и положено, а средь бела дня! И это уже не говоря о том, что совы — лесные птицы, и в городах, тем более таких больших, как Лондон, не живут. В отличие от мистера Дурсля, находившиеся на улице люди отлично видели этих сов, стремительно пролетающих мимо них одна за другой, и широко раскрывали рты от удивления и показывали на них пальцами. Большинство этих людей в жизни своей не видели ни единой совы, даже в ночное время.

***

Мистер Дурсль уже забыл о людях в мантиях и не вспоминал о них, пока не столкнулся с группкой странных типов неподалеку от булочной. Он не мог понять, почему при одном только взгляде на них ему становилось не по себе. Эти типы тоже оживленно перешептывались, и он не заметил у них в руках ни одной кружки для сбора пожертвований. Выйдя из булочной с пакетом, в котором лежал большой пончик, мистер Дурсль вновь вынужден был пройти мимо этих странных личностей, и в этот момент он абсолютно случайно услышал: — …да, совершенно верно, это Поттеры, именно так мне рассказывали… — …да, их сын, Гарри… Мистер Дурсль замер. У него перехватило дыхание. Он ощутил, как на него накатывает волна страха. Он оглянулся на шептавшихся типов, словно хотел сказать им что-то, но потом передумал. Мистер Дурсль метнулся через дорогу, поспешно поднялся в офис, рявкнул секретарше, чтобы его не беспокоили, сорвал телефонную трубку и уже набирал предпоследнюю цифру своего домашнего номера, когда вдруг передумал и положил трубку обратно на рычаг. Затем он начал поглаживать усы, думая о том, что… Нет, конечно, это была глупость. Поттер — не такая уж редкая фамилия. Мистер Дурсль легко убедил себя в том, что в Англии живет множество семей, носящих фамилию Поттер и имеющих сына по имени Гарри. И он даже не может со стопроцентной уверенностью утверждать, что его племянника зовут именно Гарри. Он ведь никогда не видел этого мальчика. Вполне возможно, что его зовут Гэри. Или Гарольд. В общем, мистер Дурсль решил, что ему совсем ни к чему беспокоить миссис Дурсль, тем более что она всегда ужасно огорчалась, когда речь заходила о ее сестре. Мистер Дурсль не упрекал жену — если бы у него была такая сестра, как у миссис Дурсль, он бы… Но тем не менее эти люди в мантиях и то, о чем они говорили, — все это было странно. После похода за пончиком мистеру Дурслю было куда сложнее сосредоточиться на дрелях. Когда в пять часов вечера он покидал здание фирмы, он был настолько взволнован, что, выходя из дверей, не заметил проходившего мимо человека и врезался в него. — Извините, — пробурчал он, видя, как маленький старикашка пошатнулся и едва не упал. Мистеру Дурслю понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что старичок был одет в фиолетовую мантию. Кстати, старикашка нисколько не огорчился тому, что его едва не сбили с ног. Напротив, он широко улыбнулся и произнес писклявым голосом, заставившим прохожих обернуться: — Не извиняйтесь, мой дорогой господин, даже если бы вы меня уронили, сегодня меня бы это совсем не огорчило. Ликуйте, потому что Вы-Знаете-Кто наконец исчез! Даже такие маглы, как вы, должны устроить праздник в этот самый счастливый день! С этими словами старикашка обеими руками обхватил мистера Дурсля где-то в районе живота, крепко стиснул его и ушел. Мистер Дурсль буквально прирос к земле. Подумать только, его обнял абсолютно незнакомый человек! Мало того, его назвали каким-то маглом. Что бы там ни означало это слово, мистер Дурсль был потрясен. И когда ему наконец удалось сдвинуться с места, он быстрым шагом пошел к машине, надеясь, что все происходящее сегодня — не более чем плод его воображения. Хотя мистер Дурсль крайне отрицательно относился к воображению и его плодам. Когда он свернул с Тисовой улицы на дорожку, ведущую к дому номер четыре, он сразу заметил уже знакомую полосатую кошку. Настроение его резко упало. Мистер Дурсль не сомневался, что это та самая кошка — у нее была та же окраска и те же странные пятна вокруг глаз. Теперь кошка сидела на заборе, отделяющем его дом и сад от соседей. — Брысь! — громко произнес мистер Дурсль. Но кошка не шелохнулась. Более того, она очень строго посмотрела на мистера Дурсля, так что он даже подумал: «Может быть, кошки всегда себя так ведут?» Затем, собравшись с духом, он вошел в дом, внушая себе при этом, что ему ни в коем случае не следует ни о чем рассказывать жене. Для миссис Дурсль этот день был, как всегда, весьма приятным. За ужином она охотно рассказала мистеру Дурслю о том, что у их соседки серьезные проблемы с дочерью, и напоследок сообщила, что Дадли выучил новое слово «хаччу!». Мистер Дурсль изо всех сил старался вести себя как обычно. Когда миссис Дурсль уложила Дадли в кроватку, мистер Дурсль поцеловал его, пожелал спокойной ночи и пошел в гостиную включить телевизор. По одному из каналов как раз заканчивались вечерние новости. «И в завершение нашего выпуска о странном поведении сов по всей Англии. Хотя совы обычно охотятся ночью и практически никогда не показываются днем, сегодня поступали сотни сообщений от людей, которые с самого рассвета в разных точках страны видели беспорядочно летающих сов. Специалисты не могут объяснить, почему совы решили изменить свой распорядок дня. — Тут диктор позволил себе ухмыльнуться. — Очень загадочно. А теперь я передаю слово Джиму МакГаффину с его прогнозом погоды. Как ты думаешь, Джим, не будет ли сегодня вечером новых дождей из сов?» «Не знаю, Тед. — На экране появился метеоролог. — Однако сегодня не только совы вели себя необычно. Наши зрители из таких отдаленных уголков Англии, как Кент, Йоркшир и Данди, звонили мне, чтобы сообщить, что вместо дождя, который я пообещал вчера вечером, у них был настоящий звездопад! Возможно, кто-то устраивал фейерверки по случаю приближающегося праздника. Хотя до праздника еще целая неделя. А что касается погоды — сегодняшний вечер обещает быть дождливым…» Мистер Дурсль застыл в своем кресле. Падающие звезды, совы средь бела дня, странные люди в мантиях. И еще непонятное перешептывание по поводу этих Поттеров… Миссис Дурсль вошла в гостиную с двумя чашками чая. И мистер Дурсль почувствовал, как тает его решимость ни о чем не говорить жене. Он понял, что хотя бы что-то ему рассказать придется. И нервно прокашлялся. — Э… Петунья, дорогая… Ты давно не получала известий от своей сестры? Как он и ожидал, миссис Дурсль изобразила удивление, а потом на ее лице появилась злость. Все-таки обычно они делали вид, что у нее нет никакой сестры. Так что подобная реакция на вопрос мистера Дурсля была вполне объяснима. — Давно! — отрезала миссис Дурсль. — А почему ты спрашиваешь? — В новостях говорили всякие загадочные вещи, — пробормотал мистер Дурсль. Несмотря на огромную разницу в габаритах, он все же побаивался жену, и именно она была хозяйкой в доме. — Совы… падающие звезды… по городу ходят толпы странно одетых людей… — И что? — резким тоном перебила его миссис Дурсль. — Ну, я подумал… Может быть… Может, это как-то связано с… Ну, ты понимаешь… С такими, как она… Миссис Дурсль поджала губы и поднесла чашку ко рту. А мистер Дурсль задумался, осмелится ли он сказать жене, что слышал сегодня фамилию Поттер. И решил, что не осмелится. Вместо этого он произнес как бы между прочим: — Их сын — он ведь ровесник Дадли, верно? — Полагаю, да. — Голос миссис Дурсль был холоден как лед. — Не напомнишь мне, как его зовут? Гарольд, кажется? — Гарри. На мой взгляд, мерзкое, простонародное имя. — О, конечно. — Мистер Дурсль ощутил, как екнуло сердце. — Я с тобой полностью согласен. Больше мистер Дурсль не возвращался к этой теме — ни когда они допивали чай, ни когда встали и пошли наверх в спальню. Но как только миссис Дурсль ушла в ванную, мистер Дурсль открыл окно и выглянул в сад. Кошка все еще сидела на заборе и смотрела на улицу, словно кого-то ждала.

***

Почти десять лет прошло с того утра, когда Дурсли обнаружили на своем пороге невесть откуда взявшегося племянника, но Тисовая улица за это время почти не изменилась. Солнце вставало над теми же ухоженными садиками и освещало ту же самую бронзовую четверку на входной двери дома Дурслей; оно пробиралось в гостиную, оставшуюся почти неизменной с того вечера, когда мистер Дурсль смотрел по телевизору пророческий выпуск новостей. Только стоящие на камине фотографии в рамках свидетельствовали о том, что с тех пор прошло немало времени. Десять лет назад на фотографиях было запечатлено нечто, напоминавшее большой розовый мяч в разноцветных чепчиках, но с тех пор Дадли Дурсль вырос, и теперь на фотографиях был крупный светловолосый мальчик, сидящий на своем первом велосипеде, кружащийся на ярмарочной карусели, играющий с отцом в компьютерные игры, мальчик в объятиях целующей его матери. Однако ничто на этих фотографиях не говорило о том, что в доме живет еще один ребенок. Тем не менее Гарри Поттер все еще жил здесь, и в настоящий момент он крепко спал, хотя спать ему оставалось недолго. Тетя Петунья уже проснулась и подходила к его двери, и через мгновение утреннюю тишину прорезал ее пронзительный визгливый голос: — Подъем! Вставай! Поднимайся! Гарри вздрогнул и проснулся. Тетя продолжала барабанить в дверь. — Живо! — провизжала она. Гарри услышал ее удаляющиеся шаги, а затем до него донесся звук плюхнувшейся на плиту сковородки. Он перевернулся на спину и попытался вспомнить, что же ему снилось. Это был хороший сон. В этом сне он летел по воздуху на мопеде. У него было странное ощущение, что когда-то он уже видел этот сон. Тетя вернулась к его двери. — Ты что, еще не встал? — настойчиво поинтересовалась она. — Почти, — уклончиво ответил Гарри. — Шевелись побыстрее, я хочу, чтобы ты присмотрел за беконом. И смотри, чтобы он не подгорел, — сегодня день рождения Дадли, и все должно быть идеально. В ответ Гарри застонал. — Что ты там говоришь? — рявкнула тетя из-за двери. — Нет, ничего. Ничего… День рождения Дадли — как он мог забыть? Гарри медленно выбрался из постели и огляделся в поисках носков. Он обнаружил их под кроватью и, надевая, стряхнул ползающего по ним паука. Гарри привык к паукам — их было много в чулане под лестницей, а именно в чулане было его место. Одевшись, он пошел на кухню. Весь стол был завален приготовленными для Дадли подарками. Похоже, что Дадли подарили новый компьютер, который тот так хотел, еще один телевизор и гоночный велосипед — это не говоря обо всем прочем. Для Гарри оставалось загадкой, почему Дадли хотел гоночный велосипед, ведь кузен был очень толстым и ненавидел физические упражнения — хотя отлупить кого-нибудь он был совсем не против. Любимой «грушей» Дадли был Гарри, но Дадли далеко не всегда удавалось поймать кузена. Хотя поверить в то, что Гарри мог быстро бегать, было довольно сложно. Возможно, именно жизнь в темном чулане привела к тому, что Гарри выглядел меньше и слабее своих сверстников. К тому же он казался еще меньше и тоньше, чем был на самом деле, потому что ему приходилось донашивать старые вещи Дадли, а Дадли был раза в четыре крупнее его, так что одежда висела на Гарри мешком. У Гарри было худое лицо, острые коленки, черные волосы и ярко-зеленые глаза. Он носил круглые очки, заклеенные скотчем и только благодаря этому не разваливающиеся — Дадли сломал их, ударив Гарри по носу. Единственное, что Гарри нравилось в собственной внешности — это тонкий шрам на лбу, напоминавший молнию. Шрам был у него с самого детства, и первый осмысленный вопрос, который он задал тете Петунье, был как раз о том, откуда у него взялся этот шрам. — Ты получил его в автокатастрофе, в которой погибли твои родители, — отрезала тетя. — И не приставай ко мне со своими вопросами. «Не приставай ко мне со своими вопросами» — это было первое правило, которому он должен был следовать, чтобы жить в мире с Дурслями. Когда Гарри переворачивал подрумянившиеся ломтики бекона, в кухню вошел дядя Вернон. — Причешись! — рявкнул он вместо утреннего приветствия. Примерно раз в неделю дядя Вернон смотрел на Гарри поверх газеты и кричал, что племянника надо подстричь. Наверное, Гарри стригли чаще, чем остальных его одноклассников, но это не давало никакого результата, потому что его волосы так и торчали во все стороны, к тому же они очень быстро отрастали. К моменту когда на кухне появились Дадли и его мать, Гарри уже вылил на сковородку яйца и готовил яичницу с беконом. Дадли как две капли воды походил на своего папашу. У него было крупное розовое лицо, почти полностью отсутствовала шея, маленькие глаза были водянисто-голубыми, а густые светлые волосы аккуратно лежали на большой жирной голове. Тетя Петунья часто твердила, что Дадли похож на маленького ангела, а Гарри говорил про себя, что Дадли похож на свинью в парике. Гарри с трудом расставил на столе тарелки с яйцами и беконом — там почти не было свободного места. Дадли в это время считал свои подарки. А когда закончил, лицо его вытянулось. — Тридцать шесть, — произнес он грустным голосом, укоризненно глядя на отца и мать. — Это на два меньше, чем в прошлом году. — Дорогой, ты забыл о подарке от тетушки Мардж, он здесь, под большим подарком от мамы и папы! — поспешно затараторила тетя Петунья. — Ладно, но тогда получается всего тридцать семь. — Лицо Дадли покраснело. Гарри, сразу заметив, что у Дадли вот-вот приключится очередной приступ ярости, начал поспешно поглощать бекон, опасаясь, как бы кузен не перевернул стол. Тетя Петунья, очевидно, тоже почувствовала опасность. — Мы купим тебе еще два подарка, сегодня в городе. Как тебе это, малыш? Еще два подарочка. Ты доволен? Дадли задумался. Похоже, в голове его шла какая-то очень серьезная и сложная работа. Наконец он открыл рот. — Значит… — медленно выговорил он. — Значит, их у меня будет тридцать… тридцать… — Тридцать девять, мой сладенький, — поспешно вставила тетя Петунья. — А-а-а! — Уже привставший было Дадли тяжело плюхнулся обратно на стул. — Тогда ладно… Дядя Вернон выдавил из себя смешок. — Этот малыш своего не упустит — прямо как его отец. Вот это парень! — Он взъерошил волосы на голове Дадли. Тут зазвонил телефон, и тетя Петунья метнулась к аппарату. А Гарри и дядя Вернон наблюдали, как Дадли разворачивает тщательно упакованный гоночный велосипед, видеокамеру, самолет с дистанционным управлением, коробочки с шестнадцатью новыми компьютерными играми и видеомагнитофон. Дадли срывал упаковку с золотых наручных часов, когда тетя Петунья вернулась к столу. Вид у нее был разозленный и вместе с тем озабоченный. — Плохие новости, Вернон, — сказала она. — Миссис Фигг сломала ногу. Она не сможет взять этого. Тетя махнула рукой в сторону Гарри. Рот Дадли раскрылся от ужаса, а Гарри ощутил, как сердце радостно подпрыгнуло у него в груди. Каждый год в день рождения Дадли Дурсли на целый день отвозили сына и его друга в Лондон, а там водили их на аттракционы, в кафе и в кино. Гарри же оставляли с миссис Фигг, сумасшедшей старухой, жившей в двух кварталах от Дурслей. Гарри ненавидел этот день. Весь дом миссис Фигг насквозь пропах кабачками, а его хозяйка заставляла Гарри любоваться фотографиями многочисленных кошек, живших у нее в разные годы. — И что теперь? — злобно спросила тетя Петунья, с ненавистью глядя на Гарри, словно это он все подстроил. Гарри знал, что ему следует пожалеть миссис Фигг и ее сломанную ногу, но это было непросто, потому что теперь целый год отделял его от того дня, когда ему снова придется рассматривать снимки Снежинки, мистера Лапки и Хохолка. — Мы можем позвонить Мардж, — предложил дядя. — Не говори ерунды, Вернон. Мардж ненавидит мальчишку. Дурсли часто говорили о Гарри так, словно его здесь не было или словно он был настолько туп, что все равно не мог понять, что речь идет именно о нем. — А как насчет твоей подруги? Забыл, как ее зовут… Ах, да, Ивонн. — Она отдыхает на Майорке, — отрезала тетя Петунья. — Вы можете оставить меня одного, — вставил Гарри, надеясь, что его предложение всем понравится и он наконец посмотрит по телевизору именно те передачи, которые ему интересны, а может быть, ему даже удастся поиграть на новом компьютере Дадли. Вид у тети Петуньи был такой, словно она проглотила лимон. — И чтобы мы вернулись и обнаружили, что от дома остались одни руины? — прорычала она. — Но я ведь не собираюсь взрывать дом, — возразил Гарри, но его уже никто не слушал. — Может быть… — медленно начала тетя Петунья. — Может быть, мы могли бы взять его с собой… и оставить в машине у зоопарка… — Я не позволю ему сидеть одному в моей новой машине! — возмутился дядя Вернон. Дадли громко разрыдался. То есть на самом деле он вовсе не плакал, последний раз настоящие слезы лились из него много лет назад, но он знал, что стоит ему состроить жалобную физиономию и завыть, как мать сделает для него все, что он пожелает. — Дадли, мой маленький, мой крошка, пожалуйста, не плачь, мамочка не позволит ему испортить твой день рождения! — вскричала миссис Дурсль, крепко обнимая сына. — Я… Я не хочу… Не хоч-ч-чу, чтобы он ехал с нами! — выдавил из себя Дадли в перерывах между громкими всхлипываниями, кстати, абсолютно фальшивыми. — Он… Он всегда все по-по-портит! Миссис Дурсль обняла Дадли, а тот высунулся из-за спины матери и, повернувшись к Гарри, состроил отвратительную гримасу. В этот момент раздался звонок в дверь. — О господи, это они! — В голосе тети Петуньи звучало отчаяние. Через минуту в кухню вошел лучший друг Дадли, Пирс Полкисс, вместе со своей матерью. Пирс был костлявым мальчишкой, очень похожим на крысу. Именно он чаще всего держал жертв Дадли, чтобы они не вырывались, когда Дадли будет их лупить. Увидев друга, Дадли сразу прекратил свой притворный плач. Полчаса спустя Гарри, не смевший поверить в свое счастье, сидел на заднем сиденье машины Дурслей вместе с Пирсом и Дадли и впервые в своей жизни ехал в зоопарк Тетя с дядей так и не придумали, на кого его можно оставить. Но прежде чем Гарри сел в машину, дядя Вернон отвел его в сторону. — Я предупреждаю тебя! — угрожающе произнес он, склонившись к Гарри, и лицо его побагровело. — Я предупреждаю тебя, мальчишка, если ты что-то выкинешь, что угодно, ты просидишь в своем чулане взаперти до самого Рождества! — Я буду хорошо себя вести! — пообещал Гарри. — Честное слово… Но дядя Вернон не поверил ему. Ему никто никогда не верил. Проблема заключалась в том, что с Гарри часто приключались довольно странные вещи, и было бесполезно объяснять Дурслям, что он тут ни при чем. Однажды тетя Петунья заявила, что ей надоело, что Гарри возвращается из парикмахерской в таком виде, словно вовсе там не был. Взяв кухонные ножницы, она обкорнала его почти налысо, оставив лишь маленький хохолок на лбу, чтобы, как она выразилась, «спрятать этот ужасный шрам». Дадли весь вечер изводил Гарри глупыми насмешками, и Гарри не спал всю ночь, представляя себе, каким посмешищем он станет в школе, где над ним и так издевались из-за мешковатой одежды и заклеенных скотчем очков. Однако на следующее утро он обнаружил, что его волосы снова успели отрасти и выглядит он точно так же, как выглядел до того, как тетя Петунья решила его подстричь. За это ему запретили целую неделю выходить из чулана, хотя он пытался заверить Дурслей, что понятия не имеет, почему волосы отросли так быстро. В другой раз тетя Петунья пыталась заставить его надеть старый джемпер Дадли — ужасный, просто отвратительный джемпер, коричневый с оранжевыми кругами. Чем больше усилий она прикладывала, чтобы натянуть джемпер на Гарри, тем меньше он становился, и, в конце концов, съежился настолько, что с трудом налез бы на куклу, но уж никак не на Гарри. К счастью, тетя Петунья решила, что джемпер сел после стирки, и Гарри избежал наказания. Был еще случай, когда Гарри натерпелся неприятностей из-за того, что его заметили на крыше школьной столовой. В тот день Дадли и его компания, как обычно, гонялись за Гарри, который пытался от них ускользнуть, и в какой-то момент он, к собственному удивлению — и к удивлению всех остальных, — оказался на трубе. Классная руководительница Гарри послала Дурслям гневное письмо, в котором написала, что он лазает по крыше школы. Гарри пытался объяснить дяде Вернону что он всего лишь хотел перепрыгнуть через мусорные баки, стоявшие за столовой, и сам не понял, как оказался на крыше, но тот молча запер его в кладовке и ушел. Самому себе Гарри объяснил, что, когда он прыгал через баки, его подхватил порыв ветра — потому так все и получилось. Но сегодня все должно было пойти просто отлично. Гарри даже не жалел о том, что находится в компании Дадли и Пирса, — ведь ему посчастливилось провести день не в школе, не в чулане и не в пропахшей кабачками гостиной миссис Фигг. А за такую возможность Гарри готов был дорого заплатить. Всю дорогу дядя Вернон жаловался тете Петунье на окружающий мир. Он вообще очень любил жаловаться: на людей, с которыми работал, на Гарри, на совет директоров банка, с которым была связана его фирма, и снова на Гарри. Банк и Гарри были его любимыми — то есть нелюбимыми — предметами. Однако сегодня главным объектом претензий дяди Вернона стали мопеды. — Носятся как сумасшедшие, вот мерзкое хулиганье! — проворчал он, когда их обогнал мопед. — А мне на днях приснился мопед, — неожиданно для всех, включая себя самого, произнес Гарри, вдруг вспомнив свой сон. — Он летел по небу. Дядя Вернон чуть не въехал в идущую впереди машину. К счастью, он успел затормозить, а потом рывком повернулся к Гарри — его лицо напоминало гигантскую свеклу с усами. — МОПЕДЫ НЕ ЛЕТАЮТ! — проорал он. Дадли и Пирс дружно захихикали. — Да, я знаю, — быстро сказал Гарри. — Это был просто сон.

***

наконец можно добавить чуть своего Гарри оглядывался по сторонам рассматривая всяких животных. Обезьян, которые лазили по канатом. Ящериц, которые грелись под специальной лампой. Это было восхитительно! Никогда раньше Гарри не чувствовал восторга! Жаль что это первый и последний раз когда его куда-то отвезли прогуляться. Вздохнув он подошёл к Дурслям. Дадли стучит по стеклу и опять орет на Какое-то животное. Дадли быстро нашел самую большую в мире змею. Она была настолько длинной, что могла дважды обмотаться вокруг автомобиля дяди Вернона, и такой сильной, что могла раздавить его в лепешку, но в тот момент она явно была не в настроении демонстрировать свои силы. А если точнее, она просто спала, свернувшись кольцами. Дадли прижался носом к стеклу и стал смотреть на блестящие коричневые кольца. — Пусть она проснется, — произнес он плаксивым тоном, обращаясь к отцу. Дядя Вернон постучал по стеклу, но змея продолжала спать. — Давай еще! — скомандовал Дадли. Дядя Вернон забарабанил по стеклу костяшками кулака, но змея не пошевелилась. — Мне скучно! — завыл Дадли и поплелся прочь, громко шаркая ногами. Гарри встал на освободившееся место перед окошком и уставился на змею. Он бы не удивился, если бы оказалось, что та умерла от скуки, ведь змея была абсолютно одна, и ее окружали лишь глупые люди, целый день стучавшие по стеклу, чтобы заставить ее двигаться. Это было даже хуже, чем жить в чулане, единственным посетителем которого была тетя Петунья, барабанящая в дверь, чтобы тебя разбудить. По крайней мере, Гарри мог выходить из чулана и бродить по всему дому. Внезапно змея приоткрыла свои глаза-бусинки. А потом очень, очень медленно подняла голову так, что та оказалась вровень с головой Гарри. Змея ему подмигнула. Гарри смотрел на нее, выпучив глаза. Потом быстро оглянулся, чтобы убедиться, что никто не замечает происходящего, — к счастью, вокруг никого не было. Он снова повернулся к змее и тоже подмигнул ей. Змея указала головой в сторону дяди Вернона и Дадли и подняла глаза к потолку. А потом посмотрела на Гарри, словно говоря: «И так каждый день». — Я понимаю, — пробормотал Гарри, хотя и не был уверен, что змея слышит его через толстое стекло. — Наверное, это ужасно надоедает. Змея энергично закивала головой. — Гарри продолжал смотреть на змею в удивление. Неужели она его понимает? Но ведь магии не существует? Сам Дядя Верон говорил. — Ты меня понимаешь? И откуда ты? — поинтересовался Гарри. Змея ткнула хвостом в висевшую рядом со стеклом табличку, и Гарри тут же перевел взгляд на нее. «Боа констриктор, Бразилия», — прочитал он. — Наверное, там было куда лучше, чем здесь? Боа констриктор снова махнул хвостом в сторону таблички, и Гарри прочитал: «Данная змея родилась и выросла в зоопарке». — А, понимаю, значит, вы никогда не были в Бразилии? Змея замотала головой. В этот самый миг за спиной Гарри раздался истошный крик Пирса, Гарри и змея подпрыгнули от неожиданности. — ДАДЛИ! МИСТЕР ДУРСЛЬ! СКОРЕЕ СЮДА, ПОСМОТРИТЕ НА ЗМЕЮ! ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ, ЧТО ОНА ВЫТВОРЯЕТ! Через мгновение, пыхтя и отдуваясь, к окошку приковылял Дадли. — Пошел отсюда, ты, — пробурчал он, толкнув Гарри в ребро. Гарри, не ожидавший удара, упал на бетонный пол. Последовавшие за этим события развивались так быстро, что никто не понял, как это случилось: в первое мгновение Дадли и Пирс стояли, прижавшись к стеклу, а уже через секунду они отпрянули от него с криками ужаса. Гарри сел и открыл от удивления рот — стекло, за которым сидел удав, исчезло. Огромная змея поспешно разворачивала свои кольца, выползая из темницы, а люди с жуткими криками выбегали из террариума. Гарри готов был поклясться, что, стремительно проползая мимо него, змея отчетливо прошипела: — Бразилия — вот куда я отправлюсь… С-с-спасибо, амиго… Владелец террариума был в шоке. — Но тут ведь было стекло, — непрестанно повторял он. — Куда исчезло стекло? Директор зоопарка лично поднес тете Петунье чашку крепкого сладкого чая и без устали рассыпался в извинениях. Пирс и Дадли были так напуганы, что несли жуткую чушь. Гарри видел, как змея, проползая мимо них, просто притворилась, что хочет схватить их за ноги, но когда они уже сидели в машине дяди Вернона, Дадли рассказывал, как она чуть не откусила ему ногу, а Пирс клялся, что она пыталась его задушить. Но самым худшим для Гарри было то, что Пирс наконец успокоился и вдруг произнес: — А Гарри разговаривал с ней — ведь так, Гарри? Дядя Вернон дождался, пока за Пирсом придет его мать, и только потом повернулся к Гарри, которого до этого старался не замечать. Он был так разъярен, что даже говорил с трудом. — Иди… в чулан… сиди там… никакой еды. — Это все, что ему удалось произнести, прежде чем он упал в кресло и прибежавшая тетя Петунья дала ему большую порцию бренди. Много позже, лежа в темном чулане, Гарри пожалел, что у него нет часов. Он не знал, сколько сейчас времени, и не был уверен в том, что Дурсли уже уснули. Он готов был рискнуть и выбраться из чулана на кухню в поисках какой-нибудь еды, но только если они уже легли. Гарри думал о том, что прожил у Дурслей почти десять лет, полных лишений и обид. Он жил у них почти всю свою жизнь, с самого раннего детства, с тех самых пор, когда его родители погибли в автокатастрофе. Он не помнил ни самой катастрофы, ни того, что он тоже был в той машине. Иногда, часами лежа в темном чулане, он пытался хоть что-то извлечь из памяти, и перед его глазами вставало странное видение: ослепительная вспышка зеленого света и обжигающая боль во лбу. Видимо, это случилось именно во время аварии, хотя он и не мог объяснить, откуда там взялся зеленый свет. И своих родителей он тоже не мог вспомнить. Тетя и дядя никогда о них не рассказывали, и, разумеется, ему было запрещено задавать вопросы. Фотографии его родителей в доме Дурслей отсутствовали. Когда Гарри был младше, он часто мечтал о том, как в доме Дурслей появится какой-нибудь его родственник, далекий и неизвестный, и заберет его отсюда. Но этого так и не произошло — его единственными родственниками были Дурсли, — и Гарри перестал мечтать об этом. Но иногда ему казалось — или ему просто хотелось в это верить, — что совершенно незнакомые люди ведут себя так, словно хорошо его знают. Надо признать, это были очень странные незнакомцы. Однажды, когда они вместе с тетей Петуньей и Дадли зашли в магазин, ему поклонился крошечный человечек в высоком фиолетовом цилиндре. Тетя Петунья тут же рассвирепела, злобно спросила Гарри, знает ли он этого коротышку, а потом схватила его и Дадли и выбежала из магазина, так ничего и не купив. А как-то раз в автобусе ему весело помахала рукой безумная с виду женщина, одетая во все зеленое. А недавно на улице к нему подошел лысый человек в длинной пурпурной мантии, пожал ему руку и ушел, не сказав ни слова. И что самое загадочное, эти люди исчезали в тот момент, когда Гарри пытался повнимательнее их рассмотреть. Так что, если не считать этих загадочных незнакомцев, у Гарри не было никого — и друзей у него тоже не было. В школе все знали, что Дадли и его компания ненавидят этого странного Гарри Поттера, вечно одетого в мешковатое старье и разгуливающего в сломанных очках, а с Дадли предпочитали не ссориться. В общем, Гарри был одинок на этом свете, и, похоже, ему предстояло оставаться таким же одиноким еще долгие годы. Много-много лет… но правда ли это? Вдруг послышалось тихое шипение и из уголка виднелся чей-то хвост. «Неужели змея?!» — Сразу подумалось Поттеру. Он был прав, из-за угла выползла змея что-то непонятно шипя. Черная, на головке виднеется желтый след. Глаза были точно изумруд с трещинами. А кончик хвоста был белым. — И откуда ты взялась? — спросил сам у себя Гарри смотря на змею. На его удивление, ее умные глаза показывали что она поняла Гарри. — Из твоего капюшона, Змеёныш. В зоопарке, когда пропало стекло рядом со мной, моё стекло тоже пропало, вот и решила к тебе залезть. — Что?! Надо тебя теперь прятать, да куда получше. Потому что Тетя и Дядя вышвырнуть тебя сразу, меня заодно. — шипел Гарри. От небольшого испуга, не зная как он перешёл на Змеиный язык — Эх, я не хочу сидеть опять в коробке, ну ладно. Вижу ты тоже живёшь в помещении что-то такого как у меня раньше. Только тут у тебя темно. Тебя тут кормят? А меня будут кормить? — Гарри покачал головой. Дядя и Тетя и вправду его редко кормили. Словно он животное и может прожить без еды много времени. Особенно когда он был такой тощий. Давали только такие порции, что б на уборку энергии хватало.

***

Гарри никогда еще так не наказывали, как за историю с бразильским удавом. Когда ему наконец разрешили выходить из чулана, уже начались летние каникулы, а Дадли уже успел сломать новую видеокамеру, разбил самолет с дистанционным управлением и, в первый раз сев на новый гоночный велосипед, умудрился врезаться в миссис Фигг, переходившую Тисовую улицу на костылях, и сбить ее с ног, так что она потеряла сознание. Когда на следующее утро Гарри зашел на кухню позавтракать, там стоял ужасный запах. Как оказалось, он исходил из огромного металлического бака, стоявшего в мойке. Гарри подошел поближе. Бак был наполнен серой водой, в которой плавало нечто похожее на грязные тряпки. — Что это? — спросил он тетю Петунью. Тетя поджала губы — она всегда так делала, когда Гарри осмеливался задать ей вопрос. — Твоя новая школьная форма. Гарри снова заглянул в бак. — Ну да, конечно, — произнес он. — Я просто не догадался, что ее обязательно нужно намочить. — Не строй из себя дурака, — отрезала тетя Петунья. — Я специально крашу старую форму Дадли в серый цвет. Когда я закончу, она будет выглядеть как новенькая. Гарри никак не мог в это поверить, но решил, что лучше не спорить. Он сел за стол, стараясь не думать о том, как будет выглядеть в свой первый день в «Хай Камеронсе» — наверное, так, словно вырядился в обрывки полусгнившей шкуры мамонта. В кухню вошли Дадли и дядя Вернон, и оба сразу сморщили носы — запах новой школьной формы Гарри им явно не понравился. Дядя Вернон, как обычно, погрузился в чтение газеты, а Дадли принялся стучать по столу форменной узловатой палкой, которую он теперь повсюду таскал с собой. Из коридора донеслись знакомые звуки — почтальон просунул почту в специально сделанную в двери щель, и она упала на лежавший в коридоре коврик. — Принеси почту, Дадли, — буркнул дядя Вернон из-за газеты. — Пошли за ней Гарри. — Гарри, принеси почту. — Пошлите за ней Дадли, — ответил Гарри. — Ткни его своей палкой, Дадли, — посоветовал дядя Вернон. Гарри увернулся от палки и пошел в коридор. На коврике лежали открытка от сестры дяди Вернона по имени Мардж, отдыхавшей на острове Уайт, коричневый конверт, в котором, судя по всему, лежал счет, и письмо для Гарри. Гарри поднял его и начал внимательно рассматривать, чувствуя, как у него внутри все напряглось и задрожало, как натянутая тетива лука. Никто ни разу никогда в жизни не писал ему писем. Да и кто мог ему написать? У него не было друзей, у него не было других родственников, он даже не был записан в библиотеку, из которой ему могло бы прийти по почте грубое послание с требованием немедленно вернуть книги. Однако сейчас он держал в руках письмо, и на нем стояло не только его имя, но и адрес. Так что сомнений, что письмо адресовано именно ему, не было. «Мистеру Г. Поттеру, графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, чулан под лестницей» — вот что было написано на конверте. Конверт, тяжелый и толстый, был сделан из желтоватого пергамента, а адрес был написан изумрудно-зелеными чернилами. Марка на конверте отсутствовала. Дрожащей рукой Гарри перевернул конверт и увидел, что он запечатан пурпурной восковой печатью, украшенной гербом, на гербе были изображены лев, орел, барсук и змея, а в середине — большая буква «X». — Давай поживее, мальчишка! — крикнул из кухни дядя Вернон. — Что ты там копаешься? Проверяешь, нет ли в письмах взрывчатки? Дядя Вернон расхохотался собственной шутке. Гарри последний раз посмотрел на письмо и засунул его в свой карман. Спешным шагом он подошёл к дяде Верону и отдал почту. — Что стоишь, мальчишка? А ну-ка иди от сюда. — Сказал Верон, поглядев на Гарри. Видимо тот решил, что Гарри не достоин знать последние новости. Он поплёлся в свою «комнату». Тяжесть в кармане подбадривала его и грела сердце. Внутри всё встрепенулось от волнения, когда он закрыл за собой дверку чулана и взял письмо в руки. — Что это у тебя, змеёныш? — Гарри дёрнулся от неожиданности. Змея тем временем выползла из своего тёмного угла и внимательно присмотрелась к письму, будто могла прочитать его. — Письмо. — — Жаль-с-с, я думала что то интересное. — Гарри лишь невнятно промычал на её слова, привыкнув к своей способности говорить с этим существом. Он разглядывал странную печать и букву «Х». Аккуратно раскрыв письмо, на постель вывалились две бумаги. Взяв одну из них, он прочитал: ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волш., Верх. чародей, Президент Международной конфед. магов) Дорогой мистер Поттер! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля. Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора. Недоумённо вглядываясь в текст, он не понимал, что за школа чародейства? — Какое ещё волшебство? Но ведь магии не существует. — Полушипя пробормотал мальчик. Как он мог оказаться волшебником. Он же самый обычный ребёнок. — Волшебник? Я и не сомневалась. Разве может обычная обезьяна говорить на парселтанге-с-с. — Ответила змея на его размышления. — Ты знаешь что то про это? Тут сказано что у меня есть возможность учитьс-ся в «Хогвартс-се» — — Я слышала про него до того, как меня забрали обезьяны. Другие-с-с змеи рассказывали о нём. Там вкусный воздух. Говорят-с-с, что там вкус-сные птицы и они больше, чем обычные! — Пустилась в воспоминания она. Её глаза будто искрились восторгом от загадочного Хогвартса, о котором шепчутся даже змеи. — То есть это правда? Я действительно волшебник? — Волнительно произнёс он, не заметив, как змея забралась к нему на плечи. — Дс-са, змеёнышь, ты пахнешь магией — Змейка высунула язык попробовав воздух и положила свою голову поудобнее на плечо. Это всё действительно объясняет! Он перебирал в своих воспоминаниях фрагменты необъяснимых вещей, за которые его всегда наказывали. И стекло. Неужели это он сделал? Восторженно он попытался наколдовать что-нибудь. Несколько раз он подглядывал за Дадли, когда тот смотрел очередные фильмы про волшебников. Представив как письмо поднимается в воздух, он, увидив что никакого результата нет, разочарованно выдохнул. А вдруг он не волшебник? Тогда ему придётся жить обычную, и даже хуже, жизнь. Яростно помотав головой, на что змея недовольно шикнула, он уставился на кусок бумаги, он должен её поднять, иначе не сможет жить зная о магическим мире. Через несколько секунд листок поднялся над постелью и начал парить под потолком. Гарри от неожиданности результата потерял контроль и листок упал. — Я действительно волшебник! — Воскликнул он шёпотом. Обратив внимание на второю бумагу, он взял её в свои тонкие руки и принялся читать. ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Форма Студентам-первокурсникам требуется: Три простых рабочих мантии (черных). Одна простая остроконечная шляпа (черная) на каждый день. Одна пара защитных перчаток (из кожи дракона или аналогичного по свойствам материала). Один зимний плащ (черный, застежки серебряные). Пожалуйста, не забудьте, что на одежду должны быть нашиты бирки с именем и фамилией студента. Книги Каждому студенту полагается иметь следующие книги: «Курсическая книга заговоров и заклинаний» (первый курс). Миранда Гуссокл «История магии». Батильда Бэгшот «Теория магии». Адальберт Уоффлинг «Пособие по трансфигурации для начинающих». Эмерик Свитч «Тысяча магических растений и грибов». Филлида Спора «Магические отвары и зелья». Жиг Мышьякофф «Фантастические звери: места обитания». Ньют Саламандер «Темные силы: пособие по самозащите». Квентин Тримбл Также полагается иметь: 1 волшебную палочку, 1 котел (оловянный, стандартный размер № 2), 1 комплект стеклянных или хрустальных флаконов, 1 телескоп, 1 медные весы. Студенты также могут привезти с собой сову, или кошку, или жабу. НАПОМИНАЕМ РОДИТЕЛЯМ, ЧТО ПЕРВОКУРСНИКАМ НЕ ПОЛОЖЕНО ИМЕТЬ СОБСТВЕННЫЕ МЕТЛЫ. — Но где я найду всё это?.. — Неожиданно ему в голову пришла мысль. — Ты не знаешь, где можно найти вещи для обучения? Она приоткрыла один глаза и лениво прошептала сонным голосом. — Нет-с, но я думаю что это в мире сильнейших змей, таких как я — С-сильнейших змей? Как это? — Это змеи, которые наделены небольшим количеством магии, в их мире обитают такие как ты. Я знаю как до него добратьс-ся, но не знаю есть ли там то, что тебе нужно. — Ты могла бы отвести меня туда? — Да Гарри сейчас обрадовался появлению этой змейки так, как никогда. В его голове начался мыслительный процесс, и он механически стал складывать письмо под подушку, устраивать на кровати. Как ему выбраться из дома. Дядя Верон ни за что не выпустит его, только если. Точно! Петунья, Дадли и Верон должны были уехать через несколько дней во Францию на месяц! Это было его спасением, хотя он и жутко завидовал им, но теперь он сможет попасть в настоящую сказку, в его мир. Только была одна проблема: миссис Фигг. Его оставят с ней на это время, что бы он не учудил ничего. Ехидно улыбнувшись Гарри понимал, что имелась ввиду магия. Решив, что сейчас лучше будет просто жить этот день, как раньше, он вышел из чулана и принялся убираться. Змейку же он спрятал в карман, что бы её не увидел Дадли.

***

— Дорогой, мы точно всё взяли? — Спросила Петунья. Они собирались на рейс с шести утра. Когда Петунья пыталась разбудить Дадли, он начал протяжно выть, а после закатил истерику. Сейчас же они опаздывали из-за выходки Дадли, но тот всё ещё строил из себя не пойми кого. — Так, всё, выходим. Что мы будем делать с мальчишкой? — Спросил Дядя. Фигг за день до этого, сломала ногу упав с лестницы и уехала в скорую, из-за чего его было не с кем оставить. — Я могу побыть один. Я правда ничего не испорчу. — Попросил Верона Гарри. — Нет. Нет и ещё раз нет. — Твёрдо сказал Верон. — Но дорогой, мы уже опаздываем и у нас нет времени придумывать с кем его оставить. А если он натворит дел у соседей? Мы же никогда не отмоемся от позора. — Да чёрт с тобой! Поехали, а ты, если напакостишь: две недели без еды — Угрожающе сказал ему дядя, как можно тише, что бы его сынок не услышал. Но Дадли, конечно, не мог не услышать и противно хихикнул. — Я понял. — Ответил Гарри как можно равнодушнее, внутренне радуясь. Всё вышло слишком удачно. Но это и было ему на руку. — Ну вот и славно. — Произнёс он и захлопнул дверь.

***

— Выходи, ты… А как тебя зовут то? — Лимпо — было-с-с моим именем, до попадания в человей-с-сник — Хорошо, Лимпо, мы можем выходить, Дурсли уехали уже час назад и точно не увидят нас-с — Гарри сделал приглашающий жест себе в карман, что бы она туда залезла и люди не испугались змеи. Изначально он хотел одеться поприличнее, но понял, что далее в его гардеробе можно найти только парашюты. Была так же ещё одна проблема. Деньги. Он совершенно не представлял, на что станет покупать все эти диковинки. Единственной надеждой был фонд для сирот. Он надеялся что такой вообще был. Спрятав змейку, точнее Лимпо в карман брюк, он открыл входную дверь. На улице было солнечно, по тротуару гуляло множество людей. Робко выскользнув из дома, он прикрыл за собой дверку. Ключей у него не было, так что он надеялся на свою удачу. — Веди — Прошипел Гарри Лимпо, надеясь что никто не услышит, как он говорит со змеёй. В кармане началось копошение, а после показалась мордочка. — Змеёнышь, я тут никогда не была, и не знаю как выйти к нужному тебе месту. — Гарри раздосадованно хмыкнул. Конечно, всё не могло быть так легко. И как ему добраться туда? Он ведь не может просто сидеть на месте. Решив, что ему уже нечего терять, он пошёл в гущу людей. Гуляя по улице, он заприметил идущего в его сторону странно одетого человека. Тот был в чёрной мантии, мужчиной среднего возраста. Как и ожидалось — этот человек пожал ему руку и рассыпался в благодарностях. Только глупый не понял бы, что это маг. По этому, когда мужчина собирался уходить восвояси, он спросил. — Извините, вы не знаете как попасть в волшебный мир? — Мужчина обернулся и посмотрел на него непонимающе. — Да, конечно, мистер Поттер. — — Тогда не могли бы вы отвести меня туда? — Маг оглядел его, зацепившись взглядом за одежду и поморщил нос непонимающе глядя на него. Без лишних слов он схватил мальчика за руку. Когда Гарри пытался вырваться клешня сжала его ещё сильнее, а после они трансгрессировали. Это было самым ужасным чувством, которое он когда либо испытывал. Даже наказания дяди не были настолько ужасными. Было ощущение, будто его скрутили в трубку, перемололи в мясорубке, а после собрали по кусочкам. Упав на колени от тошноты, он даже не заметил как мужчина испарился. Отойдя от перемещения, он огляделся. Это была обычная улочка Лондона, только вот в неё не вписывалось обшарпанное на вид здание. Присмотревшись к людям, он понял, что кроме него никто не обращает на внимания на постройку. Подойдя ближе, он поинтересовался. — Это оно? — На самом деле, он всеми силами надеялся на отрицательный ответ. Представляя волшебный мир, он даже не думал о таких развалинах. — Дс-с-саа — Лимпа высунула язык, попробовав на вкус воздух. — Здесь пахнет магией. — Лицо Гарри скревилось в гримасу. Непослушными ногами он направился в помещение, оказавшееся «Дырявым котлом». — Здравствуйте, вы не знаете как попасть в магический мир? — Спросил Гарри человека за стойкой, произнеся вторую часть предложения тише. — Аха! Зови меня Том. Ты видимо впервые тут? — Спросил он, выходя за здание. — Как я понимаю ты хочешь попасть в косой переулок — сказал Том скорее утверждая. Он завёл Гарри в какой-то переулок, и шрамоголовый уже сто раз пожалел о том, что появился здесь. Сейчас он достанет нож, и.. — Запоминай очерёдность — Оборвав на мысли сказал Том. Постучав по кирпичикам, он отошёл, предоставив обзор на стену. Ничего не происходило мгновение, как вдруг стена разъехалась и показался он. Его дом. Пройдя через арку, он застыл на несколько секунд разглядывая местность. А тут было на что посмотреть! Парящие игрушки, где то там маленький дракончик бегал и извергал пламя. Повсюду ходили люди в мантиях. Рядом с магазинчиком столпились дети, глядя на что-то. Присмотревшись, он понял, что это настоящая метла. Здесь были магазины, которые торговали мантиями, телескопами и странными серебряными инструментами, каких Гарри никогда не видел. Витрины по всей улице были забиты бочками с селезенками летучих мышей и глазами угрей, покачивающимися пирамидами из книг с заклинаниями, птичьими перьями и свитками пергамента, бутылками с волшебными зельями и глобусами Луны… Несколько секунд рассматривая новый для себя мир, он решил, что ему лучше сразу разобраться с деньгами. Осунувшись от мысли о том, что ему придётся покупать поддержанные вещи на пособие, если такое вообще было. И он даже не сможет приобрести что то для себя.. Но уж если на то пошло, ему не привыкать донашивать чужие вещи. Обернувшись он обратился к Тому. — Простите, но у меня совсем нет денег. Есть ли тут пособия для сирот? — Чуть замешкавшись произнёс Гарри. Том с жалостью оглядел Гарри, наконец поняв его положение. — Конечно, малой, тебе нужно пройти туда — Он вытянул свою руку в сторону высокого белого здания, которое возвышалось над магазинчиками. — Это банк. Там всем заправляют гоблины, так что не удивляйся. Когда зайдёшь представься и спроси, нет ли у тебя или же твоих родителей банковского счёта. Потому что если твои родители были волшебниками, то у них точно должна лежать какая-нибудь сумма в этом банке. Если же нет, то тебе дадут твоё пособие из нескольких галеонов. — Объяснил ему мужчина, собираясь прощаться. — Спасибо, но, подождите, а что такое галеоны? — Задал юноша вопрос, теребя краюшек футболки от накатывающего волнения. — Это магическая валюта, в банке можешь спросить что к чему, а мне уже пора. — Сказал он, развернувшись и быстрым шагом направился в сторону бара. Гарри просто тупо смотрел в стену переваривая информацию. Что он вообще знал о своих родителях? Что они были пьяницами и разбились на автомобиле? А вдруг тетя Петунья соврала.. Вдруг его родители когда-то прогуливались по косому переулку так же, как и он. Тряхнув головой, что бы отогнать от себя надежду, он грустно оглядел стену в последний раз. После чего развернулся и несмело направился в сторону банка. Его он бы ни за что не спутал! Перед ним стояло величественное здание, идеально белое и покрытое мрамором. Рядом, охраняя вход стояло два маленьких сморщенных существа. Он решил что это и были те самые гоблины. Он подошёл ближе. — Здравствуйте, мистеры гоблины. — Неловко пробормотал он, ещё больше стушевавшись, когда они удивлённо посмотрели на него. Решив, что он не сможет выдержать их взглядов ещё хотя бы минуту, он прошмыгнул в первую дверь. Далее следовал серебряный вход, над которым располагалась надпись: Входи, незнакомец, но не забудь, Что у жадности грешная суть, Кто не любит работать, но любит брать, Дорого платит — и это надо знать. Если пришел за чужим ты сюда, Отсюда тебе не уйти никогда. Гласила она, но его нисколько не напугало это. Наоборот, ему почему-то стало смешно и он поспешил проследовать в главный зал. В холле стояла тишина, прерываемая скрежетом пера. Гоблины не обратили внимания на вошедшего и продолжали свою работу. Приблизившись к одному из них, он сказал. — Здравствуйте, меня зовут Гарри Поттер. — После этих слов гоблин заинтересованно оглядел его. — Оо, мистер Поттер, я наслышан о вас. И с какой целью вы пришли сюда? — Проскрежетал гоблин, скептически смотря на его одежду. — Я хотел спросить.. У меня есть счёт? — Еле произнёс он, под испытывающим взглядом собеседника. — Зовите меня Крюкохват, мистер Поттер. Для начала вам нужно утвердить свою личность. У вас есть ключ от сейфа? — — Н-нет, сэр.. — Испуганно произнёс он. Теперь слова над той дверью не смешили его. Крюкохват выглядел ещё более зловеще, а его губы растянулись в кровожадной улыбке. — Чтож, тогда я предлагаю вам сделать проверку на крови Вот сюда вы капаете каплю, после чего происходит определение вашей личности. — Я согласен, можно мне нож? — Протянул он стараясь выглядеть уверенным. Нахождение в этом месте было сплошной пыткой. Крюкохват протянул ему небольшой клинок. После чего Гарри, не задумываясь порезал собственную руку и капнул кровью туда, куда указал гоблин. Через мгновение кровь начала преобразовываться в буквы. Гарри Джеймс Поттер Гласила надпись. Он мысленно выдохнул, так, будто бы слова могли бы быть другими. — Могу ли я узнать свои Родственные связи? — поинтересовался Гарри. Ему было интересно, ведь он мог бы узнать что-то о родителях и возможно это было единственным шансом. Петунья была воздержанна от рассказов о его семье. — Конечно, мистер Поттер. — гоблин взял другой фрагмент листа и другой кинжал. Поманил поближе руку Поттера и тот протянул. Разрезав на другой руке кожу и капнув пару капель крови начало потихоньку что-то прорисовываться. ЧЛЕНЫ СЕМЬИ Антиох Певерелл Кадм Певерелл Игнотус Певерелл Cын Игнотуса Иоланта Певерелл[1] СТАТУС Чистокровные РОДСТВЕННЫЕ СВЯЗИ Мраксы Реддлы Поттеры Уизли ЛОЯЛЬНОСТЬ «Дары Смерти» старинная волшебная фамилия, которая к нашему времени давно пресеклась по мужской линии. Однако, живут ещё люди, чьими предками по материнской линии были Певереллы. К ним, например, относятся Том Реддл и Гарри Поттер. Судя по всему, именно братья Певерелл создали три магических артефакта, легендарные «Дары Смерти»: Старшую (Бузинную) Палочку, идеальную Мантию-невидимку и Воскрешающий камень. По крайней мере, так думал Альбус Дамблдор, а его догадки, как правило, всегда верны[2] Известные члены семьи Антиох Певерелл — старший брат, первый владелец Бузинной Палочки. Кадм Певерелл — средний брат, первый владелец Воскрешающего камня. Игнотус Певерелл — младший брат, первый владелец Мантии-невидимки. Мистер Певерелл — сын и наследник Игнотуса, предок семьи Поттер. Иоланта Певерелл (Поттер) — старшая внучка Игнотуса, вышедшая замуж за Хардвина Поттера.[1] — Хорошо, мистер Поттер, очень хорошо, теперь пройдёмте за мной. — Произнесло существо выглядя удовлетворённым. Он последовал за гоблином в маленькую дверцу. Удивившись, ведь другие гоблины вели магов в другую сторону. Зайдя он увидел коридор с множеством дверей, на которых были написанны фамилии. Поднявшись на второй этаж, наконец показалась и его фамилия. Открыв дверь своим ключом Крюкохват пригласил его войти. Это была обычная комната, со странными артефактами. Раскраска же была бордовая, что было приятно его глазу. — Давайте сразу приступим к делу, вашими делами никто давно не занимался. И, как я вижу у вас даже нет кольца наследника. Первым делом вам нужно надеть его. — Сказал гоблин, не дав вставить и слова. Сразу же в дверь вошли гоблины, внеся маленький футляр. Раскрыв его, там оказалось кольцо, как он понял наследника рода Поттер. Взяв его в руки, он неспеша надел его на свой палец, после чего оно сузилось и встало как влитое. Само кольцо было массивным, а на нём же красовался герб семьи Поттеров. Когда посторонние вышли, Гарри обратил свой взгляд с кольца на Крюкохвата. — С этим мы покончили. Так как вы все ещё наследник, дела рода вы вести не сможете. — Я понял, а сколько на моём счету.. Галеонов! — Вспомнил он. Гоблин в ответ беззлобно хмыкнул.— На счёте, который вам, мистер Поттер, оставили родители 319 тысяч галеонов. И, видимо собираясь закончить этот разговор, Крюкохват встал из за искусно выполненного стола, собираясь направиться в сторону выхода.— Хм...а это много? — спросил Гарри поразмыслив. Звучит как нечто, на что он мог бы жить некоторое время. Но так ли это? Юноша начал неосознанно очерчивать рукой свой шрам, как он делал когда выподал из мира или же волновался. — Как я понимаю, вы совсем недавно познакомились с миром магии. — Гоблин выразительно посмотрел на его одежду, и Гарри решил, что его первой покупкой будет нормальная одежда. — Я вам объясню: приблизительная стоимость галлеона составляет около пяти английских фунтов, хотя курс постоянно меняется. Так же, вам стоит запомнить, что 1 галлеон = 17 сиклей, 1 сикль = 29 кнатов, если вы не хотите быть обобранным магами. Наш разговор подходит к концу, вы хотите что то ещё? — Мальчик даже не считав понимал, что у него на счету целове состояние! И почему он ходит вот так? Лимпо точно удивится. — Да, я бы хотел снять для себя пятьсот галеонов на первое время. — Ему показалось, что такой суммы должно хватить на первое время. Всё же ему очень нужно было посмотреть на цены в магазинах. — Хорошо, я так же вам советую приобрести «некий чек», благодаря которому вы сможете рассчитываться без надобности ходить за наличными. — Добросовестно (правда ли?) предложил ему Крюкохват, как маленькому ребёнку. — Его цена всего сто галеонов, это действительно очень полезная вещь, так что я настоятельно советую вам приобрести его. — Заговорщически говорил карлик. — Да, конечно.. Думаю так будет удобнее — Немного смущённо ответил он. Далее все прошло как в тумане. Вот он делает привязку на крови на этот чек, а вот он уже стоит за воротами банка. Гарри встряхнул головой что бы опомниться, а после распихал свои пятьсот галеонов и бумажку по карманам. За всё это время он совсем позабыл о змее, которая лишь сладко дремала в его штанах. По истенне бесполезное создание, только и делает что спит. — Ш-ш-с.... Ч-стто это такое? Сс-совсем никакого личного прос-странства. — Ворчала она из кармана. Гарри тем временем зашел в какой-то закуток, что бы никто не заметил как он говорит со змеёй. Почему-то даже в мире магии ему казалось это странным. — Лимпо, у меня очень много денег на счету! Предс-ставляешь, целое ссостояние.. Я забыл сколько, но этого хватит на очень-очень долго. — Восторженно шептал ей Гарри, посадив перед собой на ладошку. — То есть теперь мы съедим от этих отвратительных маглов? — Кто такие маглы? — Какой же ты глупый, маглы это обычные обезьяны, которые не имеют магии. Рядом с ними начался спор двух ведьм, так что он поспешил спрятать Лимпо и пройти в более безопасную местность. То есть Дурсли — маглы? Интересно. Гарри петлял по извилистой улочке. Ему на глаза попалась вывеска "Мадам Малкин. Мантии на все случаи жизни", и он решил зайти сначала туда. Шрамоголовый хоть и немного нервничал заходя в магазин, но мадам Малкин оказалась приземистой и улыбающейся волшебницей. Он ожидал увидеть хотя бы несколько волшебников, но, как оказалось, в магазине было абсолютно пусто. — Здравствуй, юноша. Какие мантии хочешь приобрести? Может, праздничные? Или же для повседневной носки? — добродушно улыбаясь спросила женщина, удивив Гарри своим резким появлением. — Кхм.. Мне, пожалуйста, пару мантий для повседневной носки и форму в Хогвартс.. — призадумавшись, он решил, что ему так же не помешала бы и праздничная форма. — И мне, пожалуйста, ещё что нибудь праздничное. — Для Хогвартса ты, конечно, рановато. Становись сюда. — она указал на скамеечку, а заколдованная линейка для измерения начала скакать вокруг него, в то время как Малкин записывала результаты. — С этим покончено, смотри, здесь ты можешь выбрать ткань, вышивки и расцветку. Через пять минут подойди ко мне, как выберешь. Гарри подошёл ближе к различным мантиям, там были: боевые, красивые бальные, для работы в саду и ничем не примечательные фасоны. Он не разбирался в тканях и решил что выберет то, что выглядит неплохо. Гарри даже не стал читать состав, он просто увидел довольно лёгкую мантию, расписанную на рукавах. Всё же ходить и потеть в ней он не собирался, так тем-более на дворе все ещё лето. Он подошёл к женщине и указал в направлении той мантии. — Хороший выбор! Руны на рукавах будут охлаждать, а так же защитят тебя от некоторых ядов и мелких проклятий. Одна парадная, две повседневных и форма? — полу спрашивая произнесла мадам, на что он энергично закивал. — С тебя семьдесят три галеона. Такая цена из за довольно дорогой ткани. — Гарри быстро отщитал сказанную ей цену и отдал деньги. На удивление, Малкин не высказала своего удивления, по поводу таких денег у юноши в поношенной одежде. Она скрылась за дверью, указав срок в тридцать минут. Гарри немного удивился, что такие балахоны шьются за такой короткий срок, но почти сразу забыл об этом. Точно, как он мог забыть! Ему же нужна какая то одежда под мантию, да и не собирается он носить это на постоянной основе. Переборов свой стыд и неловкость, Гарри всё же спросил. — Извините! — Ты что то хотел? — явно вырванная из процесса спросила Малкин. — Вы шьёте обычную одежду? — её глаза моментально просветлели. — Ты про брюки и рубашки? Конечно! У меня есть уже прошитые вещи на твой размер, так что проследуй чуть дальше чем каталог с мантиями. — Спасибо. — непонимая отчего смущаясь, ответил Гарри. Всё то время, пока мадам Малкин шила ему мантии, он выбирал себе различную одежду — от носков до рубашек. Всё же за время жития с Дурслями у него не было ни одной его вещи. Когда всё было готово, он быстро оплатил покупки и вышел из магазина. Далее по списку он хотел купить самое интересное — волшебную палочку. Но для начала ему нужна была сумка, ведь таскать всё это с собой не было удовольствием. В особенности учитывая его массу тела. По этому он быстро заскочил в первый попавшийся магазин с сундуками, и выбрал какой-то чёрный, обитый чьей-то там кожей сундук, что так восхвалял продавец и пытался ему всучить. Причём весьма успешно. После чего он посоветовал ему такой же рюкзак на расширение пространства. И только выйдя Гарри понял, что потратил не большое состояние. Из за неопытности в общении с людьми, он позволил продавцу потратить его деньги. Будь его воля — взял бы самый дешёвый, главное чтобы не маленький. Вот так он и стоял обдуренный, смотря на свой сундук на протяжении нескольких секунд. Опомнившись, юноша запихнул свои новоприобретённые вещи в рюкзак и с чувством выполненного долга направился в магазин волшебных палочек. Вывеска, на которую он обратил внимание, была давно протёртой так, что золотого покрытия не было видно во многих местах, а одна буква вообще отсутствовала. Внутри вовсе стояла одна единственная палочка. — Добрый день, — послышался тихий голос. Гарри подскочил от неожиданности. Перед ними стоял пожилой человек, от его больших, почти бесцветных глаз исходило странное, прямо-таки лунное свечение, прорезавшее магазинный мрак. — Здравствуйте, — выдавил из себя Гарри. — О, да. — Старичок покивал головой. — Да, да. Я так и думал, что скоро увижу вас, Гарри Поттер. — Это был не вопрос, а утверждение. — У вас глаза, как у вашей матери. Кажется, только вчера она была у меня, покупала свою первую палочку. Десять дюймов с четвертью, элегантная, гибкая, сделанная из ивы. Прекрасная палочка для волшебницы. Мистер Олливандер приблизился к Гарри почти вплотную. Гарри ужасно захотелось отвернуться или просто моргнуть. От взгляда этих серебристых глаз ему стало не по себе. — А вот твой отец предпочел палочку из красного дерева. Одиннадцать дюймов. Тоже очень гибкая. Чуть более мощная, чем у твоей матери, и великолепно подходящая для превращений. Да, я сказал, что твой отец предпочел эту палочку, но это не совсем так. Разумеется, не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника. Мистер Олливандер стоял так близко к Гарри, что их носы почти соприкасались. Гарри даже видел свое отражение в затуманенных глазах старика. — А, вот куда… Мистер Олливандер вытянул длинный белый палец и коснулся шрама на лбу Гарри. — Мне неприятно об этом говорить, но именно я продал палочку, которая это сделала, — мягко произнес он. — Тринадцать с половиной дюймов. Тис. Это была мощная палочка, очень мощная, и в плохих руках… Что ж, если бы я знал, что натворит эта палочка, я бы…— Мужчина покачал головой, и к облегчению Гарри отодвинулся. — Он вытащил из кармана длинную линейку с серебряными делениями. — Какой рукой вы держите палочку? — Я?.. — замялся Гарри, наконец спохватившись. — А, я правша! — Вытяните руку. Вот так. Старичок начал измерять правую руку Гарри. Сначала расстояние от плеча до пальцев, затем расстояние от запястья до локтя, затем от плеча до пола, от колена до подмышки, и еще зачем-то измерил окружность головы. — Внутри каждой палочки находится мощная магическая субстанция, мистер Поттер, — пояснял старичок, проводя свои измерения. — Это может быть шерсть единорога, перо из хвоста феникса или высушенное сердце дракона. Каждая палочка фирмы «Олливандер» индивидуальна, двух похожих не бывает, как не бывает двух абсолютно похожих единорогов, драконов или фениксов. И конечно, вы никогда не достигнете хороших результатов, если будете пользоваться чужой палочкой. Гарри внезапно осознал, что линейка сама его измеряет, а мистер Олливандер давно отошел к полкам и снимает с них одну коробочку за другой. — Достаточно, — сказал он, и линейка упала на пол. — Что ж, мистер Поттер, для начала попробуем эту. Бук и сердце дракона. Девять дюймов. Очень красивая и удобная. Возьмите ее и взмахните. Гарри взял палочку в правую руку и, чувствуя себя полным дураком, немного помахал ей перед своим носом, но мистер Олливандер практически тут же вырвал ее из его руки. — Эта не подходит, возьмем следующую. Клен и перо феникса. Семь дюймов. Очень хлесткая. Пробуйте. Гарри попробовал — хотя едва он успел поднять палочку, как она оказалась в руках мистера Олливандера. — Нет, нет, берите эту — эбонит и шерсть единорога, восемь с половиной дюймов, очень пружинистая. Давайте, давайте, попробуйте ее. Гарри пробовал. И снова пробовал. И еще раз попробовал. Он никак не мог понять, чего ждет мистер Олливандер. Гора опробованных палочек, складываемых мистером Олливандером на стул, становилась все выше и выше. Но мистера Олливандера это почему-то вовсе не утомляло, а, наоборот, ужасно радовало. Чем больше коробочек он снимал с полок, тем счастливее выглядел. — А вы необычный клиент, мистер Поттер, не так ли? Не волнуйтесь, где-то здесь у меня лежит то, что вам нужно… а кстати… действительно, почему бы и нет? Конечно, сочетание очень необычное — остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов, очень гибкая прекрасная палочка. Гарри взял палочку, которую протягивал ему мистер Олливандер. И внезапно пальцы его потеплели. Он поднял палочку над головой, со свистом опустил ее вниз, разрезая пыльный воздух, и из палочки вырвались красные и золотые искры, яркие, как фейерверк, и их отсветы заплясали на стенах. — О, браво! Да, это действительно то, что надо, это просто прекрасно. Так, так, так… очень любопытно… чрезвычайно любопытно… Мистер Олливандер уложил палочку обратно в коробку и начал упаковывать ее в коричневую бумагу, продолжая бормотать: — Любопытно… очень любопытно… — Извините, — спросил Гарри, — что именно кажется вам любопытным? Мистер Олливандер уставился на Гарри своими выцветшими глазами. — Видите ли, мистер Поттер, я помню каждую палочку, которую продал. Все до единой. Внутри вашей палочки — перо феникса, я вам уже сказал. Так вот, обычно феникс отдает только одно перо из своего хвоста, но в вашем случае он отдал два. Поэтому мне представляется весьма любопытным, что эта палочка выбрала вас, потому что ее сестра, которой досталось второе перо того феникса… Что ж, зачем от вас скрывать — ее сестра оставила на вашем лбу этот шрам. Гарри судорожно вздохнул— Да, тринадцать с половиной дюймов, тис. Странная вещь — судьба. Я ведь вам говорил, что палочка выбирает волшебника, а не наоборот? Так что думаю, что мы должны ждать от вас больших свершений, мистер Поттер. Тот-Чье-Имя-Нельзя-Называть сотворил много великих дел — да, ужасных, но все же великих. Гарри поежился. Он не был уверен, что ему нравится мистер Олливандер. Он заплатил за палочку семь золотых галлеонов, и мистер Олливандер с поклонами проводил его к двери. Был уже примерно вечер, когда он закончил с покупками. Гарри прошёлся по различным магазинам, задержавшись в «Флориш и Блоттс». Там он приобрёл школьные книги, и парочку томов, для новичков в магическом мире. По пути он увидел магазин животных, и, не сдержавшись приобрёл себе красивейшую сову, которую назвал Буклей. Гарри сам не понял как, но забрёл в какой-то, видимо, неблагополучный район. Только вот проходящие мимо него люди выглядели максимально странно, зловеще поглядывая на него, чем вгоняли того в ужас. Ища выход от туда, ведь он банально побоялся попросить помощи у прохожих, Гарри наткнулся на ларёк, с названием «Книги, артефакты и прочее о тёмных искусствах». Его очень заинтриговало название, по этому он решил заскочить туда до темноты. В сыром помещении стояла мрачная атмосфера, а от взора кассира спасали стеллажи, стоящие по всему магазинчику. На полках располагались книги, пару из которых он тоже решил взять. Его внимание привлёк амулет, что, судя по вывеске, мог защитить его разум от слабого проникновения легллимента. Как он понял из ранее прочитанных по дороге книг — его мысли могли читать. По этому он решил что такой амулет ему точно не помешает. Взяв его с полки, он заметил стоящего невдалеке юношу, что лениво рассматривал товар. Хотя, вернее будет сказать, что этот белокурый мальчик его заметил, ведь он подозвал его жестом. — Привет, ты здесь тоже с родителями? — тихо задал вопрос он. — Нет. — Завидую, а вот я жду, когда отец наконец-то купит какие-то ингредиенты для зелья. — мальчишка заинтересованно посмотрел на то, что Гарри выбрал. — Меня Драко зовут. Как я вижу, ты тоже поступаешь в этом году в Хогвартс? — Спросил он, по внешнему виду определив возраст. — Да. — Славно, значит ещё увидимся там, а что это у тебя за кулон? — сказал Драко, протянув свои руки к нему. Гарри рефлекторно отскочил и хмуро посмотрел на него. — Это от легллиментов. — Жаль, что отец пока что запрещает носить мне такие, я бы тоже не хотел, что бы мои мысли прочитали. Ты, кстати, не грязнокровка? — настороженно спросил он. — Хотя, чего я спрашиваю, обычный грязнокровка не знал бы о легллименции. Ладно, мне пора, встретимся. — быстро сказал он, после чего прибежал на зов его отца. Направляясь в сторону Дырявого котла, Гарри теребил кольцо. Он остался в смешанных чувствах от этой встречи. Драко был явно избалованным ребёнком, но вроде как говорил искренне. А так же был очень рад пообщаться с кем то, пусть и пытался скрывать это за своей маской мажора. Единственное, чего он не понял — кто такие грязнокровки? Видимо, изучением новых терминов он займётся уже дома.

***

Оставшиеся каникулы прошли как обычно, — он исполнял свою работу по дому и бегал от Дадли. Хотя всё же было внесено несколько правок. Во первых, он незаметно от своей семьи читал книги про родной мир. Во вторых, он тренировался в магии. Как он позже узнал — в беспалочковой. Колдовать несовершеннолетним было запрещено, так что он довольствовался этим. В третьих он общался с Лимпо. Буклю он попросил улететь до конца августа, и на его удивление, она поняла его. Так и шло время, до момента начала учебного года. Гарри решил, что лучшим выходом будет опять же бежать, только на этот раз он оставит записку. А до нужного адреса он доехал сам, ведь магловские деньги у него тоже были. Он снял немного ещё тогда, в банке. И вот уже Гарри, полный предвкушения, пошёл на поиск своей платформы. Гарри помахал рукой проходившему мимо полицейскому, дежурившему на вокзале, но когда тот остановился, так и не решился упомянуть платформу номер девять и три четверти, опасаясь, что полицейский примет его за сумасшедшего. Выяснилось, что полицейский никогда не слышал о школе Хогвартс, а Гарри даже не мог объяснить ему, в какой части страны находится школа, потому что сам этого не знал. В конце концов полицейский начал раздражаться. Наверное, ему показалось, что Гарри просто дурачится. Уже отчаявшись, Гарри спросил, какой поезд уходит в одиннадцать часов, и услышал в ответ, что такого поезда не существует. Полицейский ушел, бормоча что-то про бездельников, отнимающих у людей время, а Гарри прикладывал все силы к тому, чтобы не запаниковать. Если верить большим вокзальным часам, у него оставалось десять минут на то, чтобы сесть на поезд и отправиться в Хогвартс, а он не представлял, как ему это сделать. Он стоял посреди платформы с карманами, полными волшебных денег, и с клеткой, где сидела большая сова. Гарри уже подумывал о том, чтобы вытащить из чемодана волшебную палочку и начать постукивать ею по билетной кассе между платформами девять и десять. В этот момент мимо него прошла группа людей, и до Гарри донеслись обрывки разговора. — Я так и думала, что тут будет целая толпа маглов… Гарри резко повернулся. Эти слова произнесла пухлая женщина, разговаривавшая с четырьмя огненно-рыжими мальчиками. Каждый вез на тележке чемодан тех же размеров, что и у Гарри, и у них была сова. Гарри почувствовал, как сильно забилось его сердце, и изо всех сил толкнул вперед свою тележку, стараясь не упустить их из виду. К счастью, они вскоре остановились, и он тоже остановился, оказавшись достаточно близко для того, чтобы услышать, о чем они говорят. — Так, какой у вас номер платформы? — поинтересовалась женщина. — Девять и три четверти, — пропищала маленькая рыжеволосая девочка, дергая мать за руку. — Мам, а можно, я тоже поеду… — Ты еще слишком мала, Джинни, так что успокойся. Ну что, Перси, ты иди первым. Один из мальчиков, на вид самый старший, пошел в сторону платформ девять и десять. Гарри внимательно следил за ним, стараясь не моргать, чтобы ничего не пропустить. Но тут рыжеволосого мальчика загородили от него туристы, а когда они наконец прошли, Перси уже исчез. — Фред, ты следующий, — скомандовала пухлая женщина. — Я не Фред, я Джордж, — ответил мальчик, к которому она обращалась. — Скажи мне честно, женщина, как ты можешь называть себя нашей матерью? Разве ты не видишь, что я — Джордж? — Джордж, дорогой, прости меня, — виновато произнесла женщина. — Я пошутил, на самом деле я Фред, — сказал мальчик и двинулся вперед. Его брат-близнец крикнул ему вслед, чтобы он поторапливался. И через мгновение Фред исчез из виду, а Гарри никак не мог понять, как ему это удалось? Теперь пришла очередь третьего брата. Он тоже пошел вперед и исчез так же внезапно, как и первые двое. Ситуация снова оказалась безвыходной. Гарри собрался с силами и подошел к пухлой женщине. — Извините меня, — робко произнес он. — Привет, дорогуша. — Женщина улыбнулась ему. — Первый раз едешь в Хогвартс? Рон, мой младший, тоже новичок. Она показала на последнего из четырех мальчиков. Он был длинный, тощий и нескладный, с большими руками и ступнями, а лицо его было усыпано веснушками. — Да, — подтвердил Гарри. — Но дело в том… дело в том, что я не знаю, как… — …как попасть на платформу, — понимающе закончила за него пухлая женщина, и Гарри кивнул. — Не беспокойся. — Женщина весело подмигнула ему. — Все, что тебе надо сделать, — это пойти прямо через разделительный барьер между платформами девять и десять. Самое главное — тебе нельзя останавливаться и нельзя бояться, что ты врежешься в барьер. Если ты нервничаешь, лучше идти быстрым шагом или бежать. Знаешь, тебе лучше пойти прямо сейчас, перед Роном. — Э-э-э… ладно, — согласился Гарри, хотя на душе у него скребли кошки. Он толкнул вперед свою тележку и посмотрел на барьер. Барьер показался ему очень и очень прочным. Гарри двинулся по направлению к барьеру. Двигаться быстро было нелегко — его постоянно толкали снующие мимо люди, к тому же тележка с совой была очень тяжелой. Но страх не попасть в Хогвартс оказался сильнее, и Гарри ускорил шаг. Он был уверен, что сейчас врежется прямо в билетную кассу и на этом все закончится, но, вспомнив слова пухлой женщины, налег на поручень тележки и тяжело побежал. Барьер все приближался, и Гарри понимал, что остановиться уже не сможет, потому что ему не удастся удержать разогнавшуюся тележку. Оставалось каких-то два шага. Гарри прикрыл глаза, готовясь к удару… Удара не произошло, и он, не замедляя бега, открыл глаза. Гарри находился на забитой людьми платформе, у которой стоял паровоз алого цвета. Надпись на табло гласила: «Хогвартс-экспресс. 11.00». Гарри оглянулся назад и увидел, что билетная касса исчезла, а на ее месте находится арка с коваными железными воротами и табличкой: «Платформа номер девять и три четверти». Значит, он смог, значит, у него все получилось. Над головами собравшихся на платформе людей плыли извергаемые паровозом клубы дыма, а под ногами шмыгали разноцветные кошки. До Гарри доносились голоса, скрип тяжелых чемоданов и недовольное уханье переговаривавшихся друг с другом сов. — О, привет! Ты же тот мальчик из магазина? Гарри обернулся в сторону говорящего и увидел там Драко. Мысленно перекрестившись, он ответил. — Да, это я, ты что то хотел? — Конечно, мои родители ушли по неотложным делам. Так что мы пойдём вместе. — Гарри поражала его уверенность в том, что он не откажет. Но, всё же Драко мог бы оказаться полезным, рассказывая о волшебном мире. — Ладно, пойдём — и под возмущающиеся звуки, он схватил его за руку и повёл в вагон. Всё же находиться на виду у всех было дискомфортно. За времяпровождение у Дурслей он прочёл книгу «История магии», в которой узнал о себе больше, чем знал сам он! Его это тогда удивило, но он хотя бы понял, зачем странные люди на протяжении всей его жизни, пожимали ему руку. Гарри продолжал протискиваться сквозь толпу и наконец нашел пустое купе в вагоне, находившемся почти в самом хвосте состава. Сначала он занёс клетку с Буклей, а после дал зайти белокурому мальчику. Драко недовольно плюхнулся на кресло. — Зачем ты меня тащил? Если отец узнает, то тебе будет очень плохо. — А кто твой отец? — Драко удивлённо посмотрел на него. — Люциус Малфой. — сказал он так, словно Гарри должен был взлететь от удивления. К этому моменту поезд уже тронулся в путь. Гарри, конечно, читал, что Малфои — очень влиятельная семья. Но ему это ни о чем не говорило, про него тоже много чего писали. — Э-э-э... Понятно — Кстати, а ты то кто? — Спросил он непринуждённо, смотря в окно, будто бы его собеседника вовсе не было. — Гарри. Гарри Поттер. — Тот резко подскочил и горящими глазами уставился на него. — Гарри Поттер? Тот самый? — взгляд мальчика устремился ему на лоб, и разглядев шрам он снова включил мажора и встал на ноги. Гарри ожидал чего угодно, но не протянутой руки. Сначала ему хотелось отказать в дружбе, ведь Малфой вёл себя высокомерно. Но посмотрев на его лицо, он увидел, как его надежда угасает с каждой секундой его раздумий. Сам непонимая зачем, то ли от жалости, то ли из интереса, он пожал руку. Ему только оставалось надеятся, что это не было ошибкой. От потока слов счастливого мальчика, спас стук в дверь. — Войдите. — облегчённо сказал он, когда Малфой уселся напротив него. В дверь робко глянул тот рыжий мальчишка, и громко выкрикнул. — Ты! А я думал — обращался он уже к Гарри — Ты нормальный и не дружишь с тёмными отродьями! — после чего он хлопнул дверью и поспешил удалиться. Гарри недоумённо обернулся в сторону Малфоя, на лице которого замерла гримаса. — И что это было? — А ты не знаешь. Предателю крови не понравилось моё нахождение тут. — едко ответил ему мальчик. Гарри же опять не понимал о чем он. Что значит предатель крови? Оставшийся путь они молча смотрели в окно, пока к ним не залетела девочка с копной волос. — Вы не видели жабу? — Гарри отрицательно покачал головой. Девочка оглядела его, не обращая внимания на Драко. — Тебе лучше переодеться, мы скоро приедем. — сказала она, прежде чем захлопнуть дверь. — Очередная грязнокровка. — Гарри на это высказывание лишь пожал плечами и достал свою форму. Она была выполнена из той же ткани, что и остальные мантии. А так же на рукавах можно было разглядеть руны. Когда он переоделся, поезд уже приехал. Драко видимо был одет в форму заранее, по этому просто взял свой чемодан в руки. — Пойдём, нас уже ждут. — сказал Драко и вышел за ним из купе. На улице было холодно, и он поежился. Затем над головами стоявших на платформе ребят закачалась большая лампа, и Гарри услышал громогласный голос: — Первокурсники! Первокурсники, все сюда! Над морем голов возвышалось сияющее лицо Хагрида. — Так, все собрались? Тогда за мной! И под ноги смотрите! Первокурсники, все за мной! Поскальзываясь и спотыкаясь, они шли вслед за Хагридом по узкой дорожке, резко уходящей вниз на что Драко постоянно жаловался, а Гарри в ответ закатывал глаза. Их окружала такая плотная темнота, что Гарри показалось, будто они пробираются сквозь лесную чащу. Все разговоры стихли, и они шли почти в полной тишине, только Невилл, тот мальчик, который все время терял свою жабу, пару раз чихнул. — Еще несколько секунд, и вы увидите Хогвартс! — крикнул Хагрид, не оборачиваясь. — Так, осторожно! Все сюда! — О-о-о! — вырвался дружный, восхищенный возглас. — Я хоть и знал как он выглядит, но это поистине красивое зрелище — прошептал ему на ухо Малфой. Они стояли на берегу большого черного озера. А на другой его стороне, на вершине высокой скалы, стоял гигантский замок с башенками и бойницами, а его огромные окна отражали свет усыпавших небо звезд. — По четыре человека в одну лодку, не больше, — скомандовал Хагрид, указывая на целую флотилию маленьких лодочек, качающихся у берега. Гарри оказался в одной лодке с Малфоем, который не отлипал от него не на секунду, и с девочкой, которая заходила к ним в купе. Малфой хотел сказать что то по этому поводу, но увидив угрожающие лицо Гарри притих. — Расселись? — прокричал Хагрид, у которого была личная лодка. — Тогда вперед! Флотилия двинулась, лодки заскользили по гладкому как стекло озеру. Все молчали, не сводя глаз с огромного замка. Чем ближе они подплывали к утесу, на котором он стоял, тем больше он возвышался над ними. — Пригнитесь! — зычно крикнул Хагрид, когда они подплыли к утесу. Все наклонили головы, и лодки оказались в зарослях плюща, который скрывал огромную расщелину. Миновав заросли, они попали в темный туннель, который, судя по всему, заканчивался прямо под замком, и вскоре причалили к подземной пристани и высадились на камни. — Эй, ты! — крикнул Хагрид, обращаясь к Невиллу. Хагрид осматривал пустые лодки и, видимо, что-то заметил. — Это твоя жаба? — Ой, Тревор! — радостно завопил Невилл, протягивая руки и прижимая к себе свою жабу. Хагрид повел их наверх по каменной лестнице, освещая дорогу огромной лампой. Вскоре все оказались на влажной от росы лужайке у подножия замка. Еще один лестничный пролет — и теперь они стояли перед огромной дубовой дверью. — Все здесь? — поинтересовался Хагрид. — Эй, ты не потерял еще жабу? Убедившись, что всё в порядке, Хагрид поднял свой огромный кулак и трижды постучал в дверь замка. Дверь распахнулась. За ней стояла высокая черноволосая волшебница в изумрудно-зеленых одеждах. Лицо ее было очень строгим, и Гарри сразу подумал, что с такой лучше не спорить и вообще от нее лучше держаться подальше. — Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — сообщил ей Хагрид. — Спасибо, Хагрид, — кивнула ему волшебница. — Я их забираю. Она повернулась и пошла вперед, приказав первокурсникам следовать за ней. Они оказались в огромном зале — таком огромном, что там легко поместился бы дом Дурслей. На каменных стенах — точно так же, как в «Гринготтс», — горели факелы, потолок терялся где-то вверху, а красивая мраморная лестница вела на верхние этажи. Они шли вслед за профессором МакГонагалл по вымощенному булыжником полу. Проходя мимо закрытой двери справа, Гарри услышал шум сотен голосов — должно быть, там уже собралась вся школа. Но профессор МакГонагалл вела их совсем не туда, а в маленький пустой зальчик. Толпе первокурсников тут было тесно, и они сгрудились, дыша друг другу в затылок и беспокойно оглядываясь. — Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала их профессор МакГонагалл. — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета. Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами — это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи. Церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями. Ее глаза задержались на мантии Невилла, которая сбилась так, что застежка оказалась под левым ухом, а потом на грязном носу Рона. Гарри дрожащей рукой попытался пригладить свои непослушные волосы. — Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами, — сообщила профессор МакГонагалл и пошла к двери. Перед тем как выйти, она обернулась. — Пожалуйста, ведите себя тихо. Гарри с шумом втянул воздух. — А как будет происходить распределения? — тихо спросил он Драко. — Ничего интересного, нас будет распределять шляпа. — так же тихо ответил ему Малфой. Внезапно воздух прорезали истошные крики, и Гарри даже подпрыгнул от неожиданности. — Что?.. — начал было он, но осекся, увидев, в чем дело, и широко раскрыл рот. Как, впрочем, и все остальные. Через противоположную от двери стену в комнату просачивались призраки — их было, наверное, около двадцати. Жемчужно-белые, полупрозрачные, они скользили по комнате, переговариваясь между собой и, кажется, вовсе не замечая первокурсников или делая вид, что не замечают. Судя по всему, они спорили. — А я вам говорю, что надо забыть о его прегрешениях и простить его, — произнес один из них, похожий на маленького толстого монаха. — Я считаю, что мы просто обязаны дать ему еще один шанс… — Мой дорогой Проповедник, разве мы не предоставили Пивзу больше шансов, чем он того заслужил? Он позорит и оскорбляет нас, и, на мой взгляд, он, по сути, никогда и не был призраком… Призрак в трико и круглом пышном воротнике замолчал и уставился на первокурсников, словно только что их заметил. — Эй, а вы что здесь делаете? Никто не ответил. — Да это же новые ученики! — воскликнул Толстый Проповедник, улыбаясь собравшимся. — Ждете отбора, я полагаю? Несколько человек неуверенно кивнули. — Надеюсь, вы попадете в Пуффендуй! — продолжал улыбаться Проповедник. — Мой любимый факультет, знаете ли, я сам там когда-то учился. — Идите отсюда, — произнес строгий голос. — Церемония отбора сейчас начнется. Это вернулась профессор МакГонагалл. Она строго посмотрела на привидения, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену и исчезать одно за другим. — Выстройтесь в шеренгу, — скомандовала профессор, обращаясь к первокурсникам, — и идите за мной! Гарри даже представить себе не мог, что на свете существует такое красивое и такое странное место. Зал был освещен тысячами свечей, плавающих в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели старшие ученики. Столы были заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели преподаватели. Профессор МакГонагалл подвела первокурсников к этому столу и приказала им повернуться спиной к учителям и лицом к старшекурсникам. Перед Гарри были сотни лиц, бледневших в полутьме, словно неяркие лампы. Среди старшекурсников то здесь, то там мелькали отливающие серебром расплывчатые силуэты привидений. Чтобы избежать направленных на него взглядов, Гарри посмотрел вверх и увидел над собой бархатный черный потолок, усыпанный звездами. Гарри услышал какой-то звук и, опустив устремленный в потолок взгляд, увидел, что профессор МакГонагалл поставила перед шеренгой первокурсников самый обычный на вид табурет и положила на сиденье остроконечную Волшебную шляпу. Шляпа была вся в заплатках, потертая и ужасно грязная. Тетя Петунья сразу бы выкинула такую на помойку. Уже зная зачем она, он скривился в отвращении. Он огляделся, заметив, что все собравшиеся неотрывно смотрят на Шляпу, и тоже начал внимательно ее разглядывать. На несколько секунд в зале воцарилась полная тишина. А затем Шляпа шевельнулась. В следующее мгновение в ней появилась дыра, напоминающая рот, и она запела: Может быть, я некрасива на вид, Но строго меня не судите. Ведь шляпы умнее меня не найти, Что вы там ни говорите. Шапки, цилиндры и котелки Красивей меня, спору нет. Но будь они умнее меня, Я бы съела себя на обед. Все помыслы ваши я вижу насквозь, Не скрыть от меня ничего. Наденьте меня, и я вам сообщу, С кем учиться вам суждено. Быть может, вас ждет Гриффиндор, славный тем, Что учатся там храбрецы. Сердца их отваги и силы полны, К тому ж благородны они. А может быть, Пуффендуй ваша судьба, Там, где никто не боится труда, Где преданны все, и верны, И терпенья с упорством полны. А если с мозгами в порядке у вас, Вас к знаниям тянет давно, Есть юмор и силы гранит грызть наук, То путь ваш — за стол Когтевран. Быть может, что в Слизерине вам суждено Найти своих лучших друзей. Там хитрецы к своей цели идут, Никаких не стесняясь путей. Не бойтесь меня, надевайте смелей, И вашу судьбу предскажу я верней, Чем сделает это другой. В надежные руки попали вы, Пусть и безрука я, увы, Но я горжусь собой Как только песня закончилась, весь зал единодушно зааплодировал. Шляпа поклонилась всем четырем столам. Рот ее исчез, она замолчала и замерла. Шляпа требовала от него слишком многого — сейчас Гарри не чувствовал себя ни сообразительным, ни остроумным, ни тем более храбрым. Если бы Шляпа сказала, что один из факультетов предназначен исключительно для тех, кого от волнения начинает тошнить, Гарри бы сразу понял, что это его факультет. Профессор МакГонагалл шагнула вперед, в руках она держала длинный свиток пергамента. — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она. — Начнем. Аббот, Ханна! Девочка с белыми косичками и порозовевшим то ли от смущения, то ли от испуга лицом, спотыкаясь, вышла из шеренги, подошла к табурету, взяла Шляпу и села. Шляпа, судя по всему, была большого размера, потому что, оказавшись на голове Ханны, закрыла не только лоб, но даже ее глаза. А через мгновение… — ПУФФЕНДУЙ! — громко крикнула Шляпа. Те, кто сидел за крайним правым столом, разразились аплодисментами. Ханна встала, пошла к этому столу и уселась на свободное место. Гарри заметил, что крутившийся у стола Толстый Проповедник приветливо помахал ей рукой. — Боунс, Сьюзен! — ПУФФЕНДУЙ! — снова закричала Шляпа, и Сьюзен поспешно засеменила к своему столу, сев рядом с Ханной. — Бут, Терри! — КОГТЕВРАН! Теперь зааплодировали за вторым столом слева, несколько старшекурсников встали со своих мест, чтобы пожать руку присоединившемуся к ним Терри. Мэнди Броклхерст тоже отправилась за стол факультета Когтевран, а Лаванда Браун стала первым новым членом факультета Гриффиндор. Крайний слева стол взорвался приветственными криками, и Гарри увидел среди кричавших рыжих близнецов. Миллисенту Булстроуд определили в Слизерин. Возможно, дело было в игре воображения, но после того, что Гарри услышал о Слизерине, все, кто попадал туда и кто сидел за их столом, казались ему неприятными личностями. Гарри начал чувствовать себя по-настоящему плохо. Он вспомнил, как было в его старой школе на уроках физкультуры, когда учитель назначал капитанов команд для игры в футбол или баскетбол. А те сами выбирали себе игроков. Гарри всегда выбирали последним, и не потому, что он был физически неразвитым, а потому, что никто не хотел ссориться с Дадли. — Финч-Флетчли, Джастин! — ПУФФЕНДУЙ! Гарри заметил, что иногда Шляпа, едва оказавшись на голове очередного первокурсника или первокурсницы, практически молниеносно называла факультет, а иногда она задумывалась. Так, Симус Финниган светловолосый мальчик, стоявший в шеренге перед Гарри, просидел на табурете почти минуту, пока Шляпа не отправила его за стол Гриффиндора. — Гермиона Грэйнджер! Судя по всему, Гермиона, в отличие от Гарри, с нетерпением ждала своей очереди и не сомневалась в успехе. Услышав свое имя, она чуть ли не бегом рванулась к табурету и в мгновение ока надела на голову Шляпу. — ГРИФФИНДОР! — выкрикнула Шляпа. Рон застонал — видимо, несмотря на все свои сомнения, он верил, что попадет туда же, где были его братья, а учиться вместе с настырной и всезнающей Гермионой ему явно не хотелось. Мозг Гарри вдруг пронзила страшная мысль — одна из тех, которые всегда появляются, когда слишком нервничаешь. «А что, если Шляпа решит, что я не подхожу ни для одного из факультетов?» — подумал он. Гарри вдруг представил, как он сидит на табурете с шляпой на голове, как проходит минута, другая, а потом десять и двадцать, и кажется, что уже прошла вечность, а Шляпа все молчит. Молчит до тех пор, пока профессор МакГонагалл не срывает ее с головы Гарри и не сообщает ему, что, по всей видимости, произошла ошибка и ему лучше сесть на обратный поезд до Лондона. Правда, нервничал не только Гарри. Когда вызвали Невилла Долгопупса, того самого мальчика, который все время терял свою жабу, тот умудрился споткнуться и упасть, даже не дойдя до табурета. Шляпа серьезно задумалась, прежде чем выкрикнуть «ГРИФФИНДОР». Невилл, услышав свой вердикт, вскочил со стула и бросился к столу, за которым сидели ученики факультета, забыв снять Шляпу. Весь зал оглушительно захохотал, а спохватившийся Невилл развернулся и побежал обратно, чтобы вручить Шляпу Мораг МакДугал. — Драко Малфой! Драко немного замешкался. А что если он будет в Гриффиндоре? Оу, эти ужасные мысли! — Хей, Драко.. Не переживай все будет хорошо. — Гарри попытался его поддержать, ведь сам ни был ни разу на распределение. Он положил руку на плечо Малфоя и тепло улыбнулся. Драко посмотрел на него и тоже немного приподнял краешек губ. — Спасибо. ну, я пошел — вздохнув, он словно надел маску и зашагал Когда вызвали Малфоя, он вышел из шеренги с ужасно важным видом, и его мечта осуществилась в мгновение ока — Шляпа, едва коснувшись его головы, тут же заорала: — СЛИЗЕРИН! Малфой присоединился к своим друзьям Крэббу и Гойлу, ранее отобранным на тот же факультет, и выглядел необычайно довольным собой. Не прошедших отбор первокурсников оставалось все меньше. Мун, Нотт, Паркинсон, девочки-близнецы Патил, затем Салли-Энн Перкс и, наконец… — Гарри Джеймс Поттер Перевелл! Гарри сделал шаг вперед, и по всему залу вспыхнули огоньки удивления, сопровождаемые громким шепотом. — Она сказала Поттер? — Тот самый Гарри Поттер? Последнее, что увидел Гарри, прежде чем Шляпа упала ему на глаза, был огромный зал, заполненный людьми, каждый из которых подался вперед, чтобы получше разглядеть его. А затем перед глазами встала черная стена. — Гм-м-м, — задумчиво произнес прямо ему в ухо тихий голос. — Непростой вопрос. Очень непростой. Много смелости, это я вижу. И ум весьма неплох. И таланта хватает — о да, мой бог, это так, — и имеется весьма похвальное желание проявить себя, это тоже любопытно… Так куда мне тебя определить? Гарри крепко вцепился обеими руками в сиденье табурета. Неужели он никуда не попадет? Шляпа говорит что он подходит ко всем по чуть-чуть. Неужели за ним останется выбор? Гарри нахмурился. — О, я определенно знаю куда деть этого мальчишку. Гарри зажмурился представляя уже самые ужасные новости. Он так не хотел в Пуффендуй или Когтевран, либо Слизерин к другу либо в Гриффиндор. И лишь одно слов шляпы заставило весь гул замолкнуть. — СЛИЗЕРИН!