Сосалка

      Антон смотрит на своё помятое после сна отражение, проводит рукой по лицу, ощущая грустную трёхдневную щетину, достаёт из стакана зубную щётку и выдавливает на неё зубную пасту, порой в голове мелькает мысль, что проще просто выдавить её в рот и тупо сожрать, пожалуй, это было бы проще в сто раз, нежели каждое утро чистить зубы. Хотя у неё такой мерзотный мятный вкус, от которого лицо в очередной раз скукурузило, что заставляет вспомнить почему он так не делает. Есть зубную пасту в детстве было куда прикольнее: химозный фруктовый вкус радовал душу, жаль, что таких нет для взрослых. Вообще ему бы походить на курсы «Как быть взрослым, если ты не шаришь» и быть крутым, или хотя бы казаться крутым, но таких нет, а может и есть, просто искать влом. Лень явно не двигатель прогресса, так что он будет тем самым папой, который скажет ребёнку «вырастешь — поймёшь», хотя на самом деле нет. Ну или не будет, главное, что папой, а не мамой и потом бабулей с тремя кошками по кличкам Хуёк, Пидорок и Мурзик.       Экран телефона загорается, показывая новое сообщение в телеграмме от Сенькьюли, который вообще на самом деле Арсений, но у Антона просто самое тупое в мире хобби — придумывать друзьям (не) смешные подписи к контактам. Если его собьёт автобус, то у работников скорой, или больницы, Антон в душе не ебёт, хорошо, что его не ебут в душе, будет лучший в жизни выбор — кому позвонить: Журавлику, Сенькьюли, Гадалке, Шинели, Позёру или Матному гномику. «Ты трусы хоть надел?» так и весит. С чего Арсений вообще взял, что Антон спит без трусов? Загадка человечества. Шастун водит пальцем по экрану, соединяя точки для разблокировки и заходит в чат. Выше висит мем от Арсения, на который Антон ответил рандомным сочетанием капсовых букв, изображая смех. Он не высокомерная тварь, честно поржал над смешнявой картинкой и отобразил в текстовом формате. На фоне волка с арбузом написано «Если тебя ебут в жопу, гордись — ты впереди». Он смеётся, Антон, а не волк, и случайно сталкивает телефон с края раковины, тот эпично непонятным образом делает неудачное сальто и соскальзывает вниз под капающий кран экраном вниз. Утопающий быстро был спасён и вытерт об ранее упомянутые трусы, которые на Антоне, между прочим, есть, как и носок, который он перед сном не снял. Человечество придумало полотенце не для того, чтобы вытирать телефонные аппараты, брошенные в раковины и унитазы на произвол судьбы рукожопами вроде Шастуна, для этого есть одежда. «Специально для тебя, с цветочками». Вообще у Антона нет трусов с цветочками, хотя могли бы быть, если бы существовали, хотя может умные китайцы и тут всё продумали, просто пока до России это не дошло. А пока у Антона в гардеробе имеются лишь трусы с бананами, человеком-пауком и купюрами, хотя от купюр в трусах он бы не отказался. В ответ от Арсения прилетает смайлик поцелуя и «Давай быстрее». Вчера из-за Антона они опоздали на автобус, а из-за автобуса на работу. Вообще почему Арсений ездит с Антоном на автобусе до работы при том, что у него есть машина, тоже загадка человечества, создавшего полотенца для тела, а не гаджетов.       Шастун подумывает о том, что пора бы купить длинную куртку, чтоб жопу не морозить, а ещё немного о том, что стареет, раз думает о покупке длинной куртки. Прячет нос в шарф, который вообще-то не его, а Арсения, но здесь работает принцип «Тихо спиздил и ушёл называется нашёл», тем более когда Попов сам этот шарф оставил у Антона дома, сама судьба велела присвоить этот шарфик себе и ни в коем случае не возвращать. Шлёпает по талому снегу, перемешанному с грязью, и мысленно молится, чтобы постиранные джинсы не были забрызганы этим говнищем, его ведь потом не отстирать. Весна покажет кто где срал, ну и что чистить тротуары от снега для лохов позорных, а ведь суровые жители суровой страны не лохи подзаборные должны пить чистый спирт, невозмутимо преодолевать препятствия, переплывать лужи размером с океан на плотах из говна и палок и потом тихо плакать в подушку, что не вывелись брызги грязи на штанах, а уши замёрзли от отсутствия шапки ушанки, которая должна быть у каждого первого, но, по сути, есть лишь у моднявых пенсионеров и единиц молодёжи, которых боялась сама социофобия.       На остановке многолюдно, а ещё скользко, удивительно, но пока везде слякоть, здесь ледовая арена. И в кайф только голубям, раз они здесь тусуются. Интересно, мёрзнут ли у них лапки? Арсений протягивает сигарету и Антон, бурча «Спасибо», её принимает. Курят молча, сколько же ментов успело родиться за эти две половинки скуренных сигарет. Арсений наверное тоже об этом подумал, потому что толкает Антона в плечо и кивает на какую-то девочку в кислотно розовой куртке, затягивающейся электронной курилкой. — Гляди, сосалка. — Чё? — Антон пару раз моргает и смотрит на Арсения, если бы это было возможно, у Шастуна на лбу появилась бы гифка загрузки. — Чё-чё, через плечо, у меня знакомый психолог говорил, что курение — это типа скрытое желание отсоса. Они затягиваются и до Антона наконец допирает, он смотрит на Арсения и резко кидает сигарету в сугроб. Арсений ржёт и тоже выкидывает окурок, только в урну, которая, как оказалось, была рядом. Вот они во всей красе, базовая парочка братков — интеллигенция и быдло.       Подъезжает автобус и Антон с кряхтением втискивается, бьётся головой о верхний поручень и шипит, пока Арсений толкает его вперёд, чтобы залезть следом. В голове всё крутится мысль про отсос, не в том смысле, конечно, что Шастун горит желанием кому-то отсосать, а просто, ну, это ведь палка о двух концах вроде, нет? А вдруг ты затягиваешься и в тебе скрытое желание, дабы кто-нибудь сделал тебе минет. А каково вообще его делать? Антон морщится и решает, что думать ему явно вредно, если думать, то только на работе, вот бы была кнопка включения и выключения функции «думать».       Думать на работе совсем не получается, видимо Антон создан лишь для тупых философских размышлений на унитазе и в душном автобусе. До обеда ещё полчаса. Вот почему у них перерыв в три часа, а не как у всех в час, в чём прикол? Он делает пометку в голове, что надо бы докопаться до Стаса с этим гениальным вопросом, берёт телефон в руки и крутится на стуле. Когда-то ему обещали за такое выдать самую неудобную в мире табуретку с гвоздём посередине, но почему-то так и не выдали. Наебали, получается. Антон тихо смеётся. Смех без причины — признак дурачины. Шастун и не отрицает, что он дурак, наоборот, объясняет это каждому встречному и Поперечному. Вспоминается гениальный вопрос, придуманный в три ночи и Антон открывает чат с Арсением, который сидит через три стола от него самого и, скорее всего, раскладывает пасьянс.

Шастунидзе

«Я тут подумал»

Сенькьюль «ого»

Шастунидзе

«Нахуя волосы на жопе?»

Сенькьюль «ахахахахах» «важные философские вопросы» Антон слышит как Арсений смеётся и сам улыбается. Какой он всё-таки у себя молодец, придумал такой смешной не смешной вопрос. Сенькьюль «эстетическая составляющая» «в красивом человеке красивой должна быть и жопа»

Шастунидзе

«Ахахах»

«Считаешь, что волосатая жопа это красиво?»

Сеньюкьюль «смотря чья» «хотя мне кажется, что жопа без волос покрасивше будет» Антон думает о том, что у Арсения жопа красивая, даже если с волосами, а потом о том, что реально пора переставать думать. Ибо как-то не по-братски считать, что жопа друга красивая, да и вообще о жопе думать, о любой. Он отправляет мем с холодильником, подписанным как «блок питания», получает в ответ «хахаха» и хочет написать что-то ещё, когда от контакта «Гадалка» всплывает сообщение «Вы работать работу вообще собираетесь, голубки?». Мысль ускользает и он отвечает Лесе «Работаем уже». Вообще не справедливо, что получает только Антон, и не голубки они, скорее голуби, хоть лапки у них и мёрзнут. Ножки. Ноги. Определённо ноги. — Трусы натёрли, — жалуется Антон, стоит ему только усесться на на диванчик в столовой. — Так сними, — Арсений гремит подносом, как он вообще наедается своим салатом и холодными макаронами. Вот уже третья загадка человечества. У Шастуна вот и супчик, и котлетка с пюрешкой, и компотик. — Не, давай лучше поменяемся, вдруг твои мне натирать не будут. — Я не ношу трусы, так что в любом случае останешься с голым задом, — а вот теперь сиди и думай правда это или нет, этот гений носит джинсы с дырками и штаны, и те, что больше похожие на колготки, с него станется и без трусов ходить, — Блин, что-то я мало взял наверное, — Арсений оглядывается на очередь длинною в жизнь поварихи тёть Зои, рождённой в мезозое, — Поделись котлетой. — Ага, ещё чего, думать надо было, теперь соси, — Антон без вопросов поделится и леденцом из собственного рта, ему не жалко, тем более жалко у пчёлки, а он человек, но надо же безтрусного Арсения подъебать. — Тебе — с удовольствием, — ложка с сырным супчиком возвращается обратно в тарелку, так и не достигнув своего изначального пункта назначения, Арсений со спокойной рожей поедает свои макароны, слишком серьёзный ответ с отсылкой на «за отсос любой вопрос». С другой стороны, у Арсения вообще в голове непонятно что, оказаться бы в этом неизвестном мире и преисполниться в гениальности. Может и каламбуры такие же прикольные будут получаться. Антон пожимает плечами и наконец начинает поедать свой ранее оставленный в грусти и печали суп.       Котлетой он всё же делится, но с таким видом, будто самое родное от сердца отрывает, или собственного ребёнка, которого сам вынашивал девять месяцев и рожал, отдаёт на съедение людоеду. Может, будь они в другой вселенной, Антон бы и правда родил ребёнка, но на съедение Арсению точно не отдал бы, и вообще лучше бы Арсений был вторым отцом и тоже никому не отдавал их детёнка на употребление в качестве обеда. Шастун давится собственным компотом, когда понимает, что мысль снова ушла куда-то не туда, что-то он слишком часто в последнее время, а если быть точным, то последние полгода, думает про Арсения, да и вообще в целом слишком много думает. Вот бы стать червём, там вообще думать не надо. Но видно его путь ниндзя — страдать от собственной тупости и умения мыслить. — У меня от стульев в зале совещаний жопа квадратной становится за десять минут. — Мм, это чтоб такие, как ты, не засыпали во время важных обсуждений, — ну подумаешь, уснул разок, ну с кем не бывает. Антон строит обиженную моську, — Вот и поставили неудобные стулья, чтобы после совещания страдали о своих квадратных волосатых жопах. — Вот нахера ты это вспомнил, а? — А зачем ты спросил? Я теперь весь день буду думать об этом и рвать волосы на жопе от такой умственной нагрузки. — Мне одному от этой мысли страдать нужно было? — Да ты бы забыл через час уже, — они ставят подносы с грязной посудой на столик в окошко с яркой надписью «для грязной посуды» и идут в курилку, — Вообще как тебе в голову такая мысль пришла? — У меня много мыслей и все непонятно как там появляются, — Арсений вытаскивает сигарету и ломает кнопку зубами, чиркает зажигалкой и Антону теперь тоже хочется курить, но он пошёл чисто за компанию, ничего с собой не взяв, — Так хочется сосать? — Попов смотрит вопросительно, вы одну бровь, как у него это получается вообще, у Шастуна вот так не выходит. — Ага, сплю и вижу, как сижу на коленях с чужим членом во рту, а потом мне кончают на лицо, — можно было бы обойтись и без таких подробностей, у Антона фантазия хорошая и явно больная, раз решил это представить. Он жмурится и трёт глаза, пытаясь выкинуть картинку из головы, но она становится лишь ярче, как Арсений скользит влажными губами по. Так, стоп. Антон шумно вдыхает через нос, какой же он долбоёб, — Пытаешься приблизить свою смерть агрессивным пассивным курением? — Ну, кто-то мечтает хуи сосать, а я откинуться от сигаретного дыма и не идти на совещание. — Шеминов тебя из-под земли достанет, оживит и заставит пойти, а потом писать гору отчётов и объяснительных почему ты решил пропустить, а смерть это не уважительная причина. Антон смеётся и кивает. Дальше молчат, молчат пока работают, пока сидят на совещании и пока идут до остановки тоже молчат. В стране явно будет перементовщина, с таким длинным и много, ну или малозначительным молчанием. На остановке Антон всё же достаёт пачку сигарет, предлагает Арсению, но тот отказывается, Шастун пожимает плечами и курит в гордом одиночестве. Ну как одиночестве, рядом стоит Арсений и ещё человек пять чуть подальше, но плевать. — Хочешь сосать? — Антон пихает Попова локтем и думает, что будь он девушкой, Арсению он бы отсосал, провёл бы кончиком языка по каждой линии венки, обхватил губами головку, игрался с уздечкой, а потом долго плевался бы чужой спермой, ведь она явно на вкус не как леденец. Да и вообще плюнул бы Арсению в рот, ну или в глаз. Но Антон не девушка и вообще отсасывать мужику не прикольно, так что если сосать, то только конфеты из магазина, а не кармашка сомнительных личностей. А лучше вообще не сосать, он же не сосалка какая-нибудь. Он вздыхает и затягивается. — Очень.