Расплата

      С Дафной происходило что-то странное. Иначе назвать своё внезапное желание поцеловать Варсуса она не могла. Хуже того — она всеми силами старалась подгадать самый неожиданный, самый неподходящий момент, чтобы с размаху выбить пастушка из колеи, а потом добить особо изощрённо, но справедливо.       В голове светлой выстраивались и рушились целые схемы, каждый её день начинался с одной только мысли, одного только имени.       Раньше ей казалось, что связь с Буслаевым — это то самое великое чувство, о котором многие только мечтают, и собиралась трагично любить его даже после преждевременной кончины. Но странное дело: со смертью Мефодия внутри Дафны что-то изменилось, словно пелена спала, реальность опрокинулась и светлая стала… свободной? Так это называется? Она была рада вести о чудесном воскрешении Буслаева, но, глядя в его глаза, впервые за долгое время ошеломляюще своей внезапностью ничего не чувствовала. Это путало. Разъедало изнутри медленно, но мучительно-жадно, что не хватало воздуха. Дафна словно и собой не была с тех пор, как надела Мефу на шею крылья. С чёртовых тринадцати — по-земному — лет.       Она больше не хотела этого «счастья», этой пугающей, навязанной ей предопределённости. Она хотела, чтобы хоть раз её обнимали до рассвета без нерушимых клятв. Целовали в висок нежно, как Буслаев не умел.       «Теперь мы навсегда вместе», — блаженно говорил Мефодий, хватая её за руку. «Теперь нет никаких «мы»», — молчала Дафна. Варсус старательно делал вид, что не задет.       Буслаев начудил и, как назло, внезапно сформировавшейся троице открылась дорога туда, где не принято бывать светлым стражам. Дафна мрачно думала, что, быть может, ей и правда впору пониже, раз она так легко предала свято верившего в их вечную любовь Мефа.       «Всегда почему-то знал, что докачусь до Тартара!» — отдавались эхом, оседали в голове слова Варсуса.       Дафна сопротивлялась мысли, что теперь они прокляты, но в глубине души суеверно ждала, что под ногами земля разверзнется и поглотит и её, и пастушка. Глубоко в темноту. У неё не было шанса сказать Буслаеву, что случилось: им мало удавалось побыть наедине и потом… она ведь не была официально с Варсусом? От этой мысли вершить правосудие хотелось ещё сильней.       Пусть хоть в Тартаре, но она должна была его поцеловать.       Дафну разрывало надвое: часть её напряжённо решалась расстаться с Буслаевым, другая мысленно была уже далеко. Идея устраивать мелодраматичную сцену казалась неуместной во время их опасной миссии.       Мефодий в Тартаре мешал.       Когда Арей задумчиво посмотрел на пастушка, а после дал Буслаеву совет о том, как побеждать его, если вдруг что, Дафна чуть не сказала барону мрака не вести себя как старушка-сплетница. Что-то внутри неё уже было натянуто до предела. Словно остались секунды до взрыва.       Они пережили путешествие, продолжили существование. Варсус и правда стал просто паинькой, мать его, джентльменом, что хоть сейчас садись и пиши икону, словно не он совсем недавно лез ей в трусы. Только мысли о том, как славно будет отплатить по полной, ещё удерживали Дафну от того, чтобы сдаться и враз покончить со всем, повиснув у пастушка на шее.       Светлой казалось, она впервые влюбилась по-настоящему.       Ей действительно теперь хотелось личное «навсегда».       Когда пастушок попросил коснуться его груди, Дафне казалось, что начинается всё неплохо. Вскоре она просто вспыхнула: Варсус решил испортить дархом такой романтичный момент? Вгляделась в его глаза со злостью, болью и страхом. Она не могла потерять его, даже по-настоящему не получив. Удобно, что рассказал он именно ей.       Дафна отскочила, сорвав с шеи стража сосульку, бросила её на землю, еле удержавшись, чтобы не топтать каблуком, атаковала решительной маголодией. Эйдосы рассыпались под ногами у ошеломлённого Варсуса, тут же склонившегося собрать все до одного.       Дафна была довольна собой. Убрала флейту. Выпрямилась. Упрямо вскинула подбородок, дождалась, пока у светлого будут свободны руки. Он всё не решался промолвить и слово, только смотрел и смотрел широкими небесными глазами. В толпе сбоку, кажется, что-то болтали. Дафна не слышала ничего. Она только подалась вперёд, хватая пастушка за грудки замёрзшими пальцами, горячо выдыхая ему прямо в губы, целуя его, как хотела тогда, на поляне. Как мечтала каждую мучительную минуту с тех самых пор.       Варсус застыл на несколько долгих секунд, едва удержавшись на ногах. Когда шок немного разжал свои тиски, светлый накрыл кисти Дафны своими, пылко отвечая движением губ. Было так стыдно, что он не был профи в поцелуях. Так страшно, что девушку это расстроит, что она не получит того, что хотела. Что это какая-то злая шутка. Они и впрямь целовались у всех на виду?       Едва не задыхаясь, Варсус отстранился, чтобы прижаться своим лбом к лбу Дафны, нежно огладил большими пальцами её скулы, в каком-то странном порыве, почти невесомо целуя щёки. Светлая держала его мёртвой хваткой, словно отпусти — он выскользнет из её рук. Исчезнет, когда больше лишаться его она не могла.       Дафна размякла, когда пастушок попытался обнять, прижалась к его груди. Так хотелось снова чувствовать сердце. А страж обнимал её так крепко, тепло и радостно, что даже слёзы марали ресницы, словно незримая тяжесть враз отпустила её на свободу. Словно стоило ждать именно этого дня.       Пастушок был таким родным, таким ласковым. Дафна хотела, чтобы Варсус не отпускал её. Ещё немного. Никогда.       Варсус получил от Мефодия прямо в челюсть, рухнув на снег, во взбитую грязь. Дафна вскрикнула в возмущении, тут же заслоняя собой пастушка, всё же замечая заинтересовавшуюся толпу вокруг.       — Что с него взять! — злобно сопел Буслаев, сжимая и разжимая кулаки, а после хватая девушку за плечи. — Но как ты могла? Наша любовь — вечная! Что он сказал, чтобы заставить тебя…       Дафна с силой толкнула его в грудь. Меф даже не пошатнулся, разжав руки только от неожиданности. Лицо его исказилось гримасой душевных мук. Ему было плевать, что кто-то глазеет. У него жизнь тут собралась меняться кардинально. Не зря он боялся, что Дафна когда-то уйдёт.       — После всего, что было? — тише, чуть севшим голосом проговорил Буслаев.       Светлая медленно сникла. Ей не хотелось разбивать хоть кому-нибудь сердце. Ей не хотелось вот так. Она кинула взгляд на уже поднявшегося пастушка, подавив желание жалко обхватить себя руками. Она была ужасна, кажется. Должно быть, Мефодий её не простит. Но как же хорошо! Так правильно быть больше не с ним.       Дафна не нашла в себе сил сказать что-то больше «прости». Потом вдохнула и, на миг зажмурившись, выдавила:       — Я не люблю тебя. Я… просто не подобрала подходящий момент…       Буслаев отвернулся, едва дослушав. Зря он и так устроил сцену.       Зря они…       Дафна не стала смотреть ему в спину.

***

      С тех пор они так глупо, но будто бы закономерно вели себя как два влюблённых подростка, впервые опъянённых этим чувством. В любой удобной ситуации Дафна бросалась к пастушку на шею даже раньше, чем тот успевал сформировать в голове хоть какую-то более-менее связную мысль. Варсус смеялся беспечно, как дети, не знавшие горя.       Троил давал им работу, но отчего-то по отдельности. И Дафне отчаянно не хватало пастушка, будто она упустила годы чего-то жизненно важного.       В небе сгустилась мрачная синева. Земля только пыталась оттаять медлительным мартом. Фары то и дело прорезывали пространство. Ворон играл с целлофаном.       Дафна легко расположилась на коленях своего теперь парня, потому что лавочка мёрзлая, а иных оправданий, конечно, и не было. Они сидели на остановке, потому что пришли после тяжёлого дня на автобус и вдруг осознали, что ехать им некуда. Им наверх, но почему-то хотелось остаться ещё ненадолго на дышащей холодом улице, в накатывающей сонливости вечера, в запахе талого снега. Словно и не Москва вокруг, а бесконечное море вспышек, отзвуков их голосов. Словно их только двое на это звёздное небо. Мефодий не понял бы, будто «Давай о чём-то практическом». Варсус мягко обнял, уткнувшись в её плечо. Дафна внутренне плавилась карамелью, машинально касаясь его покрасневших костяшек.       Варсус достал откуда-то два пирожка и дымящийся чай.       — Будешь? С повидлом, — тихо сказал он в районе уха.       Дафна обожгла начинкой язык. Яблочная. Дафна развернулась, чтобы слизнуть каплю повидла с губ доедавшего пастушка.       Они оба молчали, пока чай в конец не остыл.       — Я сегодня весь день гонялся за комиссионерами, — вдруг задумчиво выдавил Варсус.       Дафна удивлённо уставилась в его лицо.       — Все остальные тебе уже надоели? — Она не шутила, не победил ли уже пастушок всех стражей мрака, лишь бы не подавать ему новых идей.       — Как же, — притворно вздохнул он. — Троил решил, что мне нужно исправляться. Мол, много о себе думаю, на Лысой горе развлекаюсь, а эйдосы уходят в пластилиновые лапки. Пятьдесят пять комиссионеров ещё до заката! — сказал он с гордостью и пожаловался: — Пальцы заболели даже от дудочки. Я так увлёкся, что чуть не шарахнул маголодией златокрылого: он неожиданно выпрыгнул из-за угла. Почему-то меня потом до заката облетали все по дуге…       Дафна неверяще фыркнула, а после заливисто расхохоталась.       — Гроза света и мрака Варсус, — преувеличенно серьёзно попробовала она слова, погладив пастушка по голове. — А что, звучит! Главное, если будешь резать колбаску, заранее предупреждай окружающих, что они выходят из-за углов на свой страх и риск!       Варсус крепче сжал Дафну руками.       — Значит, тебе нравятся плохие парни? — спросил он с загадочным блеском в глазах.       — Может, совсем чуть-чуть, — честно подумав, ответила светлая и авторитетно добавила, воздев к небу палец: — Лишь бы не больше чёрных перьев, чем у меня: это будет рождать нездоровую конкуренцию.       Старушка задела авоськой, зачем-то усаживаясь рядом и навостряя уши, заставив прекратить беседу.       Автобуса не было долгих десять минут.       — А ты? Чем ты хотела заниматься? — не к месту спросил пастушок, припомнив их разговор о старых планах Мефодия и роли в них Дафны как его девушки.       Она нахмурилась на мгновенье.       — Я не… — растерялась светлая. — Я просто хотела быть с ним.       Это казалось странным, когда теперь она пыталась анализировать.       Варсус нахмурился вместе с ней.       По крайней мере, подумала Дафна, теперь у неё была маленькая, почти невинная цель. Её не задобрят ни поцелуи, ни пирожки.       Не будет пощады.

***

      Дафна не то чтобы заранее спланировала этот день, просто в один прекрасный момент она поняла: сегодня. Возможно, это было где-то между рассветом и завтраком, когда Варсус на свою беду проронил, что к обеду отбудет на очень важную дуэль. Его честь не должна была пострадать! Он был безжалостен, несгибаем, неостановим даже больше обычного!       Мило захлопав ресничками и незаметно поправив под одеждой лямку своевременно подготовленного полупрозрачного белья, Дафна напросилась отправиться с ним.       — Я же волнуюсь! — картинно всплеснула она руками. — Кто-то же должен болеть за тебя, мой герой.       Хоть ситуация не выходила за рамки нормы: они часто отправлялись в лопухоидный мир вместе, что-то то ли во взгляде, то ли в словах светлой заставило пастушка напрячься. Впрочем, придя на место в уединённой части парка, он, наивный, и думать об этом забыл.       Дафна мысленно потирала ладошки. Старательно выражая беспокойство, что они опоздают, она заставила пастушка отправиться на добрых полчаса раньше и теперь напряжённо соображала, как бы ей объяснить внезапный прилив нежности. Время стремительно утекало.       Светлая толкнула опешившего пастушка к какому-то дереву.       — Что ты делаешь?       Вместо ответа Дафна прижалась к нему всем телом, целуя под дрогнувшим кадыком. Варсус застыл, не зная, как реагировать.       — Просто заполняю время ожидания, — наконец беспечно пожала плечами светлая, чуть отстранившись лишь для того, чтобы расстегнуть его лёгкую куртку и потянуться пальцами под рубашку, с удовольствием чувствуя, как напрягаются мышцы пресса.       Дафна оглаживала его тело от рёбер и ниже, до самого ремня джинсов, пока Варсус нервно поглядывал из стороны в сторону, не зная, что ему делать, и, кажется, опасаясь, что кто-то появится в самый неподходящий момент. Светлая мазнула губами по линии его челюсти, второй рукой заставив повернуться к ней, чтобы легонько прикусить его нижнюю губу, а после жарко скользнуть языком. Варсус рвано выдохнул.       — Позволь уточнить, — вежливо вымолвил пастушок, не зная, то ли хвататься за талию, то ли вцепляться в плечи любимой девушки. — Под заполнением времени ожидания ты имеешь в виду грязные домогательства к светлому стражу при исполнении?       Дафна порывисто схватила его пониже поясницы, заставив, охнув, вжаться в неё, уперевшись руками в древесный ствол. С мрачным удовлетворением отметив, что думает Варсус точно теперь не о схватке.       — Ты уже исполнил, солнышко, — приторно-ласково пробормотала она, многообещающе вскинув взгляд, а потом зарылась в пшеничные волосы пальцами и скользнула носом по щеке, чтобы чуть позже зашептать на ухо.       — Думал, тебе сойдёт с рук? — ехидно промурлыкала она, опаляя дыханием. — Возбудил меня и заставил потом справляться самой.       — Ч-что, прости? — опешил Варсус, пытаясь сильнее вжаться в кору.       Дафна наваливалась на него всем весом.       — Знаешь, что я думала, когда в тот же день ласкала себя в ванной? — сказала она, дразняще очертив указательным пальцем венку на его шее.       Варсус расширил глаза, безуспешно пытаясь справиться с собой. Светлой было приятно ощущать его член через ткань.       — Что было бы лучше, если бы рядом был я? — сглотнув, нашёлся Варсус с ответом.       Дафна сильней вцепилась в его волосы, зашипев:       — Что ты примерно двадцать слов, которые я не хочу произносить, чтоб не чернели перья! — Она прикусила ему мочку, сжав кисть внизу шеи. И после мучительной паузы добавила: — И что теперь ты просто обязан взять меня.       — В жёны? — удивился Варсус.       Дафна хихинула:       — Нет.       Она вдруг отскочила на два шага назад, заставив пастушка вздрогнуть, небрежно поправила причёску, а после направилась куда-то в сторону, с преувеличенным интересом любуясь пейзажем.       Варсус шумно выдохнул, не отрывая от неё опасно прищуренного взгляда. Опомнившись, ведь с минуту на минуту должно было всё начаться, он смежил веки, спешно воскрешая в памяти не будоражащий воображение образ Буслаева, чтобы хоть как-то изменить свой настрой.       Пастушок не признался бы, но выходило из рук вон плохо. Он даже хотел было окликнуть Дафну, которая, похоже, стремилась аккуратненько убраться из его поля зрения, но тут по неровной дорожке в развалочку заявился поджарый среднего роста страж с бритой головой и разодранным некогда крылом носа. В одной руке он уже держал одноручный меч, другой же усердно совал в рот семки, с натугой сплёвывая во все стороны шелуху.       — Какая милая девушка! — прогнусавил он издевательски, остановившись. — Окажешь честь победителю?       Наконец отлепившись от треклятого клёна, Варсус подобрался, стараясь придать своему раскрасневшемуся лицу внушительный вид.       — Учитывая, что победителем буду я? — протянул он насмешливо.       Тёмный криво осклабился.       Любезностями стражи долго не обменивались: каждому по своим причинам не терпелось перейти сразу к делу.       Конечно, Варсус победил.       Дафна наблюдала издалека на случай непредвиденных обстоятельств, но дожидаться опустошения дарха не стала: нужно было срочно переходить ко второму пункту плана, пока пастушок не поймал её. Настало время самой мучительной части: светлой предстояло всеми силами избегать жертву до конца дня. Всё внутри неё замирало в сладостном предвкушении. Скоро, повторяла она себе. Ещё чуть-чуть.

***

      Он завалился к ней, растрёпанный, решительный, усталый. Неожиданно даже для себя Дафна заволновалась.       — Вот за что я тебя люблю, — с натянутой улыбкой сказал Варсус вместо приветствия, — так это за то, что ты совершенно не мстительная!       Она встала напротив него, скрестив на груди руки.       — Вот что бывает, когда соблазняешь, а потом не доводишь дело до конца! — отрезала она с вызовом. — Не желаешь покаяться, «светлый страж при исполнении»?       Они, замерев, с минуту смотрели друг на друга. Пастушок будто взвешивал слова Дафны, готовясь к правильному ответу. Наконец, он шагнул вперёд, театрально повалившись на колени, возвёл руки к потолку.       — Я великий грешник! — трагично признался Варсус, смиренно опустив голову. — И готов принять заслуженное наказание!       Дафна самодовольно ухмыльнулась, не спеша сокращать дистанцию.       — Прямо-таки любое? — осведомилась она с интересом.       Варсус позволил себе с опаской поднять глаза.       — А у меня есть выбор? — спросил он с ужасной обречённостью, вновь сверля взглядом пол.       Дафна неспешно приблизилась, взявшись за его подбородок, заставив встретиться взглядом.       — Ты подписал себе приговор, — протянула она.       Варсус покорно кивнул, старательно выгибая вниз уголки рта.       Дафна присела на край кровати, поманив его пальцем. Варсус подполз, ожидая команды.       — Рубашка здесь лишняя, — с намёком сказала светлая.       Долго ждать пастушок себя не заставил, отбросив ткань в сторону, обнажая рассечённую шрамом, вздымающуюся грудь и плоский живот. Красиво. Дафна старалась запомнить этот момент.       — Остальное туда же. Можешь для этого встать.       Выпрямившись во весь рост, Варсус вдруг застеснялся, аки самый невинный светлый на весь Эдем. Дафна неверяще выгнула брови: как лапать её, так он первый, а тут вдруг — на тебе?!       — Ты снова решил заставить девушку ждать? — с нажимом сказала она. — Хочешь усугубить наказание?       Варсус вдруг расплылся в самой обаятельной из своих улыбок, рывком расстёгивая молнию. В мгновение ока он оказался совсем раздетым. Неловко пожал плечами.       — Ты точно хочешь мучить себя наблюдением? — дерзко сказал, продолжая скалиться, несмотря на румянец.       Дафна показательно закатила глаза, стянула через голову футболку, откинулась корпусом назад, уперевшись руками в постель. Заявила:       — А ты? — Провела указательным внизу груди. — Каково смотреть, но не трогать?       Воздух застрял у Варсуса в горле.       Дафна отбросила юбку, оставшись в одном лишь нежно-голубом белье с незабудками.       — Ты слишком долго стоишь, — сказала она, добавив в голос нотки требовательности, и указала пальцем на пол перед собой, расставив пошире колени. — Вернись на место.       Варсус послушался, рухнув у ног, не решаясь коснуться. Близко, что чувствовал тепло её кожи. Дафна стянула с его волос обруч, как в прошлый раз, позволив прядям свободно спадать на глаза. Ей нравилось, когда так. По-домашнему, что ли. Более беззащитно. Больше, как…       Варсус перед ней на коленях, вот чёрт!       Она снова поддела его подбородок, проведя по нижней губе подушечкой большого пальца. Кисть предательски подрагивала. Губы Варсуса приоткрылись. Дафна соврала бы, если бы сказала, что ей ничего не сводило возбуждением.       Сама себя загнала в ловушку.       Варсус тепло опустил ладони на её ноги, затапливая нежностью, поднимаясь правой рукой к уровню талии. Огладил живот большим пальцем, и Дафна стыдливо осознала, что отвлеклась и забыла отдать приказ.       — Что ты делаешь? — В горле вдруг пересохло.       Варсус искушающе улыбнулся, поддев пальцем левой руки край трусов:       — Исправляюсь. Поцеловать тебя?       Дафна фыркнула, немного поёрзав.       — Нашёл, чем удивить, — сказала она и красноречиво опустила глаза. — Поцелуй, но не так, как всегда.       Щекотно зацепив волосами её кожу, Варсус мягко коснулся губами внутренней стороны бедра, продолжая ласкать её ладонями. На несколько долгих секунд Дафна прикрыла глаза. Поцелуи кривой дорожкой переместились на ткань трусов. Это так в комнате жарко? Разве она не открыла окно? Разве она разучилась дышать через нос?       Светлая смутно думала, не должна ли что-то властно добавить, но Варсус схватился за ткань, возвратив к её лицу взгляд, и сказал:       — Ты позволишь?       — Валяй, — разрешила Дафна.       Не сводя с неё лукавых глаз, пастушок помог ей освободиться от трусов, аккуратно сложив их рядом на кровати. Светлой отчего-то хотелось улыбаться. Сквозь стёкла настойчиво пробивался пламенеющий яркий закат. Дафна вдруг ощутила себя в другом времени, в другом месте и…       Варсус несмело скользнул языком снизу вверх, словно пробуя на вкус. Наслаждаясь. Дафна резко вцепилась в его волосы, словно испугалась и захотела остановить.       — Ты когда-нибудь раньше?.. — облизнув губы, невнятно выдохнула.       Варсус ненадолго оторвался от неё.       — Нет, но, ты же знаешь, я страшно способный, — самоуверенно заявил он, возвращая язык туда, где ему точно сейчас было место. Слабо подул, будто бы в дудочку.       Пальцы одной руки бессистемно путались в шёлковых прядях, другой Дафна хваталась за покрывало, кусая губы.       — Давно хотел спросить, — к возмущению светлой опять прервался Варсус. — Как тебе в Эдеме? Достаточно удовольствия?       — Ну так, на троечку, — огрызнулась Дафна, прикосновением заставляя его вернуться обратно, пока она сама его не изнасиловала.       Погоду ещё пусть обсудит, мудила.       Как-то внезапно для светлой Варсус ввёл в неё два пальца, помогая себе. Его язык начал вырисовывать неясные узоры, сердце Дафны что есть силы колотилось о грудную клетку, она мимо воли потянула пастушка за волосы, заставив протестующе замычать.       — Если ты сейчас не дашь мне… — сквозь сдавленные вздохи выдавила светлая.       Мысли путались. Она чувствовала пожар, хаотичные прикосновения. В-а-р-с-с-с-у-с. Что он с ней делал? Хотелось выдохнуть. Умолять. Скулить. Пискнуть. Хотелось сжать бёдра. Упасть. Раствориться, расплавиться, наконец.       Присвоить.       Принадлежать.       — Дам как-нибудь на досуге.       Она потерялась в своём ритме пульса, в чужих касаниях, в солнечных отсветах, в звуках.       Оргазм обрушился неожиданно. Дафну освободили, позволив прийти в себя. Варсус терпеливо ждал, разминая запястья. Дафна отрешённо смотрела, как он языком стирает с губ капли смазки.       Что она вообще хотела тут сделать? Где наказание?       — Теперь я прощён? — ухмыльнулся пастушок, коротко ткнув ей указательным в кончик носа.       Дафна зловеще залилась смехом. Долго-долго, отлепляясь от смятой постели.       — Мы только начали, дорогой.       Варсус застыл.       Он сам и не понял, как он вообще оказался сидящим на кровати со связанными за спиной руками и с чёрной повязкой на лице, не пропускающей ни капли света. Он чувствовал себя непривычно беспомощно и уязвимо. Странно не самим собой. Дафна обхватила его руками со спины, цепляя тазовые кости, сминая соски.       — Давно хотела спросить, — отчеканила светлая, резко сжимая член у основания. — Где раскаянье?       Варсус сделал пару глубоких вдохов. Жадно, как рыба.       — Разве я не признал свою вину? — тихо выдавил он.       Дафна притворно задумалась, преувеличенно-медленно обведя большим пальцем головку, свободной рукой заставляя выгнуться в шее, легонько сжимая горло. Пришитые к всё ещё остававшему на её теле бюстгальтеру незабудки, казалось, царапали Варсусу спину. Дафна огладила кадык, спустившись к впадинке между ключиц. Горячо. Как сковородка. Как солнышко. Пастушок задышал ещё чаще.       — Но Троил прав, — сокрушалась светлая. — Ты слишком много о себе думаешь, герой-любовничек. Тебе ещё долго исправляться.       Она очертила незримый круг вокруг пупка.       — Обещаешь?       Дафна рассмеялась ему прямо в шею, послав волну мурашек, и враз отпустила, освобождая связанные руки, и, взяв одежду, направилась к выходу из спальни.       Разочарованный Варсус со стояком поспешно отбросил с лица повязку, успев увидеть удаляющуюся фигуру.       — Люблю тебя, милый, — сказала Дафна, подмигнув и послав воздушный поцелуй на прощание.       Не ей одной, злорадно решила она, работать своими руками.