Одна на двоих

Мягкая поступь едва слышна в пустых коридорах храма - прямо сейчас большинство обитателей находятся в закрытых просторных залах со своими наставниками, или же в библиотеке, где обучаются писари. Где обязана была сейчас находится и она, если бы её в очередной раз не вызвали в кабинет к верховному эпистату. Кратко постучавшись, она проходит в просторный кабинет, лишь заслышав "Да?" хрипловатым мужским голосом. Неплотно прикрыв дверь, она оборачивается, сразу замечая сидящего за столом мужчину в фиолетовой накидке и белых хлопковых штанах, который оторвал внимание от свитка в своей руке и поднял голову на неё, вошедшую в кабинет. Рядом с ним, в черном льняном наряде стоял ещё один мужчина - точная копия первого, если судить на первый взгляд. - Звали, господа? - её мягкий голос раздается в тишине кабинета неестественно громко, но, благо, не так, чтобы звук её голоса резал слух. Обращается сразу к обоим - должное уважение, которое она, как человек положением ниже и находящийся у них на обучении, обязана проявить. По правде, эти вызовы "на ковер" стали её забавлять в последнее время, когда её подруга, однажды наткнувшись на переговаривающихся господинов с Эвой, едва ли не с пеной у рта доказывала ей, что они оба с ней флиртуют. Безусловно, девушка отрицала это как могла, но не стать более внимательной к малейшим взглядам, фразам и намекам не позволяло врожденное любопытство и желание доказать подруге, что она не права, что, однако, не удалось. Амен - голубоглазый блондин альбинос, как и второй, но в фиолетовой накидке был одним из главных господинов, управляющих всеми делами Египта от имени Фараона, разделяющий свой пост с братом-близнецом. По сравнению с братом, Амен был более рассудителен, спокоен и сдержан, благодаря чему добился поста эпистата. Яхья* же, напротив, был более резок, эмоционален и жарок, чтобы занимать подобный пост, где нужно было разбираться со свитками, приказами и прочей "пергаментной волокитой" - насколько Эвтида слышала, Яхья и не хотел быть эпистатом, с радостью заняв пост главного охотника. Многие поражались, насколько же мужчины похожи внешне, и поражались ещё раз, узнавая их характеры - противоположные друг другу. И оба не находились в отношениях, что было всем известно и заставляло многих девушек и женщин томно вздыхать, стоило только безразличному взору светло-голубых глаз одного из мужчин на секунду обратить свое внимание на них. А немногим позже, стоило господинам приехать в храм Тота для того, чтобы набрать писарей в отряд, оставаться в женском обществе Эвтиде стало вдвойне сложно - она и так не находила со многими общий язык, а после того, как, по мнению многих, оба господина стали уделять ей слишком много внимания, косые взгляды, злые перешептывания и порой неприкрытая ненависть возрасли, что делало безопасное проживание в храме невозможным. Поэтому Эвтида, узнав, что оба её близких друга, коими были приезжий лекарь и его юная помощница, были приглашены в отъезд отряда главных господинов, куда была приглашена и она в качестве писаря - без раздумий собрала вещи и уехала. В конце концов, рядом с друзьями и вдали от холодных стен храма, в котором её всегда недолюбливали, ей определенно будет лучше. И безопаснее. С её назначения на дальнейшее, более профессиональное обучение письму, утекло много воды. И она, и Ливий с Герсой успели здорово обосноваться в поселении на окраине Фив, как и найти "свое место" в казавшемся более приветливом, чем прошлый, храме Амона-Ра и не чувствовали былой скованности или недостатков жизни. Ну, а Эва... Она жила под ещё больше прицеленными на неё взглядами светло-голубых глаз мужчин. Почему-то после их прибытия в поселение излишнего внимания в сторону девушки им казалось мало - её стали аккуратно опекать, одаривать и совершенно разнообразно уделять ей внимание. Поначалу её это злило - по факту, именно из-за излишнего внимания мужчин к ней у многих в храме Тота проснулась ненависть, потом, спустя некоторое время, она стала замечать заинтересованные взгляды жителей и обучающихся - но они не были злыми, тяжелыми. Казалось, многим просто было любопытно лишний раз обратить внимание на девушку, которая приковала к себе взгляды сразу двух недоступных мужчин. Ну а после это переросло в любопытство напополам с забавлением. Она и не помнит, когда впервые на едва прикрытый флирт охотника ответила вместо привычного "Благодарю, господин" что-то кокетливое, стрельнув в мужчину взором малахитовых глаз из-под ресниц. Яхья, собиравшийся уже покинуть её рабочее место в библиотеке, задержался на пару минут, неверяще смотря на наконец обратившую ответное внимение девушку, которая после своих слов спокойно вернулась к своему пергаменту, заправив выбившуюся прядку темных волос за аккуратное ушко. Она не видела, но спиной чувствовала прожигающий взгляд светло-голубых глаз охотника и может поклясться, что слышала, как он усмехнулся, прежде чем все же покинуть её. А однажды, стоило ей (в который раз!) явится на вызов верховного эпистата, который обычно заканчивался очень быстро - он приглашал её присесть на небольшие диванчики и обговорить работу за чашечкой красного вина, она мягко уводила тему в быстрое обсуждение проделанной работы и отказывалась от "посиделок", указывая на то, что ей нужно возвращаться к работе, ведь дел невпроворот - она вновь вошла в его кабинет и сразу же заприметила на небольшом кофейном столике знакомый кувшинчик и фрукты. Она видела, когда мужчина предлагал ей остаться для более неофициального обсуждения работы, что он уже и не надеется на положительный ответ. И почему-то на привычное "Присядешь, или вновь спешишь?" ответила непривычным "Буду рада, господин". Помнит, как за третьей-пятой чашкой вина он едва ли не с собственных рук кормил её виноградом, и она, расслабленная и спокойная, отвечала на каждый мелькнувший в рабочем разговоре намек и комплимент своим, улыбалась лукаво, словив очередной задержанный дольше нужного взгляд мужчины на себе. Однажды Герса, выловив её после очередного проведенного в компании эпистата и вина вечера в коридоре храма, с хитрой улыбкой долго её рассматривала, и Эвтида непонимающе смотрела в ответ - в глазах подруги она видела яркое желание что-то сказать, которое та из последних сил сдерживала. - Если будешь и дальше молчать - взорвешься, Герса. Говори уже. - с тихим смешком говорит Эва, когда они с подругой под руку молча доходят до рабочего места лекаря, останавливаясь перед входом в его кабинет. - Да я просто поверить не могу, Эва. - подруга пожимает плечами, отводя задумчивый взгляд в сторону. - Тебя в сторону мужчин было вообще не расшевелить, а сейчас с двумя играешь... - она возвращает взгляд на Эвтиду, улыбаясь робко. - Не то чтобы это плохо, но все же... - Но я не играю с ними, Герса. - Эва приподнимает бровь, задумываясь на секунду обо всем, что происходило, и действительно не находит ни в одной из случившихся ситуаций какой-то "игры". - Это было бы просто глупо, не находишь? - Думаешь, они знают о том, что они оба увлечены тобой? - Герса говорит совсем тихо, заслышав недалеко от них тихие шаги. Наверняка один из наставников храма не успел вернуться домой и только сейчас покидал учебную комнату храма. Но говорить о таком действительно стоило потише. Эва тихо рассмеялась на фразу подруги. - Увлечены... Да, хорошее описание. - произносит она с улыбкой, мягко сжав ладонь подруги. - Я знаю, ты волнуешься за меня из-за всей этой ситуации, но... Я думаю да, знают. - Я волнуюсь, потому что... Ну, вдруг ты уделяешь внимание одному, и второй господин будет недоволен этим? Если уж ты обоим нравишься... - они не замечают выглянувшего на перешептывания у его кабинета лекаря, который, услышав тему разговора девушек, зашел обратно, решив не влазить и высказать свое мнение подругам позже. Слова подруги вновь заставляют Эву рассмеяться - более звонко, и щеки девушки едва касается бледно-розовый румянец, когда она с усмешкой вновь берет подругу за руку, пожав плечами и отводя игривый взгляд в сторону. - Ну, не то чтобы я выделяла одного... Остановившийся перед поворотом в коридор, где говорили девушки Яхья внимательно выслушал весь разговор, не сдерживая все более широкой усмешки. Всё же брат был прав - девушка не глупа и уделяет внимание обоим осознанно, не играясь с мужчинами забавы ради. Стоит девушкам скрыться за дверью кабинета лекаря, как мужчина выходит из-за угла, направившись к брату. Им определенно есть о чем поговорить. Поэтому сейчас, остановившись посреди кабинета, она не сдерживает легкой усмешки, чувствуя прожигающие от макушки до пят взгляды обоих мужчин, которые, как она и подозревала, не удивлены вниманием друг друга, направленного на неё. - Не спешишь, неферут? - мягкая улыбка касается губ Амена, когда он встречается с ней взглядом, перестав рассматривать новый наряд, как и всегда идеально подчеркивающий все достоинства девушки. Яхья же молчит, лишь усмехнувшись на её лукавую улыбку. - Нет. Вечереет, думала уже в поселение возвращаться. - пожимает плечами, слегка отводя взгляд в сторону будто задумчиво. Братья переглядываются, и Амен указывает ей на знакомые диванчики у окон, откуда видно закатное солнце. - Присядь, дождись нас. Вместе в поселение поедем. - голос эпистата, как и всегда, когда он обращается к ней, необычно мягок, с легкой хрипотцой, и она приподнимает бровь, словно хочет что-то спросить, но всё же молчит, покорно садясь на диванчик, куда тут же присаживается и Яхья, оставив в покое вернувшего внимание к свитки брата. - Ответь-ка, Эва... - мягкий, чуть более низкий баритон наполняет повисшую на несколько минут тишину в кабинете эпистата, когда Яхья обращается к ней, положив руку на спинку диванчика так, что его пальцы словно случайно касаются распущенных волос девушки. - Нам стало очень любопытно, кем для тебя приходится наш знаменитый лекарь? Вы так близко общаетесь, луноликая госпожа... - мягкий смех девушки раздается сразу после слов охотника, и Эва, улыбнувшись игриво, приподнимает бровь, сталкиваясь взглядом с Яхья. - Почему вас вдруг заинтересовал мой друг, господин? - мужчина усмехается на легкий прищур малахитовых глаз, хмыкает, переглянувшись с братом. Девушка с усмешкой наблюдает за ними, и они не скрывают, что обоим приятно это её внимание. - Очень близкий друг, названный брат, можно сказать, если вам так любопытно. - спокойно продолжает Эва, смотря, как Яхья потянулся за гроздью винограда, и, отщипнув пару виноградин, протянул их ей. Она не сдерживает мягкой улыбки, взглянув на охотника из-под ресниц, когда принимает виноградины из его рук и по одной аккуратно ест, чувствуя на себе внимательные взгляды. Она не волнуется о том, что обращается столь фривольно, знает, что ей за это ничего не будет. В конце концов, не она это начала. - Значит, любимого мужчины у тебя нет? - закончивший со свитками Амен встает из-за стола, подходя к ним и садясь на диван с другой стороны от девушки и брата. Она поворачивается к нему, откинувшись на спинку дивана и невольно прижимается к ладони Яхья, который мягко разделяет пальцами длинные, тяжелые локоны, с ухмылкой смотря на брата. - Иначе бы я здесь не сидела, господин. - усмешка в который раз трогает её губы, когда эпистат наливает в небольшую чашку вино, протягивая ей. Она делает несколько небольших глотков под двумя внимательными взглядами, и они медленно возвращаются к теме её работы и обучения. Спустя несколько незаметно прошедших часов полуделового разговора с перебивами на легкий флирт они всё же собираются, чтобы поехать, наконец, в поселение, и только тогда Эвтида, ожидающая, пока мужчины заберут свои сумки, замечает что солнце давно село, и на темном небе ярко горят луна с мириадами мелких звёзд. "Надо же... Даже не заметила, как пролетело столько времени" - мелькает в её голове, но в следующую секунду ей становится уже не до собственных мыслей. Она чувствует крепкую, теплую руку на своем плече, мягко отворачивающую её от окна, и она поддаётся, обернувшись к остановившемуся рядом Амену. - Задумалась? - мягкая улыбка трогает губы мужчины, когда она из-под ресниц смотрит на него, улыбнувшись в ответ уголком губ. - Не заметила, что прошло столько времени. - Да. - с усмешкой говорит Яхья, подойдя к ним и кидает взгляд в окно, обращая внимание на темные улицы. - Уже поздно. Хорошо, что с нами поедешь, безопасно будет. - он переводит взгляд на девушку, сталкиваясь с её ироничной улыбкой, когда та пожимает плечами. - Уж о безопасности я не сомневаюсь.

***

По прибытию в поселение мужчины оба протягивают ей ладони, чтобы помочь спуститься с колесницы и переглядываются с усмешкой, когда их действия вызывают её негромкий смех, но она берётся за обе, успешно ступив на твердую землю. Они медленно идут по тропинке между хижинами, освещенной факелами, тихо переговариваясь и в итоге приглашают девушку в свою хижину, не скрывая, что не хотят заканчивать столь приятный вечер. Эвтида на предложение с легкой, лукавой усмешкой соглашается, но просит дать ей немного времени - она хочет переодеться и сходить в баню, смыть с себя наконец целый рабочий день, проведенный в храме безвылазно. Скрываясь за дверью своей хижины, Эва выдыхает, быстро кинув сумку на постель и принимается копаться в сундуке с мыслями о том, что ей нужна хотя бы её ночнушка, чтобы принять баню, находящуюся в другой хижине и пройти к своей обратно - она прекрасно понимает, что за ней будут наблюдать. Да и, помимо прочего, Эва хотела чувствовать себя достаточно расслабленно для дальнейшего времяпровождения с двумя мужчинами, которые всеми правдами и неправдами давали понять, что имеют на неё виды. Она далеко не глупа, и ей не пятнадцать, чтобы она не улавливала желаний обоих мужчин. Безусловно, оба достаточно сдержанны и благородны, чтобы не тронуть её без её на то воли, но в конце концов... Она сама дала согласие на дальнейшее провождение своего времени в компании обоих, и очень сомневалась, что ночь закончится обычными гляделками и ноткой флирта. Когда она, успев помыться и одеться, а так же нанести легкий макияж стоит у зеркала, застегивая на левом ухе тонкую длинную сережку, в её хижину, кратко постучавшись, входит мужчина в черном, да так и застывает на пороге, жадным взглядом скользя по закрытому полупрозрачной тканью платья телу. - Хотел немного повозмущаться, но что-то слов не найду. - прищуренные хитро светло-голубые глаза обжигают, и усмешка, тронувшая слегка пухлые губы мужчины, добавляет ему ещё более привлекательный шарм. Девушка, не сдержавшись, дерзко улыбается в ответ, когда всё же заканчивает с сережкой и подходит к нему, замечая, что он следит за каждым малейшим её движением. - Я всё же женщина. - она плавно пожимает плечами, внимательно, с легким прищуром наблюдая за реакцией мужчины. - И судя по твоему взгляду, господин, не зря старалась.

***

Они, расслабленно переговариваясь на самые разные темы в стремлении ещё лучше друг друга узнать, пьют вино и совсем не замечают наступившую глубокую ночь, когда уже в поселении гаснут факелы, ознаменуя начало комендатского часа. Она не может сказать, когда оказалась на коленях Яхья, прижатая спиной к крепкой груди, в которой чувствовалось всполошенно бьющееся сердце мужчины, обнявшего её обеими руками, словно незаметно поглаживающего пальцами её бедра, скрытые тканью платья. Не может вспомнить, в какой момент её ноги оказались на коленях Амена, который подсел ближе и теперь гладил прохладными пальцами внутреннюю сторону бедра, касаясь оголенной кожи сквозь прорез на подоле платья, вызывая табун приятных мурашек по телу девушки, пока с мягкой усмешкой переговаривался с ней, глядя ей в глаза. Казалось, она чувствовала слишком много, чтобы запомнить каждую секунду случившегося момента, идущего так долго и в тоже время так правильно, когда отклонила голову, предоставляя Яхья, прижавшегося губами к её шее, больший доступ; Когда подалась навстречу вставшему и склонившемуся к ней Амену, размыкая губы и впуская влажный, горячий язык, с которым тут же сплелась; Когда терялась в ощущениях словно вездесущих губ и рук обоих мужчин, так старательно ласкающих её тело; Как с томными, негромкими стонами выгибалась на коленях охотника, который одной рукой играл с её сосками, мягко потирая и слегка покручивая, второй рукой помогая устроившемуся между её ног эпистату добраться до самого её естевства, не позволяя ей сдвинуться ни на миллиметр; Когда даже не заметила, как мужчины оказались без одежды, но отчетливо помнит приятную ткань платья, слегка холодившую кожу, когда то соскользнуло с её плеч с помощью рук мужчин; Когда она не сдерживала громких стонов, чувствуя каждый глубокий толчок Амена, выбивающий воздух из лёгких и горячий, влажный, юркий язык старательно вылизывающегшо её Яхья; Когда не могла сдержать глухих стонов в поцелуй, в который затянул её Яхья, пока Амен, усилив темп толчков, доводил её до края, заставляя едва ли не в мостик выгнуться ставшую одним сплошным сверхчувствительным местом девушку; Когда они даже не дали ей передышки после первого оргазма, поменявшись местами и она чувствовала, как чуть более толстый член Яхья доводил её до грани уже второй раз, добивая её слишком быстрыми толчками, пока Амен, затянув её в очередной за сегодняшнюю длинную ночь поцелуй, в котором она не могла сдержать стоны, помогал брату, пальцами лаская влажные складки и клитор; Когда ей казалось, что больше настолько ярких феерверков оргазма получить невозможно, но они упорно доказывали ей обратное, принявшись вылизывать её, дразнить вход кончиками языков одновременно, и с ласковыми усмешками наблюдали, как их неприступная неферут кончает в третий раз подряд, выгнувшись в пояснице и громко стонет протяжное, томное "Господин", не в силах точнее к кому-то из них обратиться; Она просыпается в кольце обнимающих её четырех рук с обеих сторон, когда первые лучи рассветного солнца попадают ей на лицо через окна спальни главных господинов, и едва шевелит головой, замечая, что оба мужчины повернуты к ней лицами, не спят, рассматривают её сонную. Она мягко усмехается, хмыкнув и прикрыв глаза вновь, но бледный румянец на щеках сдержать не может, не видя, но чувствуя, как Амен мягко, едва касаясь поглаживал пальцами чувствительную кожу вокруг пупка, а Яхья нежно огладил щеку девушки, заправив за нежно-розовое ушко растрепанный после сна локон длинных волос. - Надеюсь, ты понимаешь, неферут, что для нас это не просто игра забавы ради. - низкий, хриплый со сна голос Амена раздается над левым ушком, опаляя то теплым дыханием и заставляя кожу на шее девушки покрыться мурашками. - И что быть двумя братьями, любящими одну девушку, довольно сложно. - продолжает речь брата Яхья, хрипло шепча на правое ушко, за которым тут же оставляет едва ощутимый поцелуй. Она открывает глаза, смотря на обоих поочередно и кивает - ей тут и говорить нечего, она достаточно давно всё заметила и для себя уяснила. - Я уверен, ты знала, на что шла, когда соглашалась прийти сюда вчера вечером. Так? - Да, господин. - едва слышно хриплый, нежный заспанный голос Эвтиды заставляет мужчин на секунду переглянуться с одинаковыми мягкими улыбками на лицах, и она даже едва чувствует пальцами руки, которая накрыла запястье Амена на её животе под тонкой простынью мурашки на коже эпистата, что вызывает у неё довольную улыбку. - Значит, должна понимать. Мы не хотим делить тебя ни с какими другими мужчинами, кроме нас. - с легкой усмешкой говорит Амен, уже предугадывая, каков будет ответ искренне рассмеявшейся на его слова девушки, которая смотрит то на него, то на брата, переводя взгляд с одного на другого. - Думаю, на вас обоих меня хватит, я же не выделяла вниманием кого-то одного, чтобы делить. - она с лукавой усмешкой переглядывается с ними, понимая намек в словах эпистата о том, что они согласны на то, чтобы девушка кому-то одному внимание уделяла, видимо, думая, что кто-то из них понравился ей больше другого. Братья переглядываются, усмехнувшись друг другу и с удовольствием принимают ответ девушки - им обоим она нравилась так же сильно, как и они оба ей. - А если бы у меня кто-то был, я бы вообще не поддерживала никакой флирт, не то что просто вчера бы не пришла. - она пожимает плечами и не сдерживает улыбку, когда Яхья первым затягивает её в долгожданный поцелуй, и спокойно позволяет ей его разорвать через минуту, чтобы уделить внимание Амену. Спустя несколько недель поселение полнится слухами о том, что у главных господинов одна любимая неферут на двоих.