Во все времена...

Возвращение в Хогвартс после поместья Малфоев было похоже на прыжок в ледяную воду. Каждый взгляд, брошенный в ее сторону, заставлял нервы петь от напряжения. Лулу шла по коридорам, ощущая себя заложницей собственной тайны. Но вместо того, чтобы съежиться, ее дерзость лишь закалилась, превратившись в остро отточенный клинок. Драко держал дистанцию, но его присутствие ощущалось повсюду — тяжелый, изучающий взгляд через Большой зал, насмешливый вздох на уроках, мимолетная ухмылка в общей гостиной. Он давал ей понять: я наблюдаю. Всегда. Их первая официальная "встреча" по условиям договора состоялась в заброшенной аудитории на седьмом этаже. Лулу ворвалась туда, распахнув дверь с таким треском, что пару портретов на стене чуть не хватил удар. — Ну что, змей? Готов получать свою дань? — бросила она, останавливаясь посреди комнаты. Драко, прислонившись к столу, медленно поднял глаза. В его взгляде мелькнуло что-то вроде развлеченного уважения. — Какая прыть, — проворчал он. — Начнем с простого. Ты говорила, что была врачом. Расскажи мне о ядах. Не о тех убогих зельях, что варят у Снейпа, а о настоящих. Бесшумных. Неуловимых. Лулу фыркнула, закатив глаза.— О, конечно! Потому что нет ничего более романтичного, чем начать наше «сотрудничество» с обсуждения способов тихо убрать кого-то с твоего пути. Ты не разочаровываешь, Малфой. — Информация, Де Труа, — его голос стал ледяным. — Ты ее даешь. Я ее принимаю. Таков наш договор. — Договор, — она язвительно рассмеялась. — Договор с тобой — все равно что играть в квиддич с завязанными глазами. Ладно, слушай, ядовитый принц. Есть цветок, который растет только на северных склонах шотландских гор. Его пыльца, смешанная с росой, вызывает медленный паралич нервной системы. Смерть наступает через неделю, и выглядит это как редкое неврологическое заболевание. Доволен? Он медленно улыбнулся — хищно, с нескрываемым удовольствием.— Название? — Ах, нет, милый, — она покачала пальцем. — Я не настолько наивна. Описала эффект — ищи сам. Считай это проверкой твоих способностей. Он рассмеялся — коротко, резко, и в его глазах вспыхнуло нечто похожее на азарт.— Чертовски хорошо, — признал он. — Но в следующий раз я потребую большего. Он сделал шаг вперед, сократив дистанцию до опасной.— Ты сказала, что была солдатом. Так научи меня. Не детским заклинаниям, а настоящей борьбе. Грязной. Без правил. Лулу ухмыльнулась, оскалив зубы.— Хочешь научиться драться, малыш? Первый урок: выживает не тот, кто сильнее. Выживает тот, кто грязнее. Кто готов выцарапать глаза, укусить за горло, использовать грязь и песок — все, что под рукой. — Продемонстрируй, — бросил он вызов, его поза выражала готовность к бою. — О, с удовольствием, — она резко двинулась, не для атаки, а чтобы пройти мимо него, слегка толкнув его плечом. — Но не сегодня. Ты еще не готов пачкать свои дорогие мантии, мальчик-аристократ. --- На следующем уроке Заклинаний, судьба — или злая шутка провидения — распорядилась так, что они оказались за одним столом. Профессор Флитвик объяснял что-то про сложные манипуляции с чарами, но Драко, кажется, был поглощен другим. — Знаешь, — тихо прошептал он, наклонившись к ней так, что его дыхание коснулось ее шеи, — я тут подумал... наши уроки могли бы быть куда более... практичными. Прежде чем она успела ответить, его рука легла ей на колено под столом. Пальцы провели по ткани ее мантии, вызывающе, собственнически. Лулу замерла на секунду, затем медленно повернула к нему голову. Вместо гнева или смущения на ее лице расцвела самая ядовитая, самая дерзкая ухмылка. — О, Драко, — прошептала она в ответ, наклоняясь так близко, что их губы почти соприкоснулись. — Я не знала, что ты так жаждешь... приватных уроков. Но, милый, — ее рука резко опустилась под стол, и ее пальцы впились в его бедро с такой силой, что он непроизвольно ахнул, — если ты хочешь до меня дотронуться, будь готов, что я отвечу. Всегда. Она сжала его бедро еще сильнее, ее ногти впивались даже сквозь ткань. На его лице смешались шок, боль и... дикое, неконтролируемое веселье. Он рассмеялся. Тихим, сдавленным смехом, который, казалось, вырвался у него против воли. — Ладно, ладно, сдаюсь! — он высвободил свою ногу, все еще смеясь. — Это была шутка, черт побери. Просто... проверял почву. — Ну, почва, — она отпустила его, удовлетворенно наблюдая, как он потирает ушибленное место, — оказалась минным полем. Радуйся, что отделался синяком. Они переглянулись — он, все еще потирая бедро, она с торжествующим блеском в глазах. И снова этот смех, на этот раз громче, вырвался у них обоих. Нервный, сбивчивый, полный адреналина и странного, необъяснимого понимания. — Черт тебя дери, Де Труа, — прошипел он, но в его глазах не было злобы. Было нечто вроде уважения. — Ты совершенно невыносима. — А ты ужасно предсказуем, Малфой, — парировала она, возвращаясь к своему пергаменту, хотя уголки ее губ все еще подрагивали. — Пытаться щипаться за партой? Это уровень первокурсника. Он покачал головой, все еще улыбаясь, и снова повернулся к профессору Флитвику. Но напряжение между ними больше не было прежним. Враждебность никуда не делась, но к ней добавилось нечто новое — острое, живое осознание того, что их игра стала еще сложнее, еще опаснее и, черт возьми, еще интереснее. Лулу чувствовала, как адреналин все еще пульсирует в ее венах. Он проверял ее. И она с блеском прошла проверку. Но она знала — это была лишь первая ласточка. Впереди их ждали куда более серьезные битвы. И она с нетерпением ждала каждой из них.