Танцующие бабочки

      Утреннее пробуждение под приятный аромат кофе и поджаренного хлеба для Микасы означает действительно доброе утро. Но открывать глаза и смотреть на Леви влюбленным взглядом ей не хочется. Он уже довольно опытен в вопросах, связанных с женщинами и их чувствами, и девушка уверена, что он сразу же поймет, что с ней что-то не так. Тем не менее, лежать на диване до смерти ей тоже не улыбается. Рано или поздно придется встать и начать новый день, бороться со своими чувствами, заталкивая их глубоко внутрь. Леви ясно дал ей понять, что может быть между ними. Приказать своему сердцу она, конечно, может, но выйдет ли из этого что-то хорошее – вопрос.       - Доброе утро, - его голос заставляет бегать по коже табун мурашек, и Микаса плотнее заворачивается в одеяло, бормоча под нос нечленораздельное «Угу», - Ты хорошо себя чувствуешь? Ничего не болит?       - Мышцы немного ломит.       - На столике ибупрофен, прими две таблетки.       «Не нужно быть таким заботливым, пожалуйста».       - Хорошо.       - Завтрак скоро будет готов. Можешь пока поваляться.       И даже его реплики воспринимаются по-другому, будто пропитанные заботой и лаской. Микаса знает, что это не так, и крепко зажмуривается, прогоняя от себя фантом Леви, который отвечает взаимностью на ее чувства. Она не может понять, когда началась история пробуждения запретного для нее ощущения учащенного сердцебиения от присутствия рядом невысокого брюнета. Она до сих пор сомневается в том, действительно ли эта тяга и есть любовь. Но она не может ничего сделать с горящими глазами, которые метают в его широкую спину серебряные молнии в желании, чтобы он обернулся и посмотрел на нее. И пусть Микаса тут же отвернется или накинет на себя одеяло, важно будет уже то, что он почувствовал от нее вайбы притяжения.       - Тебе холодно? – вопрос Леви звучит странно, но Микаса понимает, что странная здесь она, потому что подошла к столу, завернутая в одеяло, - Я могу включить теплый пол.       «Лучше бы обнял».       - Нет, все в порядке.       Ответ звучит слишком сухо, но девушке страшно сказать что-то еще, потому что он может заметить. Лучшим выходом для себя она увидела апатичность во взаимном интересе. На данный момент – это лучшее решение, а что делать дальше – решит потом.       Заинтересованный взгляд Леви скользит по ее лицу, и на его шее она замечает пульсирующую вену. Кадык плавно перекатывается, когда он сглатывает слюну, губы на мгновение сжимаются в тонкую линию, от чего к ним приливает кровь. Хочется впиться в них страстным поцелуем так, чтобы раз и навсегда. От разглядывания его отвлекает телефон. Мужчина тихо матерится и кладет его экраном вниз, но вибрация не прекращается. Микаса опускает глаза, впиваясь в тарелку с сэндвичем, пальцы нервно гудят на кружке с кофе.       - Там что-то важное? Ответь.       - Не хочу, - короткий полный яда ответ накрывает шипящей волной, и девушка дергается.       На пару минут телефон перестает издавать звуки, но, когда Леви берет его в руки, снова начинает вибрировать. В его взгляде читается раздражение, а пальцы сжимают гаджет до побелевших костяшек. Он выходит из кухни, а девушка напрягает весь имеющийся слух.       - Я же просил не звонить мне. Нет, не сегодня. Я знаю, что воскресенье. Я не хочу, Петра. Нет. Я сам тебе сообщу, когда. Не веди себя, как ребенок. Мы же договаривались на берегу. Нет, Петра. Если тебе что-то не нравится, я не держу. Разговор окончен.       Микасе приходится приложить титанические усилия, чтобы сдержать свою ревность и вернуться к незаинтересованности к Леви. Она переплетает ноги, прижимая колени друг к другу так, чтобы чувствовать боль, которая будет отвлекать ее. Возвращается к завтраку, но аппетит испарился вместе с добрым утром после того, как в глазах мужчины она увидела раздражение. Леви садится напротив нее, бросив телефон на стол экраном вниз.       - Что-то не так? – Микаса решается на вопрос, но тут же жалеет об этом, когда видит его сдвинутые брови.       - Все в порядке.       Его тон не терпит возражений и продолжения разговора. Завтрак заканчивается в молчании, и девушка не знает, стоит ли ей задерживаться или уже нужно начать собираться домой. Она проходит в гостиную, оставляя его в одиночестве на кухне. Посуда издает лязгающие звуки, когда он кладет ее в посудомоечную машину, а на столе продолжает вибрировать телефон, плавно двигаясь к краю.       Микаса забирается с ногами на диван и подтягивает к себе колени, обнимая их под одеялом. Все становится слишком явным: ее закрытость, плохое настроение после, казалось бы, чудесной ночи, раздражение Леви. Лучше свалить отсюда прямо сейчас.       - Микаса? – Леви не подходит близко, оставаясь на достаточном расстоянии, - Я сделал что-то не так?       - С чего ты взял?       - Ты какая-то другая.       - Все в порядке.       - У нас обоих все в порядке, но порядок какой-то хуевый, ты не находишь?       - Слушай, я, наверное, поеду. Ты не в настроении.       - Хватит, Аккерман.       - Мне не нравится твой тон. Я просто хочу домой.       - Да что, блять, произошло?       - Ничего не произошло. Не нужно срываться на мне из-за одной из своих женщин.       - Только не говори, что ты ревнуешь.       - Мне нет до этого дела, - как бы Микаса не старалась предстать перед ним в образе холодной и эмоционально недоступной девушки, ее голос дрогнул уже на первом слове.       - Между нами только секс, Аккерман. Остальное – не мои заботы.       - Прекрасно. Тогда мне тем более пора.       Его слова впиваются в сердце широким клинком, а взгляд поворачивает его так, чтобы было больнее. Сколько будет заживать эта рана – ей неизвестно, все силы сосредоточены сейчас на той боли, которая бежит с кровью по венам. Кожа горит ярким пламенем, а в конечности втыкаются раскаленные иглы. Она почти смогла оставить свои чувства в тайне, она почти смогла молча покинуть его квартиру, она почти успела сдержать слезы до того, как закрылись двери лифта, и она надеется на то, что и в этот раз пресловутое «почти» сможет вычлениться из предложений.       Дома девушку встречают две пары заинтересованных взглядов, но им не нужно рентгеновское зрение, чтобы заметить ее настрой на разговоры. Энни бредет на кухню, и вскоре до обоняния брюнетки доносится запах заваренных трав, а следом прилетает аромат пирога с яблоками. Она пускает в их сторону грустную улыбку и, медленно передвигая конечностями, идет в объятия подруг и запахов еды.       - Все хреново, - после глотка травяного чая становится немного легче, хотя Микаса знает, что дело совершенно не в нем, - Я влюбилась.       - А он?       - А он сообразил, что что-то не так, и напомнил мне, что между нами только секс.       - И фто чеперь?       - Не знаю. Постараюсь запихнуть свои чувства поглубже вместо свечи от геморроя.       Две ладони одновременно опускаются на ее кисть, и никаких слов не нужно. Ее принимают и любят, ее готовы выслушать и поддержать. В данный момент это тот фактор, который держит девушку на поверхности воды, не позволяя захлебнуться в жалости и ненависти к себе. Она не смогла приказать своему сердцу, только в этот раз все гораздо глубже, чем было с Эреном.       «Привет, малышка! Я скачал новую страшилку, не хочешь посмотреть завтра после универа?» - 21:14 от абонента «Конни».       «Заманчивое предложение, но ты вот совсем не вовремя, Спрингер».       «Мы просто посмотрим фильм. Никто не хочет смотреть про демонов и религию, а ты любишь любые страшилки» - 21:15 от абонента «Конни».       Микаса уверена в том, что если Конни написал, что они просто посмотрят фильм, то так и будет. Уже не один раз он давал ей понять, что в нем можно не сомневаться, он всегда держит свое слово.       «Привет. Завтра не могу. Давай послезавтра?» - 21:17 ответное сообщение.       «Отлично! Я как раз успею испробовать новый маринад для рыбы. Договорились» - 21:20 от абонента «Конни».       «С ним я точно не останусь голодной, как и с Сашей».       Уголки губ брюнетки приподнимаются, когда она блокирует телефон и кладет его на тумбочку у кровати. Внутри все еще живет надежда на то, что Леви напишет ей с предложением заняться виртуальным сексом, но гаджет упрямо молчит.       Хорошо, что дома не нужно притворяться сильной и независимой. Мышцы, налитые свинцом, с трудом спускают тело с постели, а в мешках под глазами хранятся все сокровища мира. Заснуть Микасе удалось только под утро благодаря открытой форточке, и сейчас ее продрогшее тело согревается под струями теплой воды.       - Выглядишь паршиво.       - Спасибо, Саш. Я в курсе.       - Пойдем, я твое лицо в порядок приведу.       К моменту выхода из дома на Микасу приятно посмотреть: Саша сделала все возможное, чтобы косметикой скрыть следы бессонной ночи, а Энни вспомнила навыки плетения косичек. Трое усаживаются в «лягушонка», и тот заводится со звуками хрипов. Под уверения Саши в том, что они точно доедут, Микаса и Энни переглядываются и опускают вниз сплетенные в узелок пальцы. Настроение приподнимается.       Учеба, тренировки и телефонные звонки от будущих клиентов отвлекают Микасу от неприятных воспоминаний и тревожных мыслей о Леви, которого она изначально боялась встретить в коридорах университета. Но тот либо не пришел на занятия, либо понял о том, что в ближайшие дни им лучше не пересекаться. Вечером телефон все также предательски молчит, и только Жан спрашивает о возможности пересечься в кампусе, чтобы выпить кофе. Микаса соглашается: чем не повод отвлечься.       Как только дверь квартиры Конни открывается, на Микасу обрушивается шквал приятных ароматов. Парень знает толк в готовке, очень удивительно, что Саша не застолбила такого прекрасного повара себе. Хотя, зная его пристрастия к фильмам ужасов, это не удивительно. И только Микаса знала, что он почти не смотрит эти фильмы, засыпая на середине и просыпаясь почти на титрах.       - Пахнет волшебно.       - Проходи, все готово. Сейчас поедим, а потом обосремся от страха.       Конни всегда вызывает улыбку своим настроем и удивительными эпитетами, которые не всегда бывают к месту. Девушка выкладывается на полную, чтобы не выдать своего реального настроения. Но, как только рыба плотно укладывается в желудке, залитая сверху фруктовым чаем вперемешку с зефиром, глаза снова выдают усталость и незаинтересованность.       - Эй, ты не хочешь смотреть фильм?       - С чего ты взял?       - Если ты отвечаешь вопросом на вопрос, то я прав. Что-то случилось?       - Нет… Да. Не знаю.       - Давай начнем с простого. Как дела в универе?       - Все хорошо. Наверное.       - Иди сюда, - Конни хлопает по бедрам, приглашая Микасу лечь на них головой, - Мама говорила, что, когда не видишь собеседника, гораздо проще говорить о том, что беспокоит. Вот теперь продолжим. Как дела в универе?       - С учебой все хорошо, - Микаса кружит указательным пальцем по его выпирающей коленной чашечке, не видя его глаз действительно становится легче.       - Отлично, значит, дело не в учебе. Ты грустишь из-за личных проблем?       - Угу, - молчание, которое Конни не нарушает, будто знает, что девушка продолжит говорить через несколько мгновений, - Конни, ты никогда не думал, что пора остепениться?       - В каком смысле?       - Ну, найти девушку, посвящать ей свободное время, ходить с ней гулять.       - Хм, - его бедра неловко дергаются, а ладонь накрывает ее плечо, - Я бы с удовольствием, но как-то не получается у меня с девчонками. Я для них слишком веселый. Или слишком простой, - Микаса пытается привстать, но Конни удерживает ее на месте, - Не убеждай меня в обратном.       - А… что ты думаешь на счет меня?       - Только не говори мне, что я тебе нравлюсь и ты хочешь со мной встречаться! Ха-ха! – ответить Микаса не решается, потому что все слишком очевидно, она только сильнее прижимается головой к его бедрам, - Ты классная. Думаю, любой был бы рад стать твоей парой.       - Ошибаешься.       - Не ошибаюсь. Только слепой не увидит, как ты хороша. Во всем. Можешь задать этот же вопрос Жану. А Эрен просто идиот.       - Откуда…       - Не такой уж я и простой, да? Давай смотреть фильм.       Удивление сменяется расположением к парню. Он действительно слишком простой для нее, но, как оказалось, довольно умный, пусть и прикрывается личностью клоуна. Но его слова ясно дали ей понять то, что не все так плохо. Пусть она и влюблена в Леви, пусть она и кажется самой себе девушкой легкого поведения, ничто не меняет того, что людей тянет к ней, несмотря на ее мрачность и необщительность.

***

      Леви плющит. Он будто наркоман с героиновой ломкой, которая стягивает все внутренности в огромный пульсирующий узел и придавливает сверху слитком свинца. По коже гуляет ощущение зуда, а сердце бьется в ускоренном ритме. Сложив простые числа, он пришел к единственному верному знаменателю, имя которому Микаса Аккерман.       Несколько раз он думал о том, что воскресный инцидент закончился на неприятной ноте, и нужно как-то смягчить то, что вылилось на девушку из его уст. Не она виновата в том, что Рал захотелось провести с ним время, а он был занят высокой брюнеткой, которая была подозрительно молчалива после того, что произошло между ними ночью.       «Прости, я был не прав» - удалить.       «Я был слишком груб, извини» - удалить.       «Аккерман, давай забудем» - удалить.       Все слова, сгенерированные его мозгом, безвозвратно шли в корзину, а затем удалялись и оттуда. Все не то. Здесь он не похож на самого себя, здесь слишком ванильно, а вот это очень мягко. И с какой стати он вообще должен церемониться с этой девчонкой?       Ответ на этот вопрос пришлось вытаскивать изнутри клещами. Несколько раз наживка срывалась, и Леви снова лез в непроглядную тьму лабиринтов самосознания, исследуя пространство собственной личности. Когда с ним происходило подобное в последний раз? Когда от жара в груди хотелось залить в себя ведро ледяной жидкости? Когда конечности прошивались маленькими иголочками только при одной мысли о человеке? Когда никто не мог заменить одну единственную, которая раздражает своим отсутствием?       Леви выключил телефон, предупредив руководство о том, что его не будет два дня, сославшись на недомогание. Некоторые дозы алкоголя делали его путешествие по собственному мозгу только хуже, и он от них отказался. Холодный осенний воздух немного способствовал прокладыванию правильного маршрута, но не справлялся с возложенной на него задачей. Беговая дорожка слегка облегчила существование, будто сработала генератором, включающим освещение в лабиринте, и он собрал все оставшиеся силы, чтобы дойти до спортзала, расположенного в соседнем здании торгового центра.       «Не хочу о ней думать, но думаю. Не хочу вспоминать, но память будто издевается надо мной, подкидывая ее образ. Хочу видеть и слышать ее, трогать и чувствовать».       Когда Леви двигается от спортзала к дому, телефон в кармане куртки издает сигнал, а на экране крутится розовый цветок с надписью: «Начало цикла». Уголок губ приподнимается: возможно, все не так уж и плохо, и ее настроение было вызвано обычным предменструальным синдромом. Но поразмыслив, мужчина приходит к выводу, что это никак не меняет того, что чертова Аккерман плотно засела в его голове. Чертова строптивая, но в то же время покорная Аккерман.       Из окна его кабинета хороший обзор на кампус, и иногда, когда совсем нечем заняться, а до занятий еще есть время, Леви любит садиться на подоконник и наблюдать за студентами, комментируя происходящее у себя в голове. Сегодняшний день выдался довольно спокойным, и даже Ханджи всего лишь пару раз позвонила для того, чтобы уточнить по времени ужина, запланированного Эрвином. Заваренный в фарфоровой чашке чай обдает ароматным паром обонятельные рецепторы, заставляя веки опуститься и вдохнуть его полной грудью. Стекло окна слегка запотевает, но происходящее снаружи при желании можно разглядеть. Например, как девушка, завернутая в темно-зеленое пальто, потирает ладони друг о друга и приподнимает выше яркий красный шарф, чтобы прикрыть замерзший нос. К ней подходит высокий парень и передает стаканчик с кофе. До боли знакомый девичий силуэт присаживается на скамейку, и Леви протирает стекло, чтобы лучше разглядеть его обладательницу.       «Охуенно, Аккерман. Я тут голову сломал, как возобновить нашу связь, а ты попиваешь кофе, который тебе купил какой-то… конь?»       Узнать студента, который приходит на факультатив по четвергам, не сложно. Жан всегда выделялся среди остальных парней своей выправкой, только внешность была специфическая. Дрожащие пальцы выуживают из кармана спортивных брюк телефон, а мозг напрягается в сочинении нужного сообщения.       «Аккерман, зайди» - 13:02 для абонента «Аккерман не я».       И даже для того, чтобы отправить ей эти два слова, Леви зажмуривает глаза, нажимая на кнопку с синей стрелочкой не глядя.       «Мне некогда» - 13:05 от абонента «Аккерман не я».       «Ты пьешь кофе на улице с Кирштейном. Найди минуту, чтобы посетить своего преподавателя» - 13:06 ответное сообщение.       «Вы не мой преподаватель. Факультатив не обязателен, я выбрала его, чтобы получить другой зачет» - 13:09 от абонента «Аккерман не я».       Даже с достаточно большого расстояния Леви может наблюдать ее напряженный, но в то же время довольный вид, с которым она отвечает ему на сообщения.       «Не дождалась принца, и решила замутить с конем?» - 13:14 ответное сообщение.       Только отправив это, Леви понимает, что его нервозность и тревожность слишком явные, что подтверждается выпадом вперед девушки, ладонь которой прикрывает рот. Вряд ли Кирштейн сказал что-то настолько удивительное, пока она читала сообщение, что та чуть не подавилась. Его шутки не всегда имели нужный эффект.       «Не Ваше дело, мистер Аккерман» - 13:15 от абонента «Аккерман не я».       «Неужели так сложно зайти?» - 13:18 ответное сообщение.       «Мистер Аккерман, между нами только секс. А если Вы следите за оповещениями приложения, то могли заметить еще вчера, что я не могу Вам дать того, что Вы хотите» - 13:22 от абонента «Аккерман не я».       «Блядская девчонка! Сука! Отшлепать бы ее так, чтобы сидеть не могла!»       Член в спортивных брюках приходит в движение, а сердце пропускает один удар, когда Леви зажмуривается и сжимает пальцами гаджет. Оставляет его на подоконнике и садится в кресло, опустив голову на сложенные руки. Игнорировать собственные чувства больше нет смысла, потому что яркой вывеской за одним из углов лабиринта мигает надпись: «РЕВНОСТЬ». Звук его смеха заглушается полотном столешницы, и стоит огромных сил не сорваться с места, чтобы разгромить весь кабинет. Блядство.       Дверь резко открывается, и мужчину обдает холодным воздухом с улицы из открытого окна. На пороге стоит гордая повелительница его эмоций, приподняв подбородок вверх. На переносице еле заметная складочка, а глаза метают серебряные ножи во все неприкрытые места. Леви наслаждается видом и приподнимает бровь в молчаливом вопросе.       - Вы просили зайти. Я пришла. Но у меня мало времени.       - Закрой дверь.       Микаса подчиняется. Она нравится ему, бесповоротно. Любая.       - Что Вы хотели?       Леви молча обходит стол и упирается в него ягодицами, сложив руки на груди. Смотрит пристально, не упуская ни одной детали. Несмотря на контраст температур, ее щеки бледные, тремор рук можно заметить только присмотревшись, и спина не такая ровная, как обычно. Видимо, болит живот.       - Тебе дать обезболивающее?       - Обойдусь.       Мужчина громко цыкает и снова обходит стол, чтобы достать из ящика нужное лекарство. Старается не дотрагиваться до нее, когда передает блистер и стакан воды. Микаса, несмотря на выпущенную дерзость, все же с молчаливой благодарностью принимает его помощь, но тут же возвращает лицу беспристрастное выражение.       - Так что же все-таки произошло, Аккерман?       - Ничего, все…       - Ничего не в порядке. И ты это знаешь. Что происходит?       - Между нами только секс, мистер Аккерман. И сейчас я могу предложить Вам минет или анал.       - Ты ебанутая?       - Попрошу без оскорблений.       - Ты ебанутая.       - Что ж Вы тогда связались с ебанутой?       - Сам не понимаю!       - Ах, да! У Вас же член встает только на ебанутых!       - Не на столько!       - Видимо, Вы не знали предела ебанутости, на который реагирует Ваш половой орган!       - Заткнись, Аккерман!       - А то что?       На то, что происходит дальше, Леви смотрит со стороны в замедленной съемке. Его брови сдвигаются к переносице, лицо приобретает грозный вид. Кулаки сжимаются, ноги сами несут его к ней. Каждая мышца тела вибрирует, как телефон, брошенный на подоконник. Растерянный взгляд Микасы, которая опускает руки вдоль тела, еще не раз будет сниться ему. Кисти протыкаются металлическими занозами, когда кулаки сжимаются еще сильнее. Он пальцами хватается за ее шарф, и, притянув к себе на максимальное расстояние… накрывает ее губы своими.