Глава 2: Грейнджер - потенциальная вейла
20 мая 2024 г., 18:18
Для тех, кто отчаянно хочет узнать, как Арифмантика помогает снимать проклятия в случае проклятий смешанного типа (например, Поджигающее-Бомбарда):
Шаг 1: Определите контр-заклинание для каждого отдельного проклятия
Шаг 2: Преобразуйте полученные контр-заклинания в древние руны (с английского на древние руны нет прямого перевода, поэтому этот шаг необходим)
Шаг 3: Используйте случайную арифмантическую херню (например, формулы, биекции и дифференцирование), совместите с контр-заклинаниями из шага 2 (какую именно арифмантическую херню можно использовать, определяется отдельными контр-заклинаниями)
Шаг 4: Решите и преобразуйте древние руны обратно в английский язык
Вот тупой пример.
Разные формулы и методы решения приведут к одному и тому же ответу, потому что, как ни удивительно, так работает математика в целом.
Вместо этого можно решить то же самое устно, пытаясь сочетать разные комбинации контр-заклинаний и выводя разные символы. Это можно назвать методом «грубой силы» (смотрю на вас, изучающие теорию множеств). Обычно Драко и Гермиона сначала пробуют этот способ, а затем переключаются на арифмантику, если ответ сразу не очевиден.
Я выдумала все, что вы только что прочитали. Однако, эта невразумительная чушь теперь канонична.
Пожалуйста, все гневные электронные письма отправляйте кому угодно, но только не мне.
***
На второй день работы у Драко возник очередной вопрос. Вопрос 7: Почему, во имя каждого основателя Хогвартса, он вернулся в банк? Размышляя над этим вопросом, проходя через мраморный вестибюль за час до открытия банка, Драко пришел к выводу, что это произошло потому, что работа была Нескучной. Возможно, он даже мог бы назвать ее интересной. Было ли это интереснее, чем накануне вечером распивать с приятелями невероятно дорогой огневиски? В этом довольно необычном стечении обстоятельств, да. Он продолжал размышлять о своем нынешнем положении дел, пока шел по каменному коридору и бесцельно скользил взглядом по сторонам. Внезапно он остановился, ведь прямо перед ним появилась раздражающая зубрила, застрявшая в теле богини. На второй день Драко по каким-то причинам был еще меньше готов к встрече с Грейнджер. Сегодня футболку заменяла провокационно узкая черная майка, а ее абсурдно пышные волосы были собраны в пучок на макушке, обнажая самые привлекательные шею и лопатки, которые он когда-либо видел в своей жизни. Малфой не знал, что лопатки вообще могут быть привлекательными. И все же, лопатки Грейнджер полностью захватили его внимание. К тому же привлекательности упомянутых лопаток способствовала татуировка венгерской хвостороги, простиравшаяся от одного плеча до другого. Драко едва не оказался в малоприятной ситуации, связанной с теснотой в его брюках, когда увидел незнакомую ему формулу Арифмантики, вытатуированную на задней стороне ее шеи. С помощью оккломенции Малфой справился с ситуацией прежде, чем Грейнджер это заметила. Больше беспокойства вызывали рабочие обязанности. Он сделал пометку проверить в справочнике сотрудников, есть ли там раздел под названием «Что делать, если ваш партнер — богиня». Подойдя к тележке, Грейнджер мгновенно обернулась с сердитым взглядом и закатанными глазами. Драко чуть не потерял сознание, когда увидел самые привлекательные ключицы, которые он когда-либо видел в своей жизни. Как оказалось, ключицы могли быть так же привлекательны, как и лопатки. Это было внезапное открытие, и, Драко надеялся, что это было последним из подобных открытий. Он начал беспокоиться, что Грейнджер могла быть вейлой, если каждая часть ее тела была такой ошеломительной. — Итак, ты все-таки вернулся, — сказала она тоном, подразумевающим что ее интересует, как будет выглядеть бьющееся вне его тела сердце. — Да, я действительно вернулся, — подтвердил он, кивнув. Ее ухмылка усилилась. — Крайне плохое решение. Стул Мантикоры все еще находится в хранилище со вчерашнего дня. Я буду рада снова наложить на него проклятье, если пожелаешь. Драко сохранял свою ауру вежливого аристократа, обдумывая, что лучше: напрямую проклясть ее или использовать проклятый предмет. — Нет, спасибо, — отказался он. — Я планирую сегодня остаться в живых. Грейнджер, похоже, была не впечатлена его решимостью. Она вздохнула и села в тележку. — Как жаль. Давай продолжим, прежде чем я случайно наложу на тебя заклятие забвения. — Я совершенно не верю, что это будет случайность, — сказал Драко, прищурив глаза. — Правильно. А теперь тащи свою задницу в чертову тележку, пока я не уехала без тебя. Или я вытолкну тебя. Я не привередлива. — Я не уверен, что хочу к тебе присоединиться, если ты планируешь меня вытолкнуть. — Садись в ебанную тележку, Малфой, — рявкнула она. Драко соизволил сесть в тележку. Не то чтобы он подчинялся приказу Грейнджер. Он просто чувствовал, что сейчас подходящий момент, чтобы сесть в тележку, и это никоим образом не было связано с ее приказом на счет этого. Пока они неслись вперед, она взглянула на него. — Я вижу, сегодня ты снова надел свою идиотскую мантию. Надеешься сегодня умереть? Драко нахмурился. Его мантия была идеально сшита, большое спасибо. Если подобрать слова, идеально описывающие его внешность, то это было бы «бог секса». Грейнджер, с другой стороны, судя по всему, не верила в такие вещи, как профессионализм, основываясь на ее склонности носить одежду, которая была скорее второй кожей, чем настоящей одеждой. Было ли на это приятно смотреть? Да, несомненно. Было ли это профессионально? Довольно сомнительно. *И* она носила кроссовки. Просто невероятно. — И что, скажи на милость, такого идиотского в моей идеально сшитой мантии? — вежливо спросил он. — Она поспособствует твоей смерти, — ответила Грейнджер, закатив глаза и тоном, который указывал на то, что он, самый идиотский идиот на свете, если не понимал такую простую истину. Он еще немного нахмурился. — Как она поспособствует моей смерти? Я в ней утону? Грейнджер громко фыркнула. Драко почувствовал себя оскорбленным настолько громким фырканьем. — Нет, придурок. Ты попытаешься быстро отступить и наступишь на нее. Я удивлена, что ты этого не сделал вчера, когда этот мимик пытался тебя укусить. Или в нее попадет горящая стрела и подожжет тебя. Или Мантикора схватит твою мантию, когда ты попытаешься убежать. Или на нее попадет проклятье, которое подожжет мантию на тебе. Или фурия застрянет в ней когтями. Или заденет горящую землю и загоришься ты весь. А потом, если ты действительно такой болван, каким я тебя вижу, ты подожжешь меня. А меня поджигали достаточно количество раз, чтобы это дало мне понять, что мне это не нравится. Драко был сильно встревожен тем количеством потенциального огня, которое вскоре должно было появиться в его жизни. — Я понял. И ты знакома с опасностью, которую представляет мантия на личном опыте? — спросил Малфой беспечным голосом, не смотря на совершенно противоположные чувства. Она закатила глаза. — Без шуток, Шерлок. Драко не знал, что такое «Шерлок», но решил, что сейчас не время углубляться в эту тему. — Но тогда как я должен нести все важные медикаменты, которые мне помогут остаться в живых? — Никогда не слышал о заклинании незримого расширения? — спросила она, еще раз закатив глаза. — Это строго регулируется Министерством, — усмехнулся он. Грейнджер фыркнула. Это снова было невежливо громкое фырканье. Драко предположил, что это была ее стандартная громкость. — Хорошо, бывший Пожиратель Смерти. Продолжай говорить о том, насколько важно соблюдение закона, — протянула она. Ее реплика привела Малфоя к очередному вопросу. Вопрос 8: Когда Грейнджер решила, что законы не имеют значения? Когда она, очевидно, стала сексуальной богиней и перестала быть скучной. Тележка с грохотом остановилась перед хранилищем. — Пойдем, Малфой. И постарайся не умереть от своей идиотской мантии. Главным интересом Малфоя было не опозориться перед Грейджер и остаться в живых, так что он поклялся себе, что не умрет из-за своей идиотской мантии. — И в чьем хранилище мы сегодня будем работать? — спросил он. Она повернулась к нему, закатив глаза. — Забини. Ты ведь дружишь с этим придурком, да? Он хотел было обидеться от имени Блейза, но должен был признать, что Грейнджер в действительности была права на счет его, называя Блейза придурком. — К сожалению, да. Я часто сожалею об этом решении, но этот придурок угощает нас с Тео невероятно дорогим огневиски, когда приходит его очередь. — Драко нахмурился. — Хотя он склонен пропускать свою очередь и вместо этого пьет мой огневиски. Довольно невежливо с его стороны, — пробормотал он. Судя по тому, как сильно Грейнджер закатила глаза, Малфою не стоило этого говорить. — Богатый мудак, — пробормотала она. — Хорошо, мы обыскиваем хранилище по просьбе его отца. Судя по всему, кто-то из их предков коллекционировал… сомнительные вещи. То есть они довыебывались с Тёмными Артефактами, и теперь наша задача с ними разобраться. Точнее. — она ухмыльнулась. — Теперь это твоя проблема. Я буду слишком занята, оценивая тебя. Драко находился в противоречии между своим волнением от того, что это было Нескучно, и своим интересом к тому, чтобы остаться в живых. Он решил сосредоточиться на первом и снизить вероятность второго. Грейнджер постучала палочкой по массивной двери и отступила назад, позволяя двери распахнуться, принося с собой поток холодного воздуха. — Боже. Они упарывались с антарктическими артефактами? — спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь, тем более не обращаясь к Драко. Они наложили на себя согревающие чары и вошли в хранилище невероятных размеров, которое наверняка было не меньше двадцатой части размера хранилища Драко. Они оба бросились на пол, когда с лязгом и свистом катана рассекла воздух прямо там, где несколько мгновений назад находились их головы. — Хм. Как банально, — заявила Грейнджер, когда они поднялись на ноги. Драко сделал вид, что это заявление было вполне разумным, ничуть не пугающим, и что его сердце сейчас не бьется со скоростью суетливых шагов акромантулы. — Совершенно верно, — согласился он, небрежно взглянув на пугающе острый меч, который теперь торчал из стены. — Взрывопотам был бы более интересным. Она мгновение смотрела на него, а затем неожиданно пожала плечами в знак согласия. — По правде говоря, неплохая идея. Это было бы интереснее, потому что нам тоже пришлось бы сражаться с ним. Драко внезапно почувствовал облегчение, что создатели проклятия не были такими же изобретательными, как он сам. Как и в предыдущий день, Грейнджер создала стул в углу возле двери и плюхнулась на него, Ее взгляд выражал надежду на то, что хотя бы один из них будет сражен насмерть в течение следующих трех секунд. Когда прошло три секунды, но никто не умер, Грейнджер испустила вздох, подобный которому Драко был незнаком. — Давай начинай, — лениво скомандовала она, неопределенно взмахнув рукой. Обезвреживая целое хранилище смертоносных Темных Артефактов в одиночку, пока эта занудная всезнайка оценивала его, Драко не чувствовал ни малейшего беспокойства. Ни капельки. С помощью заклинания обнаружения он наткнулся на первый проклятый предмет: музыкальную шкатулку, вокруг которой была светящаяся красная аура. Ее легко было найти. Драко применил несколько заклинаний обнаружения, держа разумную дистанцию в надежде, что это его не убъет. — Хм. Поджигающее, смешанное с Бомбардой. Как грубо, — пробормотал он про себя. Он продолжал бормотать, пытаясь применить несколько потенциальных контр-заклинаний, но ни одно из них, похоже, не сняло объединенное проклятие. —Ах. Там есть Игниус. Действительно грубо. Еще несколько попыток контр-заклинаний тоже не принесли результата. — Ладно. Мне нужен пергамент, — заявил он. Двумя взмахами палочки он создал кусок пергамента и перо и приступил к написанию трех отдельных контр-заклинаний, превратив их в древние руны, а затем… Черт. Нет идей, что делать дальше. Рядом с ним послышались насмешки, заставившие Драко вздрогнуть. Он заметил, что Грейнджер, видимо, в какой-то момент подкралась и теперь смотрела через его плечо. — Ты не знаешь, что использовать? — спросила она с резким недоверием. — Я думаю, — отрезал он. Думать внезапно стало намного труднее из-за непосредственной близости «Татуировок» и «Ключиц». С использование окклюменции, Драко заставил себя сосредоточиться на поставленной задаче и выбрал шаг, который, как он был уверен, был правильным. Вторая насмешка была намного громче. — Действительно? Уничтожение Финклтона? Ты собираешь применить *это*? — Цыц. Я работаю. На самом деле Драко не работал. Он паниковал. Он был так уверен, что Финклтон — самый подходящий вариант, но теперь его уверенность полностью испарилась. В панике он применил самую осмысленную арифмантику, какую только мог придумать, в результате получил то, чего никак не ожидал. Грейнджер сказала: — Ох. Возможно, это впервые не сопровождалось насмешкой, вздохом, закатыванием глаз или фырканьем. Осмелюсь сказать, это было удивленное «Ох». — Хм. Я даже не думала использовать абелев класс сложности, — пробормотала она. — Хм. На краткий миг Драко показалось, что Грейнджер была *впечатлена*. Но потом это мнгновенье растяло, а она указала на коробку. — Это снимет проклятие. Поддерживая свой беспечный вид Драко сделал сложное движение палочкой и применил новое сложное контр-заклинание, в результате чего красная аура вокруг коробки исчезла. После чудовищного количества заклинаний обнаружения он шагнул вперед и ткнул коробку. Он повернулся к Грейнджер с гораздо большим высокомерием, чем того требовала ситуация, только ради того, чтобы вровь обнаружить ее *не впечатленной*. — Я могла бы сделать это быстрее, — усмехнулась она, закатив глаза. Драко цокнул. —Ты снимала проклятия уже много лет, а я занимался этим ровно один день. Если твое умение делать это быстрее — единственный способ показать, что ты лучше, то я весьма разочарован отсутствием у тебя навыков. Грейнджер не оценила его мнение и старалась показать свое недовольство в течение следующих изнурительных пяти часов. В течении этого времени Драко пробирался через хранилище, сняв проклятия с восемнадцати различных предметов, деактивируя шесть темных артефактов и сражаясь с лампой, которая превращалась в Красную Шапочку. Занятие, которое не доставляло удовольствия ни Драко, ни Красной Шапочке. Он едва не умер всего двенадцать раз. К концу этих пяти часов Драко уже размышлял об убийстве Блейза. Или Грейнджер. В этот момент он был не очень разборчив. Обеденный перерыв в этот раз был в более разумное, но все еще бесчеловечное время — половину второго. Драко воспользовался этой возможностью, чтобы вернуться в поместье и съесть обед, сильно отличающийся от обеда в пабе, с фруктами и овощами. Он был уверен, что это морально оскорбит повара Дырявого Котла. Когда Драко уже подошел к камину, он остановился у него и взглянул на свою идиотскую мантию, которая могла стать причиной значительного количества травм, связанных с огнем. А они, в свою очередь, могли испортить его идеальное лицо. Вздохнув, он аппарировал в свою комнату, чтобы сменить мантию до пола на мантию до бедра. Посмотрев в зеркало, он понял, что, если он вообще откажется от мантии, у него появится возможность продемонстрировать свои изящную задницу, соблазнительные бедра и выразительные бицепсы. Можно сказать, три его лучшие черты. Даже если Грейнджер его самого находила невыносимым, то его соблазнительные бедра и рельефные бицепсы должны были ее впечатлить. Особенно его шикарная задница. Конечно, он не хотел, чтобы Грейнджер была впечатлена. Ему просто нравилось демонстрировать свои лучшие качества, чтобы другие люди могли по достоинству оценить его великолепие. На самом деле он считал своим долгом как британского гражданина поделиться своими богатствами с простыми людьми. В конце концов, он был очень уважаемым гражданином. Сделав вид, что он ни малейшим образом не нарушает какие-либо законы, Драко наложил на карман заклинание незримого расширения и положил в него свои зелья. Малфой был уверен, что Грейнджер не использовала ничего столь унизительного, как зелья. Но Драко наслаждался тем, что был жив и был готов унизиться, чтобы оставаться в этом состоянии как можно дольше. А затем, пытаясь придать себе менее униженный и более опасный вид, он закрепил кобуры для палочек на предплечье и бедро, вставив в последнюю свою запасную палочку. Бросив последний взгляд в зеркало, он почувствовал, что выглядит таким же сексуальным, как и сама Грейнджер. Грейнджер не согласилась. Ее фырканье снова было невежливо громким, отчего на лице Драко появилось угрюмое выражение. — Что, позволь узнать, такого отвратительного в моей внешности? — спросил он, прищурив глаза. — Безупречно накрахмаленная белая оксфордская рубашка? Серьезно? О боги, а это запонки? — она фыркнула. Хмурый взгляд Драко стал еще глубже. — Гордость за свой внешний вид, не заслуживает унижения, — фыркнул он. Грейнджер не согласилась. Чтобы доказать, насколько она не согласна, Грейджер до конца дня делала Драко несчастным, время от времени делая кое-какие маленькие хитрости. Например, накладывая дополнительные проклятия на предметы, пока он работал в хранилище этого придурка. По крайней мере, его страдания смягчались тем, насколько все это было интересно. Ему пришлось довольно много уклоняться и использовать обезоруживающие заклинания. Довелось использовать много проклятий и чар для борьбы с анимированными объектами, а так же было много бега, арифмантики и общей паники, когда все пыталось его убить. Как минимум, Драко не мог пожаловаться на то, что ему скучно. — Как, во имя Салазара, ты еще не умерла? — спросил он, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя от люстры, которая преследовала его по хранилищу, прежде чем разбилась на мелкие осколки. Ему помогло остаться в живых только Протего, которое было выкрикнуто им в панике, и предотвратило его смерть от тысячи мелких порезов. Грейнджер закатила глаза. — Потому что я компетентна. Я бы подчинила люстру на целую минуту раньше. Драко впился взглядом. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты довольно дерзкая? — Тебе когда-нибудь говорили, что ты придурок? — возразила она. — Я не считаю справедливым с твоей стороны задавать мне вопрос, если ты даже не ответила на мой, — надменно ответил он. Некоторое время она молча смотрела, прежде чем снова закатить глаза. — Люди, с которыми я общаюсь, думают, что я довольно любезный человек. — И что это за люди? — спросил он, его интерес внезапно обострился. — Хватит задавать вопросы, — отрезала она. — И почини люстру. Думаю, этот придурок разозлится, если останется сломанной. Ворча, Драко починил люстру. Ему очень хотелось бросить это дело, дабы задеть этого придурка с его смертоносным хранилищем, но на прошлой неделе этот придурок принес хороший огневиски, к тому же Грейнджер велела ему это исправить. В целом ему нравилось, когда Грейнджер не злилась, потому что тогда она не старалась сделать его жизнь несчастной. После нескольких продвинутых заклинаний обнаружения, Грейнджер наконец объявила хранилище свободным от проклятия. И в совершенно нечеловеческий час, в семь часов вечера, и они начали долгий обратный путь. Она повернулась к нему, когда они вошли в пустой вестибюль. — Я заплачу тебе денег, чтобы ты не приходил завтра. — Меня задевает, что ты считаешь, будто я не достаточно богат, чтобы сама сущность денег мне была не интересна, — фыркнул он. Она сузила глаза. — Гребаный ублюдок. Я собираюсь провести остаток дня, думая о том, какой ты мудак. — Прекрасно, — ответил он с такой же злостью. — Я проведу остаток дня, думая о том, какая ты грубая. — Хорошо, — усмехнулась она — Отлично, — выплюнул он. Они оба развернулись и бросились прочь. Остаток дня он провел, думая о ключицах Грейнджер.***
Драко решил, что сейчас самое время перестать задавать вопросы. Пока Грейнджер бесконечно оценивала его третий день подряд, прошел целый час невероятно приятного разрушения проклятий, пока Драко не потребовалась Арифмантика, чтобы справиться с одним из них. Грейнджер высказала мнение о его методе, перемемящаясь со стула к нему за плечо. Она громко усмехнулась. — Действительно? Собираешься использовать счетную систему Дынкина? — она снова усмехнулась. Намного громче. — В этот момент можно было бы просто использовать DAG. Драко прищурился на нее. — Я не буду, спасибо. Система Дынкина вполне подходит, если ее использовать с лево-обратимым частично упорядоченным множеством. Ее насмешка почему-то была еще громче. — О, так ты согласен с Бракслионом? Ты думаешь, что лево-обратимое частично упорядоченное множество можно использовать в этой системе? Ты полный идиот? Драко фыркнул в крайнем возмущении. — Я согласен с человеком, у которого восемь докторских степеней и который, судя по всему, совсем не такой полный глупец, как ты. Как можно быть достаточно умной, чтобы стать разрушителем проклятий, но не понимать насколько полезно упорядоченное множество? Это выше моего понимания. Но, как оказалось, это было неверное решение. Символы почти не поменялись, а насмешки выросли до невероятной громкости. Когда Драко имел наглость предположить, что симплициальные гомеоморфизмы не имеют значения в контексте системы Дынкина, он был удивлен, что Грейнджер сама не превратилась в дракона, чтобы спалить его. Потребовалось еще всего лишь восемь издевок, двенадцать насмешек, девять закатанных глаз и пять вздохов раздражения, прежде чем они решили проблему и перешли к спору о чем-то другом. Остаток дня был проведен в беготне, разрушении проклятий, арифмантике, спорах и чертовски большом количестве уворачиваний от проклятий. Когда в конце дня он столкнулся с зверским шкафом, который стрелял в него вешалками, как арбалетными болтами, он так много увиливал, что вспотел. После того, как Грейнджер особенно грубо фыркнула на его идиотскую рубашку, в которой он полностью вспотел, она повернулась, чтобы покинуть хранилище. Свет сверкнул на ее спине и осветил ее идеально очерченные плечи, заставив глаза Венгерской Рогохвосги опасно вспыхнуть. Драко не знал, что жуткие татуировки в виде дракона способны вызвать столь сильный трепет. Остаток дня он провел, размышляя о лопатках Грейнджер.***
Четвертый день работы был аналогичен первым трем дням. В этот раз волосы Грейнджер были распущены, поэтому он мог сосредоточиться, но отсутствие ключиц стало одним из самых больших разочарований в этот день. По крайней мере, она была достаточно любезна, чтобы снова надеть укороченные брюки (только он начал думать, что у нее есть только черная одежда), так что ему пришлось отвлечься на ее икры. Из-за них он едва не погиб лишь однажды, когда не заметил ожерелье, переползшее через его плечо, чтобы задушить его. Будучи изрядно смущен тем, что накануне вспотел в своей девственно-белой рубашки, Драко впервые в жизни надел футболку. Конечно же, это была невероятно дорогая дизайнерская футболка, идеально сшитая так, чтобы подчеркнуть его рельефные мускулы, и с небольшим V-образным вырезом, подчеркивающим начало его идеальных ключиц. Он выбрал черный цвет по причинам, которые никоим образом не были связаны с тем, что черный лучше скрывал пот и сделать его более похожим на опасного разрушителя проклятий. Теперь он понял, почему Грейнджер одевалась исключительно в черное, включая кроссовки. Он предположил, что ей не особо нужна дополнительная помощь, чтобы выглядеть опасно. С этим справлялись большой пугающий шрам на лице и десятки других по всему телу. А так же татуировки. И то, как она умела смотреть. И то, что ее окружала легкая аура, наполненная магией и угрозой. Или, может быть, то, что она была богиней. Сейчас Драко не был уверен. Тем не менее, черный цвет ее одежды только усиливал ее устрашающий образ. Ему удалось насладиться одним из лучших моментов в своей жизни, когда Грейнджер заметила его. Когда он небрежно шел к тележке (убедившись, что он еще немного сгибается, чтобы она могла видеть его пульсирующие бицепсы), и он увидел короткую вспышку поднятых бровей. Возможно, он вообразил это, но ему нравилось думать, что это не так, и Грейнджер считала его таким же сексуальным, как и она. — Гебридский чёрный дракон? — спросила она, кивнув в сторону его левой руки, на которой был вытатуирован дракон, чей хвост прикрывал его Темную Метку. — Очевидно, — протянул он, закатив глаза. — Я предполагал, что ты сообразительная. У Грейнджер было свое мнение по поводу его заявления. Очевидно, это было не очень приятное мнение. Драко понял закономерность. Как только он говорит Грейнджер то, что ей кажется неприятным — следующие несколько часов она заставляет его пройти через ад. Малфой подумал о том, чтобы не высказывать эту мысль, но решил, что это скучный способ прожить свою жизнь. Когда Драко указал на эту закономерность, Грейнджер закатила глаза. — Это работа, ты, напыщенный маленький дракон. Я не заставляю тебя проходить через ад. Это то, на что ты подписался, ты придурок. — Я не маленький, — сказал он, прищурив глаза. Из всех грубых имен, которыми она любила называть его, часть «маленький» среди фразы «напыщенный маленький дракон» была, безусловно, самой оскорбительной. Грейнджер отреагировала на это тем, что провела остаток дня, обращаясь к нему со всеми синонимами слова «маленький», которые только могла придумать. К концу утра его называли крошечным, миниатюрным, крохотным, мелким, небольшим, махоньким, карликовым, ничтожным, низкорослым, недомерком, чахлым, микроскопическим, мизерным, малюсеньким и лилипутским. Драко потерял счет, сколько их было еще после, но к концу дня он почувствовал себя по-настоящему оскорбленным. — Увидимся завтра, если получится, ты, крошечная человеческая оболочка, — сказала Грейнджер с усмешкой. — Я обещаю, что не расстроюсь, если ты больше никогда не появишься. Не могу не подчеркнуть, что это никак меня не побеспокоит. — О, я буду здесь, чтобы сделать тебя несчастной, ты, занудная злобная мегера, — заверил ее Драко. Взглянув друг на друга, а Драко бросив последний взгляд на незаконно короткие брюки, они развернулись и зашагали в разные стороны. Остаток дня Драко провел, думая об икрах Грейнджер.***
Пятый день был интересным. Пока Драко и Грейнджер заканчивали свои обычные утренние оскорбления и приготовились сесть в тележку, по каменному проходу начали идти двое мужчин. Даже будучи богачем, Драко не был уверен, что когда-либо видел людей, настолько выглядящих как богачи, как два те мужчины, идущие к ним. Они шли, задрав носы, держали на цепочках карманные часы. Были одеты в широкие черные мантии и полные костюмы: один в твидовом с галстуком-бабочкой, другой в тонкую полоску с галстуком. Мужчина в твиде был довольно тощим с английскими усами. Тот, кто был одет в тонкую полоску, был немного полноват, с идеально уложенными велосипедными усами (пометка). Прически обоих были аккуратно уложены с идеальными проборами и характеризовали разумных и порядочных англичан. Грейнджер и мужчины обменялись взглядами. — Уинстон, — усмехнулась Грейнджер мужчиной в твиде с английскими усами. — Хэмиш, — плюнула она в полосатого с велосипедными усами. — Грейнджер, — ответил Уинстон, фыркая и гнусавым голосом. — И что ты здесь делаешь? — он оглядел ее с ног до головы с презрительной усмешкой. — Разве ты не должен быть «лучше всех остальных», как ты говорила? — Я застряла здесь из-за этого придурка, — ответила она с такой же злобой, ткнув большим пальцем в сторону Драко. — Я вернусь, чтобы опозорить тебя на следующей неделе. Драко почувствовал, что было бы довольно грубо унижать его перед другими, и собирался сказать это, пока его грубо не прервали. — Ой? И что же ты будешь делать на следующей неделе? — спросил Хэмиш, отстраненно выгнув бровь, а голос был довольно громким. — Тебя это ебать не должно, — выплюнула Грейнджер. Уинстон переключил свое внимание на Драко, взглянув на него с презрительной усмешкой. — Это сам лорд Малфой? Драко сразу же согласился с ненавистью Грейнджер к мужчинам. — Отъебись, — огрызнулся он в ответ. — Ой, он не очень дружелюбный, не так ли? Грейнджер, тебе следует надеть поводок на своего Хрупа, прежде чем он кого-нибудь укусит. Рука Грейнджер метнулась вперед и обхватила запястье Драко, когда он потянулся за палочкой. — Не проклинай их, как бы заманчиво это ни было, — пробормотала она. — У Обзог есть своя точка зрения, когда разрушители проклятий проклинают друг друга. К тому же, она не слишком снисходительная. Прищурив глаза, Драко опустил руку вниз, а Грейнджер освободила его запястье. Он старался не зацикливаться на ощущении ее крохотной руки и невероятно сильной хватки, которая даже не смогла полностью обхватить его запястье. Пока у него выходило плохо. Хэмиш надменно фыркнул на них. — Мы с Уинстоном обязательно опередим тебя и добудем твое следующее сокровище. — Ты когда-нибудь опережал меня раньше? — спросила она с насмешкой. Вопрос Грейнджер был встречен молчанием и прищуренными глазами. — Я так и думала, засранцы, — выплюнула она. — Желаю вам обоим неприятной смерти и вечно мокрых носков. И с этим жутким прощанием Грейнджер затолкал Драко в тележку и они отправились в день смертельных промахов. Некоторых из которых можно было избежать, если бы он не провел весь день, думая о руках Грейнджер.***
Заметка от автора: Если вам любопытно (что не должно быть, просто чтобы внести ясность), то все термины, используемые в аргументах по арифмантике, являются настоящими, подлинными, реальными вещами в математике. Большинство названий выдуманы. Но симплициальный гомеоморфизм? Это правда. Настоящая, подлинная, реальная вещь. Я могла бы рассказать вам, что такое симплициальный гомеоморфизм, но предвкушение узнать что-то приносит гораздо большее удовольствия, чем фактическое обладание этой вещью, и было бы грубо с моей стороны отнять это у вас. Не получайте математическую степень.
