Леди дома Рейвенкло

      Первокурсница - когтевранка сидела на койке в больничном крыле, одетая в пижаму. Сбоку стояло зеркало, в которое она смотрелась пару часов без перерыва. Она то и дело меняла свой внешний вид, волосы становились розовыми, красными, белыми, русыми, а лицо менялось на глазах, превращаясь лица в незнакомцев.       Но страшный шрам, разрубивший его пополам, оставался на своём месте. Она была здесь одна. Совсем. Пару дней назад к ней пустили родителей. Мама плакала, а папа… Девочка была уверенна, он рвал и метал. Но эта мысль была бесцветной, равнодушной. Розе было плевать.       Компания сидела у неё всё свободное время, но и с ними Раза говорила без энтузиазма. С ними был ее однокурсник Генри.       Роза упала на подушки, прикрыв глаза. Она помнила его. Мальчик шел перед ней с урока травологии, ушел вперед, а дальше пустота. Здесь она ничего не помнила. Все в ней похолодело. Девочка не управляла своим телом, не помнила где была, что делала. Кто сделал с ней это?       Тонкие пальчики вновь коснулись шрама. Перед глазами всплыло лицо Генри. Что произошло? Что?       Когтевранка отчаянно швырнула подушку в другой конец больничного крыла, обняла одеяло, свернулась калачиком и разрыдалась.       Что было? Что она сделала? Это была не она! Что же произошло?!       Теплица. За ней плывущие силуэты одноклассников, уходящих в замок. Трава идет волнами под ногами, ветер клонит верхушки сосен запретного леса вниз, играя в их кронах. Кроны шепчут: “Иди к нам, сюда...”       Роза вскочила и жадно, словно рыба, выброшенная из воды, начала хватать воздух ртом.       В коридоре послышались тихие, шелестящие шаги. Роза резко вскочила, вернула подушку на место и легла, вытерев мокрые глаза пододеяльником. На её лицо наползла безразличная маска.       Вошли трое её однокурсников. Плечи Розы едва заметно напряглась, ладони под одеялом сжались в кулаки. В голове пульсировало лишь одно: “Кто-то из них?”       

***

      Дверь, ведущая из кабинета медсестры в палату, была прикрыта. Медсестра смотрела в магическое окно. Без наблюдения Роуз Донак оставлять было нельзя. Девочка будет долго восстанавливаться, да и то, восстановиться сможет только при правильном подходе.       Медсестра тяжело вздохнула. Девочка ничем этого не заслужила. Скрипнула дверь. Женщина подняла глаза. В её кабинет через запасную дверь вошёл профессор Грин.       — Как девочка? — Он вежливо кивнул в знак приветствия, подошел к окну, — Без изменений?       — Увы, без изменений.       Грин часто заходил сюда после этого инцидента. Он стоял, задумчиво глядя на Донак, на её посетителей. Грин напоминал пожилой медсестре застывшего перед нападением хищника. О чем он думал, глядя на детей? Возможно, выстраивал цепочку событий?       — Мадам, мисс Донак демонстрировала симптомы стирания памяти?       Глаза медсестры слегка расширились. Припомнив все странное в поведении Донак, женщина кивнула.       — Вы думаете, кто-то мог проникнуть в школу? Гриндевальд?       — Нет, он сейчас во Франции. Это известно точно.       Грин вышел из кабинета медсестры, кивнув ей на прощанье. К директору добрался быстро. Защиту Хогвартса нужно усилить, ввести комендантский час. И, видимо, учителя теперь будут провожать учеников до кабинетов. Также походы в Хогсмид придется прекратить.       Либо кто-то из учеников или преподавателей информатор тех, кто атаковал Донак, либо в школе завелась крыса под оборотным зельем. Для начала надо проверить преподавателей.       Профессор затормозил у статуи горгульи, бросил ей пароль, не покидая своих чертогов разума. Услышав фразу “Чистомет на воротах”, статуя отряхнула каменные перья и отскочила в сторону, пропуская профессора.       Мужчина быстро взбежал по винтовой лестнице. Диппет сидел за своим столом, читая письмо.       — Я слушаю, Арчибальд.       

***

      Том Реддл стоял в коридоре перед больничным крылом, ожидая, пока оттуда в очередной раз появится Рейвенкло. В очередной раз он дожидался её здесь, чтобы пойти на общий урок или в библиотеку.       Паренек раздраженно вертел палочку в руке. Древко удобно ложилось в руку, великолепно поддерживала равновесие в любом положении. Палочка ощущалась как продолжение руки Реддла.       Наконец, массивная дверь скрипнула. Анита и Вектор с Анораком вышли из больничного крыла. Дружки Аниты поплелись в башню Когтеврана, а подруга подошла к Тому. Девочка тяжело вздохнула. Слизеринец отметил её опущенные плечи, немного высохшие губы, безвольно повисшие вдоль тела руки.       — В библиотеку? — спросил он, убирая палочку в карман мантии.       Кивок. Реддл закатил глаза. Он отвернулся от когтевранки, направился к лестнице, сдерживаясь, чтобы не фыркнуть — неприлично, он же не лошадь!       Но его резко затормозили, Анита схватила Тома за рукав и повела в другую сторону.              — Ну, и куда ты? Там тупик, Рейвенкло. А мне говорили, что когтевранцы по определению умные. Ты слышишь меня? Эй!       Анита нажала на кирпич в конце пустого коридора. Реддл поднял брови. Стена покорно отъехала в сторону, отворяя темный проход.       — Здесь быстрее.       — А раньше сказать было нельзя? — огрызнулся Реддл, выдёргивая рукав из хватки Рейвенкло.       Девочка не обратила внимания, молча отвернулась и скользнула в темноту тайного хода. Парень нахмурился. Анита не должна так себя вести. Что с ней не так? Догадывается о чём-то?       — Люмос, — голос Аниты, сопровождаемый яркой вспышкой на кончике её волшебной палочки, прозвучал на пару шагов дальше, — надо найти что-нибудь о проклятьях, подавляющих волю. Что-то, что может быть на артефакте.       — Что ты ищешь, Рейвенкло? — в голосе слизеринца звучало раздражение, — мне надоело перерывать библиотеку по назначенным тобой темам. Что нужно найти и зачем?       Анита даже не обернулась, шагая по каменному коридору. Её шаги, шелест школьной мантии и отголоски шума замка, наполненного людьми начинали раздражать не хуже её молчания.       — Продолжишь молчать — я не буду помогать, — предупредил Реддл, хватая девчонку за запястье и дергая на себя.       Разумеется, если Анита вздумает отмалчиваться, то ответ он из неё силой вытянет, но ему, как ни странно, этого не хотелось. Эта девчонка отличалась от других. Она далеко не глупа, так зачем ей искать информацию, которая никак её не касается?       — Мы ищем то, что могло оказать такой эффект на Розу.       — Что? — Лицо Реддла исказилось удивленной, непонимающей гримасой. — Зачем?       — В смысле? — Теперь бровь подняла Анита, — Она моя подруга, я беспокоюсь за неё.       Реддл чуть не скривился — ложь. Анита, не моргнув и глазом солгала, в этом он уверен. Не настолько она волнуется о свей подружке, не такой она человек. Зачем лгать? Во что она не хочет его посвящать? Том нахмурился.       — Рейвенкло…       — Что? — Анита ответила резко, выдернув запястье из хватки приятеля.       — Не прекратишь мне лгать, я скажу Вилкост, что ты лезешь туда, куда не простят.       — Не скажешь.       На Тома устремился взгляд исподлобья, но он только оскалился. Такая Анита нравилась ему больше. Он сделал пару шагов к ней, направил на неё палочку.       — И? — скептично поинтересовалась Когтевранка.       Реддл хищно улыбнулся.       Анита молниеносно пригнулась. Три алых сферы пронеслись вглубь тайного хода, освещая каменные стены красноватым светом, ударились о стену в конце тоннеля и рассыпались багровыми искрами. Девочка нахмурилась.       “Заклятье не такое уж и опасное, с чего такое лицо?” — подумал Том, снова поднимая палочку. Но снова атаковать он не успел. Анита отозвала Люмос, коридор погрузился во тьму. Реддл сжал палочку и вытянул руку, желая нащупать девочку, но её не было.       — Люмос!       — Инкарцеро!       К ногам Реддла метнулась ядовито-зеленая плеть, опутавшая их. Секунда и ноги Тома оказались связаны прочными веревками, мальчишка начал заваливаться на бок. На конце его палочки вспыхнул яркий свет. Он ухватился свободной рукой за стену. Его заклинание осветило когтевранку, Анита каким-то образом оказалась у него за спиной. Девочка стояла с безразличным выражением лица, ее мысли были где угодно, но только не в тайном проходе, лицом к лицу с противником.        А является ли он собственно противником? Он ей не соперник, не враг. Подсознание услужливо шепнуло: “Заигравшийся мальчишка”.       Том сжал зубы, но палочку не опустил. Он резким движением изобразил магический пас. Анита без труда выстроила щит, поглотивший атаку Реддла.       “Какого дьявола она молчит?!”       Реддл снова атаковал, вспышки заклятья угасли, столкнувшись с щитовыми чарами Аниты.       — Мне кажется, здесь не лучшее место для драки, Том. Не развернуться. А если запустим что-нибудь взрывающее или воспламеняющее? Успокойся. Дуэль устроим позже, в той же выручай-комнате…       — Где?       — Ты понял.       Реддл закатил глаза, опустив палочку. Он потом выпустит пар. В слизеринских подземельях с Долоховым, Макнейром и другими. Анита помогла приятелю освободиться.       — Розе подсунули какой-то проклятый артефакт, стерли память о том, кто, как и когда его передал. Артефакт заставил Розу идти куда-то. Закономерный вопрос — зачем кому-то девочка-полукровка из обычной семьи, по счастливой случайности дружащая со мной, живущая со мной в одной комнате?       — Целью была ты? Почему? А с Розой они что сделали бы? Зачем она им? Почему не дождаться твою скромную персону?       — Когда мы в прошлый раз рылись в библиотеке, то наткнулись на записи о непростительных заклятиях и темных зельях, помнишь? — Реддл кивнул, — помнишь, что делает Империус и оборотное зелье?       — Понял. Хочешь попробовать найти способ нейтрализации подобных проклятий, чтобы обезопасить себя и своих приятелей на будущее.       Том задумался, девочка явно о чем-то умолчала. Анита думает, что она была целью покушения. Значит, есть какой-то секрет, связанный с ней или с ее семьей, который можно добыть только если вернуть ее доверие.       Анита кивнула.       — Тебя в том числе, Том.       Слизеринец не ответил, отвернулся, пошел вперёд, освещая своей палочкой коридор. Он прятал улыбку, нарисовавшуюся на его лице.       — А оборотное? Что с ним будешь делать?       — Ничего. С ним ничего не сделаешь. Останется только наблюдать и держать свои секреты при себе.       В самом конце на выходе из тайного хода красовались три оплавленных следа от заклятья, запущенного Реддлом.       У Аниты нет ни доказательств, ни более или менее точных обоснований, на которых можно было бы строить предположения. Тогда почему девчонка доверилась ему? Не своим дружкам, не родителям, а ему? Реддл вылез из тайного хода вслед за когтевранкой.       — Папа говорил, что есть заклинания, способные обнаружить порчу и проклятие на вещах. Он сам его на всей своей почте его использует, только нужно найти его. Видела что-то такое в книге. — Анита осеклась.        Реддл нахмурился. В библиотеке такого нет, в этом он уверен наверняка. Тогда где именно, в какой книге она это видела?       — Рейвенкло, ГДЕ ты нашла что-то подобное? — тон Тома сразу дал понять, что лгать сейчас бессмысленно.       — Потом покажу.       Анита закатила глаза. Перед первокурсниками возвышались массивные резные двери библиотеки.       

***

      — Круцио.       Спокойный, ледяной голос потонул в крике. На медвежьей шкуре, расстеленной около камина, стоял высокий мужчина, седовласый, с серьгой в ухе — алым кристаллом, висящим на серебряной цепочке. Он стоял, вытянув такую же белую, будто покрытую пеплом, как и его волосы, палочку.       Перед ним на дубовом паркете корчился от боли мужчина. Он кричал, разрывая горло, его руки и ноги дергались, неестественно изгибались. Он скреб ногтями о паркет, ломая их, занозы впивались в руки.       Седовласый отвел палочку в сторону. Распластавшийся на полу мужчина замолк, рухнул на спину, тяжело дыша. Он вдыхал воздух с тихим присвистом, а выдыхал — с хрипом и кровью. Темно-красная жидкость текла по его щекам и подбородку, из носа вели две засохшие черные дорожки.       Мужчина, стоявший у камина, отвернулся. Его взгляд, задумчивый, беспокойный, яростный теперь был устремлен в камин. Он барабанил подушечками тонких пальцев по каминной полке. В языках пламени ему почудилось до боли знакомое женское лицо. Правильные черты мужчины исказила гримаса ярости. Рука на каминной полке сжалась в кулак.       В ушах зазвучали крики разъярённой толпы, ругательства и проклятья отца, его предсмертные хрипы, лицо, раскрасневшееся от натуги, грудь, превращенная деревенскими вилами в решето… И мама, сквозь слезы глядящая поверх толпы, приговорившей её к смерти, поверх взметнувшихся вверх кулаков, поверх возгласов: “Сжечь ведьму!” Глядевшую прямо ему в лицо…       Сердце сдавило, точно от удушающего заклятья, оно готово было лопнуть от агонии, ненависти к этим магглам, к этому скоту! Они не лучше гриндилоу, не лучше флоббер-червей!       Седовласый резко обернулся, его палочка вновь взметнулась. На этот раз молча. Мужчина на полу снова закричал. Ногти впились в паркет. Он рванул руки со всей силы. Несколько ногтей осталось на полу, с пальцев потекла кровь. Мужчина закричал ещё сильнее. Его голос охрип, иссохшиеся губы были обкусаны, он изогнул спину.       — Хватит, Рауль, — ледяной голос, немного ниже чем у Рауля, строгий, сочащийся спокойной силой раздался из темноты, откуда-то со стороны двери.       Седовласый дернул головой. Полыхающий алым взгляд уперся в темноту. Огонь освещал черную фигуру Рауля, заставлял его тень метаться по комнате, точно в клетке.       — Заберите его, — бросил второй куда-то за дверь — темный провал в стене.       Оттуда быстро, очевидно не желая находиться в этой комнате, в слишком опасной близости к разозленному хозяину, появились двое людей. Они ловко и не очень осторожно подхватили товарища под руки и выволокли из комнаты. Дверь за ними закрылась с тихим хлопком. Тот, что старше, подошел к Раулю. В комнате звенела натянутая как струна тишина.       — Рауль, — второй мужчина подошел к камину, положил руку Раулю на плечо, похлопал, — ты не можешь наказывать его за свою боль. Не он виноват.       — Я знаю.       Рауль оборвал мужчину, но тот и глазом не моргнул.       — Не он убил твоих родителей, нельзя наказывать его за это. Он провинился, не выполнил задание — ты наказал его, наказал лично. На этом все. Думаю, объяснять тебе, далеко не мальчишке, чем такое обращение с подчиненными чревато, не нужно?       Рауль кивнул, отвернулся. Он услышал, понял и согласился. Его взгляд снова был нацелен на камин, но теперь в нём ничего не было, кроме языков пламени.       — Нас ждут Рауль. Нужно отчитаться о провале. Видимо, действовать придется оперативнее и жестче, чем планировалось.       Рауль молчал. Он был раздражен, не желал отчитываться о неудаче, будто её совершил он. Старший понял, о чем думает его подопечный.       — Надо, Рауль. Сейчас нет слов «хочу» или «не хочу», есть только «надо». Задерживаясь сейчас, мы тянем время, которого и так нет. Произошедшее с той девчонкой ни Дамблдор, ни Грин, ни Диппет без внимания не оставят. Уверен, они догадались, что произошло. — Мужчина вздохнул, недовольно тряхнул головой, — Усиление защиты Хогвартса — дело времени, возможно, это уже сделали. Школа станет недосягаема для нас. Конечно, оборотное зелье никто не отменял, но это — риски, на которые мы права больше не имеем.       — Я тебя и так понял, Трой. Идем.       Двое мужчин покинули комнату. Через несколько секунд в ней появились дрожащие от страха эльфы домовики. Они взяли в тоненькие ручки тряпки и принялись оттирать паркет от кровавых пятен.       

***

      Хрустальная пепельница рассыпалась сверкающими осколками по полу. Женщина, словно смерч наматывала круги по комнате, то и дело размахивая волшебной палочкой. Столик, диван, кресло, книги, часы — всё хаотично летало по комнате, повинуясь гневным пассам волшебной палочки, не задевая при этом женщину. Осколки хрустели под её туфельками на каблуке, платье с рукавами развевалось. Карина Рейвенкло была в бешенстве. Смуглые пальцы сжимали исписанный пергамент — письмо от Арчибальда Грина.       Моргана побери всё это, всех этих людей, охотящихся за её семьёй. Как они смеют пытаться навредить её дочери, её мужу?! Нет, они не получат своего! Никогда! Защита Хогвартса уже усилена, драгоценности останутся там, послание уже отправлено. Нита вернётся домой, и они скроются, спрячут её…       Женщина снова взмахнула палочкой — в камине полыхнул огонь.       Тихо скрипнула дверь, ведущая в комнату. На пороге показался Эрик Рейвенкло. Его кажется совершенно не смутили ни мебель, летающая по комнате, ни разъяренная супруга, которая, впрочем, даже не заметила его. Он ловко пригнулся, подныривая под пролетавший диван, увернулся от стаи книг, подошел к жене сзади, положил ладони ей на талию, переместил их на живот. Поцеловав жену в затылок, он прижал её к себе, уткнулся носом в её темно-каштановые кудри, вдыхая кисловатый запах духов. Женщина прижалась к нему, прикрыла глаза. Рука с палочкой опустилась, все предметы аккуратно встали на свои места.       — Не нервничай, тебе нельзя.       Эрик снова поцеловал её, забирая из рук письмо. Он быстро проглядел его и швырнул в камин. Муж был зол не меньше. Карина видела, как он сжал пергамент, с какой силой запустил комок в камин.       — Это угроза, Эрик? Они угрожают жизнью Ниты?       Голос предательски дрогнул. Карина развернулась в руках мужа, заглянув ему в глаза, смуглые, немного дрожащие руки легли на его плечи. В глазах женщины металась надежда, немая мольба. О чем? О чем она могла умолять Эрика? Он и так делает всё что может и даже больше. В сложившейся ситуации так и вовсе показывает чудеса выдержки…       — Не думаю. Угрожать таким грубым способом… На Троя это не похоже. Скорее они хотели внедрить своего человека с помощью оборотного зелья. Не волнуйся. — Эрик присел перед женой на колени, его руки легли на её талию, он наклонился и поцеловал ее плоский животик через тонкую ткань платья. — Позаботься об этом. А о вашей безопасности позабочусь я.       Карина улыбнулась ему. Он всегда был таким, с их первой встречи в Риме. Закрытый, спокойный, и только близкие могли понять, что он чувствует по уголкам губ, глазам, движениям. Он всегда был обходительным, тактичным, вежливым, при этом мог передать ей страсть, любовь, нежность лишь одним прикосновением.       Она успокоилась. Муж всегда мог успокоить ее.       — Мы уезжаем отсюда. Сегодня вечером. Домовики уже собрали всё необходимое. Проверь, если нужно ещё что-то — прикажи им.       Эрик отвлекал её от всего этого ужаса сборами и переездом. Карина успокоилась, муж никогда не подводил её, не подведёт и теперь. Он поднялся, заглянул ей в глаза, поцеловал. И не было никакой страсти, только любовь, обещание, забота.       Она верила ему, он — ей. В душе поселилось странное сочетание спокойствия, соседствующее с тревогой.       — Пока спрячемся там. Чары того дома мощнее здешних, и заклятий нём куда больше. Я отправлю Ните эльфа. Письма ей слать стало опасно. Жаль, что уже отправили то письмо. Боюсь, следующее могут перехватить.       Карина кивнула. Опасно. Сейчас опасно практически все. Она вздохнула, положила ладони на живот, прижалась к широкой груди, в которой билось родное сердце. Его размеренный стук успокаивал, возвращал под ноги опору.       — Я люблю вас. Всех троих.       — Знаю.       

***

      Март закончился проливными дождями и холодами. Розу выписали, она начала ходить на занятия. Под конец года становилось тяжелее. Учителя наседали подготовкой к экзаменам, особенно доставалось пятым и седьмым курсам.       Впрочем, Аните тяжело не было. Темы она усваивала легко, уделяя куда больше времени занятиям с Дамблдором и библиотеке.       Правда и домашних заданий стало намного больше. Сочинения, описания, рисунки, схемы — всё валилось на головы студентов. Не пожалела их и добрая профессор Англсон — задала доклады о лукотрусах на два свитка и что б не меньше!       Библиотека практически никогда не пустовала, даже на выходных. Теперь ребята, начиная с третьекурсников, которые могли посещать магическую деревню, не ходили в Хогсмид, а читали или шатались по коридорам. Ещё и учителя теперь сопровождали их от класса к классу, а это обстоятельство всерьёз затрудняло положение Аниты. Родители велели спрятать реликвии Когтевран где-нибудь в Хогвартсе. А где? В Выручай-комнате? Не пойдет, о ней, вернее о складе старых вещей, с недавних пор в курсе и Реддл. Оставалось исследовать ту чертову башню, от которой Аниту постоянно что-то отвлекало, будто нарочно не пускало её туда!       Теперь долететь до башни с помощью своих способностей не представлялось возможным. Территорию патрулировали, на всех входах в замок, даже на башнях, стояли магические барьеры. Анита почувствовала их на уроке астрономии. Сами барьеры не видны, но энергия от них исходит весьма красноречивая — лучше не соваться ни в каком виде.       Раздосадованная Анита уныло направлялась на занятие с Дамблдором, надеясь ночью улизнуть на кухню и посоветоваться с Тинки и Линки. Им девочка доверяла. Эльфы сами сказали, что учеников Хогвартса воспринимают как хозяев, а хозяевам домовики лгать попросту не могут.       — Мисс Рейвенкло?       Из мыслей первокурсницу вырвал Дамблдор, шедший рядом. В условленное время он встречал её у входа в факультетскую башню, а после занятия провожал обратно.       — Да, Профессор?       — Вас что-то тревожит?       Конечно тревожит! Родители внезапно переезжают в другой дом, велят спрятать присланные реликвии и оставить их в Хогвартсе на лето, причем присылают не письмо, а домовика! Кого они бояться!?       — Нет, профессор, — когтевранка улыбнулась, прикрыв глаза. — Просто размышляла. В Хогвартсе так много интересного. Например, рыцарские доспехи, какие-то говорят, а какие-то — нет. На втором этаже есть латы некого барона, они не разговаривают, не шевелятся. — Мерлин, что за бред она несёт?!       Дамблдор улыбнулся. Он напомнил Аните усмехающегося филина. Он помолчал несколько секунд.       — Молчаливые латы, я думаю. На сколько мне известно, хозяева таких доспехов были несчастны. Их тень не остаётся на доспехах, то есть, душа не дробиться при смерти, а уходит на покой. Раздробившиеся же души оставляют на земле свои тени, которые вселяются в их личные вещи, будь то доспехи, украшения, зеркала. Иногда такие осколки-тени превращаются в боггартов.       — Душа “дробиться”? — поинтересовалась Анита.       — Верно. Душа раскалывается естественным путем, когда человек умирает. Не всегда, конечно, всегда есть исключения.       — Вы сказали естественным путём. То есть, возможно и вмешательство?       — Возможно. Но о такой темной магии Вам пока узнавать рано.       Дамблдор замолчал. Взгляд ярко-голубых глаз устремился в пустоту. Дамблдор немного ускорился, Анита следовала за ним.       — Профессор, а вы знаете, кому принадлежали те мертвые доспехи на втором этаже?       — О, история той души сколь интересна, столь же и печальна… Его душа не осталась в доспехах. Барон де Шато-Жевю предпочел остаться призраком и вечно быть здесь, со своей возлюбленной.       — Кровавый барон?       — Верно. Его возлюбленная — Елена Когтевран, призрак вашего факультета.       Анита кивнула. О Елене она слышала часто и не только в школе, но и дома. Елена, дочь Ровены Рейвенкло, её, Аниты, предок. Как ни странно, но её Анита ещё не встречала. Елена пряталась ото всех, суете мирской предпочитала одиночество. Когтевранка лишь изредка видела прямую призрачную спину и длинные волосы, проплывающие где-то в отдалении.       Дамблдор остановился у своего кабинета, отпер дверь. Анита вошла. Приборы на полках, книги, пергаменты, перья лежали на своих местах. Профессор подошел к своему столу, достал из кармана палочку.       — Сегодня попробуем попрактиковаться, мисс Рейвенкло. Окклюменции невозможно научиться, не понимая, как работает легилименция и не испытывая на себе легилиментного влияния. Схемы заклинаний вы уже выучили. Теперь, попробуйте проникнуть в моё сознание.       Профессор встал напротив девочки, открываясь для атаки. Анита не медлила, просить её дважды не пришлось, особенно сейчас. Она понимала: над ней, её семьёй и фамильным состоянием нависла опасность, ставшая теперь осязаемой. Анита вскинула палочку, исполнила отточенный, изящный пасс.       — Легилименс.       Анита окунулась в сознание Дамблдора. Она пролистывала мысли Дамблдора, то и дела налетая на прочные блоки, отскакивая от них как мячик и тут же врезаясь в другой. Ото всюду слышались мысли и воспоминания, то четкие и ясные, то мутные, рассеявшиеся.       — Хватит, — голос Дамблдора звучал спокойно, в нём слышалась улыбка, — очень хорошо, мисс Рейвенкло, отлично.       Когтевранка упала на стул. Сердце гулко стучало где-то в горле. Сознание Дамблдора медленно отпускало, голоса потихоньку затихали.       — Итак, вы примерно поняли, как воздействует легилименция, что происходит с легилиментом. Теперь, приготовьтесь, в ваше сознание проникну я.       Дамблдор поднял палочку. Анита встала, устанавливая барьеры, которым её учил Дамблдор. Умелый пасс — Анита почувствовала инородное, крайне неприятное присутствие в своём сознании. Барьеры, выстроенные с таким трудом, рухнули словно карточный домик. Дамблдор покинул сознание первокурсницы.       — Почувствовали? Отлично. Теперь вы понимаете, как это работает. С опытом, чужой разум перестанет быть туманным и размытым, он станет четкой и логичной сетью, сплетенной из мыслей и воспоминаний.       — Ещё раз. Давайте попробуем снова.