Дар или проклятье? Часть 2. Проклятье, которое могло стать даром

Портал перенёс нас ближе к назначенному месту, но достаточно, чтобы никто не услышал хлопок. К тому моменту, когда мы приблизимся, Малисента уже будет знать о нас, но это было уже не так важно. Ещё издалека я заметил дым, источником которого оказался большой костёр. Судя по размерам и запаху жжёной плоти, они сжигали тело. — Вы не сообщали о своём визите, — Малисента стояла спиной ко мне, не сводя взгляд с огня. — Объяснишься? — В чём же? — Ровный бесстрастный голос. — Это он? — Я указал ей на костёр. — Он. Амалия оказалась права. Малисента действительно разыграла спектакль, чтобы свести счёты именно так, как хотела она сама. Но это также подтверждало то, что она мне солгала. — Я без колебаний позволил тебе уйти, сняв с тебя всю ответственность. И чем ты мне за это отплатила? Ложью. — В чём я солгала? Я действительно убила Торендо тогда, но намерения не было. Зато теперь моя душа спокойна. Теперь, когда я каждый день начинала, проливая его кровь и слушая мольбы о смерти. Он заслужил это, и не тебе меня судить. — Думаешь, я бы не позволил тебе свести счёты? — Мой голос звучал ровно, но руки сжались в кулаки. Сколько всего мог знать и рассказать нам Торендо? — Ты — да, Орден — нет. Я не узнала от него ничего нового. — Ответила Малисента, словно уловила ход моих мыслей. — Совсем ничего? — Ничего, что не было бы известно вам. Он не был ключевой фигурой во всём этом шоу. — Ладно. Продолжай держать связь с нами. Я развернулся, намереваясь взлететь, ощущая неприятное чувство досады и беспомощности, но Амалия вдруг пронеслась мимо меня. Она могла сделать всё, что угодно, но вопреки всем ожиданиям, вдруг обняла Малисенту. Неужели между ними установилась какая-то связь, которая сохранялась до сих пор? Малисента выглядела не менее удивлённой, когда Амалия отстранилась от неё, и мы смогли покинуть штаб "Паутины". — Хочу послушать твои соображения. — Я не смогла уловить энергию Торендо. — Не совсем так. Я знал его намного дольше, чем ты, поэтому я смог прощупать отголоски, словно он был там, но, если он там и умер, это всё объясняет. Не могу назвать нашу вылазку удачной, но, если Малисента всё же вывела его из игры, разве это не к лучшему? Амалия молча согласилась со мной. Но через некоторое время заговорила вновь. — Помнишь, ты позволил мне прочувствовать энергию Вики, чтобы я могла лучше разобраться в своих видениях? Теперь я совершенно точно уверена. Малисенту убьёт Война. Я остановился, вынуждая остановиться и её. — Война? Она кивнула. — Он держал её на руках, а она вся была в крови. Выглядела ужасно, но ещё была жива. И тогда он пронзил ей сердце её кинжалом. Я выдохнул. Потерять такого союзника было бы прискорбно, но Малисента явно отрабатывала схемы на случай её гибели. В противном случае командование возьмёт на себя Джейми, большая часть её сотрудников даже не видела её лично, поэтому ему не составит труда удержать "Сети" в прежнем состоянии. Оставалось надеяться, что, хотя бы в Школе, нас ждут хорошие известия. Мальбонте вернулся. Кристофера и Астарота также удалось возвратить. Мы все собрались в общем зале, собираясь окончательно пасть в глупом стремлении выжить. Я переводил взгляд с одного метиса на другого. Вики и Мальбонте стояли поодаль от всех о чём-то тихо переговариваясь, Ребекка наблюдала за ними, не скрывая презрительного отношения к Мальбонте, Кристофер разговаривал с Мими о чём-то, казалось, совсем не примитивном, но глаза его были полны печали, брат стоял позади, не сводя с него глаз, Титу держал за руку растерянную Улиссу, он стоял перед ней, гордо расправив плечи, словно защищая её, когда опасность грозила ему самому, а Кира задумчиво молчала стоя возле Амалии. Ещё одного метиса, совсем ещё маленького ребёнка, спасти не удалось, он погиб, приведя в наш мир Голода. Возможно, эта участь была лучшей для него, нежели умереть от наших рук сейчас. Услышав о том, что здесь должно было произойти, Титу, храбрый мальчик, благородно принял свою участь, найдя в себе силы даже успокаивать маму, хотя от моего взгляда не укрылись его слегка подрагивающие плечи. Кира заплакала, закрыв лицо ладонями. — Держите её, — скомандовала Ребекка, когда я покачал головой в ответ на её однозначный взгляд. Я не собирался прикладывать свою руку к убийству ребёнка. Но и Ребекка не смогла этого сделать, вызвав Мальбонте. Пока они пререкались, Амалия вдруг бросилась к Кире и прижала её к себе. — Что ты делаешь? — Тихо спросил я, и Амалия наконец посмотрела на меня. Её взгляд обжог меня смесью негодования, гнева и презрения. Ещё никогда мне не доводилось видеть подобные эмоции у неё по отношению ко мне. "Нет. Что мы делаем?" — Я не позволю причинить ей вред. Если хотите убить её — убейте и меня. Кира заплакала еще громче, но Амалия лишь крепче прижала её к себе и положила ладонь на затылок. Мне показалось, что она прошептала ей что-то успокаивающее. — Эрагон! — Ребекка выходила из себя. — Я не в праве ей командовать, она сама отвечает за свои действия. — Я не сводил глаз с Амалии. Её глаза горели от гнева и решимости, она собиралась защищать свою подопечную ценой собственной жизни, а может дело было и не в этом, и за Титу она заступилась бы так же. Это одновременно восхищало и пугало меня, эгоистичные мысли брали верх, кричали, что я должен спасти её любой ценой, но циничный разум отвечал, что Амалия всё равно не отступится. Мальбонте приблизился к ним тяжёлой поступью. На его коже проступали чёрные нити от концентрации энергии. "Если он попытается это сделать, я его уничтожу". Он поднял руку, под пристальным взглядом Амалии, её плечи дрогнули, выдавая страх, но она продолжала обнимать Киру. — Она заступалась за тебя. — Глухо сказал я, с огромным усилием сохраняя внешнее спокойствие. Паника могла только усугубить всё. — Верила, что в тебе есть что-то хорошее. Мальбонте криво усмехнулся, чуть сжал пальцы и… опустил руку. Чёрные нити пропали с его кожи, глаза стали прежними. — Не буду я этого делать, — он повернулся к Ребекке, но не успел закончить свою фразу и бросился к Вики. Видя наше отчаянное смятение, она решила взять инициативу в свои руки и вонзила кинжал себе в шею. Началась настоящая суматоха, позвали лекарей, но девушку удалось спасти. Амалия всё это время сидела на полу вместе с Кирой, она отказывалась отпускать её, не убедившись, что её жизни ничего не угрожает. Моя душа разрывалась на две части. Одна гордилась ей и её стойкостью, а вторая негодовала, не желая мириться с её самопожертвованием. Двери в зал резко распахнулись, и раздался громогласный голос Мамона: — Что вы творите?! Вместо того, чтобы собраться с силами и дать отпор вы решили убить детей. И вы ещё называете себя мудрейшими бессмертными? Позор! Мы слушали его тираду подобно пристыженным детям. Он был совершенно прав. И никто, из стоящих здесь, не посмел оспорить его слова. Лучше умереть с честью, чем спасаться подобной ценой. Невозможно было не заменить всеобщее облегчение, но нас ждало ещё одно известие. Мальбонте вдруг встал на одно колено, делая предложение Вики. Свадьба в такое время. Звучало одновременно абсурдно и как нельзя вовремя. Мы стремились жить, скреплять союзы, радоваться и огорчаться, проходить через испытания, вместе или в одиночку, но в этом всём и заключалась наша жизнь, которую мы стали ценить слишком поздно. Я нашёл Амалию в выделенной ей комнате. Она сидела перед туалетным столиком, пока Кира расчёсывала её уже немного отросшие волосы. На вешалке я заметил то самое платье, которое подарил ей когда-то. И как она смогла сохранить его в этом кавардаке? Кира бросила в мою сторону опасливый взгляд, потом посмотрела на Амалию, расправила плечи и повернулась ко мне вновь, чуть вздёрнув подбородок. — Не держи на меня зла, дитя. — Вы делали то, что должно, — ответила она не своими словами. — Нет, мы ошиблись. И я прошу за это прощения. Её и без того большие глаза округлились, расчёска чуть не выпала из рук, но девочка успела поймать её. — Видишь, я же говорила, что Эрагон хороший. — Амалия ласково коснулась её волос, а потом обратилась ко мне. — Ты хотел видеть меня? — Я просто зашёл проведать тебя. Не возражаете, если я побуду с вами? — Я посмотрел на Киру, и она покачала головой, и тогда я присел в кресло, наблюдая за их сборами. — Как ты думаешь, с этим можно что-то сделать? — Тихо спросила Амалия, приподняв кончики своих волос. — Хм, — девочка призадумалась, приложив пальчик к губам. Такая маленькая, но такая серьёзная. — Я знаю, что можно сделать. Она приподняла верхние пряди по краям и соединила их на затылке. — Можно заплести небольшие косы в этом направлении и добавить украшений. Тогда волосы не будут тебе мешать, но при этом это будет смотреться красиво. А ещё мы откроем твоё личико. Амалия смущённо хмыкнула. Когда её волосы были длинными, она собирала их сзади, но на лицо всё время спадали пряди, прикрывая его. Это могло быть полезно, чтобы её лицо не могли разглядеть, но сейчас в этом не было нужды, и я был согласен с Кирой: у Амалии красивое лицо. Занимаясь причёсками они, казалось, совсем позабыли о моём присутствии, о чём-то тихо переговаривались, хихикали, немного дурачились. Наблюдая за ними, я ни секунды не жалел, что приставил Киру к Амалии — это оказалось замечательным решением для них обоих. Когда собрали волосы Амалии, она помогла сделать причёску Кире. — Ой, а можно я тебя накрашу? — Звонко спросила девочка, взяв в руки кисть и ярко красную помаду, очевидно просто случайно попавшуюся под руку. Амалия вздрогнула и сделала шаг назад. На моей памяти она ни разу не делала макияж. — Наверное, сначала нужно одеться, чтобы случайно ничего не испортить. — Точно, но мне надо зайти к Вики. Она разрешила нести кольца, поэтому я сказала, что надену платье, которое выберет она. — Кира немного смущённо опустила глаза. — Ты же не против? — Конечно, нет. — Амалия положила руки на её плечи. — Беги пока к Вики, а когда будешь готова — возвращайся. — Но тебе, наверное, надо помочь надеть платье. — Кажется, я знаю, кто может помочь. Девочка перевела взгляд на меня, и её щёки порозовели ещё сильнее. Я покачал головой, наигранно негодуя на её намёк. — Хорошо, но только не испорть причёску, я ведь старалась. Она буквально упорхнула, осторожно прикрыв за собой дверь. И Амалия рассмеялась, опускаясь на корточки. — Господин Главный советник, вы правильно поняли инструкции? — Сделаю всё, что в моих силах. — Я поднялся и подошёл к Амалии, чтобы взять её руки в свои. Так многое мне хотелось ей сказать: извиниться за своё поведение, сказать, что люблю её, предложить бросить всё и убежать так далеко, как только возможно; но я лишь молча смотрел в её прекрасные глаза, словно стараясь запомнить каждую деталь её лица. Бледная кожа, пушистые ресницы, небольшие щёчки, которые она всё время и прятала волосами, маленький аккуратный нос и нежные розовые губы. Нежная, очаровательная, любимая. Я сжал её холодные руки в свои, горячие, чуть потянул на себя, заставляя приблизиться ко мне, и наши губы соприкоснулись в кротком поцелуе. Незаданный вопрос терзал меня с того самого момента, как я вошёл в эту комнату, и сейчас я действительно чувствовал что-то напоминающее волнение в районе живота. Ничто из моих глубоких познаний не могло дать ответ на этот вопрос, кроме самой Амалии. — Ты бы хотела, чтобы это всё произошло и с тобой? Хотела бы… выйти замуж? Она дрогнула, не ожидая этого вопроса. На её лице промелькнуло множество эмоций, но я молчал, давая время обдумать свой ответ. Наконец, она посмотрела мне в глаза и сказала: — Нет. — О, — неожиданно для себя выдал я. Было ли это разочарованное "О" или удивлённое, я не мог судить. Я и сам не понял, что это значило. — Не пойми меня неправильно, — Амалия подняла руки и холодные пальцы обожгли мои щёки. — Я люблю тебя, Эрагон. И я буду любить тебя независимо от того, обручены мы или нет. — Знаешь, за всю свою жизнь я посетил менее десятка свадеб бессмертных. Это очень редкое событие, потому что наша жизнь длится намного дольше жизней смертных. И тем не менее, я не мог не спросить, хотела бы ты этого. — Если бы я сказала "да", ты бы согласился на это? — Но ты ведь не сказала. Она пихнула меня в плечо, но продолжала улыбаться. — Мне нужно надеть платье. — Сначала нужно раздеться. — Боюсь испортить причёску. Поняв намёк, я положил руку на талию Амалии, слегка огладив пальцами обнажённый участок кожи, прошёлся большим пальцем по шву топа, положил вторую ладонь на другой бок, плавно проник под ткань одежды, оглаживая нежную кожу спины, прошёлся по рёбрам, не задевая грудь. Амалия шумно выдохнула, сквозь натянутую тонкую ткань проступили очертания сосков. Борясь с искушением, я зацепил края топа и потянул его вверх. Амалия подняла руки, помогая мне, её груди плавно подпрыгнули, освободившись от стягивающей их одежды, я помедлил, осторожно обходя голову, чтобы не задеть причёску, и, наконец, самое сложное было сделано. Отряхнув её топ, я по-свойски расправил его и аккуратно сложил, игнорируя смешок Амалии, после чего положил его на комод. Повернулся к Амалии и поманил её чуть ближе к себе. Она покорно подошла, продолжая тихонько смеяться, но затихла, когда я прижал её к комоду и посмотрел сверху вниз. Не прерывая зрительный контакт, я опустился на колени перед ней. Грудь Амалии вздымалась от волнения, и, не удержавшись, я оставил лёгкий поцелуй возле её пупка, вызвав ещё один смешок. Оставив игривость, я наклонил голову и потянул шнурок на ботинке. Распустив узел, расслабил шнуровку и, обхватив одной рукой лодыжку Амалии, стянул с неё первый ботинок и носок. То же самое проделал и со второй ногой. Для удобства Амалия опёрлась ладонями на комод, который позволял её спокойно удерживать равновесие. Оставались брюки. Я поднял голову и невозмутимо подцепил пальцем ремень, вытаскивая его конец из шлёвки. — С брюками я и сама могу справиться. — Дай мне закончить. — Возразил ей я, уже расстегнув молнию. Ухватившись за края ткани, чуть толкнул Амалию на себя, чтобы стянуть брюки с её бёдер, а затем поочерёдно спустил с каждой ноги, оставив Амалию в одном нижнем белье. Я поднялся, так же аккуратно складывая её брюки и положил поверх топа. После чего снял с вешалки платье. — И это всё? — В каком смысле? — Я обернулся к ней, прикидывая как лучше его надевать: сверху или снизу. — Теперь ты просто оденешь меня и всё? — Разве сейчас не должна вернуться Кира? Амалия поджала губы, видимо, она совсем про это забыла, увлечённая мной. — Подними руки. Она выполнила мою просьбу, и я помог ей надеть и застегнуть платье. После чего вновь надел на её шею то самое колье. — Поверить не могу, как тебе удалось сохранить их? — Думаешь, я могла потерять настолько ценный подарок? — Он не ценнее твоей жизни, — я покачал головой. — Туфли сейчас наденешь? — Нет. — Амалия сморщила нос, одним своим видом показывая отношение к подобной обуви. Едва мы успели закончить, как раздался стук в дверь. Вернулась Кира. Ей всё же удалось убедить Амалию сделать лёгкий макияж и не более, но я уже оставил их одних, и результат увидел только на самой свадьбе. Такие события накануне краха создают удивительный резонанс. Мы все прекрасно знали, насколько тяжёлая битва ожидала нас, и только поэтому веселились на этой свадьбе так, словно она была последней. А для кого-то она действительно стала таковой. Амалия не ушла к себе, оставшись со мной на всю ночь. Я и сам не отпустил бы её. Больше никогда. Мы так и не смогли уснуть. Не переставали говорить друг другу, как сильно любили друг друга, вспоминали наши давно ушедшие занятия, рассуждали, как всё могло бы быть иначе, занимались сексом, я успокаивал её, говоря, что больше никто не разлучит нас, клялся, что в этот раз не оставлю её одну, снова занимались сексом. Она, казалось, задремала у меня на груди, когда мы услышали первые взрывы. Пора. Я вздохнул, принимая тяжёлое и роковое решение, о последствиях которого ещё не знал. Не мог знать. — Амалия, послушай меня пожалуйста. Только не перечь мне. Нам придётся разойтись на поле боя. — Почему? — Первыми пойдут самые слабые, чтобы ослабить Всадников. Я с основными членами Ордена и Мальбонте будем за ними, в самом эпицентре. Я хочу, чтобы ты осталась на подмоге, в тылу или помогала с ранеными. Что угодно, лишь бы не выходила в сражение. Амалия смерила меня тяжёлым взглядом, но, к моему удивлению, грустно улыбнулась и сказала покорно: — Хорошо. За дверью уже слышалась суета сборов, и нам пришлось ускориться. Перед самым выходом я поймал её, прижал к себе и поцеловал в лоб. Тогда я видел Амалию в последний раз. Наша тактика сработала. Но не без помощи Всадников Голода и Войны. Совместными усилиями нам удалось ослабить Матерь Жизни и запечатать её хотя бы на какое-то время, но это оказалось не самым худшим. Истинной целью Торендо оказалось выпустить Шепфамалума. А мы только помогли им, оставив огромный энергетический шар, который Бог Тьмы и собрался поглотить. Мальбонте удалось остановить его, но нашей истории не суждено было закончиться хорошо. В небе начали появляться воронки порталов, забирая за собой бессмертных в неизвестные места. Наш мир был разрушен. Шепфамалум отправился накапливать силы для нового удара, а оставшиеся — зализывать раны. Но самым страшным было то, что я не смог отыскать Амалию. Я блуждал бесчисленное количество часов по развалинам в надежде уловить хотя бы отголосок её энергии или увидеть лицо, я звал её до хрипов, но её нигде не было. Погибла ли она, жива ли она и её унесло порталом так же, как и прочих, с кем она там, выживет ли. У меня не было ответов на эти вопросы. Я упал на колени и почувствовал горячую слезу на своей щеке впервые за долгие годы. Я ловил себя на мысли, что даже её гибель была бы лучше этой неопределённости, и ненавидел себя за это. Почему она так легко согласилась со мной? Почему вдруг в этот раз не стала перечить? Я пытался уберечь её, спрятав от эпицентра битвы, но сделал только хуже. Я не смог.