Поверь, я знаю, как бывает больно

Я смотрю в окно, ожидая увидеть Энди. Но она не выходит уже минут двадцать, и я напрягаюсь. Господи, ну нет! Не говорите мне, что её реально поймали, куда-то затащили и сейчас бьют! Я медленно выдыхаю, вставая из-за парты. Не могу бросить ребёнка в такой ситуации. Я, отдёрнув рубашку (уже другую, не мокрую), беру ключи и выхожу из кабинета. Дохожу до площадки и спускаюсь на первый этаж. Подхожу к охраннику, сидящему за своим столом. — Здравствуйте, — здороваюсь я с ним. Он поднимает на меня взгляд и приветливо кивает: — Здравствуйте. — Тут девушка не выходила? Мокрая вся, с короткими волосами. Лет семнадцать. — Нет, не видел. Чёрт. — Ладно, спасибо, — киваю я, после чего разворачиваюсь и иду обратно в свой кабинет. Где они могут быть? *** Меня сажают на колени, сжимая мои плечи до синяков, а другой рукой хватают за волосы и, в голос смеясь, опускают за них мою голову в унитаз. Я, уже не сдерживаясь, рыдаю, а меня буквально вталкивают в этот унитаз. — Хочешь пить, сучка? Попей! — слышу я голос Тима, самого слабого из всей этой компании. — Чуваки, на слив нажмите! — предлагает вдруг кто-то, и в следующую секунду мне в затылок бьёт вода, а парни начинают ржать. Я, захлёбываясь в воде, отплёвываюсь, а потом меня вдруг резко достают и ставят на ноги, а после опрокидывают снова на пол и начинают бить ногами. Я закрываю голову, тихо плача, чувствуя удары множества ног по своему телу. Слёзы перемешиваются с водой из унитаза и кровью, и я кашляю от этого. Тут вдруг я слышу звук открывающейся двери, и меня перестают бить. Я даже не успеваю повернуть голову в сторону двери, чтобы посмотреть, как уже второй раз за день слышу крик одной и той же женщины. — Вы что творите?! Совсем уже без мозгов?! Вон отсюда! Быстро! Иначе я сделаю с вами то же самое! — Ирина Сергеевна… — Пошли прочь! Я сегодня же обращусь к директору, и если я ещё хоть раз увижу подобное, вы вылетите из этой школы! Пошли отсюда! Парни, выругавшись себе под нос, уходят, а я обессилено кладу голову на холодный и грязный пол, невольно тихо проскулив. Никаких чувств не осталось, кроме боли. Боль повсюду. Во всём теле, абсолютно. — Господи, Энди, — тихо шепчет Ирина Сергеевна, подходя ко мне, и я на автомате закрываюсь снова, сжимаясь. — Тише, тише. Я не сделаю тебе больно. Я хочу помочь, — шепчет она, осторожно касаясь моего плеча пальцами, и я замираю. Она… Она осторожно коснулась меня… Я аккуратно отнимаю руки от головы и поворачиваюсь к ней, поморщившись от боли. Она сидит рядом, и вроде действительно не собирается меня трогать. Так… — Какие же звери… Давай помогу. — Ирина Сергеевна осторожно сажает меня, и я, увидев свои руки и форму, еле сдерживаюсь, чтобы не расплакаться в очередной раз. Вся форма порванная… Отец меня убьёт. Не сдержавшись, я тихо всхлипываю, закрывая лицо руками и утыкаясь в колени. Я боюсь возвращаться домой… — Энди, давай я позвоню твоему отцу? Объясню ему ситуацию… — Нет!! — неожиданно даже для самой себя вскрикиваю я, отползая от учительницы к стене и прижимаясь к ней спиной. — Не надо отцу! Что угодно, но не звоните ему! — Почему? Ты его боишься? Я до крови прикусываю нижнюю губу, а перед глазами всё расплывается из-за слёз. Сука… — Можно мне просто пойти домой?… — шёпотом прошу я. Ирина Сергеевна хмурится, но тем не менее выдыхает, вставая с пола и протягивая мне руку. Я вздрагиваю, но она даже не собирается меня ею бить. Я сглатываю и несмело протягиваю ей свою. Она осторожно берёт её в свою и поднимает меня, второй рукой придерживая за талию. Я морщусь, почувствовав, что она прижала руку как раз к моему новому синяку, но тем не менее поднимаю взгляд на её глаза, благодарно кивая. — Спасибо вам большое, — искренне благодарю я её, на что она невесело хмыкает, отпуская меня. И я тут же чувствую перемену, отчего слабо улыбаюсь. — А ещё у вас очень тёплые руки. — Чего не могу сказать о твоих, — качает она головой, переводя взгляд на окно за моей спиной. — Там дождь. Ты уверена, что дойдёшь? Я могу тебя подвезти. У меня машина. Улыбка у меня гаснет, и я качаю головой. — Нет, спасибо. Я сама дойду. — Ты уверена? Мне не сложно, Энди. Я качаю головой, нервно почёсывая затылок и тут же морщась от боли. Уроды. — Я… — И у тебя вещи порваны. Давай довезу. Не идти же тебе так по улице. — Я дойду. Ирина Сергеевна выдыхает, но тем не менее кивает. — Хорошо. Только давай я дам тебе зонт. — Отец его заберёт, — качаю я головой, на что она хмурится. — Почему? — Это не моя вещь, и я не могу приносить домой чужое. Учительница вскидывает брови, а я невесело хмыкаю, пожимая плечами. — Ну да. — Ладно… Но давай я сначала тебе всё обработаю? — Нет-нет, не надо. Отец просил меня быть дома к двум, — отказываюсь я. — Спасибо вам большое за помощь… До свидания. — До свидания, — кивает Ирина Сергеевна. Я выхожу из туалета и тяжело выдыхаю. Дома меня ждёт ад. *** Я возвращаюсь домой, судорожно выдыхая. Хватило денег на трёшку, и слава Богу. Если честно, то я не чувствую совсем уж болезненных чувств по отношению к Владу. На удивление, мне действительно легко удалось принять тот факт, что мы будем в разводе. Больше меня задевает то, что я не смогу иметь детей… И от этого мне действительно больнее всего. Я так хотела ребёнка… Ну а Влад меня просто уже давным-давно разлюбил. Я об этом догадывалась и, судя по всему, так оно и есть. А, ну да, ещё меня задевает то, что Влад оставил меня абсолютно без денег. Моих сбережений хватило, но если бы их не было, я бы жила на улице. И вот это реально обидно и неприятно. Так, хорошо. Мне надо здесь обустроиться и потихоньку готовиться ко сну. Сегодняшний день был утомительным, но завтра будет ещё утомительнее. *** Я стучу в дверь, дрожа то ли от страха, то ли от холода. Или от всего вместе взятого. Я слышу тяжёлые шаги отца и судорожно выдыхаю, закрывая глаза. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Может, он просто сейчас посмеётся над моим внешним видом и на этом всё?… Господи, как же я на это надеюсь! Тут дверь открывается, и у меня перехватывает дыхание. Ну пожалуйста… — Слушай сюда… — тут он замолкает, рассматривая меня с ног до головы, и я сжимаюсь под этим его взглядом. Пожалуйста… — Ты что, совсем с ума сошла?! Ты испортила свою форму?! Кто тебе будет покупать новую?! Я?! — П-пап, я… я-я могу и дальше носить эту форму… — Ободранную?! Ты хочешь, чтобы к нам опека пришла?! — Н-нет… — Дрянь паршивая! — цедит он, после чего находит мои волосы и резко дёргает меня за них, заставляя влететь в квартиру. Сука! *** Я отвела почти все уроки. И, кстати, очень даже неплохо отвела. Ни на кого даже вроде не орала. Это радует. Но тут ко мне приходит самый нелюбимый класс. Мой. Они у меня последним уроком. Фух, ладно. Переживу. Звенит звонок, и я окидываю взглядом весь класс. Начнём. Я начинаю идти по списку, параллельно с этим стараясь хотя бы чуть-чуть запомнить их. Эта болеет, этот тоже… Так, стоп. — А где у нас Эндрю Уинтерс? — спрашиваю я у класса. Хотя, наверное, это странная идея. Спрашивать у них ну уж точно нет смысла. Никому это просто неинтересно. Ну, или же это они её забили до смерти. Боже, как же я надеюсь, что это не так… В классе мне никто не отвечает, и я выдыхаю, откидываясь на спинку кресла и беря телефон. Нахожу номер отца Энди и набираю ему. — Открываем тетради, пишем число, — тем временем командую я детям. Они кивают, а тут и трубку берут: — Алло? — Здравствуйте. Подскажите, а Эндрю у нас где? — спрашиваю я. — Кто спрашивает? — Ирина Сергеевна, её классный руководитель. — Ясно. Сегодня её уже не будет, соответственно. И завтра, скорее всего, тоже. — Почему? — По семейным обстоятельствам. Я тут же замолкаю. Могло произойти всё что угодно. Вдруг сегодня годовщина? Ну… поминки, или что-то в этом роде. Боже мой. — Хорошо. Спасибо, до свидания. — До свидания. Я сбрасываю трубку и тяжело выдыхаю, откидываясь на спинку кресла. Бедная девочка. Так, ладно. Нужно вести урок. *** Я тихо простанываю, еле открывая глаза. Их жжёт, а всё тело болит — пошевелиться невозможно. Чёрт. Как же вчера отец отыгрался на мне за форму… Это пиздец. Он бил меня буквально всем и везде. По всему телу. Я пытаюсь встать с кровати, но болью простреливает и руки, и спину, и я с задушенным стоном падаю обратно на кровать. Твою мать. Я перевожу взгляд на настенные часы и хочу расплакаться. 10:15. Отец меня убьёт, если узнает, что я не в школе. А он узнает. И он реально убьёт меня. Я тихо начинаю плакать, закрывая глаза. Что теперь со мной будет?… *** Я осматриваю себя в зеркале. На ключицах, рёбрах, животе, груди и всей спине куча синяков. Всё в синяках. Я поднимаю взгляд на свою шею. Следы от его пальцев. Синие следы. Я рвано выдыхаю и поднимаю взгляд на лицо. Из носа и губы текла кровь, которая уже запеклась, один глаз заплыл из-за синяка. Сами глаза красные. Уши тоже. А волосы… волосы выглядят ужасно. Они растрёпанны, а кожа головы очень сильно болит. Как и голова в целом. И мне сейчас с этим всем надо сходить в душ. Я тяжело выдыхаю, закрывая глаза. Справлюсь. Должна справиться. Господи, помоги…