Поверь, я знаю, как бывает больно

Я прихожу домой, но меня никто не встречает. Я напрягаюсь. Чтобы отец, и не вышел меня встретить? Он обычно встречает тем, что начинает орать или бить меня. А тут… тишина. Я сглатываю, вешая ключи на вешалку. — Пап? — зову я его. Молчание. Я хмурюсь, разуваясь и проходя в квартиру. Обхожу её, но отца дома нет. Странно. Где он? Нет, я определённо рада, что его нет дома, но это подозрительно. А хотя, похрен. Самое главное — я могу поесть! Я тут же бросаю все вещи и иду на кухню. Ура, еда. *** Я смотрю на расписание, удовлетворённо кивая. Физика. Похуй мне на неё. Учительница четвёрку нарисует. А значит, можно прогулять и немножко покурить. Я раздобыла клёвые сигареты, а потому это отличный повод успокоиться. Я накидываю капюшон кофты (всегда буду благодарить за неё Ирину Сергеевну) на голову и выхожу из школы, заходя за угол и нащупывая в карманах сигареты с зажигалкой. *** Я стучу в кабинет физики, и мне тут же открывают. — Я посчитаю детей, — сообщаю я учительнице, на что та кивает и проходит к доске, а я остаюсь в дверях, начиная всех считать. Тааак… Стоп. Кого-то нет. Вика заболела, а значит должно было остаться шестнадцать человек. А их пятнадцать. Я перевожу взгляд на последнюю парту и замечаю пропажу. Энди. Чёрт. Я киваю учительнице и выхожу из кабинета, направляясь в свой. Так, значит, Энди нет. И где она? Я достаю телефон и набираю её отца. Прижимаю телефон к уху, слушая гудки. Будем разбираться. *** Я протираю глаза, заходя в кабинет русского языка. Ирина Сергеевна что-то пишет в журнале, и я киваю ей, проходя мимо. — Здравствуйте. — Здравствуйте, — кивает она мне в ответ, поднимая голову. Я хочу уже пройти дальше, но она вдруг окликает меня, и я останавливаюсь, оборачивая и хмурясь. — Подойди. Я напрягаюсь, но тем не менее подхожу к ней. Она встаёт из-за стола, рассматривая меня. — А ты где была, моя хорошая? Меня немного сбивает с толку её «моя хорошая», но виду я не подаю, хотя в мыслях я даже улыбнулась на это. Так по-доброму меня ещё никто и никогда не называл. — В смысле? — В прямом. В начале дня тебя не было. — На физике? — Да. — А, да я в туалет вышла, — пожимаю я плечами. Да, я вру. И ни капельки не стыдно. Я уже привыкла врать всем и обо всём. — Нет, её не было весь урок, — влезает вдруг Олег, парень, сидящий на первой парте. Мы с Ириной Сергеевной обе переводим на него взгляд, а после этого я опускаю свой в пол, а учительница скрещивает руки на груди, явно строго смотря на меня. Твою мать. Обожаю своих одноклассников, сука. *** Я включаю детям фильм, а сама беру вещи и пересаживаюсь на последнюю парту, чтобы не мешать им. Сажусь, естественно, с Энди, которая, заметив это, сглатывает, переводя взгляд на экран. А я морщусь, как только оказываюсь в паре сантиметров от неё. Твою мать. Какого чёрта так куревом несёт? Я перевожу взгляд на Энди. Та продолжает упорно смотреть фильм, а я хмурюсь. Ну нет. Она же не курит, я надеюсь? — Энди, — шепчу я, и она, всё-таки, переводит на меня взгляд. Я кивком показываю на свой стол. — Не принесёшь красную ручку? — Да, конечно, — кивает она, вставая из-за парты и обходя меня, и я снова чувствую этот запах сигарет. Чёрт. Значит, действительно курит. Господи, ребёнок, что же ты с собой делаешь? Она же уже возвращается ко мне, отдавая мне ручку и садясь на своё место. А я же не свожу с неё взгляда. — Ты домой торопишься после уроков? — тихо спрашиваю я. Энди качает головой, не отрываясь от фильма: — Нет. Отец до вечера работает. Замечательно. — Тогда останься после урока. Мне поговорить с тобой надо. — Ладно, — кивает она. Хорошо. Проходит минут пятнадцать, и Энди в какой-то момент откидывается на спинку кресла, поправляя капюшон кофты и плотнее закутываясь в неё, что меня в очередной раз… умиляет? Наверное да. Не знаю почему, но мне так приятно видеть её в своей одежде… Так, Ира. Приди в себя. Я встряхиваю волосами и поднимаю взгляд, отвлёкшись на фильм. Надо сосредоточиться на нём. *** Я сажусь на первую парту, убедившись, что все ушли. Ирина Сергеевна останавливается у своего стола, строго смотря на меня сверху вниз, и мне становится не по себе. — Во-первых. Где ты была и по какой причине прогуляла первый урок? — начинает она. Я прикусываю нижнюю губу, опуская взгляд в парту и отмалчиваясь. Ну не буду же я правду говорить, верно? — Энди, я с тобой разговариваю, — ещё строже произносит Ирина Сергеевна, и я судорожно выдыхаю, сжимаясь. — Я проспала… — Не ври. — Я не вру, я… — Прекрати. Говори мне правду. Я замолкаю снова, чувствуя, что наворачиваются слёзы на глазах. Блять, вышла покурить, чтобы успокоиться! — Долго мы в молчанку играть будем? — уже даже немного раздражённо спрашивает Ирина Сергеевна, на что я вытираю нос, тихо шмыгнув. — У… у меня хорошие оценки по физике… — И это повод прогуливать? — Нет, вы правы. Простите, пожалуйста, — тихо извиняюсь я, стараясь успокоиться. Иначе я реально разревусь. — Мне твои извинения не нужны. Так, с этим разобрались. А где ты была? — продолжает допрос учительница. — На улице, — честно признаюсь я. — На улице. Замечательно. Добровольно отдашь сигареты, или мне сообщить о них твоему отцу? — спрашивает вдруг она, и я тут же вскидываю голову, мокрыми от слёз глазами смотря на неё и качая головой. — Я не курю. — Опять врёшь. Не надоело? — Я правда не курю, Ирина Сергеевна… — Мне попросить вывернуть карманы и проверить портфель? — выгибает она одну бровь, и я сдаюсь. Опускаю взгляд и дрожащей рукой достаю из кармана брюк пачку сигарет, протягивая ей. С каким трудом я их достала, и как же обидно вот так их просрать… Ирина Сергеевна забирает пачку и убирает в свой стол, а я вытираю слёзы с глаз. Сука, как обидно! — В первый раз прощаю, но если я узнаю, увижу или почувствую, что ты снова куришь на территории школы — не обижайся. Я буду звонить отцу. Это ясно? — спрашивает она, на что я киваю. — Ясно… — Тогда свободна. И да, твой отец в курсе, что тебя не было на первом уроке. Я, уже вставшая из-за парты, резко оборачиваюсь, в испуге смотря на неё. — Что?… — тихо переспрашиваю я. Ирина Сергеевна, заметив мою реакцию, хмурится. — Что? — Вы… Вы ему сказали? — Ну конечно. Я думала, что ты опять будешь дома, поэтому и позвонила, — пожимает она плечами, а я тихо простанываю, закрывая глаза и разворачиваясь, еле сдерживаясь, чтобы прям здесь не забиться в истерике. — Сука… — Энди! — прикрикивает на меня Ирина Сергеевна, и я вздрагиваю, тут же сжимаясь, и из глаз, всё-таки, катятся слёзы. Я тихо всхлипываю и, не прощаясь, быстро выхожу из кабинета, закрывая лицо руками. Чуть ли не добегаю до туалета, в который уже залетаю, падаю на пол на колени и начинаю рыдать в голос, забиваясь в угол и закрывая рот кулаками. Я не вернусь домой… Он изобьёт меня до полусмерти… Я не вернусь домой… Я не вернусь, сука, домой! Я боюсь, блять! Боюсь… *** Я сажусь в машину, матернувшись. Твою мать, это что за ливень в почти что конце сентября? Это нормально, чёрт возьми? Ещё и ветер задувает. Я завожу машину и уже начинаю выезжать, но тут кто-то проходит прямо передо мной, и я останавливаюсь. Хочу уже начать ругаться на этого человека, но понимаю, что это Энди. Она медленно проходит машину, полностью застегнув кофту и накинув капюшон. Господи, холодно же! Ну нет, не могу я так. Я открываю дверь, выходя из машины и облокачиваясь на дверь. — Энди! — кричу я через шум дождя. Та тут же оборачивается, и я рукой маню её к себе. — Иди сюда! Я подвезу тебя! — Не надо, Ирина Сергеевна! — кричит она мне в ответ, на что я раздражённо выдыхаю. — Эндрю Уинтерс, предлагаешь приказывать?! Я подвезу тебя! Садись! А то по такой погоде ты не успеешь ко времени домой! Энди останавливается, и я облегчённо выдыхаю. Слава Богу, вроде уговорила. Да, точно: Энди разворачивается и идёт к машине. Я киваю, садясь обратно и закрывая дверь. Жесть, я вся мокрая! Тут садится Энди, закрывая за собой дверь, и я хмыкаю, поправляя зеркало. — И как ты только собиралась идти пешком? — интересуюсь я, трогаясь и выезжая из школы. — Вы меня не знаете. Поверьте, я бы дошла. Я и не в такую погоду ходила, — усмехается она, а я хмурюсь. — А в какую ходила? — В снег и мороз. Минус двадцать было, как сейчас помню. Даже минус двадцать три. Отец нашёл мне кожаную куртку, и в ней я ходила всю зиму. — Всю зиму? В кожаной куртке? — в шоке переспрашиваю я. — Да, именно. У меня иммунитет знаете какой? С ума сойти можно. Я качаю головой, чувствуя, что сжимается сердце. Бедная девочка… — Энди… — Тут направо. Извините, — извиняется она за то, что перебила меня, и я киваю, поворачивая направо. — Послушай, Энди… Ты же можешь отправиться в приют. Там ты хотя бы в достатке будешь. Да и… — Чтобы меня потом ещё чморили за то, что я детдомовская? Спасибо, обойдусь, — фыркает она, а я перевожу на неё взгляд. Она стала удивительно разговорчивой. Это меня радует. — А вообще, Энди, за что к тебе так в классе относятся? И давно это вообще? — интересуюсь я. Она выдыхает, откидываясь на спинку кресла и скрещивая руки на груди. — Давно. Пожалуйста, Ирина Сергеевна, можно мы не будем разговаривать на эту тему? Я тут же мысленно делаю капитулирующий жест, а Энди же киваю. — Да, хорошо. Между нами повисает тишина, и в какой-то момент я перевожу взгляд на Энди. И выдыхаю, видя, что она спит. Не выспалась? Честно говоря, я бы тоже сейчас поспала. Я пригрелась, немного просушилась, и сейчас сама бы с удовольствием поспала. Но есть проблема. Я не знаю, куда ехать. Именно поэтому я останавливаюсь около кафешки и тихонечко выхожу, закрывая за собой дверь и направляясь к заведению. Нахожу телефон, набираю директора и прижимаю телефон к уху, прикусывая нижнюю губу. Интересовать меня начинает эта девушка. *** Я вздрагиваю от какого-то хлопка и просыпаюсь. Блять. Я не дома. Я начинаю в панике осматриваться и дёргаюсь, прижимаясь к двери и еле сдерживая вскрик, увидев, что в машину села Ирина Сергеевна. Она хмурится, смотря на меня, а я медленно выдыхаю, вспоминая, что она вызвалась подвезти меня до дома. Фух, всё нормально. — Ты чего так дёргаешься? — спрашивает учительница, закрывая за собой дверь и трогаясь, выезжая из кафешки и выезжая обратно на дорогу. — Извините, я не нарочно. Кошмар приснился, где я падаю, — снова внаглую вру я, кутаясь в высохшую кофту и вдыхая от неё аромат духов Ирины Сергеевны. — Тогда всё ясно. Чай хочешь? — спрашивает вдруг она. Я хмурюсь, переводя на неё взгляд: — Чай? — Да. Зелёный и, как мне сказали, очень вкусный. — Н-нет, спасибо… Это же ваш чай, — невесело хмыкаю я, качая головой. Хотя, если честно… Я бы очень хотела попробовать такой чай. У нас дома он бывает редко, да и то дешёвый чёрный. Но Ирина Сергеевна вдруг качает головой. — Я себе взяла кофе. А тебе чай. — Мне? — Да. Куда сейчас? — между делом спрашивает она, останавливаясь на перекрёстке. — Сейчас прямо до следующего светофора, а потом налево. Вы… Вы купили мне чай? — всё ещё неверяще переспрашиваю я. — Да, купила. — Но… Но у меня нет денег, и я… — Боже, Энди, ты о чём? — тут же перебивает меня Ирина Сергеевна, глянув на меня, как на ребёнка. — Не думай о деньгах. Я просто купила тебе чай. Я купила, а не ты. Так что не надо никаких денег и давай пей чай, пока он не остыл. Я судорожно выдыхаю, а к глазам подступают слёзы. Блять, я… Я не привыкла к такому… Она мне купила чай? Сама? Я… Я не верю… — Правда можно? — тихо спрашиваю я. Ирина Сергеевна останавливается на очередном светофоре и, включив поворотник, переводит на меня взгляд. И такой… Добрый-добрый взгляд… Такой, который я никогда не видела, не считая детства. Так на меня мама смотрела… Господи, как же непривычно, но приятно… — Конечно можно. Бери. Я прикусываю нижнюю губу и несмело беру стаканчик с чаем. Ирина Сергеевна отвлекается на дорогу, а я отпиваю немного чая. И блаженно выдыхаю. Он тёплый, очень вкусный и сладкий. Господи, какой же он… — Невероятно, — шепчу я вслух. Ирина Сергеевна хмыкает, останавливаясь на стоянке перед магазином, рядом с которым мой дом, и переводит на меня взгляд. — Пей, не торопись. Согрелась? — Да, мне очень тепло. Спасибо вам огромное, Ирина Сергеевна! И за кофту, и за то, что подвезли, и за чай… За всё. — Да не за что, Энди. И да, кстати, как у тебя дела с учёбой? На что и как учишься? — интересуется вдруг она. Я пожимаю плечами, отпивая ещё немного чая. — Химию не понимаю… Да и физику тоже, если честно. Хорошо разбираюсь в ваших предметах. Тройки только по химии, физике… И физкультуре. — Тройка по физкультуре? Я застенчиво улыбаюсь, переводя на неё взгляд: — Ноги длинные, заплетаются. Ирина Сергеевна тихо смеётся, а я, не удержавшись, улыбаюсь уже увереннее. — Понимаю тебя прекрасно, — отсмеявшись, признаётся учительница, а я заинтересованно вскидываю брови, ожидая продолжения. Она хмыкает, отметив это, и переводит взгляд на дорогу и дождь, идущий за окнами, положив руку на руль. — В подростковом возрасте у меня была такая же проблема. Я просто не могла бегать на скорость. А если уж и пыталась — тут же падала. Так что бег — это явно не наше с тобой. — Это точно… А с одеялом всё вообще грустно. Я иногда пытаюсь из него выпутаться, но у меня всё время переплетаются ноги, и я не могу осуществить это желание. Ирина Сергеевна подавляет смех и весёлыми глазами находит меня, хмыкнув. — Представляю эту картину. — А мне и представлять не надо. А что у вас было по физре? — Твёрдая четвёрка. Я в шоке смотрю на неё, на что она пожимает плечами. — Сама поражаюсь. — Вы крутая. — Спасибо, — улыбается она, на что я улыбаюсь ей в ответ, допивая чай. — Вам спасибо за помощь. Я пойду… Отец скоро вернётся. — Конечно. Спокойной ночи, Энди, — желает она мне. — Спокойной ночи, Ирина Сергеевна, — желаю я ей тоже, чувствуя, что на душе стало тепло (и не только от чая и кофты). Я выхожу из машины, закрывая за собой дверь и оказываясь под проливным дождём. Накидываю капюшон кофты на голову и быстро иду в сторону своего дома. Какой же она хороший человек…