Незаметные люди

— Аманда Эйвери что-то скрывает, — с порога огорошил Рон Лестрейда. Тот чуть не подавился кофе. — Мистер Уизли… — Можно просто Рон, — вырвалось у Уизли, который давно хотел уже оставить эти церемонии, раз они с Лестрейдом работали над одним делом. Тот, конечно, был старше на добрый десяток лет, но когда Рону это мешало? — Хорошо. — Лестрейд, казалось, тоже испытал облегчение. — Тогда можно просто Грег. — Отлично! Так вот, я поговорил с миссис Эйвери, и она соврала мне. Не знаю, что именно она скрывает и связано ли это с ее сестрой, но там точно что-то не так чисто. Лестрейд совсем не выглядел впечатленным. Он устало вздохнул: — Расскажешь по дороге. У нас новое убийство.

***

Рон все-таки терпеть не мог поездки по городу. Даже в машине детектива Лестрейда, которую тот вел с удивительной аккуратностью, его слегка тошнило — с непривычки, вероятно. По дороге он кратко пересказал Грегу разговор с Амандой Эйвери, но полицейский не проникся. — Может, она что-то и скрывает, но это сейчас уже неважно. Сегодня обнаружена еще одна жертва. Рон нахмурился: — Есть какая-то связь с Маргарет Миллс? — Похожий способ убийства. Найден у себя в квартире, следов взлома нет. Пробит череп. — И это все? Лестрейд тяжело вздохнул: — Надо убедиться, что он — не из ваших. Прошло слишком мало времени с прошлого убийства. Боюсь, что это может быть не совпадение. Рон пожал плечами. Представить, что и эта жертва окажется сквибом или волшебником, он мог с трудом. А если Лестрейд прав, и эти убийства связаны, значит, это дело перейдет целиком в руки Скотланд-Ярда — в Лондоне, вероятно, появился серийный убийца, и то, что Маргарет была сквибом, лишь совпадение. Когда они приехали на место, их уже дожидался Андерсон — эксперт Скотланд-Ярда — и кто-то из полицейских. — Жертва — Стефан Швобски, сорок два года. Эмигрант, с польским гражданством. Скончался от удара по голове. Следов взлома не обнаружено. Пока Лестрейд разговаривал с Андерсоном, Рон прошел внутрь квартиры. Жилище Стефана Швобски отличалось от квартиры Маргарет Миллс: голые стены, мало мебели, будто он жил на чемоданах, ничего лишнего. Обычная холостяцкая квартира бедняка. Погибший мужчина, как и Маргарет Миллс до этого, лежал на полу в своей комнате, с раной на затылке. На полу валялись осколки и было что-то разлито. Рон принюхался — пахло алкоголем. — Держал в руках бутылку с виски в момент удара, — сказал подошедший эксперт. — Знал нападающего и предлагал ему выпить? — Вошедший следом Лестрейд нахмурился. — Это уж вам решать, детективы. Когда Грег попросил всех выйти из комнаты, Рон достал палочку. Как и ожидалось, аппаре вестигиум не выявил никаких следов. — Ничего? — спросил Лестрейд. Рон покачал головой. — Я сделаю запрос в польское посольство, может, им что-то известно, — сказал Лестрейд и вышел. Уизли вышел следом. На улице Грег остановился, достал сигареты, закурил. Рон тоже. Сказал, немного подумав: — Я попробую узнать, связан ли Швобски с нашим миром. Но сомневаюсь, что это так. — Но проверить надо. — Да, конечно. Докуривали в молчании. Потом Рон вернулся в Аврорат. На то, чтобы связаться с польским Авроратом, ушел почти целый день. Несмотря на то, что бюрократия у волшебников не была такой же замороченной, как у магглов (Гермиона много жаловалась на это, так что Рон был в курсе), связь с восточноевропейскими авроратами была осложнена какими-то политическими соображениями, в которых Рон совершенно не разбирался. Только под вечер ему удалось отправить запрос в польское министерство с просьбой предоставить ему информацию о Швобски. Теперь оставалось только ждать. И Рон решил навести справки об Аманде Эйвери. В ее деле в пыльном архиве Аврората, где хранилась вся информация о стажерах, Рон нашел совсем немного: закончила Хогвартс в 1979 году, училась на Слизерине (этому Рон совершенно не удивился), получила приличные оценки на ЖАБА, средне прошла испытания в Аврорат. Ничем не выделялась. А вот это было уже интереснее… Рон нахмурился, вчитываясь в текст докладной записки, поданной ее тренером. «Пыталась пройти один из тестов путем соблазнения экзаменатора». Может быть, Аманда Эйвери и тогда использовала любовные зелья? Уж не из-за этого ли она ушла из Аврората? И все равно ничто не указывало ни на ее склонность к насилию, ни на какой-либо мотив для убийства сестры. Это был тупик. Рон с сожалением покинул архив.

***

На следующее утро он встретился с Лестрейдом. — На Аманду Эйвери ничего нет. — На Швобски тоже, — ответил Грег. — Никакой связи между ним и Маргарет Миллс. Они жили в разных районах. У них было разное социальное положение: она — преподавательница в университете, он — разнорабочий-эмигрант. На первый взгляд, у них нет общих знакомых. — Но что-то похожее есть? — Да. По словам свидетелей, они оба были закрытыми и мало общались с людьми. И никто ничего не знал об их личной жизни и времяпрепровождении. Рон в задумчивости постучал пальцами по столу, потом поднял взгляд на Грега: — Но этого недостаточно, верно? Тот молча кивнул. Несколько минут они сидели в тишине, размышляя каждый о своем. Рон думал о том, что такое закрытое поведение типично для сквибов: они не вписывались в магическое сообщество, в котором выросли, но и в маггловском мире не могли ощущать себя как дома. И там, и там они чувствовали себя не совсем полноценными. Когда Рон поделился этими мыслями с Лестрейдом, тот ответил: — Некоторые эмигранты, особенно низкоквалифицированные, испытывают то же самое. Многие из них вынужденно покидают свою родину из-за внешних обстоятельств и не могут найти свое место в чужой стране. — Поэтому мы не можем выяснить, поведение Швобски типично для сквиба или для эмигранта… — Именно. — Значит, остается только ждать. Ждать Рон ненавидел. Но и что он мог сделать прямо сейчас, не представлял. Как вывести Аманду Эйвери на чистую воду, он не знал. Опрашивать свидетелей-магглов он не смог бы. Можно было, конечно, снова поговорить с мистером Эйвери, но какие вопросы ему задать, Рон тоже не придумал. Так что, немного поразмыслив, он устроился в кабинете Лестрейда и принялся заполнять отчет. Как бы Рон не любил бумажную работу в Аврорате, он все же признавал, что зачастую именно перенесение всех данных на бумагу позволяло ему структурировать в голове все, что ему было известно. В Аврорате Рона ценили не только за боевые качества, но и за умение нестандартно мыслить. Сам Рон долго смеялся над подобными комплиментами, а вот Гермиона с Гарри к этому отнеслись серьезно, к удивлению самого Рона. Гермиона сообщила, что всегда восхищалась тем, куда иногда выворачивали его мысли. Конечно, его прозрения были слишком редкими, но зато, в отличие от Гермионы, которая быстро соображала всегда, его мозг мог выдать такое, что логически мыслящей Гермионе и в голову бы не пришло. И иногда это срабатывало. Со временем Рон научился заставлять свой мозг работать и искать связи в самых неожиданных местах. Но для такого, конечно же, нужен был особый настрой. Так что Рон не продержался с бумагами и полчаса. — Эх, сладкого бы сейчас… — протянул мечтательно, покосившись на Лестрейда. Детектив Лестрейд создавал впечатление очень серьезного и сосредоточенного человека, которому некогда тратить время на глупости. Поэтому-то Рон совершенно не удивился, когда, едва услышав его слова, Грег аж подскочил на стуле. — Я знаю, где продаются отличные пончики! Спустя полчаса они вдвоем уже стояли на набережной Темзы, пили обжигающий кофе и уплетали пончики. С шоколадной начинкой. Думать сразу стало легче. — Слушай, — вдруг сказал Рон, — если Швобски был эмигрантом, насколько часто он выезжал из страны?.. Лестрейд очень быстро догадался, к чему клонил Рон. — Мог ли он бывать заграницей так же часто, как Маргарет Миллс? Сейчас выясним. Позвонив кому-то, Грег сообщил: — К вечеру мы узнаем, как часто Швобски покидал страну. Рон кивнул: — Я вернусь в министерство. Вдруг что-то стало известно из польского Аврората. На том и порешили.

***

Когда Рон вернулся в Аврорат, его ждал Гарри и сообщил прямо с порога: — Тебя Эксли вызывает. Сказал, как только придешь — марш к нему. Рон мысленно застонал. Да что он умудрился сделать-то?! — Он не сказал, зачем? Гарри вздохнул и посмотрел на него поверх очков — дурацкая привычка, если спросите Рона. — Нет. Но он что-то говорил о нарушении субординации и о международном скандале. — Ой, ну Мерлиновы подштанники, — пробормотал Рон. Стоило ли говорить, что, отправляя запрос в польский Аврорат, он совершенно случайно забыл провизировать этот запрос у главы британского Аврората?.. В кабинет главного аврора Эксли Рон шел как на казнь. Теперь-то у того был настоящий повод если не уволить Уизли, то как минимум устроить ему выговор. — Сэр? Услышав шаги Рона, Эксли поднял взгляд. — Уизли? Явился наконец-то. Заходи, садись. Рон перевел дыхание: предложение сесть явно означало, что Эксли не был зол как тысяча чертей. Возможно, только как восемьсот. — Ты отправлял запрос в польский Аврорат? Отпираться было бессмысленно, и Рон кивнул. Эксли потянулся, достал конверт и протянул Рону. Тот взял. — Прочитаешь потом. Ты мне сначала скажи, ты должностную инструкцию читал? — Читал… — Так какого же лысого Мерлина! — рявкнул Эксли так, что Рон чуть не подпрыгнул. — Сначала нужно у меня завизировать запрос и только потом его отправлять, это ясно?! — Так точно, сэр! — Все, Уизли, иди. И чтобы больше такого не повторялось, понял меня? — Так точно, сэр! И Рон, не испытывая судьбу, выскочил за дверь. То ли у Эксли было хорошее настроение, то ли в глубине души тот знал, что Рон не совсем еще безнадежен, но во всяком случае Рон продолжал работать, а это уже была маленькая победа. Ответ на запрос от польского Аврората он открыл только у себя в кабинете. И не сдержал судорожного вздоха. Стефан Швобски был сквибом.