Морозный алый

Январь 1998

Нора

Война длилась уже несколько месяцев. Нора гудела от голосов, споров, бесконечных планов, и Гермиона ненавидела этот шум. Она привыкла к тишине, к своей комнате, к книгам, которые могли ответить на любой вопрос. Война же не умела отвечать, она лишь брала. Грейнджер проснулась от крика, как и каждое утро в последние недели. — Никто не заставлял её этого делать! Голос Гарри пробился сквозь звон в ушах. Холодное январское утро встретило её пробирающей до мурашек вьюгой и кромешной тьмой. На часах было 5:27. Солнце не успело взойти, а Поттер вновь на повышенных тонах начал скандалить из-за вчерашнего налета Ордена на Годрикову Впадину, которую в течение месяца удерживают Пожиратели. — Она отомстила за меня, спасла от смерти, очнись, Гарри! Что с тобой происходит?! — голос Чжоу Чанг был оправданно строг. Вчера разъяренный Пожиратель пустил в Чжоу заклятие Трансмогрифианской пытки. До того дня Грейнджер не приходилось сталкиваться с тем, что происходит, когда этот смертоносный луч доходит до своей цели: она слышала лишь пересказ от Перси Уизли, который когда-то сам стал мишенью этого редкого проклятия. Напавшие на Министерство магии Пожиратели без разбору атаковали сотрудников, и Перси успел вовремя увернуться, а вот его товарищ — нет. «Беднягу с хрустом разрывало на части, и в общем это было… — Уизли сморщился, — это было худшее, что я когда-либо видел в своей жизни». Теперь она могла с этим согласиться. Под бесконечные крики Гермиона устало поднялась с кровати. Она на мгновение задержала взгляд на длинном окне, по которому барабанили крупные снежинки, а затем приблизилась к закрытой двери. К конфликту подключились новые лица. — Мерлин, успокойся! — Рон стукнул по столу. — В чем твоя проблема? Можно подумать, это последний Пожиратель на земле. Я напомню, их еще дохера! — Тебя задело, что не ты его убил? — раздался приглушенный голос Партвати Патил. Поттер раздраженно выдохнул. — Она увела из-под моего носа важного в перспективе пленного! — И из-за этого теперь следует ныть?! — Рон, лучше заткнись! — голос звучал до трясучки злым. — Я больше не желаю видеть её на заданиях! Никогда! Гермиона зажмурилась. Она не плакала — слёзы кончились где-то после третьей вылазки, когда она впервые увидела, как Пожиратель убивает ребёнка. Мальчик просто стоял и смотрел, как зелёный луч летит в него. Как кролик перед удавом. Она тогда опоздала на секунду. Взгляд упал на тусклый свет, сочившийся из-под двери. В голове вспыхнул вчерашний день. 

***

У Гарри всегда был четко продуманный план. Он разделял всех на группы, обозначал позиции, постоянно был в нужном месте в правильное время. Поначалу Поттер не хотел рассказывать, как он стал настолько чутким. Он лишь отмахивался, врал, что минувшие месяцы научили его в совершенстве разрабатывать план боя. Мол, это были лишь правильные догадки, а он наблюдал, анализировал, и сумел выявить все слабые стороны врага. Но, как оказалось, чуткость эта была мнимой. Всю работу за него делали шпионы, которые безошибочно докладывали, когда и во сколько состоится следующая битва. Но вот кем были эти люди, он рассказывать не хотел.  Гарри постоянно отлучался и никогда не объяснял, с кем проводит время. Его озлобленные глаза могли изредка пылать недоверием, что, очевидно, смущало. Гермиона чувствовала, что её лучший друг отдаляется. Война сумела разрушить башенку, которую строило золотое трио годами. Пташки Поттера напели ему, что следующая битва состоится в Годриковой Впадине. Гермиона и Чжоу были отправлены к церкви Святого Иеронима — эта позиция была выгодной для нападения на Пожирателей, когда те прибудут на кладбище. — Каве инимикум, — быстро прошептала Грейнджер, когда они добрались до церкви. Небольшой прозрачный шар тут же окутал их с Чжоу. Он защищал от посторонних глаз, не ограничивая обзор и не стесняя движений. — Меня всегда впечатляла твоя магия, — начала Чжоу. — Даже чистокровные не всегда так ей владеют, как ты. Гермиона, поправляя шапку, вопросительно вскинула бровь. — Хм, я не так выразилась. Ну смотри, взять любого чистокровного сноба со слизерина — максимум, на что он способен, — это Бомбардо или унизительная Авада. Всё! На этом запас заклинаний окончен. Половина чистокровных даже палочку нормально не умеют держать, Мерлин. Это в очередной раз доказывает, что чистота крови абсолютно ни на что не влияет. Ты была рождена для этого мира! Уверена, будь ты даже табуреткой, от тебя было бы больше пользы на поле боя, чем от какого-нибудь безмозглого Гойла. — Чжоу, что за сравнение, — Грейнджер усмехнулась, усаживаясь на заснеженные ступени церкви. — Ну ла-а-адно, это перебор. Но всё же, ты уловила мою мысль? Гриффиндорка положительно кивнула. — Мне, конечно, приятно, что ты так лестно отзываешься о моих способностях, но я не люблю ставить себя выше других. Чанг закатила глаза и слабо толкнула ее в плечо. — Ей комплименты говорят, а она выпендривается. — О да, часть с табуреткой — моя любимая в этом комплименте, — Гермиона ехидно улыбнулась. — Да ну тебя! Они залились смехом, продолжая обсуждать успехи бывших однокурсников в познании заклятий. Снег медленно сыпался на землю, вокруг стояла гробовая тишина. По информации, сообщенной Гарри, было известно, что к девяти ночи прибудут Пожиратели с пленными. Целью парня было освободить последних, а врагов захватить для допроса. Он всегда стремился уцепиться за малейшую возможность получить больше ценной информации, либо людей. — Ты когда-нибудь использовала непростительное заклинание? — сменила тему Чжоу. Грейнджер с интересом метнула к ней глаза.  — Нет. Я никогда не относилась положительно к использованию непростительных, они имеют очень сильное влияние на душу. Она может просто расколоться… или как там говорят? — Да, я слышала что-то подобное от Артура… Я с ним согласна, но… считаю, что каждому из нас придется столкнуться с использованием этих заклятий, когда на кону жизнь. Либо ты, либо тебя, — Чжоу выдохнула и потерла щеку. — Мерлин, как холодно, я не чувствую лица. Гермиона, ничего не ответив, тут же взмахнула палочкой, после чего шар обдало волной теплого воздуха. — Ты такая заботливая, — брюнетка ухмыльнулась. — Спасибо, Миона. В тот момент гриффиндорка задумалась. Сможет ли она использовать непростительное заклятие, если на кону будет стоять её жизнь? Прибегнуть к такому шагу — то же самое, что подписать договор со смертью с небольшой отсрочкой: она настигнет в любом случае, но не мгновенно. Сначала потреплет душу и разум, изведет носителя тёмной магии, и только затем обрушится на него в самый неожиданный момент. — Миона, мне можно пройтись? — Чжоу уже ёрзала.  — Только аккуратно. Я тебя знаю, — она исподлобья взглянула на улыбающуюся подругу. Чанг никогда не могла усидеть на месте. Каждый раз, когда её ставили в напарники с Грейнджер, она постоянно либо рассказывала истории из своего детства, либо выпытывала их от подруги, и всё это сопровождалось бесконечными перемещениями по территории, предоставленной для засады. Такая активность Чжоу порой раздражала, но Гермиона никогда не говорила об этом. Иногда она вспоминала однокурсников из Слизерина. Интересно, куда их занесло? Кто стал верным псом Волан-де-Морта, а кто слинял в тень, закрывшись трусостью, при первом запахе крови?  Драко Малфой, вечный наследник всего, чего только может купить имя и золото. Он всегда казался ей ребёнком, играющим во взрослые игры, слишком напуганным, чтобы делать выбор, и слишком гордым, чтобы признать страх. Жив ли он теперь? Вероятно. Такие, как он, умеют выживать в любых условиях. Паркинсон… кукла из дорогого бутика: глянцевая, одноразовая и насквозь пустая. Вечно с чужим мнением на языке и с фальшивой улыбкой, как театральной маской. Война, возможно, смыла макияж, но едва ли изменила её суть. Блейз Забини — единственный из них, кто иногда казался способным думать самостоятельно. Поэтому, вероятно, выжил. Нотт… Дурачок с шутками не к месту. Становятся ли такие чудовищами или просто исчезают незаметно? Гермиона не знала. И, в сущности, не было уверенности, что хочет знать. Сейчас они — лишь лица из прошлого. В лучшем случае — тени. В худшем — враги, с которыми ей ещё предстоит встретиться. И тогда она, возможно, поинтересуется, чем они занимались этот год. Если, конечно, они успеют ответить, прежде чем прозвучит её проклятие. Вдруг воздух прорезал серебристый свет патронуса Чжоу. Грейнджер подпрыгнула от неожиданности. — Они здесь раньше времени. Помоги… — голос подруги дрожал и обрывался. Но куда идти — Чанг не сказала… Не теряя ни секунды, Гермиона вскочила, сняла защиту с периметра и тут же отправила патронус Гарри. Ледяной ветер хлестал по лицу, снег тянул ноги вниз. Она обогнула церковь, и в ту же секунду над кладбищем посыпались вспышки. Очередная партия ПСов. Они один за другим, со свистом и хлопками, быстро материализовывались; их было не меньше двадцати. Некоторые тащили пленников. Девушка бросилась в сторону деревьев и прижалась к обледенелому стволу. Сначала — только шум в ушах. Потом было тяжелое, хриплое дыхание. Она осторожно выглянула. Ни Чжоу, ни Гарри. Никого. Одна. Среди двух десятков убийц. Гермиона скользила взглядом по каждому пленнику, пока не наткнулась на рыжую макушку, волочимую по снегу.  Они схватили Джинни… Единственное место, где могли поймать Уизли, — Хогвартс. Она часто собирала добровольцев, готовых помочь вытащить из этого места перепуганных младшекурсников, которых удерживали насильно. Для Гермионы седьмой курс обучения оказался провальным. Смерть директора, попытки узнать что-то о крестражах, ублюдки, заполонившие школу. О какой учебе идет речь? Она верила, что после окончания войны, несмотря ни на что, придет и закончит образование. Но сколько упущено… От Джинни Грейнджер узнавала о зверствах, происходивших с детьми. Амикус и Алекто Кэрроу не были скупы: Иммобулюс, Инкарцеро, Жалящее, Калворио, а на особо непослушных — Круциатус. По мнению Пожирателей, такого рода наказания — мотивация к учебе. Весьма гуманно с их стороны. Джинни рассказала о недавнем ужасе: третьекурсник по имени Джон назвал Алекто «сукой» после того, как та ударила его сестру. На следующий день всех учеников согнали в Большой зал. Джон был связан, как животное, и под насмешки Пожирателей подвергся Круциатусу. Он кричал, бился в судорогах, пока Алекто, с перекошенным лицом, продолжала пытку снова и снова. Кто-то говорил, что это длилось не менее четырех минут, кто-то говорил, что дольше. После этого никто не чувствовал себя в безопасности. Даже старшекурсники заикались, плакали по ночам, срывались на крик от любого шороха. Джона унесли, как только Кэрроу ушла. В медкрыло, потом — в больницу Святого Мунго. Он не пережил и трёх дней. Врачи сказали, что тело просто не выдержало: ни боли, ни страха, ни той тьмы, что осталась после заклятия. — Джинни, почему никто не вмешался?! Я готова разорвать эту тварь! Это не образование, это — унижение детей и уничтожение их личностей! Это невозможно терпеть! — Гермиона вскочила с кровати подруги и начала в ярости расхаживать по комнате. — Миона, кто им поможет? Орден, живущий в моем доме, ни шагу не делает в сторону Хогвартса! Гарри всегда повторяет, что это слишком рискованно, это опа-а-асно, мы потеряем люде-е-ей, — Джинни устало прикрыла лицо руками. — Ты обязана поговорить с ним еще раз. Расскажи ему ужасы, которые рассказывала мне! Он живет в неведении и поэтому не видит смысла рисковать! — активно жестикулируя рукам, выкрикивала возбужденная Грейнджер. Но, как оказалось, разговор не помог. Джинни вновь в одиночку вступила в эту опасную игру и, не имея никаких козырей, с треском провалилась. Их отряд быстро обезвредили, а затем, попутно закидывая проклятиями, отправили в Годрикову Впадину. Сейчас глаза разбегались. Когда черные фигуры начали удаляться, зазвучали заклятия. Орден наконец атаковал. Темное небо сверкало и переливалось различными оттенками из-за смертоносных лучей. Внезапно с противоположной стороны кладбища раздался жуткий вопль. В том месте она увидела преимущественное скопление Пожирателей. Это был эпицентр мясорубки. Пригнувшись, Гермиона спешно двинулась к источнику звука, обегая надгробия.  Симус и Гарри оттаскивали ноющую Кэти, в которую попало Сектумсемпрой, пока Чжоу, Фред и Рон отбивались. По пронизывающей серебристой поверхности медленно тянулась алая дорожка. Грейнджер поежилась, с жалостью глядя на раненное тело. — Макнейр, прочь! Эти грязнокровки мои! — со свистом к Чжоу подлетел Пожиратель и прорычал проклятие. У Гермионы не было времени думать: она тут же кинула невербальное, после чего Чанг отлетела в сторону. Проклятие Пожирателя, которое сорвалось уже с её дрожащих губ, отскочило от монумента и прилетело в этого ублюдка. Она смотрела на то, что осталось от человека, и её желудок сжался. Она убивала раньше, когда выбора не было. Но чтобы вот так, случайно, непреднамеренно… Чья-то кровь попала на щёку, Грейнджер не вытерла её. Просто стояла и смотрела, как алые капли смешиваются с тающим снегом. — Ах ты сука! — очередной Пожиратель начал пускать проклятия. — Остолбеней! — выкрикнул подоспевший Гарри. — Экспульсо! Прозвучал очередной взрыв. Мир остановился, в ушах звенело. Второго мужчину разрывало на части от её руки. — Гермиона, блять, что ты сделала?! Он был практически обездвижен! — Поттер словно на крыльях подлетел к ней и начал агрессивно трясти. Девушка перевела дыхание. В руках тряслась палочка, направленная вперед, хотя там уже никого не было. Только ошметки плоти на снегу и крик Гарри, пробивающийся сквозь звон в ушах. Она не сразу поняла, что он говорит.  — Он был обездвижен? — переспросила она тихо. Грейнджер дикими глазами смотрела на кричащего друга. Он продолжал её трясти, пока подбежавший Рон не начал его оттаскивать. С голых деревьев лились алые капли. По снегу струились бордовые ручейки. Везде была кровь.  Она еще пару мгновений в ужасе пялилась на то, что осталось от Пожирателей, а затем с досадой поморщилась и аппарировала в Нору.

***

Гермиона стояла за дверью спальни и слушала, как Чжоу продолжает спорить с Гарри. — Она спасла меня! А ты ноешь из-за какого-то пленного! — Пленный мог дать информацию!  — Какую информацию?! О том, как они убивают детей?! Ты и так это знаешь! Тишина. Потом Рон: — Она права. Ты просто бесишься, потому что не контролируешь её. — Я не хочу её контролировать! Я хочу, чтобы она не превращалась в них! Набравшись смелости, Грейнджер шумно вышла из спальни. — Как скажешь. Я больше не буду участвовать в твоих провальных заданиях. Она в ужасе округлила глаза от сорвавшихся с губ слов, но было поздно. Рон закрыл лицо рукой. Парвати замерла с полуоткрытым ртом. Чжоу смотрела с уважением и ужасом одновременно. Гарри прожигал её взглядом секунд пять. Потом развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла. — Я считаю, ты не обязана слушать его. Побесится, успокоится, главное — время, — парировала уставшая Чанг. — А я считаю, у нас нет времени на беспочвенные споры и его выходки, — сквозь натянутую улыбку процедила Гермиона, проходя вглубь помещения. — Такое поведение, когда на кону жизни людей — абсурд. Также я не считаю, что уменьшила шансы на победу над Томом тем, что убила тех, кто хотел убить меня. Находящиеся в зале потупили взгляд. И правда, одним Пожирателем меньше, другим больше, и неужели так важно создавать междоусобицу из-за одного жалкого существа, которое несло угрозу для жизни? Кто он, чтобы судить её? Он ведь тоже видел, на что они способны. Видел, как люди исчезают, как дети умирают. А теперь — осуждает. Как будто мораль ещё имеет вес в этом мире. Как будто можно бороться, но оставаться чистым. Это не злость. Даже не обида. Просто — усталость. Она пыталась себя успокоить. — Миона… — робко позвал Рон. Он будто боялся её. Или боялся слов, которые она могла бы сказать. — Ты… идёшь завтракать? Фред, до этого молчавший, прыснул в кулак. Брат метнул на него раздражённый взгляд, Гермиона на это даже не среагировала. — Нет. Я лучше пройдусь. Через пару минут она уже стояла на веранде.  Гглубоко вдохнула — холодный воздух обжёг горло, пробежал по груди. Ветер бил по щекам, но она не отворачивалась. Всё вокруг будто вымерло. Снег блестел под равнодушным светом луны. Гермиона обхватила себя руками и прикрыла глаза. Хотелось хоть на миг забыть о том, что ждёт внутри дома. И за его пределами. Осенью всё казалось простым: победить, вернуть родителей, закончить школу. Просто выжить — и всё наладится. Сейчас она не хотела ничего. Ни прощений, ни объяснений, ни утешений. Просто хотелось, чтобы это закончилось.

***

Грейнджер ничем не отличалась от других. Изнеможденное от бессонных ночей лицо, худоба, напряжённые плечи, запавшие глаза — всё выдавало усталость. Она никогда не следила за внешностью. Ни косметики, ни вычурных причёсок, ещё со времён Хогвартса у неё не было на это ни времени, ни желания. Тугая коса, низкий хвост или просто распущенные и непокорные волосы. Они спадали до лопаток плотными прядями, напоминая ей раскидистую бугенвиллию.  Ей нравилось это растение. Летом Молли Уизли высадила алые бугенвиллии на веранду, и цветок пышной шапкой разросся по периметру. В нем было что-то уютное, манящее. Что-то родное. — Бун… Буге-бунген… — Бугенвиллия, милая, — произнесла мама маленькой Гермионы, поглаживая страницу книжки о цветах. — Да, я так и сказала! — девочка нахмурилась. — Тебе нравится это растение? Может, однажды мы высадим их у забора, — женщина мягко провела по щеке дочери.  Но это «однажды» так и не наступило. Прошла неделя с момента конфликта с Гарри. Лучшие друзья избегали друг друга, чувствовалось, как незримое напряжение между ними разрасталось все больше.  Иногда она видела его на веранде. Поттер молча курил, глядя вдаль. Дым медленной струей выходил из его легких и смешивался с воздухом, оставляя едкий запах, от которого у неё морщился нос. Раньше Гарри никогда не прикоснулся бы к сигаретам.  Она ненавидела этот запах, но что-то ей подсказывало, что еще месяц-два, и она к нему пристрастится. Парень всегда стоял с задумчивым лицом, будто прокручивал каждый момент своей жизни; он никогда не заботился о своем здоровье и выходил на мороз в одном свитере. Чжоу пыталась использовать на нем согревающие чары, но он тут же отменял их действие. Стремился заглушить моральную боль физической? Может быть. — Гермиона, подойди, — наконец окликнул её сдавленный голос. В очередной раз она стояла поодаль него, думая, с чего начать разговор.  — Я не желаю портить с тобой отношения, — он повернулся к ней. — Видишь ли, война жестока, молниеносна и истребительна. Я не могу держать себя в руках, когда на кону любая возможность закончить её быстрее. — Я понимаю, — отстраненно кивнула девушка. Гарри поднял на неё свой холодный взгляд. В нем она увидела растерянность. Парень же, тщательно всматриваясь, не мог узнать свою любимую Гермиону. Вечно жизнерадостную Гермиону с румянцем, который никогда не сходил с лица. Пока другие в Норе пытались держаться — тренировались, бегали, искали смысл в каждодневных делах — она замыкалась всё глубже. Не тренировалась, не искала утешения. Её ум — единственное, что ещё работало. — Скоро из Болгарии прибудут Тонкс и Люпин. Я надеюсь, ты поможешь подготовиться к их приезду, — промямлил Гарри, неуверенно поджав губы. Грейнджер вздохнула и отвела взгляд. — После их прибытия мы организуем еще одну операцию. Я должен спасти Джинни. — Мне казалось, ты отказался от моей помощи, — спокойно напомнила она. Поттер демонстративно проигнорировал это замечание и продолжил делиться информацией, что не могло не смутить. — По словам Тонкс, министр магии в Болгарии обеспокоен нашим положением. Режим Тома он категорически не приветствует и… — Я не пойму, что ты хочешь от меня? — она строго взглянула на него из-под густых ресниц. Гарри резко стянул очки. гр видела, как он злится, но ей было всё равно. — Ты, я так понимаю, абсолютно не заинтересована жизнью Ордена? — В своё время ты потушил мой интерес. — Что? — он вопросительно поднял брови. — Хорошо, раз ты не понимаешь, я объясню, — она на мгновение смолкла. — Полумна. Твоя забота о каждом и стремление их спасти появилось только после её смерти. Несправедливой смерти! Она отправляла нам патронус, просила о помощи, но тебя это абсолютно не заботило. Ты… — Замолчи! — его голос сорвался. — Она знала о нашем опасном положении и все равно отправилась в Брокберроу! И ради чего?! Ради спасения эльфов! Ахуенно! — гриффиндорец возмущенно всплеснул руками. Гермиона ошеломленно уставилась на него и сжала руки в кулаках.  — Ты боялся, — прошептала она. — Четыре Пожирателя и один оборотень… и ты не пошёл. Потому что испугался. Она ждала, что он скажет «нет». Что докажет, что она ошибается. Но Гарри молчал, и в этом молчании было всё. — Ты боялся, — повторила она отчужденно. — Заткнись! Ты не имеешь права называть меня трусом! Разговор окончен! — с двух шагов разъяренный Поттер влетел в дом и хлопнул дверью со всей дури. Грейнджер осталась стоять, не шелохнувшись. Она пару мгновений прожигала дверь взглядом, а затем вскинула голову и сжала губы. Глаза горели из-за слез.  Где-то наверху раздался стук. Чжоу смотрела на неё из окна спальни, кулаки были сжаты. Гермиона встретилась с ней взглядом, грустно кивнула и исчезла с громким хлопком.