Морозный алый

Прошла неделя. Гермиону обхаживали со всех сторон, носили чай, спрашивали, как она себя чувствует. И каждый разговор заканчивался одинаково: — Ты упала. Гарри отвёз тебя в Святого Мунго. Я ничего не помню. Вы уверены? Она смотрела в их глаза и видела пустоту. Они не врали — они действительно не помнили. Малфой стёр им память. И теперь она была одна со своей правдой. Гермиона закрывалась в комнате, писала в дневник, перечитывала свои записи и чувствовала, как стены сжимаются. Ей не с кем было говорить. Она не могла рассказать Чжоу о метке, не могла объяснить Рону, почему пропадает, не могла предупредить Гарри, что его друг Любен на самом деле тот, кто держит его на поводке. Каждое утро она просыпалась и делала вид, что всё нормально. Она открыла дневник, пробежала глазами последние записи: Гринграссы собрались породниться с Ноттами. Противоречивое решение. Нотт-старший знает обо мне, не поддерживает режим своего повелителя. Или же поддерживает, но не хочет прощаться с жизнью. Сближение в таком плане с Гринграссами указывает на то, что они тоже противники будущего под его покровительством. Или же нет? Может, Нотт только маленькими шагами пытается заручиться их поддержкой. Настолько влиятельная семья с двумя наследницами. Он приберет к своим рукам их власть.  Где находится Амаранта. Выяснить. Избегать посещения дома Малфоя в одиночку. Поговорить с ним. Узнать, что было в конверте. Выяснить, зачем он помог мне…  Она дважды пользовалась пером, пытаясь добиться хоть каких-то слов. Но ей никто не отвечал. От злости ей хотелось сломать перо пополам. Почему её включили в дела Пожирателей, но она всегда остается в стороне? Речь не о её присутствии подле Темного Лорда или его не особо одаренных приспешников. С ними бы она еще всю жизнь не виделась. Речь о тотальном молчании. Ей не хотели говорить о планах Пожирателей. Когда, кто, где, с кем. Все, что она имела, это подслушанные обрывки диалогов или поверхностные ответы тех, благодаря кому она стала самым ненавистным для себя человеком.  То, что её ограничивали в информации, могло говорить только об одном: ей не доверяли. Неужели они до сих пор сомневаются в её надежности? Она пошла против друзей. И ради чего? Чтобы теперь оказаться посередине. Ни своя, ни чужая. Одни бездействуют, другие недоговаривают. Одни недооценивают, другие не доверяют. Но было что-то общее в этих двух позициях: в любой Гермиона боялась быть раскрытой. Если она представляла, что с ней сделают Пожиратели, то что с ней сделает Орден, она не знала. Нож в спину всем и каждому. Сопротивление не знало, что происходит с Гарри. Они не знали, где сейчас Джинни и в каком она состоянии, не знали, с кем жили под одной крышей. Они не знали ничего. Орден ощущался бесполезным.  Грейнджер не понимала, откуда у неё берутся эти мысли.

***

Прошла новая холодная неделя. Февраль плавно подходил к концу. Скоро начнется пора вещей, к которым следует подходить с крайней осторожностью. Постоянно ходить в кофтах не выйдет. У Гермионы была одна порция оборотного. То, что передавал ей Малфой через маму Колина Криви, лежало и ждало своего часа.  Она сидела на кровати и вертела пузырек в руках, отговаривая себя от очередной безрассудности. Она не способна ни на что без чужой помощи. Взгляд переместился на перо, валявшееся среди бумажек на столе, и Грейнджер приняла решение добиться ответа. «Мне нужно увидеть Джинни.» Ответ пришёл через минуту: «Нет.» Она сжала перо, пытаясь успокоиться. «У меня осталась порция оборотного. Я имею право.» «Дома Лестрейнджи.» Гермиона встала, прошлась по комнате, затем написала снова: «Когда они уйдут?» «Не твоё дело.» Она хотела разбить перо о стену. Вместо этого села обратно, бросая его на пол. Спустя несколько минут на руке проступили буквы: «Приходи лучше ко мне.» Глаза удивленно загорелись. Грейнджер тут же наклонилась за пером. «Оборотное?» «Не трать.» Так она и поступила. Через пятнадцать минут она шла вдоль кустарников возле Нотта. Зеленые глаза изредка поблескивали пониманием, когда она жаловалась на происходящее. Её поток недовольства не думал прекращаться, а Нотт же не спешил перебивать. — …Меня это беспокоит, понимаешь? Как я обязана «бороться» за сторону убийц, если даже не понимаю их пристрастий? На фоне серого неба светило слабое солнце. Конечно, растениям этого не хватало, но они все равно умудрялись разрастаться все больше. Пара дошла до беседки и присела. — Тебе не нужно понимать. Ты прекрасно знаешь, что у них на уме. — Я была бы не против услышать что-то большее.  — Я просто хочу тебе сказать, что не стоит в это углубляться. Я не думаю, что…  — Теодор, я хочу в это углубляться. Вы смеетесь надо мной? Это абсурд!  — Не надо повышать на меня голос. — Вы привели меня в эту игру. Как я буду продолжать в неё играть, не зная правил?  — Единственное правило — вовремя из неё выйти. — Вы действуете нелогично. Пока я не добьюсь от вас откровенности, я не перестану спрашивать, — она скрестила руки на груди. — Твое право. Мы с тобой, безусловно, работаем как партнеры. Но со дня начала нашего партнерства прошло слишком мало времени. Тотальное доверие между нами отсутствует. — Ты думаешь, что после того, через что я уже прошла, я могу вас предать? Нотт сжал челюсть. — Мерлин, ты шутишь? Почему я настолько наивна… Вы мной крутите во все стороны. — Нам нужно время. Я могу тебе рассказать лишь одну вещь. Вот это, — он взял ее левую руку и коснулся предплечья, — в какой-то степени наша гарантия того, что ты не сбежишь. Что ты не совершишь опрометчивых поступков, которые могут помешать нашему плану. Ну и понятно, что изначально мы не говорили об этом, чтобы ты не отказалась.  После этих слов повисло неловкое молчание. Слышно было, как из дома доносились яростные крики недовольного мужчины. Гермиона косо посмотрела на открытое окно, откуда раздавался вопль, и устало вздохнула. Что-то навеяло спросить о том, что она подслушала в этом месте. — Будет помолвка?  Теодор вопросительно вскинул бровь. — Я не стану спрашивать, как до тебя дошла эта информация. Я догадываюсь.  — Ну я же права? — Отец просил не распространяться об этом. — Какие мотивы он преследует?  — Какая же ты любопытная. Ты же знаешь, что у семейства Гринграсс нет наследника мужского пола. Их отец хочет сделать его хотя бы таким путем. Я до конца не понял, с кем мне придется обручится, но если эта девушка забеременеет, Альфред бросит все силы, чтобы она прожила до рождения ребенка. А после — он его отнимет.  — Я думала, твой отец был инициатором.  — Отчасти. Его интересует материальная сторона вопроса. — Следовало ожидать… Ты так просто выложил мне эту информацию?  Нотт тихо рассмеялся. — Ну тебе же не нравится, что тебя ограничивают во всем. Зачем скрывать то, что ты уже знаешь. Довольствуйся.  — Спасибо за доверие, — она криво улыбнулась. — Я, к слову, позвал тебя не просто так. Малфой, конечно, против, но лично я не хочу, чтобы огонь твоего рвения разочарованно погас.  — О чем ты? — Изначально меня тоже звали на встречу с Лестрейнджами. Ради решения определенных вопросов. Но я отказался, так как должен был помогать отцу, — он перевел взгляд на распахнутое окно на втором этаже. — Но он решил справиться без меня. — Поэтому ты отправляешься туда и берешь меня с собой? — Все верно. Совместим необходимость с… приятным бонусом. Для тебя.  Гермиона радостно захлопала. — Знаешь, ты мне нравишься больше, чем Малфой. — Ух ты, — он хищно прищурился, — я думаю, он бы расстроился, услышав это. Девушка хотела было спросить, о чем он говорит, но Теодор быстро подскочил, хватая её за руку, и повел к дому: — Я думаю, тебе стоит сменить одежду. Пройдя в комнату, он тут же вручил ей порцию оборотного. Гермиона, не теряя ни минуты, влила в себя зелье и скорчилась от ноющей боли. Спустя пару минут, Нотт ловким движением вытянул из шкафа длинное шелковое платье изумрудного цвета. — Вот. Как увидел, сразу подумал, что с красными локонами будет смотреться отменно, — он прищурился, оценивающе осматривая её с головы до ног.  — Теодор, тебе не обязательно покупать мне новый гардероб, — она неловко смотрела на его самодовольное лицо. — Ты, так сказать, моя многоуважаемая родственница. Поэтому я не позволю тебе ходить в лохмотьях, чтобы не порочить чистокровный род Ноттов. Грейнджер несмело улыбнулась, пытаясь не обращать внимание на то, как он охарактеризовал её собственную одежду, и потянулась за платьем. Холодная ткань приятно скользнула по рукам. Нотт одобрительно кивнул и покинул комнату. Спустя час они были у ворот Малфой-мэнора. Покинуть солнечный оазис и снова вернуться в эту холодную реальность было максимально некомфортно. Гермиона смело шла к закрытым воротам, и брюнет хотел было что-то сказать, но она лишь подняла левую руку в жесте приветствия и прошла насквозь, отчего парень свистнул. — Откуда такие познания об этой системе?  Она, не замедляя шаг, развернулась на каблуках и развела руками. — Приходится приспосабливаться к вашему миру самостоятельно. Теодор обогнал её и уверенно толкнул дверь.  — Как всегда. В этом месте встретить гостей может лишь тишина, — произнес он, стряхивая осевший на волосы снег. — Боппи!  Гермиона смотрела перед собой, в ожидании появления эльфа, но никто не являлся. Она бросила на Нотта взгляд, полный сомнения, и подняла бровь. — Не смотри на меня так, — он поморщился, — я точно знаю, что у них есть Боппи. Очень странно… Уиффл!  Спустя мгновение раздался хлопок. Немолодой голубоглазый эльф устало смотрел на гостей. — Уиффл слушает, — проворчало существо. — Оповести хозяина, что к нему пришли. — Хозяин занят, — скрипучий голос прогремел на весь зал, — и приказал никого не пускать. — Лестрейнджи до сих пор тут?  — Тут. — Отлично. Нас тоже звали на эту встречу, — Теодор зашагал вперед, оставляя эльфа позади. Гермиона неуверенно последовала за ним. — Хозяин не разрешал! — эльф на костлявых конечностях побежал за парнем и прыгнул ему на ногу. — Слезь с меня, старый идиот! — Теодор пытался скинуть домовика, но тот крепко вцепился в его правую ногу. — Амаранта, помоги мне!  Гермиона рассмеялась и присела на карточки, показывая Нотту, чтобы он перестал трясти конечностью. — Уиффл?  Эльф резко повернул голову, отчего уши хлестнули по его сморщившейся от времени морде. — Твой хозяин ждет нас. Если ты будешь нам мешать, а при этом еще и шуметь, я не думаю, что ему это понравится. Эльф прищурился и, освободив одну руку, указал на неё. — Тебе здесь не место. Гермиона опешила и выпрямилась. — Уиффл! Прочь! — властный голос раздался в дверях.  Эльф сразу отпрыгнул и виновато опустил голову. — Как ты смеешь бросаться на гостей? — женщина медленно подходила к ним, не смягчая тон. — Прочь! Домовик почесал руку и быстро удалился.  — Миссис Малфой, добрый день, — Нотт почтительно кивнул ей.  — Добрый, Теодор, — она остановилась в двух метрах от них и взглянула на Гермиону, суетливо перебиравшую красные локоны.  — Здравствуйте… Прошу, извините за вторжение, я не хотела приходить без приглашения, — она нервно улыбнулась. — Не страшно. Пройдемте, — Нарцисса развернулась и поплыла к проходу. Грейнджер переглянулась с брюнетом и быстрым шагом последовала за ней. Дойдя до полуоткрытой двери, Нарцисса поправила прическу и прошла внутрь. За ней с замирающим сердцем зашла Гермиона.  В центре большой комнаты стояло несколько кресел, на которых удобно устроились Пожиратели. Между ними носилась эльфийка в бледно-розовой бесформенной одежде. Она забирала пустые бокалы и в спешке наполняла их алкоголем.  Вот почему она не пришла. Девушка сглотнула и остановилась на входе. Рядом встал Нотт, как бы ожидая разрешения пройти. Рудольфус и Беллатриса, с сомнением осматривавшие гостей, сидели по одну сторону с Люциусом. Напротив устроился Рабастан, Драко и подоспевшая Нарцисса. Между двумя сторонами стояло два пустых кресла. — Теодор. Амаранта, — Люциус привстал и окинул взглядом гостей, задерживая его на напряженной девушке. — Прошу вас, — он указал на свободные места. Нотт, осознавший неловкость ситуации, обошел присутствующих и присел на кресло напротив двери, стоявшее подле Рудольфуса и Рабастана. Гермиона же тихо подошла к мягкой мебели, находившейся между родителями Малфоя, и села, опустив голову. Ей было страшно поднять глаза. Люциус, прочистив горло, продолжил беседу.  Грейнджер несколько минут не вникала в звучавшие фразы, стремясь успокоиться и понизить чувство тревоги, которое обволокло её в присутствии Беллы. Глубоко вдыхая смесь горьких запахов, она наконец медленно подняла взор. Малфой выглядел так, словно ждал этого момента. Он наконец стрельнул глазами, проецируя свое недовольство, и отпил бордовый напиток, не отводя взгляд.  Я не планировала сидеть тут. Я пришла ради Джинни. Драко закатил глаза, отворачивая голову, и потер переносицу. Гермиона представила, какие слова последовали бы за этими движениями: «Тебе было сказано сюда не лезть, где твой мозг, Грейнджер?» Комната заполнилась неестественно злобным смехом. Девушка уставилась на источник звука, пытаясь понять причину такой реакции.  — Белла, — Нарцисса устало коснулась виска, — прошу тебя, потише. — Головные боли тебя не оставляют? Бедняжка, — брюнетка бросила на сестру сомнительный взгляд. — Ваш бездарный целитель умеет лечить лишь кровоточащий палец. Давно пора от него избавиться. — Не тебе это решать, — оскалился Люциус. Она почувствовала, как рядом дрогнул воздух. Маленькая эльфийка стояла у её кресла и протягивала наполненный бокал. Гермиона взяла его, улыбнулась, и в ту же секунду услышала чей-то недовольный выдох. Фырканье, почти как у раздражённой кошки. Она подняла голову. Беллатриса смотрела на неё. Взгляд был тяжёлым, липким, и когда их глаза встретились, та медленно скривила губы в подобии улыбки. Грейнджер отвела взгляд первой. Сделала глоток из бокала, жидкость обожгла горло, но она не почувствовала вкуса. Поставила бокал на столик. Эльфийка тут же оказалась рядом с кувшином, но Гермиона прикрыла ладонью край и отрицательно кивнула. Эльфийка, не споря, удалилась. Девушка подняла глаза на стены. Портреты предков Малфоев висели в строгом порядке, и каждый смотрел на неё с высоты. Её взгляд задержался на одном — мальчик лет десяти с белокурыми волосами. Он смотрел на неё с любопытством, которое не пытался скрыть, но когда заметил, что она смотрит в ответ, опустил глаза. Смутился. Как будто его поймали за чем-то постыдным. Гермиона прищурилась, разглядывая табличку под портретом. «Люциус Малфой II в отрочестве». Она моргнула. Вот как. Маленький Люциус. Она присмотрелась внимательнее, и вдруг увидела в этом детском лице черты, которые станут лицом её врага. А ещё — черты, которые она видела у Драко. Те же скулы, тот же разрез глаз, та же линия подбородка. — …правда, Амаранта?  Она вздрогнула и резко повернулась. Несколько пар глаз смотрели на неё в ожидании. Она не слышала вопроса. — Извините, — сказала она, чувствуя, как лицо становится горячим. — Я задумалась. Теодор усмехнулся с облегчением, что она вообще нашлась что сказать. — Мы, дорогая, говорили о помолвках, — он говорил так, будто напоминал ей что-то очевидное. — С моей партией уже определились. А твою ещё подбирают, я прав? Брови поползли на лоб.  — Да. Мы обсуждаем кандидатов. Пока рано говорить о ком-то конкретном. — Чудесно, — Рабастан смерил ее оценивающим взглядом и повернулся к Нотту, что-то попутно шепча. Гермиона вжалась в кресло. Пульс стучал в висках. Она подняла глаза и встретилась с Драко — в взгляде горело беспокойство. Она попыталась улыбнуться, просто чтобы он понял, что она держится, но он не ответил. Отвернулся, прикрыл глаза ладонью. Какая помолвка? Вы не можете этого допустить. Она бегала глазами по лицу напряженного Малфоя, а потом перевела взгляд на Рабастана, изредка упоминающего её имя в диалоге. Спустя час Нарцисса и Люциус увели Лестрейнджей в другое крыло. Гермиона, когда старшие поднялись, вновь почувствовала на себе оценивающий взгляд Рабастана. Нотт с Малфоем, когда они остались втроем, молча переглянулись, а затем повернулись к ней. — Никакой помолвки не будет, — холодно отрезал блондин. — Не знаю, что ты там себе придумала. Девушка закинула ногу на ногу. — Тогда с чего лестрейнджевское отродье на меня так смотрело? — Потому что ты сидишь здесь, — Драко поднял голову. — Ты пришла. Ты села. Ты создала проблему, которой не было, и теперь мы будем её решать. — Я пришла ради Джинни, — она поднялась. — Я имею на это право. Малфой, не покидая кресло, оценивающе посмотрел на неё снизу вверх, затем произнес: — Следовало хотя бы обваляться в грязи. Ты понимаешь, что теперь в голове у Рабастана?  — Ты сам сказал, никакой помолвки не будет. — Не будет, если найти достойное оправдание, — вмешался Теодор. — Но предъявить причину, по которой отказывают одному из приближенных к Темному Лорду — сложновато.  — Не смейте скидывать на меня всю ответственность. — Надо просто слушать, что тебе говорят, — Малфой подскочил и оказался возле неё.  — Успокойтесь, — процедил Нотт, сжимающий в зубах тлеющую сигарету. — Отец всё решит. Это вопрос времени. — Я на это надеюсь, — сероглазый прошел к двери и толкнул её. — Не будем тратить время. Сестра Уизела заждалась.

***

Они спускались в темноту. Каменные ступени были влажными, и Гермиона несколько раз поскользнулась, но Малфой шёл впереди и не оборачивался. В темнице где-то справа раздавались тихие всхлипы. Грейнджер повернулась в поисках источника звука, но мрак не позволил никого рассмотреть. Нотт, шедший сзади, подтолкнул её, дотронувшись до плеча. Малфой остановился у знакомой решётки, шепнул что-то, и замок щёлкнул. Он отступил в сторону, освобождая проход. Джинни лежала лицом к гостям на боку. Она глубоко дышала, вновь не открывала глаза и не реагировала на происходящее. Грейнджер тихо подошла к ней и села на корточки, освещая её лицо. Оно уже не было таким бледным, синяк на виске растворился. Только обезвоженные губы и ороговевшая кожа в некоторых местах указывали на печальное положение. — Джинни, — она нависла над ней и шепнула на ухо.  Рыжеволосая не реагировала. Гермиона осторожно отстранилась и повернулась к молчаливым фигурам, стоящим в слабом коридорном свете. Внезапно что-то дернуло её за шею и повалило на твердый пол. Джинни вырвала палочку из слабой хватки и вдавила ей в шею. — Не подходите! Я убью её! — хриплый голос пронзил слух. Гермиона в ужасе смотрела на испуганные лица слизеринцев. — Не совершай глупостей! — Малфой начал сокращать расстояние. — Я сказала — стоп! — Джинни сильнее вдавила кончик палочки и зашипела. — Я убью её, я убью, убью! — она была не в себе. Тяжелое дыхание обезумевшей Уизли шевелило красные локоны. Грейнджер не дергалась и нервно сжимала свою одежду. Она видела, как оба парня замешкались. — Отпускай! Последний раз повторяю! Будет хуже! — Драко, наставив на неё палочку, прожигал сумасшедшую глазами. Рыжеволосая не ослабляла хватку. Непонятно, откуда у нее было столько сил. — Джинни, прошу тебя… — она попыталась запрокинуть голову. Это была не та Джинни, которая смеялась на пляже и гонялась за ней с крабом. Не та Джинни, которая шепталась с ней по ночам в Норе. — Не надо. — Заткнись! — она дернула её. — Из-за тебя я до сих пор тут! Ненавижу! Гермиона замолчала. Она смотрела на неё и видела: Уизли боится. Она не контролирует себя. Она в ловушке так долго, что уже не отличает врага от союзника. — Вы все захлебнетесь в своей крови! — не унималась пленница. — Орден отомстит за меня! Они отомстят за нас всех! Вы сдохнете в муках! — Про тебя все забыли. — Что ты сказала?! — она вновь дернула её и заглянула в лицо. — Они ведут размеренную жизнь без тебя. Они упиваются своей свободой. Хотели бы вытащить тебя — сделали бы это давно, — красноволосая, не обращая внимание на слезы, которые быстро стекали к шее, неестественно улыбалась.  — Закрой рот!  — Ты никому не нужна. Джинни гневно выдохнула сквозь сжатую челюсть и сильнее вдавила палочку. — Остолбеней! — прозвучало слева. Уизли отлетела в стену. Гермиона откатилась в сторону, поднимаясь на ноги. Теодор опустил палочку. Его лицо было бледным. — Ты в порядке? — спросил он. — Да, — она не смотрела на него. Она смотрела на Джинни. Они втроем поспешно вышли из камеры, оставляя обездвиженное тело у стены. Молчание преследовало их вплоть до комнаты, в которой когда-то ночевала Гермиона. — Я устал бить свой язык, — Малфой прошел вглубь и уселся на кресло в углу. — Я больше не позволю тебе никуда лезть. Из-за тебя у нас появляются новые проблемы, — худые пальцы вцепились в подлокотник. — Если я начну перечислять моменты, которые из-за тебя поставили меня под угрозу, — начал Теодор, принявшийся мерить помещение шагами, — мне придется тебя оглушить и бросить к девчонке в камеру, чтобы ты не смел больше ничего предпринимать. Гермиона стояла у закрытой двери, прокручивая в голове произошедшее. — О чем ты говоришь? — блондин с презрением хмыкнул, увидев, как друг уже успел достать новую сигарету. — Хватит здесь курить. — Я сам решу, — он зажал ее в зубах и поджег быстрым движением палочки. — Дорогуша, что ты там стоишь?  Парни повернулись к ней. — Я вот думаю, — начала она, подходя к ним, — как мне лучше вас убить, когда мы покончим с Волан-де-Мортом. Быстро или… Дать вам пережить то, что пережила Джинни? Вы превратили ее в дикого зверя. Теодор плотным потоком выдохнул ей в лицо, отчего она закашлялась. — Я думаю, к тому моменту твоя наблюдательность позволит выбрать наиболее изощренный способ, — он криво улыбнулся.