Морозный алый

Она выбежала в главный зал следом за ним, но Малфой исчез. Просто растворился в воздухе, оставив её одну в тишине. Гермиона остановилась, переводя дыхание, и огляделась. Пусто. — Это так в вашем доме провожают гостей? — вопрос эхом разнесся по залу. Ответа, как и ожидалось, не последовало. Девушка раздражённо выдохнула и направилась к выходу, чувствуя на себе взгляды с портретов, затем остановилась напротив двух. Сестры, видимо. Какой это век? — В нашем доме гостей провожают иначе, — раздался голос за спиной. Гермиона вздрогнула и обернулась. В конце коридора стояла Нарцисса Малфой. Руки сцеплены перед собой, осанка прямая, лицо спокойное. Женщина смотрела на неё без враждебности, скорее с любопытством, как рассматривают редкую вещь, о которой много слышали, но видели впервые. — Я… Миссис Малфой, простите. Я не хотела… Я просто искала вашего сына. — Я знаю, — Нарцисса шагнула ближе, и Гермиона заметила, как бесшумно она движется по каменному полу. — Он часто оставляет людей в недоумении. У него это от отца. Гермиона не знала, что ответить. Стояла, сжимая пальцы, и чувствовала себя неловко. — Не бойся, — тихо сказала женщина, останавливаясь в нескольких шагах. — Я не кусаюсь, в отличие от некоторых членов моей семьи. Грейнджер невольно усмехнулась, скорее от нервов, чем от шутки. Нарцисса заметила это и чуть улыбнулась, но глаза остались серьёзными. — Ты смотрела на них, — Малфой кивнула на портреты, у которых стояла Гермиона. — Тебя заинтересовали эти девочки? Она подняла глаза. На портретах находились две молоденькие девушки в зелёных платьях — почти одинаковые, с серо-зелёными глазами и лёгкими улыбками. — Я заметила их сразу. Они… отличаются от остальных. — Плейона и Астеропа, — Нарцисса подошла и встала рядом, глядя на портреты с тихой грустью. — Двойняшки. Единственные девочки, рождённые в роду Малфоев за последние шестьсот лет. — Что с ними случилось? — Они умерли за три дня до совершеннолетия. Николас Малфой — их отец — отдал их магглам, — она помолчала, голос её стал чуть тише. — Он хотел наказать их за то, что они отказывались участвовать в его жестокости. Они были слишком чистыми для него. Гермиона перевела взгляд на портреты. Девочки смотрели на неё с высоты своих веков, и в их глазах уже не было той лёгкой улыбки. Она видела только пустоту. — Он был монстром. — Многие из нас рождаются в семьях монстров, — тихо ответила Нарцисса. — Вопрос в том, становимся ли мы ими сами. Гермиона резко повернулась к ней. В голосе женщины не было обвинения, но был смысл, который невозможно было не заметить. Она поняла, что Нарцисса говорит не только о мёртвых девочках. — Вы знаете, кто я. — Конечно, — Нарцисса встретила её взгляд без сомнения. — Мой сын приводит домой не гостей, а решения. И я вижу, что он сделал правильный выбор. — Он переживал, что Тёмный Лорд убьёт всех. — А ты думаешь, я этого не знаю? Я знаю, что мой сын заключил с тобой обет, и я знаю, что он боится. Но он делает это ради всех нас. Гермиона молчала. Слова застревали в горле, потому что она не знала, можно ли ей верить. Но что-то в её лице — в том, как она держалась, как говорила о дочерях Николаса Малфоя, как смотрела на неё сейчас — заставляло думать, что она не врёт. — Я не хочу его подводить. Но я не могу просто сидеть и ждать, пока он решает, что мне можно знать. — Никто и не просит тебя просто сидеть, — Нарцисса шагнула ближе и невесомо коснулась её плеча. — Просто помни, что мы выбираем свою судьбу. И ты уже сделала свой выбор, даже если ещё не понимаешь его цены. Гермиона посмотрела в её глаза. В них не было ни холода, ни жалости. — Я запомню. Нарцисса кивнула, отпустила её плечо и бесшумно направилась к лестнице. Уже на первой ступени она остановилась и обернулась: — И ещё, Гермиона. Драко сказал мне, что ты хочешь спасти Джинни Уизли. Он прав. Не сейчас. Она скрылась, оставив Гермиону одну в окружении молчаливых предков.

***

6 февраля 1998

Нора

— Артур, живее! — Молли выбежала из кухни с огромной тарелкой пирога в руках, и дом наполнился запахом корицы и яблок. День рождения главы семейства Уизли был одним из самых долгожданных дней в этот мрачный период. Гермиона сидела в углу столовой и смотрела на суету. Праздник был шумным, тёплым, почти мирным, как будто войны не существовало. Люди смеялись, перекрикивали друг друга, разливали вино. Фред и Джордж уже успели устроить небольшую перепалку из-за того, кто первый нальёт себе огневиски. Рон с кем-то спорил о квиддиче, а Гарри стоял у окна и смотрел в темноту, как он делал в последнее время всё чаще. Гермиона смотрела на него, потом перевела взгляд на улыбающуюся Молли, которая утирала руки о фартук и что-то кричала мужу. И вдруг вспомнила подвал Малфой-мэнора. Холод, сырость, запах гнили. Избитая Джинни в углу камеры… с глазами, которые перестали надеяться. И это ощущение разрывало её изнутри. Здесь праздник, а там она одна. И никто, кроме неё, не знает, как там на самом деле. — Миона, ты чего такая кислая? — Джордж подлетел к ней с тарелкой, на ходу откусывая кусок пирога. — Кто тебя обидел? — Джордж, ты видишь то, чего на самом деле нет, — она попыталась улыбнуться, но вышло натянуто. — Ладно-ладно, — Уизли прищурился, но не стал давить. Он подмигнул и упорхнул к братьям, оставляя её наедине с мыслями. Она вышла в коридор, оперлась на стену и закрыла глаза. В голове гудело. Прошла неделя с тех пор, как она была в поместье. Ни слова от Малфоя. Она снова и снова прокручивала в голове их разговоры, и всё больше убеждалась, что он что-то скрывает. Но что? Грейнджер прошла в ванну и намочила лицо. Складывалось ощущение, что у сопротивления существует только две крайности: чье-то омерзительное настроение, которое, словно болезнь, распространялась по Норе и портило общий настрой, и бесконечный пир, как в последний день жизни. Холодные капли медленно скатились со лба к губам. Я понимаю, что они ее не забыли. Но почему ничего не предпринимается? Почему Гарри молчит? Гермиона вновь вспомнила про конверт, который передавал ему Малфой. Она не знала, что руководило ей в тот момент — интерес или чувство обделенности, но она заходила в комнату Поттера и искала среди его бумажек что-то, что напомнило бы тот конверт. Ничего подобного в его столе не оказалось. Он либо прятал его в другом месте, либо вовсе избавился. Она вытерла лицо махровым полотенцем и вернулась в столовую. Помимо жителей Норы здесь находились взрослые волшебники, некоторые являлись бывшими аврорами. Несмотря на то, кем Артур считался в узких кругах чистокровных волшебников, он имел довольно хорошие связи, которые могли помочь при необходимости.  Грейнджер села на свое место и скучающе постучала ногтями по столу. Уши бегали между бесконечными диалогами, изредка вслушивались в играющую музыку. Гости медленно продолжали прибывать. — Ох, ну наконец-то! Как вы добрались? — Молли всплеснула руками и поспешила навстречу новоприбывшим. Гермиона не обращала внимание на присутствующих и продолжала думать о своем. — Прекрасно, тетя. Он у нас не боится трансгрессировать. — Юноша, ты прекрасно вписываешься в наше общество! Не стесняйся! — Ну что вы, я чувствую себя очень даже раскрепощенно. — Ох, какой красавец. Как тебя зовут? — Любен, миссис Уизли. Гермиона напрягалась и прислушалась к разговору. — Какой же ты красавец, Любен. Ты чем-то напоминаешь моего сына. — Да, Гарри рассказывал о Роне… Она резко повернула голову. Высокий рыжеволосый парень стоял вполоборота к ней и, аккуратно скосив взгляд, самодовольно ухмылялся. — …Ну проходите же вы, не стойте в проходе!  Гарри, приметивший Гермиону, двинулся в её сторону и поманил за собой друга. — Миона, познакомься. Любен родом из Болгарии. Он нам помогает. У Грейнджер не поворачивался язык. Малфой плавно протянул руку, впиваясь в неё глазами. Она молча вложила свою ладонь в его и незаметно сжала со всей силы. Его глаза хищно блеснули. — Гарри! Смотри кто приехал! — Рон, приметивший кого-то в окне, выбежал на улицу.  — Я сейчас. Вы пока поболтайте, — гриффиндорец в спешке удалился. Они остались вдвоём. Малфой выбрал место рядом с ней, вальяжно откинулся на спинку стула и оглядел зал с таким видом, будто попал на экскурсию в зоопарк. — Ты с ума сошёл? — прошептала она, не поворачивая головы. — Зачем ты здесь? — Поттер пригласил, — он пожал плечами. — Я не мог отказать. Это выглядело бы подозрительно. — Это и так подозрительно! — она бросила на него быстрый взгляд.  — Просто расслабься и получай удовольствие, — он приблизился. — У тебя, я вижу, это хорошо получается с Уизли. Он кивнул в сторону Джорджа, который стоял в стороне и изредка бросал на них взгляд. Гермиона почувствовала, как кровь приливает к лицу. — Ты не имеешь права вмешиваться в мою жизнь. — А я и не вмешиваюсь, — он откинулся обратно. — Я просто наблюдаю. — Говори тише, — она раздраженно взглянула на Ханну, которая тоже искоса наблюдала за их диалогом. — Хорошо, — он вновь резко сократил расстояние, приблизившись к её уху. — Теперь моя очередь мешаться под ногами, Грейнджер.  Сладкий адеколон ударил в нос. От него несло чем-то хвойным. Неприятно приятно. — Ты, — она на мгновение закрыла лицо руками, когда он самодовольно отодвинулся. — Ты просто… Гермиона выдохнула и отвернулась, запустив пальцы в запутанные кудри. Как он смеет заявляться сюда? Это переходит все границы!  — Рон, помоги мне… Ох, — Артур  в недоумении уставился на рыжеволосого, который с любопытством всматривался в его лицо. — Прости, я перепутал тебя со своим сыном. — Это друг Гарри, мистер Уизли, — выпалила Грейнджер. — Да, сходство с Роном у него есть, но в общении ваш сын гораздо приятнее. Артур кивнул и удалился. — Обижаешь. Терпение было на исходе.  — У тебя в подвале его побитая дочь. Ты вообще имеешь совесть? — Ей лучше. Я не скупился на её пропитании. Поверь, все не так плохо. — Замолчи, — процедила она. — Тебе стоило оправдываться при иных обстоятельствах. — Это не оправдания. — Я больше не хочу тебя слушать. Если ты заявился сюда — веди себя проще. Сейчас ты — сын пекаря из Болгарии, а не помешанный на чистоте крови Пожиратель, — последнее слово она прошептала одними губами. — Откинь осязаемый пафос. Его лицо на мгновение окаменело, потом он фыркнул и дёрнул головой. — Ты ничем не лучше. К ним подплыла Ханна, стреляя глазами в рыжего. — Гермиона, не представишь нас? — С удовольствием. Любен, Ханна. Ханна, Любен. Желаю вам приятно вам поболтать. Она встала и направилась прочь, но Драко тут же поднялся и последовал за ней, не обращая внимания на растерянную пуффендуйку. Девушка ловко огибала гостей и направлялась в сторону Чжоу, которая сидела на диване с Парвати.  — Девочки, — она на ходу развернулась и плюхнулась на диван, отчего те подпрыгнули. — Г-Гер… Кто это? — Чанг, увидев массивную фигуру, двигавшуюся в их сторону, приблизилась к Гермионе. Малфой, не изъявлявший ни капли стеснения, с разбега залетел к ним на диван. — Это М… Л… Черт, как там твоя фамилия? — она повернулась к слизеринцу, который уже распластал руки на спинке дивана и закинул ногу на ногу. — Любен Бумбарски, — он без стеснения выдвинулся вперед и рассматривал всех, будто видел впервые.  — Вы из Дурмстранга? — Парвати вскинула брови. — Да, с Гласиаса. Я был в вашей школе во время турнира трех волшебников, — он поднял голову наверх, будто что-то вспоминал. — Хогвартс… Ты решил поиграть? Хорошо. — Да, я тогда с ним и познакомилась. В те времена у Любена была такая уродливая шевелюра. Хотя… сейчас лучше не стало… — она демонстративно повернулась к нему и начала брезгливо трогать рыжие пряди. — Ой, а я до сих пор припоминаю гнездо на твоей голове. Хотя эта копна и сейчас выглядит так, будто в ней не одно поколение ворон плодится, — он небрежно положил ей на макушку свою тяжелую ладонь, из-за чего объемные волосы неприятно прижались к голове. На лицах Чжоу и Парвати застыло недоумение. — …твои слова начинают звучать как бессвязные унижения от первокурсника. Малфой недовольно искривил рот. — Иди к черту, Гр… Герм… — он прикусил язык. — Гермиона. Она самодовольно наклонилась к нему и еле слышно шепнула на ухо: — Как же сложно себя пересиливать, да? Потренируйся получше. Надеюсь, в следующий раз назовешь мое имя без запинки. — Твое имя мне противно. Как и всё, что происходит вокруг. — А по тебе не скажешь… — Грейнджер легко коснулась его виска кончиками холодных пальцев, отчего он вздрогнул. — Вспотел… Неужели так жарко? Зрачки Драко расширились. Гермиона не переставала ухмыляться, для нее данная минута была пиком. Момент, когда его лицо морщилось, был усладой для глаз. Малфой никогда не думал, что грязнокровка будет разговаривать с ним так, будто это её семья одна из самых влиятельных в магической Британии. Ты проигрываешь. — Я никогда не проигрываю, Грейнджер, — прошептал он, грубо откидывав ее пальцы.  — Друзья, прошу к столу! Молли завершила приготовление! — Артур вошел в зал и приглашающим жестом указал на проход. Толпа медленно начала вытекать из одной комнаты и втекать в другую. Гермиона до последнего сидела на диване и не шевелилась. Малфой следовал её примеру. Когда в зале остались только они, она выпалила: — И с чего ты тут сидишь?  — Не люблю большие скопления людей такого сорта. — Ты делишь людей на сорты? Ты действительно безнадежен, — она бесшумно поднялась и посмотрела на него еще мгновение. Его ледяные глаза не выражали эмоций. — Гермиона, ты идешь? Твое место сейчас займут, — из-за открытой двери показалась Чжоу. — Да-да, я сейчас… — пока Грейнджер стояла спиной к Малфою, он успел подняться и пройти мимо, пихая её в плечо. — Что ты творишь? Он, не замедляя шаг, повернулся к ней, пожал плечами и вышел вон. За столом они сидели рядом. Драко ковырялся в тарелке и не проглотил ни куска. Гермиона же молча смотрела на эту демонстративную брезгливость и вздыхала. Пусть так. Не ешь ничего. Я за твоим столом также ни к чему не притронулась. Малфой посмотрел на нее исподлобья. Вечер тянулся. Девушка чувствовала его взгляд на себе, когда смеялась над шутками близнецов, когда пила вино, когда разговаривала с Чжоу. В какой-то момент она поймала себя на том, что уже не контролирует себя — в ход пошли четыре бокала вина и рюмка огневиски. Алкоголь разлился по телу теплом, а голова стала слишком лёгкой. Анджелина и Фред встали из-за стола и начали танцевать. Тут же послышались восторженный свист и аплодисменты. За ними потянулись Тонкс с Люпином, пара взрослых волшебников, Артур и Молли. Гермиона стеклянными глазами наблюдала за происходящим. Внезапно кто-то коснулся ее плеча.  — Миона, позволишь? — Джордж по-джентельменски протянул ей руку. На её лице растянулась улыбка. Неловко поднявшись, Грейнджер прошла с ним вглубь комнаты. Он кружил её, из-за чего подол белого платья развевался, обнажая зону выше колен. Гермиона заливалась смехом, кудри били по лицу, на лбу появилась испарина. Все было как в эйфории. В моменте Джордж наклонился и начал что-то шептать. Она не разбирала слов и вместо этого уставилась на два кофейных глаза, смотрящих в её сторону. Малфой не отводил мутный взгляд. Грейнджер непроизвольно засмеялась и стукнула Уизли по плечу, словно её развеселили его слова, отчего Драко выгнул бровь. Потом подошёл ближе, но она уже не помнила, о чем Джордж с ним говорил. В памяти отпечатались лишь его пальцы на её запястье и шёпот: — Ты перебрала. Хватит. Гермиона хотела возразить, но слова не складывались. Всё поплыло, и она не поняла, как оказалась на полу, а шум вокруг усилился. А потом наступила темнота.

***

Черный туман застилал обзор. Шаг, затем два, три. Она шла по сырой земле, чувствуя неприятное покалывание в стопах. Тишина. Только хлюпанье босых ног в такт ударов сердца. Поверхность изменилась, режущий холодный камень впивался в нежную кожу. Пелена сошла. Влажные каменные стены, увитые мхом. Сверху, сквозь тонкую щель, сочился солнечный луч. Он боролся за свою жизнь, проталкиваясь меж убийственно тяжелых булыжников. Он стремился осветить это заплывающее чернотой место.  — Ты вновь мешаешь.  Шаги остановились. Девушка закрыла уши. Все, что она видела перед собой, это собственные грязные ноги, местами с рваными ранами от камней.  — Зачем ты сопротивляешься? Кем ты себя мнишь?  Глубокий вдох. Концентрация на себе. — Прими себя, убийца. Все начинается сначала. Раз за разом. Кровь на руках, побег, кровавая волна. Каждый вдох был удушающим. Казалось, время замедлило свой ход. Вот она закрывает уши, пытаясь спрятаться от голоса, накрывает лицо, пытаясь спрятаться от мира. Но это всё внутри. Следует прятаться от себя. — Убийца получит свое, ведь её заставили это сделать.  Яркий луч пронзил глаза. Гермиона, укутавшись в одеяло с головой, пыталась прятаться от света. Кругом тишина. Она вылезла из укрытия и обежала глазами все вокруг. Ей потребовалось еще несколько секунд, чтобы осознать происходящее. Она вскочила на ноги и подбежала к распахнутому окну. Цветущий сад, режущий глаз своей зеленью. Трава, цветы, фонтаны.  Что за черт? Гермиона подошла к зеркалу. На нее смотрело сонное веснушчатое лицо. Белая сорочка с эмблемой Н. И это был не облик Амаранты. Зачем хозяевам так рисковать?  Она еще раз осмотрела комнату, а затем залезла в шкаф, из которого когда-то доставали оборотное. Ничего. Пустые полки, на которых пылились разбросанные пузырьки без содержимого, а рядом лежала красная копна волос. Грейнджер аккуратно подняла прядь и поднесла к лицу. Что с ней сделали? Где её держат? Действительно, то, что интересовало её с самого начала, почему-то не тревожило до данного момента. Где находится настоящая Амаранта? В каком она состоянии? К списку загадок прибавилась еще одна. Гермиона, держа в руках волосы, присела на край кровати. Она на мгновение задумалась, а потом неуверенно произнесла: — Томми. В ту же секунду прозвучал хлопок. Зеленоглазое создание, поджав губы, смотрело на неё. — Томми тут, мисс. — Что я здесь делаю? — Мисс… Хозяин поместил мисс сюда по просьбе мистера Малфоя. Она в недоумении переваривала услышанное. — Что? — Мисс было плохо. Мисс… Томми приведет хозяина. Домовик растворился. Она упала на кровать и потерла переносицу. Спустя мгновение дверь распахнулась. Человек приблизился, из-за чего Грейнджер привстала на локтях. — Я жду объяснений. — Я знал, что тебе это не понравится, — Теодор слабо улыбнулся и присел рядом. — Малфой притащил тебя сюда. — Я в курсе. Зачем? Что произошло? — Мне кажется, тебе лучше поинтересоваться у него. Сюда, я думаю, он тебя принес из-за Мартина. Один из лучших целителей магической Британии служит нам. — Я сомневаюсь, что это только из-за целителя, — она скривилась и плюхнулась обратно на кровать. — И что со мной не так? Теодор напрягся и поджал губы. — Почему ты молчишь?  — У тебя был обморок. — И все? И почему он перенес меня сюда? В доме было полсотни людей. Неужели там никому не было дела? — Я тебе сказал, спроси сама. Малфой мне не рассказывает о причинах каждого своего действия. Грейнджер поднялась и прошла к открытому окну. — Я не думаю, что мне он расскажет. Ты бы видел, что он там устроил. Бархатный смех залил комнату. — Неужели все так плохо? Он сказал, что его приняли в ваши ряды. — Он очень странно себя ведет. Где он сейчас? — У себя в поместье, где же еще? — Приволок меня сюда вчера и сразу же убежал? — Ты тут не со вчерашнего дня. Гермиона в неудомении посмотрела на часы. — Но время… — Сегодня восьмое февраля. — Ты хочешь сказать, что я валялась на этой кровати два дня? Из-за обычного обморока? Нотт подошел к ней, оперся на стену возле окна и скрестил руки на груди. — У тебя были проблемы из-за «идиотских дерганий», — он произнес это, словно кого-то цитируя. — Мартин сказал, что у тебя переутомление, много алкоголя, а ещё психика шатается. Не в обиду. Мы решили, что тебе не помешает десяток часов здорового сна. — А что мне делать сейчас? — Возвращаться домой.  — Я хочу поговорить с Малфоем. — Нет, — твердо отрезал Нотт. — Что значит «нет»? — Он мне сразу сказал, чтобы я не отпускал тебя в Малфой-мэнор. Я, конечно, не знаю, по какой причине, но тебе лучше туда не соваться. Грейнджер поджала губы. В голове всплыла отвратительная картинка, из-за которой подкатила к горлу тошнота. — Хорошо. Но может… А если ты отправишься со мной?  — Не думаю, что в моем графике найдется лишний час на путешествия. Да и зелье следует экономить. У меня осталось две порции. Три котла в процессе варки и будут готовы только через полторы недели. Грейнджер обреченно заглянула в его глаза, выражая нежелание возвращаться домой. — Не смотри на меня так. Вспомни свой безрассудный поступок в день посвящения. Ты потратила оборотное впустую. — Я так не считаю, — вспылила она. — В тот момент мои установки о подлости ваших поступков укрепились!  — Такова наша природа. Ты понимала, с кем связываешься. — Я надеялась, что в вас осталась хоть капля совести. Но с каждым днем я убеждаюсь, что совесть в ваших душах давно пересохла. — Ладно, я думаю, не стоит портить друг другу настроение, — он прошел к двери, оставляя её позади. — В шкафу твоя одежда. Переоденься и отсюда возвращайся домой. Отец знает, что ты здесь. — Я поняла тебя. Нотт кивнул и вышел. Девушка подошла к уже раскрытому шкафу и взглянула на полки пониже тех, где валялись склянки. Там лежало её белое платье с длинным рукавом. Гермиона быстро переоделась и вновь подошла к окну. Непривычно смотреть на зеленеющие растения в начале февраля. Она изучала каждый куст, рассматривала свысока каждый яркий цветок. По бесконечному саду было расставлено несколько беседок. На одной из них Грейнджер приметила вьющуюся бугенвиллию. Аккуратные розовые цветки плотной шапкой покрывали белый камень и спускались вниз по колоннам.  До ушей дошли чьи-то приближающиеся голоса. Гермиона не видела людей, но отчетливо слышала их. Она обежала сад глазами в поисках фигур, но кроме растительности в нем никого не было. Тогда она аккуратно выглянула, держась за подоконник. Прямо под её окном проходили две массивные фигуры, шедшие с обратной стороны поместья. Нотт-старший и незнакомец дошли до крыльца и остановились, продолжая беседу. — Я соглашусь с тобой, Альфред. Твоя старшая подходит на эту роль больше, чем Астория. — Ну, а я о чем? — полноватый мужчина потер усы. — Дафна давно готова исполнить свой долг. — Что ж, по рукам, — отец Теодора протянул ему ладонь. — Я надеюсь на плодовитый союз. — Солидарен. Мужчины пожали руки, и хозяин поместья пригласил гостя первым пройти в дом. Когда Альфред Гринграсс перешел порог, Нотт-старший поднял голову. Их взгляды встретились. Гермиона отшатнулась от окна, споткнулась о край ковра и рухнула на пол. Она смотрела на окно, ожидая, что дверь сейчас распахнётся. Тишина. Он видел меня. Он точно видел. Грейнджер поднялась на трясущихся ногах, схватила палочку и, не тратя больше ни секунды, аппарировала в Нору.