Морозный алый

— Почему все так? Почему, Драко? В ответ лишь тяжелый вздох. — Что я делаю не так? — Это твое проклятье, Грейнджер. Девушка всмотрелась в его лицо. В слизеринской душе было пусто и никчемно. Практически ничто на это не намекало, за исключением красных глаз, с жалостью смотрящих на её израненные руки. — Ты поступила правильно. Ты не обязана убивать своих друзей. Она отвернулась. — Сейчас — нет. Я выкрутилась. А в дальнейшем? Он убьет меня. Я бесполезная. Драко поднял глаза. — Ты поступаешь правильно. Слышишь? Не ломай свой стержень. — Чужое влияние всегда сильнее собственного, — безнадежно слетело с её губ. — Ты жива. Ты спасла Фреда. Он жив благодаря тебе. Ваших людей не взяли в плен. Какой исход для тебя был бы еще лучше? — Джинни. Тонкс. Все, что угодно, было бы лучше того, что стало с ними. — Мне жаль. — Жаль? — Гермиона вздернула голову. — А мне нет. Мне… уже ничего не жаль. Ни себя. Ни других. Драко молчал. Он медленно поднялся и приблизился к двери. Провел по ней костяшками пальцев, после чего замер. Следующее его движение заставило Гермиону вздрогнуть. Он нервно стукнул по двери кулаком, после чего прижался к ней лбом. Ему было больно. Гермиона осталась в комнате одна. Она позволила себе плакать, но уже не рыдала — слёзы текли без звука, без силы, как будто даже они устали. Обидно было даже не от боли, а от бессилия. Каждый раз — как первый. Каждый раз — с новым триумфом, за которым следовал крах. Она снова и снова шла, будто по циклу. Грейнджер повернулась на живот и влипла лицом в подушку. Ей хотелось себя придушить. После испытанного, она больше не верила в себя. Она ни в кого не верила. Мрак в душе не позволял мыслить позитивно. Уже который день она бесполезно валяется на этой кровати, не имея смысла двигаться дальше. За окном апрель, солнце медленно начинало греть промерзшую землю. Только в комнату Гермионы свет не поступал. Она не хотела встречаться с внешним миром. Её вполне устраивала роль отрешенной от мира девчонки. Четыре месяца назад она подписала себе смертный приговор. Порой она считала, что эта игра даже пошла ей на пользу. За этот короткий промежуток времени она обрела людей, которые в какой-то мере стали ей ценны. В школьные годы она и представить не могла, что в её жизни будет период, когда враги станут ближе друзей. Враги в ее глазах чуткие, порой заботливые. Чем она это заслужила? Гермиона встала с кровати. Лениво подошла к окну и резко распахнула шторы. Яркий свет ударил в глаза, отчего она поморщилась и выставила перед лицом руку. Снега не было. Везде было сухо, сад Малфой-мэнора заиграл другими красками. Девушка залезла на подоконник и обхватила колени руками. На улице ни души. Слабо покачиваются деревья, поблескивает вода в фонтане. Мир был слишком живым. Слишком равнодушным. Всё было не к месту. Даже красота. Стук в дверь. Гермиона молча спрыгнула на пол и приблизилась ко входу. Стук повторился. — Грейнджер, открой уже. Дверь распахнулась. Вылизанная с ног до головы Паркинсон прошла в комнату и, обогнув Гермиону, села на кровать. Гриффиндорка была удивлена, потому что этот человек пришел впервые. Пэнси слабо улыбнулась и постучала по одеялу возле себя, как бы приглашая жительницу сесть. Гермиона слабо вздернула бровь и приблизилась. — Что тебя сюда привело? — Грейнджер презрительно всмотрелась в равнодушное лицо. — Мне рассказали о твоём состоянии… Я знаю, каково это, — проговорила Пэнси тихо. В её голосе зазвучало что-то новое. — Я не хочу быть тебе врагом. Ты можешь мне доверять. Я уверена, мы могли бы даже… подружиться. Гермиона хотела ответить колкостью. — Спасибо, — осторожно сказала она. — Если ты говоришь правду, мне приятно. На секунду между ними воцарилась тишина. Пэнси опустила взгляд, будто собиралась с силами, и вдруг осторожно положила ладонь на колено Гермионы. Едва ощутимое касание заставило шатенку напрячься, и Паркинсон тут же неловко убрала руку, будто обожглась. Она порылась в сумке, избегая смотреть прямо в глаза. В её пальцах появился небольшой пузырёк с густой тёмной жидкостью. — Возьми. Это тебе, — она робко протянула его Грейнджер. — Этим ты можешь замазывать метку при необходимости. Мои люди разработали формулу, благодаря которой это черное уродство можно ненадолго сделать менее заметным, — она опустила глаза на свою метку. — Я сама давно искала, чем можно её перекрыть… Иногда хочется чувствовать себя свободным человеком. Хоть на время. Гермиона аккуратно взяла флакон. Стекло было холодным. Слова благодарности застряли в горле. Они больше не сказали ни слова. Пэнси ушла, оставив за собой тишину. Что-то подсказывало, что этот разговор являлся началом чего-то ценного.

***

На следующий день Драко повел её в библиотеку. Ничего не объясняя, он зашел в комнату и поманил за собой. Она покорно следовала за напряженным Пожирателем, а когда глазам открылось новое место для времяпрепровождения, Гермиона обомлела. Ее рай все это время находился под носом, а она и понятия об этом не имела. Грейнджер остановилась, когда Малфой резко направился к одному из столов и без предупреждения сунул ей в руки том тяжелее, чем выглядел. — «Волхование всех презлейшее»? — Гермиона провела по корешку книги, которую Малфой ей протянул. — Откуда у тебя этот экземпляр? — Библиотека Хогвартса больше в нем не нуждается, — самодовольно прозвучало в ответ. — Знакомая литература? — Ты намекаешь на крестражи? —Гермиона скептические посмотрела на блондина. В ответ кивок. Малфой манерно раскрыл книгу. Гермиона в удивлении готова была схватить то, что оказалось внутри. — Медальон Слизерина? Ты его уничтожил? Малфой не спешил с ответом. Он взял медальон и манерно повертел его, словно демонстрируя полное равнодушие к её реакции. — Ответ поступит? — Гермиона сжала кулаки, но удержалась от того, чтобы не скинуть книгу с его рук. — Неужели непонятно, что Поттер и о крестражах мне рассказал? — раздраженно слетело с его губ. Через мгновение он осекся. — Прости. Мы работаем над поиском и уничтожением совместно. — Если ты его уничтожил… значит, у тебя был меч. Или клык? Малфой пожал плечами, не уточняя. — И на эту тему была та встреча в лесу? — Да. — Стоило догадаться. Что еще ты успел уничтожить? — Только медальон, — крестраж упал в тайник, и книга захлопнулась. — Я ищу варианты убийства Нагайны. Избавиться от этой суки практически невозможно, — отрезал Драко, обреченно посмотрев на девушку. Гермиона фыркнула. — Я найду способ. Сумерки. Возвращаться в Нору Гермиона и не думала. Собрав уйму литературы, которая могла бы помочь, она обставилась книгами и не вылезала из библиотеки несколько дней. Когда накопилось достойное количество информации, которой можно поделиться, девушка собрала Малфоя, Нотта и Паркинсон в библиотеке. — Я перечитала всё, что нашла про подобных существ и про Нагайну в частности, — медленно начала Гермиона. — Она — не просто агрессивный зверь. Это существо, которое действует по шаблону. У неё есть привычки, ритмы. — Какие ритмы? — лицо Малфоя выражало заинтересованность. Гермиона откинулась на спинку стула и раскрыла перед ними лист с пометками. — Во-первых, она предпочитает тёмные, плотные укрытия вблизи воды — туман и сырость делают её движение бесшумным. В текстах о змеях есть примечание: «искать тёплые коридоры у туманной воды» — значит, без Волан-де-морта она пробирается там, где есть старые канавы и болота. Во-вторых, время активности. По наблюдениям свидетелей и по следам — пиковая активность у неё на рассвете и в сумерках. Днём она чаще укрывается, ночью выходит на охоту, а на рассвете — обследует периметр. Это наше окно, — она ткнула пером в отметку на листе. — Ранний рассвет, когда туман. И когда Пожиратели не слишком бдительны, — кивнул Тео. Паркинсон, стоявшая в стороне, нахмурилась. — Значит, у нас есть временное окно. А где ты предлагаешь устроить её казнь? Гермиона медленно вздохнула и шлепнула по листу с пометками исчерченной картой. — Я разметила окрестности Черного озера. Это можно провернуть там. И дежурство Пожирателей там известно, — она передала лист Драко. — Здесь — три возможных маршрута захода, причём самый безопасный — через Запретный лес. Нотт задумчиво взглянул на карту. В его глазах читалась заинтересованность. — А заманить Нагайну как? — Одним из вариантов может послужить заклинание, которое симулирует присутствие Поттера. Отпечаток его магии: звук, запах. Как только она пересечет грань, то герметическая сфера захлопнется, дальше используем пламя. Если у нас будет клык василиска — их можно использовать в совокупности. Она замялась и слова застряли в горле. Драко пару мгновений молча смотрел в пол. — Я об этом не думал, — наконец сказал он, не поднимая головы. — Но звучит правдоподобно. Девушка кивнула. — Тогда ещё одна вещь, — проговорила она тише, — и это важно: сфера должна быть надёжной. Если появится трещина — весь план рухнет. Мы не можем рисковать. Пэнси втянула воздух. — Значит, нам нужно заранее её проверить. Гермиона кивнула. — И нужен манекен с теплокровностью внутри сферы. Там же будет распылитель пламени. Клык василиска в совокупности с пламенем точно обладает разрушительной связкой, то есть если их правильно экстрагировать и связать с формулой, это точно поможет разорвать магические узлы, поддерживающие сущность Нагайны. — Грейнджер, ты слишком заумно объясняешь, — усмехнулся Малфой. — Ощущаю себя на зельеварении. Гермиона закатила глаза и забрала листок из его рук. Драко нахмурился. — Клык у нас есть, — бросил он. — А кто будет управлять распылителем? Гермиона ответила без колебаний: — Распылитель — механика, и мои знания о рунах помогут справиться. Я сделаю носитель — формулу, которая останется инертной вне сферы и активируется лишь в замкнутом магическом поле. Распылитель будет иметь двухфакторную активацию: руна сферы плюс заклинание оператора. Лучше всего, чтобы оператор находился у безопасной точки вне сферы. Малфой, ты сможешь взять это на себя? Он молча посмотрел на свою палочку, затем на Грейнджер, после кивнул. — Хорошо. Но я не войду внутрь. Пэнси скрестила руки и посмотрела на Гермиону. — А можно поподробнее про приманку? Гермиона слегка улыбнулась. — Манекен. Защитная броня вокруг него будет усилена рунами. В идеале внутри будет пустота с креплением для распылителя. Если же понадобится живой носитель — только человек в полной магической броне и с возможностью экстренной аппарации. Но я бы минимизировала живой контакт… Нотт, который молча ковырялся в бумажках, вмешался: — Я могу попросить Блейза сделать этот манекен так, чтобы он выдерживала мощный удар. Распылитель можно встроить в грудную секцию, нам нужны тесты. — Репетиции, — подтвердила Гермиона. — Мы проверим, как долго сфера выдержит, и насколько стабильно держатся руны. Если они дрогнут и появится трещина, то я усовершенствую. Пэнси кивнула, но её лицо не расслаблялось, Тео же манерно захлопал. — Мне нравится твой план. Послезавтра можно отработать. Согласны? Все кивнули. Спустя время Паркинсон с Ноттом покинули Малфой-мэнор, после чего Малфой приблизился к сосредоточенной на записях Грейнджер. Он мягко коснулся её плеча, отчего она вздрогнула. — Ты до безумия хорошо все продумала. Гермиона повернула голову. — Спасибо. — Я на самом деле рад, что обет был заключен с тобой. — Правда? Малфой кивнул. В глазах Гермионы блеснуло ехидство. — Я рада тому, на каких условиях он был заключен.

***

Ранний рассвет на берегу озера. По влажной траве стелился плотный туман, ограничивающий обзор. Небо бледнело. Отправляться к Хогвартсу для репетиции было бы глупым решением, поэтому было решено проводить ее на территории Малфой-мэнора. — Готовьтесь. Нотт, фиксируй время. Я запишу все отклонения. Гермиона начала быстро копошиться в записях, слегка намокших от холодной росы, после чего создала на нескольких мелких камнях рунную структуру возле сферы. — Первый прогон. Сфера имитируется условным кругом рун, мы смотрим на стабильность энергии. Гермиона отстранилась от последнего камня, и свечение прошло по насеченным линиям. Драко начал кидать Бомбардо в сферу, та отразила все атаки. После шестнадцатой атаки девушка его остановила. — Достаточно, — она что-то нацарапала на листе. — Теперь — имитация прихода Нагайны. Гермиона аккуратно вошла в сферу и, выдохнув, кинула проклятия в манекен. Тот принимал удары, но практически не колебался. Девушку это радовало. Внезапно одна из рун засветилась и Грейнджер со свистом отбросило от собственной атаки. — Фиксируе… — Тебя чуть не разорвало! — Драко нервно навис над ней. Ее тело потряхивало. — Я в порядке, — она отмахнулась и неуверенно поднялась на ноги. — Надо наложить другую руну. Она поплелась к сфере, после чего упала на колени в скрипучую траву. Зажмурилась, что-то прокручивая в голове, затем прикоснулась к холодному камню. — Мы делаем ошибку. Сфера держит удары снаружи, но Нагайна будет бить изнутри. И в момент распыления пламени сеть точно рухнет. Мы строим клетку, которая ломается изнутри. Малфой прищурился. — И что? Предлагаешь выкинуть всё это? — Нет, — она подняла голову. — Нет. Надо переставить акцент. Манекен должен быть не только приманкой, он должен замыкать контур. Тогда удары пойдут в него и закольцуют энергию обратно. Пэнси нахмурилась, скрестив руки. — Меня до сих пор волнует, что будет, если эта тварь всё-таки почувствует подвох? Гермиона резко начала чиркать по камню, за который держалась все это время. — Мне кажется, змею всё устроит, — Нотт манерно поправил волосы. — Энергия сладкого Поттера отключит у неё остатки разума. — Я… — Гермиона резко замерла и потупила взгляд, отчего Нотт в непонимании наклонился к ней. — Ты? — Я поняла. Я знаю… Я воссоздам эхо метки его шрама. След Волан-де-Морта будет сильнее любого запаха. Лучше, чем просто энергия Гарри. — Каким образом? — Паркинсон подняла брови. — Опять же руны. Только эта связка сложнее. Драко слегка опустил глаза, потом посмотрел на Грейнджер: — Откуда ты столько знаешь о рунах? — Когда мне было скучно, я о них читала. Вот и всё. Девушка отстранилась от камня и вошла в сферу. Взмахнула палочкой, и на металлической пластине манекена вспыхнули линии будущего узора. — Начнём с… Ферасис, — она пыталась сосредоточиться. — Это ядро. Следом она вывела второй узор. — Анкар. Усилитель. Сделает след слышимым, будто он живой и зовёт. Нотт, наблюдая, приподнял бровь. — По сути, громкоговоритель для метки? — Верно, — кивнула Гермиона. — Без него эффект будет слишком слабым. Она провела палочкой по пластине, и мелкие искры сложились в дробный узор, похожий на зернистую сетку. — Нокулус. Пэнси хмыкнула, не прекращая щуриться. Драко пересек границу сферы и приблизился к Грейнджер, вглядываясь в светящиеся линии. — А что сдержит всё это, если змея взбесится? Гермиона наклонилась и нанесла на стыки пластин переплетённые треугольники, замкнутые в кольцо. — Энклоу. Внутренний замыкающий узор. Манекен становится сердцем клетки, энергия не уходит наружу. Наконец она вышла за пределы сферы и коснулась камней на земле. Острые линии сложились в кольцо из точек. Гермиона что-то шепнула и кинула в землю заклинание, после чего рядом с основанием манекена вспыхнул очередной символ. — Диссолв. Если появится трещина, энергия уйдёт в землю. Она отступила назад, оглядела сияющий узор на манекене и камни по кругу. — Всё. Готово. Я хочу проверить, слышно ли его в радиусе. Она опустилась на колени и на влажной почве нарисовала символы, как на груди манекена. Спираль Ферасиса вспыхнула багровым светом, линии Анкара дрогнули и загудели, будто металл начал вибрировать. Воздух внутри сферы задрожал. Манекен начал испускать едва ощутимое тепло, от которого волосы на руках вставали дыбом. У Гермионы заложило уши, она вздрогнула и глазами пробежалась по присутствующим. Пэнси, поймав ее взгляд, резко втянула воздух и прижала ладонь к груди. — Мерлин… У меня чувство, будто кто-то смотрит насквозь. Малфой нахмурился, пальцы крепче сжали палочку. — Это похоже… — он замялся, — на ощущение, когда безносый входит в зал. Гермиона коротко кивнула. — Значит, работает. — Это куда больше, чем просто работает, — Нотт приблизился. — Я вижу подобное впервые, — его глаза восторженно искрились. — Я чувствую давящее присутствие, но не воспринимаю, что оно симулируется… Пэнси бросила на него злой взгляд. — Тут не давящее присутствие, тут ощущение, будто нас всех сейчас прикончат! Манекен вдруг дрогнул, и узор Ферасиса вспыхнул ярче, на миг показалось, что из груди вырвалось красное пламя. Гермиона быстро ударила палочкой по линии Энклоу. — Стабилизация! — выкрикнула она. Свет резко погас, воздух очистился, в ушах что-то хрустнуло. Туман вновь стал просто туманом. Грейнджер молча смотрела на прозрачный купол, пытаясь понять, все ли она делает правильно. Малфой первым нарушил повисшую тишину. — Поздравляю, Грейнджер. Если даже у меня мурашки по коже… у пресмыкающейся твари с её инстинктами не будет ни единого сомнения. — Спасибо, Малфой. Я надеюсь, так и будет, — она грустно улыбнулась. — Теперь осталось пережить это творение.

***

— Профессор, за что? — Поттер возмущенно поднялся с места. — Вашему другу следует чаще открывать книги, — Снейп небрежно кинул учебник на стол, — чтобы впредь не принижать достоинство Гриффиндора. Рон стыдливо прикрыл лицо руками. — Но ведь незнание темы — это не повод забирать очки с факультета, профессор! Ряд слизеринцев усмехнулся. Они ждали, когда же в диалог вклинится выскочка Грейнджер. — Я наблюдаю это безответственное отношение к предмету не первую неделю, — лицо Снейпа недовольно исказилось. — Это послужит уроком. Каждый должен скрупулезнее относится к обучению. Гермиона разочарованно окинула друзей взглядом, после чего взяла в руки перо. Занятие продолжилось. Затылком она чувствовала, что на неё смотрят. Смотрят долго, испепеляюще. Несмелый поворот головы. Два холодных глаза впились в её лицо. Для девушки подобная ситуация была не впервой. И каждый раз, отворачиваясь, она нервно дергала себя за волосы и гладила свисающую с колен юбку. Что-то всегда в ней было не то. И ей это внушили. — Пора давно взяться за голову, Рональд. Трио медленно спускалось по лестнице, направляясь в другой кабинет. — Ну не начинай, Миона, без тебя тошно, — Уизли отмахнулся и приблизился, пропуская вперед бегущих третьекурсников. Толчок. По лестнице с шелестом начал скользить пергамент, на часть которого попутно встал лакированный ботинок. Грейнджер смирно стояла на ступеньке, пока Уизли и Поттер побежали собирать рассыпавшиеся бумаги. Она отказывалась реагировать на очередную провокацию. Два смеющихся серых глаза надменно оглядели гриффиндорку с ног до головы, после двинулись дальше. Для Малфоя это была обыденность. Пнуть, задеть, оскорбить. Но за что?

27.04.1998

Нотт-мэнор

— За что? Малфой в непонимании нахмурился. — Чем я заслужила это обращение? Ранее ты не изменял своему высокомерию, — медленно пояснила Грейнджер. — Я просто больше не считаю тебя врагом, — Драко отвёл взгляд, смотря в сторону пруда, где Тео и Дафна, смеясь, не могли что-то поделить. Нотт рассказал Гринграсс о происходящем, поэтому Гермиона чувствовала себя безопасно в её окружении. — А что ты чувствуешь? Вопрос застал его врасплох. От слепящего солнца он поморщился и подвинулся ближе. — Это сложно объяснить. Я… не умею говорить о таких вещах. Но ты — хороший человек Гермиона усмехнулась. — А себя ты считаешь хорошим человеком? — Нет. Никогда не считал. Девушка на секунду задумалась, после кивнула. — А я считаю. Даже после всего… я вижу в тебе человека, — она подняла глаза. — Настоящего. Драко фыркнул и покачал головой. — Ты всегда была странной, Грейнджер. Он снова посмотрел на неё — уже без привычной усмешки. Просто и внимательно. — Они, похоже, не теряют времени, — заметил Малфой, уловив громкий смех. — Мне кажется, он всегда её любил, — прошептала Грейнджер. — Да, ему было сложно ее простить, но… Драко мягко улыбнулся и кивнул. При этой блаженной картине уголки губ Гермионы потянулись наверх. — Ты умеешь улыбаться. Удивительно. — Да что ты? Удивительно? — Глаз радуется, когда античность перестает быть каменной. — Спасибо, мастер комплиментов, — он усмехнулся, но уже без прежней язвительности. Они замолчали. Ветер едва шевелил шоколадные кудри, неподалеку всё ещё слышался смех Дафны и Тео. — Грейнджер, — неуверенно прозвучало от него, — а если бы всё было по-другому… ты бы могла… Слова застряли в горле. Он молчал, смотря на свои ноги. — Что? Влюбиться в тебя? — она с усмешкой скрестила руки на груди. Малфой ухмыльнулся. — Да. Гермиона округлила глаза. Не думала, что Малфой мог об этом заговорить. Она опустила глаза и смяла ткань юбки. Ей было страшно озвучивать то, что крутилось на языке. Стоит? Не стоит. В чем смысл? Мы работаем над общим делом. Он ко мне добр, мне этого достаточно. Не жду от него ничего. Нет-нет-нет, этого не будет. Это лишь мои проблемы. — Ну? — Драко нетерпеливо подался вперёд, отчего девушка вздрогнула. Гермиона посмотрела на него со страхом. Малфоя забавляло её нелепое выражение лица. Оно было неестественно напряжено, губы сомкнуты в линию. Да? Нет? Что мне сказать? Он шутит? Он же просто шутит. — Грейнджер, отвечай. — Я уже это сделала. Он выдохнул, будто только сейчас снова начал дышать. Его взгляд стал мягким, почти растерянным. Гермиона же напряглась и выпрямилась, будто проглотила шест. — Повтори, — тихо сказал он, хрипловато, почти не дыша, отчего у неё прошел холодок по спине. — Я влюбилась в тебя. Молчание между ними было таким громким, что перекрывало смех за спиной. Драко напряжённо вглядывался в её лицо, словно пытался убедиться, что это правда. Его пальцы медленно коснулись её щеки. Гермиона вздрогнула, но заставила себя не отстраняться. — Я не верил, что ты когда-нибудь сможешь… Особенно после всего. После меня. — Ты не тот, — она незаметно смяла свою юбку. — Ты изменился. Он немного наклонился. Серые глаза смотрели на сквозь. Она не шевелилась. После этого Драко начал медленно приближаться, будто давая ей время отступить. — Нам нельзя, — её голос дрожал. — Можно. Зрачки расширились. — Пообещай, что не ударишь. — Обещаю, — единственное, что она смогла из себя выдавить. Губы прильнули к губам. В их душах все вспыхнуло с новой силой. Он целовал её не смущаясь и не медля, будто ждал этого очень давно. Гермиона ощущала, как тепло от его касаний разливается по всему телу. Рукой он скользил по её спине, прижимал, желая слиться с ней воедино. Голова девушки опустела. Ее больше не заботили смерти близких, бесконечная борьба за выживание. Она отстранилась лишь на мгновение, чтобы отдышаться, и, коснувшись его лба своим, прошептала: — Ты действительно этого хотел? — Больше всего на свете. Он вновь коснулся её губ, но теперь иначе — мягко, почти с извинением. Будто просил прощение за всё. И она его простила. В тот момент за ними послышался свист. Они отпрянули друг от друга почти одновременно, но не резко, словно нехотя вынырнули. Гермиона обернулась первой, щеки пылали, дыхание всё ещё не восстановилось. Нотт стоял у дерева, едва сдерживая смех, прикрыв рот рукой. Дафна, приподняв бровь, но с явной улыбкой в глазах, покачивала головой. — Ну наконец-то, — театрально прошептал Тео, повернувшись к ней. — Твоя ставка проиграла. — Ох, правда? Я её отработаю, — девушка подмигнула, после чего метнула взгляд обратно на парочку. Драко прожигал их ледяным взглядом. Дафна пихнула Нотта, после чего он протянул ей руку, и она поднялась с земли, стряхивая траву с платья. — Мы вас оставим. Тео с заговорщической улыбочкой повел Дафну в дом, не отводя взгляд от краснеющих Малфоя с Грейнджер.