Морозный алый

На следующее утро Гермиона проснулась от того, что Драко уже не было рядом. Она прислушалась — из соседней комнаты доносились голоса. Быстро умывшись, обновив оборотное и накинув мантию, она вышла и направилась на звук. В малой гостиной, куда выходили окна на вечнозелёный сад, собрались почти все. Тео сидел в кресле с чашкой кофе, Пэнси стояла у окна, заложив руки за спину, и смотрела на идеально подстриженные газоны. Драко сидел на диване, Оливер склонился над низким столиком, сосредоточенно водя пером по пергаменту, то и дело закрывая глаза, словно пытаясь вызвать в памяти каждую деталь. — …Дафна не в курсе, — тихо сказал Нотт, пялясь в кружку. — Я не хочу её пугать, у неё снова улились боли… — Она заметит, что тебя нет, — прозвучало от Паркинсон. — Я скажу, что уезжаю по делам семьи. Это не будет ложью. — Доброе утро, — Гермиона попыталась привлечь внимание. Никто не улыбнулся в ответ, но Драко подвинулся, освобождая ей место рядом. — Доброе. Оливер уже час колдует над картой. — Я не колдую, я вспоминаю, — поправил парень, не отрываясь от пергамента. — Это сложнее, чем кажется. Я там был всего пару часов, и то в сумерках. — Но ты справляешься, — Пэнси подошла ближе, заглядывая через плечо. — У тебя даже масштаб похож на правду. — Спасибо, — Маккиннон усмехнулся, и на секунду его напряжённое лицо разгладилось. — У нас в Ирландии не любят карты. Отец говорит, что настоящий следопыт должен помнить дорогу сердцем, а не бумажкой.  Он уже изобразил примерные контуры леса, несколько зданий, странную круглую поляну в отдалении. Гермиона подсела к столу, рассматривая наброски. — Это что? — спросила она, касаясь пальцем неровного круга. Парень почесал затылок кончиком пера, собираясь с мыслями. — Там, за особняками, есть поляна. На ней какие-то камни стоят кругом, высокие, в человеческий рост. Я сначала подумал, что друиды оставили… Наверно, обряд будут делать там. В центре алтарь стоял, я видел издалека. — Охрана? — Есть, — он наморщил лоб. — Я видел двоих у ворот, ещё несколько у главного здания. Может, внутри ещё есть. Ночью, наверное, больше. Я в сумерки приезжал, меня пропустили после пароля. Пароль я запомнил — «чистота крови». Идиотизм. Пэнси фыркнула. — Оригинально. — А где держат единорога? — Гермиона прищурилась, продолжая пилить карту глазами.  — В конюшне, — Оливер ткнул пальцем в схему, где изобразил длинное здание с покатой крышей. — Я заходил проверить Белого Ветра перед уходом. Там чисто, соломы накинули свежей… Надеюсь, его не мучают, пока он нужен живым. — Значит, если мы придём, ты сможешь его увести? — Малфой посмотрел на него исподлобья. — Смогу. Он меня знает и доверяет. А эти… они ему чужие. Он пойдёт за мной. Гермиона молчала, несколько минут сверля дыру в карте. В голове прокручивался план: Оливер отвлекает охрану, они проникают, выводят единорога, осматриваются, уходят. Слишком просто. — А если он уже мертв? Маккиннон дернулся и поднял на неё круглые глаза. — Амаранта… Не надо о таком говорить. — Мы идем на «вражескую территорию» за единорогом. Что будет, если он уже мертв? — повторила она холодно. Нотт отставил кружку и выудил из кармана сигарету: — Я хочу испепелить это место, — его лицо на мгновение окружил дым, который он разогнал рукой. — Мне все равно, будет ли там единорог или нет. Я давно желаю хотя бы увидеть эту крысиную нору. — Если ты настолько бессердечен — лучше молчи, — Паркинсон возмущенно подняла бровь. — Это кто мне говорит? — Теодор недовольно скосил на неё взгляд. — Успокойтесь, — вмешался Малфой, вставая. — Если его животное мертво — мы просто осматриваемся и уходим. — И в чем же смысл этой вылазки? — Гермиона поднялась за ним. — В том, что рискнуть и получить полезную информацию лучше, чем сидеть тут и не понимать, в какую сторону двигаться дальше. — В сторону убийства твоей тётки. Драко изменился в лице и всем видом показал, что не хочет это обсуждать. Оливер наблюдал за всеми, поджав губы, после чего почесал щетину и сказал: — Не ссорьтесь. Если Белый Ветер мертв — это его участь. Я хочу вам помочь и приложу все усилия, чтобы мы смогли найти хоть что-то полезное. — Спасибо, — Гермиона развернулась и пошла к выходу, бросив через плечо: — Выходим вечером. Тео поднялся в спальню через полчаса, когда остальные уже собирали вещи. Бледная Дафна лежала в кровати с влажной тряпкой на лбу. Живот её заметно округлился, срок был уже около семи месяцев, но она казалась слишком хрупкой для того, чтобы носить ребёнка. Целитель говорил, что боли от стресса, что ребёнок в порядке, но Дафна не верила. Она прижимала ладони к животу, словно защищая, и её лицо в такие моменты становилось совсем детским. — Ты уходишь, — промямлила она, не открывая глаз. Он сел на край кровати, взял её за руку. — На день. — Я знаю, куда ты, — она открыла глаза. — Я не дура, Тео. Я слышала, как вы говорили. — Дафна... — Иди. Разберись с этим. Ради нашего ребёнка. Он наклонился и поцеловал её в лоб, мысленно извиняясь за всё свои тайны. 

***

Вечером они аппарировали на опушку густого леса. Гермиона сразу почувствовала сырость и запах прелой листвы. Голые ветви деревьев тянулись к серому небу, под ногами хлюпала грязь, перемешанная с увядшими листьями. — Дальше пешком, — шепнула Грейнджер, оглядываясь. — Оливер, ты уверен, что запомнил дорогу? — Абсолютно, — ответил тот, поправляя сумку на плече. — Пару километров через лес, потом выйдем к задней части комплекса. — Откуда знаешь? — поинтересовалась Паркинсон. — Я когда уходил, специально запоминал пути отхода. У нас в Ирландии не всё гладко бывает. Контрабандисты, браконьеры… приходится быть осторожным. Всегда имей запасной выход. Пэнси шла рядом, и впервые за долгое время ей не нужно было притворяться. Она не играла роль надменной чистокровной девушки, не защищалась колкостями, а просто шла, слушала его голос и принимала, что мир может быть другим. — Я никогда не была в Ирландии. — Когда всё закончится, я тебе покажу, — ответил Оливер, оглянувшись на неё. — Там такие места… скалы, море, туманы. И единороги, конечно. Белый Ветер любит гулять по скалам на закате. Сядешь, смотришь на океан, а он рядом стоит, грива на ветру. — Красиво, — на её лице расцвела улыбка. — Ты обещаешь? — Обещаю. Драко и Гермиона шли чуть впереди, не оборачиваясь. — Она выглядит счастливой, — заметил Малфой. — Впервые за долгое время. Он взял её за руку и притянул ближе. — А ты? Она не ответила. Тео шёл последним. Он почти не говорил, только смотрел вперёд и думал о Дафне. О том, что она знает, куда он идёт, и не остановила. О том, что ребёнок, которого она носит, может никогда не узнать своего деда — потому что Тео, возможно, придётся его убить. Под ногами хрустели ветки, ветер шумел в кронах, приближающиеся сумерки добавляли мрачной живописности. Через двадцать минут Оливер остановился и поднял руку, призывая к тишине. — Там, — шепнул он, указывая вперёд. — Смотрите. Сквозь поредевшие деревья открывался вид, от которого у Гермионы перехватило дыхание. Она ожидала увидеть несколько построек, может быть, пару особняков, но это был целый маленький город. Семь особняков — она быстро пересчитала, не веря своим глазам — стояли на аккуратно распланированной территории. Разные по архитектуре, но все в едином стиле: тёмный камень, острые шпили, высокие стрельчатые окна. Некоторые были трёхэтажными, некоторые — всего в два этажа, но с башенками и флюгерами. Между ними петляли мощёные дорожки, горели магические фонари, зеленели аккуратные газоны, явно поддерживаемые магией. — Семь, — выдохнул Тео рядом. — Как холмов в Бристоле. — Они серьёзно подготовились, — процедил Драко. — Каждому по дому. Смотрите, у каждого свой герб над входом. Действительно, над дверями особняков виднелись каменные барельефы — змеи, вороны, звёзды, весы. — Это гербы тех, кто входит в круг Нотта и Гринграсса, — сказал Тео, узнавая некоторые символы. — Флинты, Селвины, Роули, Греи… Грейнджер проморгалась, отгоняя восхищение. — Оливер, ты идешь открыто. — Да-да, моя легенда — пришёл проверить единорога, волнуюсь за него, — парень кивнул. — Если спросят, почему без предупреждения, скажу, что почувствовал неладное, хотел убедиться, что всё в порядке.  — Мы будем рядом. Невидимые. Если что, ты кашляни. — Как будто подавился ирландским виски? — Именно. Гермиона наложила на себя и остальных дезиллюминационные чары. Они ступали след в след, стараясь не шуметь. Оливер вошёл в главные ворота, когда охрана уже заметила его. Двое наёмников-полукровок вышли навстречу, держа палочки наготове. — Стоять. Кто такой? — Оливер Маккиннон, — он говорил спокойно, с лёгким ирландским акцентом, который делал его ещё более безобидным. — Я привёз вам единорога пару месяцев назад. Мне нужно его проверить.  — Проверить? — охранник нахмурился. — С чего вдруг? — Почувствовал неладное, — Оливер пожал плечами. — Ирландская интуиция. Мы, Маккинноны, с единорогами с детства. Если с ним что-то не так, я должен знать. Чистота крови мне это позволяет.  Охранники переглянулись. Один из них пожал плечами. — Ладно, проходи. Но быстро. Маккиннон кивнул и неторопливо двинулся внутрь, как будто прогуливался по своим владениям. Группа скользнула следом, стараясь не касаться ни стен, ни магических фонарей, которые могли отреагировать на чужую магию. Внутри комплекс был ещё внушительнее. Узкие улочки, мощёные старым камнем, вели к центральной площади, где возвышалось здание с большими стрельчатыми окнами. Оно было похоже на старую церковь, перестроенную под зал собраний. Оливер направился к нему. — За ним должна быть конюшня, — шепнул он, когда они свернули.  Дверь конюшни тихо скрипнула. Глазам открылись несколько пустых загонов, аккуратно вычищенных, с полными яслями. Но единорога нигде не было. Оливер растерянно замер, оглядывая каждый угол. — Неужели мы опоздали… — Тогда почему тебя пустили охранники? — прозвучало от Грейнджер, и калитка возле Оливера дернулась. — Верно… Тогда надо искать… Они быстро вышли. Парень суматошно побежал по дорожке в сторону главного здания, прикидываясь, что просто прогуливается. У задней двери он остановился, огляделся и, убедившись, что никто не смотрит, открыл её заклинанием, делая вид, что просто пробует ручку. Перед ними открылось просторное помещение с высокими потолками, заставленное столами с ретортами, флаконами и свитками. В центре стоял чёрный алтарь с вырезанными рунами. Гермиона подошла к столу, где лежали записи. Свитки были исписаны мелким, аккуратным почерком Гринграсса. Она пробежала глазами по строкам и замерла. «Кровь единорога, добровольно отданная, может даровать вечную жизнь. Если взять её силой — обряд наложит проклятие на всех участников. Для ритуала требуется три капли, взятые у живого единорога без его согласия. Жертва не выживает. Важно: чтобы проклятие легло безотказно, единорога нужно пять месяцев кормить скрытнем — и ничем больше. Без этого эффект слабеет, проклятие можно снять.» Она в непонимании подняла брови. — Зачем им брать её силой, если это накладывает проклятие? Чего они добиваются? Слева колыхнулся воздух. — Они сошли с ума… — тихо прозвучало от Нотта.  — А что здесь? — возле массивной двери в конце лаборатории прозвучал стук. — Я предлагаю зайти. — Там я не был, — Оливер приблизился. — Пэнси права, давайте посмотрим. Дверь со скрипом открылась. За ней оказалась каменная лестница, уходящая в темноту. Снизу тянул сырой воздух. Они спустились. Подземелье было тёмным, сводчатым, с капающей где-то водой. В углу, на соломе, тяжело дыша, лежал единорог. Он был красив — даже сейчас, истощённый, со следами проклятий на шкуре, с тусклой гривой, которая когда-то светилась серебром. Белый Ветер лежал, тяжело дыша, и его грустные глаза смотрели на них без страха. — О Мерлин, — выдохнул Оливер, опускаясь на колени рядом. — Что они с тобой сделали… Он протянул руку, и единорог медленно поднял голову, коснулся его ладони мордой. Оливер заговорил на ирландском. Гермиона не понимала слов, но чувствовала, как что-то меняется в воздухе. Единорог выдохнул, его шкура стала чуть светлее, а глаза яснее. — Он ослаблен, — сказал Оливер, поднимаясь. — Мы должны вывести его отсюда. Грейнджер подошла к стене, где на полках стояли портключи. Десятки предметов — старые книги, пуговицы, детские игрушки — каждый был помечен флажком с названием страны: Исландия, Аргентина, Новая Зеландия, Канада... — Я просто в ахуе, — бросил Теодор, подходя ближе.  — Уничтожим портключи, — отрезала Гермиона. — Это займёт время. — Тогда делаем быстро. Она подняла палочку, чтобы наложить заклинание, но в этот момент сработала сигнализация. Пронзительный вой разнёсся по подземелью, стуча по ушным перепонкам. — Тревога! — раздалось сверху. — Нарушение в подземелье! — Чёрт! — выругался Драко.  Оливер быстро помог единорогу подняться на дрожащие ноги. — Мы выводим его, а вы… — Мы останемся, — перебила Гермиона. — Идите. Мы догоним. Оливер хотел возразить, но Пэнси, снявшая дезиллюминационные чары, шагнула к нему. — Пойдем. Он кивнул, и они двинулись к выходу, поддерживая единорога. Через две минуты с лестницы послышался топот. Грейнджер сняла чары, парни сделали так же. — Стоять! — крикнул первый охранник сверху. — Кто вы такие? Голос гулко ударил в низкий потолок подвала. Девушка даже не взглянула вверх — палочка уже описала дугу. — Ступефай! Красная вспышка взметнулась в лестничный пролёт. Охранник на верхней ступеньке дёрнулся, потерял равновесие и полетел вниз, сбивая второго. Но за ними бежали остальные — сапоги грохотали, в подвал сыпались заклинания: фиолетовые, зелёные, ослепительно-белые. В маленьком помещении негде было спрятаться — только пара бочек в углу да низкий потолок, с которого сыпалась крошка от каждого попадания. Гермиона и Драко прижались спинами к стене, отбиваясь щитами. Тео встал у лестницы и жестко бил снизу вверх. Двое охранников рухнули, скатились по ступеням. Ещё один закричал, когда заклинание Драко попало ему в колено. — Их восемь, — выдохнула Гермиона. — Я насчитала восемь. — Нотт-младший? — раздался незнакомый голос. Начальник охраны спускался медленно, раздвигая своих людей плечом. Он был коренастый, с сединой, со шрамом через щёку. — Твой отец будет разочарован, — сказал он спокойно. — Я думал, ты умнее. Теодор сначала не ответил. Только злобно сжал зубы так, что желваки заходили под кожей. — Мне плевать. Он выбросил руку, и красная молния ударила начальника в грудь. Тот даже не охнул — просто подогнулись колени, и он рухнул лицом вниз, перелетев через три ступени и застыв у самых ног Тео. — Хорошо, — выдохнул Драко, отбивая проклятие, летящее в Нотта. — Осталось четверо. Охранники замялись на секунду, но потом снова полезли вниз, по телам своих же. Тесная лестница превратилась в клубок палочек и летящих искр. Тео вскрикнул — чёрное проклятие попало ему в плечо, разорвало рубашку и кожу, кровь хлынула мгновенно, заливая рукав и капая на каменный пол подвала. Но он стиснул зубы и продолжал бить. Четверо охранников почти спустились — они уже были на нижних ступенях, их заклинания срывались одно за другим. Гермиона уклонялась, отбивалась и понимала, если они не закончат это сейчас, те просто задавят их в этом мешке. Она глубоко вдохнул и подняла палочку. — Сектумсемпра инверса. Из палочки вырвалась невидимая волна, которая пошла вперёд и вверх, разрезая воздух, каменные ступени, людей. Кровь потекла по камню вниз, растеклась по полу подвала. На мгновение там стало звеняще тихо. — Гермиона! — Драко подскочил, схватил её за плечи, заглянул в лицо. — Ты в порядке? Она стояла с пустыми глазами. Палочка всё ещё направлена вперёд, рука не дрожит. Взгляд стеклянный, будто она не здесь. — Гермиона! Она медленно перевела взгляд на него.  — Да, — сказала чужим голосом. — Я в порядке. Тео, зажимая плечо, уже подходил к портключам. Одно мощное заклятие — и стену, на которую была повешена полка с ключами, разнесло в щепки. Гермиона закрыла лицо от оседающей пыли, побежала наверх и с ходу кинула сжигающее, отчего каждый пергамент, находившийся в лаборатории, превратился в пепел. После этого они выбежали на улицу, пересекли двор, где никого не было: вся текущая охрана была в подземелье, а возле одного из особняков лежало два мертвых охранника. У ворот их ждали Пэнси и Оливер. Единорог стоял рядом, тяжело фыркая. — Он не может идти дальше, — грустно сказал Маккиннон, смотря на единорога. — Ему нужно время, чтобы восстановиться. — Отпусти его… Лес его примет. Оливер жалобно поморщился, гладя единорога по гриве, и прошептал что-то на ирландском. Белый Ветер внимательно посмотрел на него, потом развернулся и медленно пошёл в чащу. Через несколько секунд он растворился в сумерках. — Он будет жить. — Что у тебя с рукой? — Малфой всмотрелся в чернеющее запястье Маккиннона, частично скрытое под мантией. Оливер потянул рукав вверх, и глазам открылась страшная картина: проклятие некроза разрослось уже чуть выше локтя. — Оливер! — Гермиона приблизилась и коснулась его плеча. — Срочно возвращаемся! — Брось, Амаранта, я и не такое лечил. Она достала портключ — старую монету, которую они подготовили заранее. Все взялись за неё, и через секунду пространство сжалось, выбросив их на окраину Нотт-мэнора. В холле их встретила Дафна. Она стояла на лестнице, бледная, с трясущимися руками, и смотрела на дверь, словно молилась. Увидев Тео, она бросилась к нему, обняла, и только потом заметила кровь на его рубашке. — Ты ранен! — Царапина, — ответил он, но она уже вела его к дивану, заставляя сесть. Пальцы её дрожали, когда она расстёгивала пуговицы, чтобы осмотреть рану. — Это не царапина, — сказала она, увидев глубокий порез на плече — Нужно… — Потом, — Нотт перебил её и взял за руку. — Дафна, посмотри на меня. Я вернулся. Всё кончено. Она подняла глаза. В них уже стояли слезы, которые она сдерживала всё это время. — Мне было так страшно… Я чувствовала, что что-то не так, не могла лежать, всё время ходила… А потом живот схватило так, что я упала… Тео побледнел. — Что? Когда? — Час назад, — она сжала его руку. — Я думала, всё… думала, ребёнок... Но отпустило. Целитель сказал, что это от стресса, что нужно лежать и не волноваться… Все одно и то же! Как я могу не волноваться?!  — Дафна, — он притянул её к себе, осторожно, чтобы не задеть раненую руку. — Прости меня. Я не должен был оставлять тебя. — Ты должен был. Ты сделал то, что должен был. А ребёнок… он сильный, как отец. Она коснулась живота, и Тео положил свою ладонь поверх её. Под пальцами он почувствовал слабое шевеление. — Всё будет хорошо, — сказал он, не зная, верит ли в это. Оливер и Пэнси поднялись наверх. Драко стоял у камина, Гермиона опустилась в кресло, чувствуя, как усталость наваливается тяжёлым одеялом. — Всё кончено? Это точно? — спросила Дафна, не поднимая головы. — Кончено, — ответил Тео. — Ритуал сорван, единорог свободен. — А отец? — Его там не было. Только охрана. Дафна кивнула, тихо выдыхая. В комнате повисла тишина. — Тебе нужно в постель, — сказал наконец Нотт. — Целитель велел лежать. — Я знаю, — она не двигалась. — Дафна... — Я знаю, — повторила девушка и медленно поднялась. — Но сначала ты обработаешь рану. Идём. Она протянула ему руку, и он послушно поднялся, следуя за ней к лестнице. Драко, дождавшись, пока они скроются, подошёл к Гермионе. Она сидела в кресле, закрыв глаза. — Ты вновь использовала тёмную магию, — недовольно заметил он, опускаясь на подлокотник. — Да. — Это опасно. — Я знаю. Малфой хотел сказать что-то ещё, но посмотрел на её безэмоциональное лицо и передумал.  — Всё кончено, — повторил он уже звучавшие слова. — Мы справились. — Нет, — ответила она, не открывая глаз. — Только начинается. Он не спросил, что она именно она имеет в виду. Возможно, не хотел знать.