Морозный алый

Гермиона осталась в Нотт-мэноре.  Формально — чтобы провести время с внезапно объявившимся отцом и старым другом, на деле — чтобы не возвращаться в Малфой-мэнор, где Беллатриса рыскала по углам в поисках добычи. Люциус обещал прикрывать, но от одной мысли, что безумная женщина может в любой момент выскочить из-за поворота, у девушки холодела спина. Грейнджер сидела в библиотеке с книгой, когда на внутренней стороне запястья защипало, и изящные буквы полились одна за другой по коже. «Где тебя носит? Я скоро сойду с ума. Ты нужна мне». Она усмехнулась, вынула перо: «Я до сих пор у Тео. Здесь мой отец и старый друг.». Ответ пришёл почти мгновенно: «Отец? Друг? Какой друг?» «Ирландский.» Перо на той стороне смолкло. Гермиона представила, как Драко сейчас мечется по комнате, пытаясь переварить эту внезапно брошенную информацию. Она уже собралась отложить книгу, как запястье снова защипало: «Я сейчас приду». — Вот чёрт. Девушка выскочила в холл как раз в тот момент, когда перед глазами материализовался взъерошенный Драко с палочкой в руке и таким выражением лица, будто собрался убивать. — Ты издеваешься? — выпалил Малфой, даже не потрудившись осмотреться. — Три дня, Гермиона! Три дня я читаю твои односложные отписки, пока ты тут прохлаждаешься! — Тише, — она зашипела, хватая его за руку и затаскивая в нишу у лестницы. — Во-первых, здесь не все знают, кто я, поэтому необязательно кричать на весь дом. Во-вторых, я не прохлаждаюсь, я… — Ты здесь с каким-то ирландским другом детства, — перебил Драко. — Ты моя. И я не потерплю, чтобы какой-то… Он не договорил. Гермиона схватила его за воротник и притянула к себе, быстро целуя. — Ревнивый идиот, — выдохнула она ему в губы. — Оливер — друг настоящей Амаранты. Он ведь понятия не имеет, кто я на самом деле, и я хочу, чтобы так и оставалось. А ты сейчас пойдёшь со мной в гостиную, будешь милым и воспитанным, и мы сделаем вид, что ты просто соскучился. Потому что я, между прочим, по тебе тоже скучала. Драко моргнул, ревность в его глазах медленно уступала место смирению. — Скучала? — переспросил он тише. — Идиот, — повторила Грейнджер, но уже мягче, и потянула его за собой в гостиную. Дверь распахнулась, и они вошли. Картина, открывшаяся Драко, заставила его на мгновение забыться. В просторной гостиной царила атмосфера такой уютной безмятежности, что это казалось почти неприличным на фоне происходящего за стенами. Пэнси сидела на диване, поджав под себя ноги, и не отводила глаз от Оливера. Парень же, в свою очередь, рассказывал что-то, активно жестикулируя, и его зелёные глаза ярко блестели. Рядом с ним, в кресле, Тео устроился с бокалом в руке и слушал с лёгкой улыбкой. А Дафна, сидевшая на подлокотнике его кресла, положив руку на живот, смотрела на всех троих с каким-то умиротворённым счастьем. Идиллия. Чертова идиллия. — О, явился — не запылился, — протянул Нотт, первым заметив их. — А мы уж думали, ты там совсем рехнёшься без неё. — Я? — Драко нервно усмехнулся, но руку с талии Гермионы не убрал. — С чего бы? — Ты думаешь, я с закрытыми глазами смотрел на то, что расцветало на моей руке? — он хитро улыбнулся. — Оливер, — Паркинсон подалась вперёд, привлекая его внимание обратно к себе. — Ты не рассказал им про наш визит. Маккиннон усмехнулся, качнув головой: — А что рассказывать? Пришёл, увидел, ужаснулся. Твой дом, Пэнси, производит впечатление. Портреты там все… очень внимательно смотрят. — Осуждают, — поправила брюнетка с кривой ухмылкой. — Представляете, Оливер просидел у меня часа два, и всё это время на нас таращились десять поколений Лестрейнджей. Я думала, он сбежит. — Я чуть не сбежал, — признался парень. — Особенно когда вышел тот мужчина. Рудольфус, да? Он посмотрел на меня так, будто я был тараканом, и ушёл, даже не поздоровавшись. Пэнси поморщилась: — Он всегда такой. Я жду не дождусь, когда он захочет съехать, — болотные глаза мечтающе поднялись к потолку. — Я заметил, — кивнул Маккиннон. — И знаешь, что я подумал? Что ты там совсем одна. В этом огромном холодном доме, с портретами, которые осуждают, без мужа, но с каким-то человеком, который косо смотрит. Я тогда ещё удивился, как ты там не сошла с ума… Пэнси открыла рот, закрыла, потом снова открыла. Гермиона никогда не видела её такой растерянной и почти уязвимой. — Ну… — выдавила наконец Паркинсон. — Я же не совсем одна. У меня есть друзья. Амаранта, Дафна… Теодор, в конце концов. — Друзья — это хорошо, — согласился он. — Но они не могут быть с тобой каждый день. А я представил, каково это — просыпаться в доме, где тебя не ждут, и засыпать там же. — Ты слишком много думаешь, — Пэнси попыталась усмехнуться. — Просто я наблюдательный, — повторил Маккиннон свою любимую фразу. — И ещё — мне не всё равно. — Оливер, — внезапно бросил Драко, привлекая внимание, — а чем вы занимались всё это время? — Я? — он чуть удивился вопросу, но ответил охотно. — Помогал отцу с единорогами. Это семейный бизнес. — Единороги, — повторил Малфой. — И вы решили всё бросить и приехать сюда, потому что Эридан сказал, что она в опасности? — А вы бы не приехали? — парень посмотрел на него с вызовом. — Если бы узнали, что кто-то, кого вы любите, в опасности?  Драко открыл рот, чтобы ответить, но Гермиона опередила его: — Он уже приезжал… И не раз. Маккиннон перевёл взгляд с неё на Драко, и в его зелёных глазах мелькнуло понимание. — А, ну тогда всё в порядке. Значит, вы тот самый Малфой, о котором она… — он запнулся, — …о котором мне рассказывали. — Тот самый, — подтвердил Драко, чуть расслабляясь. — Хорошо. Тогда я спокоен. — А ты не должен за меня волноваться, — вставила Гермиона. — Я большая девочка. — Знаю, но привычка с детства осталась. Дафна, наблюдавшая за этой сценой с лёгкой улыбкой, погладила живот. — Оливер, а у вас в Ирландии тоже так холодно осенью? — Там сыро, но красиво. Много зелени, море, скалы… — И единороги, — вставила Паркинсон, подергивая прядь волос. — Между прочим, лучшие единороги во всей Ирландии, — с гордостью подтвердил Оливер. — Клиенты из Франции и Италии специально приезжают. — И часто вы их продаёте? — поинтересовался Тео. — Только если они сами согласны, — серьёзно прозвучало в ответ. — Единорог не пойдёт к тому, кто ему не по душе. Кстати, Пэнси, я тут подумал… Когда ты показывала поместье, я заметил, что там совсем нет животных. Даже сов нет. Это специально? Девушка фыркнула: — Рудольфус не выносит животных. Так что у нас только домовики, и те стараются не попадаться ему на глаза. — Жуть, — покачал головой Оливер. — У нас в Ирландии даже в самых бедных домах есть хоть кошка, хоть пёс. А тут… — Тут не Ирландия, — отрезала Грейнджер. — Тут чистокровный этикет, традиции и никакой живности, кроме пауков в подвалах. — Философия. Мне нравится. — Ладно, — начал Драко громко, обращаясь ко всем, — я, кажется, слишком долго сидел с Беллатрисой… Крыша потихоньку едет. Не против, если останусь? — О, конечно! — Пэнси всплеснула руками. — Мы как раз собирались ужинать. Оливер обещал рассказать про то, как его укусила мурена. — Это было больно. — Но весело, — неловко добавила Гермиона. — Тебе легко говорить, ты не ныряла. Представляете, она стояла на берегу и кричала: "Давай, ещё немного!", когда эта тварь уже обвила мне ногу. Все рассмеялись. Даже Драко позволил себе улыбку. — Ладно, — сказал Тео, поднимаясь. — Я пойду распоряжусь насчёт ужина. Отец сегодня уехал по делам, так что можем расслабиться. — А твой отец вообще когда-нибудь расслабляется? — Никогда, — ответил Нотт с лёгкой горечью. — Но мы за него это сделаем. Он вышел, и Дафна, чуть помедлив, поднялась следом. — Я помогу, а то опять натащит чего-нибудь несъедобного. Они ушли, и в гостиной остались четверо. Пэнси смотрела на Оливера с таким откровенным интересом, что парень неловко отвернулся. — Мистер Маккинон, — сказала она вдруг. — Вы ведь сейчас не женаты? — Что? — он удивился. — Нет. А что? — Да так, — Пэнси пожала плечами. — Интересно просто. Оливер посмотрел на Пэнси с новым интересом. Драко переглянулся с Гермионой, в его взгляде четко читалось: "Что здесь происходит?" Она чуть заметно пожала плечами.  Из кухни донёсся голос Нотта, зовущий на ужин. Все поднялись, и Драко, проходя мимо Гермионы, шепнул: — Я всё равно буду за тобой следить. — Следи. Мне нравится. Он усмехнулся и поцеловал её в висок. Пэнси, заметив это, закатила глаза. — Малфой, ты невыносим. Оливер смотрел на них с лёгкой грустью. — Я, кажется, начинаю понимать, почему Амаранта здесь осталась. — Правда? — спросила Гермиона. — Правда, — он улыбнулся. — Из-за таких, как он, стоит оставаться где угодно.

***

Ужин в Нотт-мэноре начался почти идиллически. Длинный стол в малой столовой был накрыт на шестерых, магические свечи парили под потолком, отбрасывая тёплый свет на хрусталь и серебро. Стол был обставлен едой так, будто это был чей-то праздник: запечённая куропатка с яблоками, овощи в пряном соусе, несколько видов пирогов, сыры, фрукты и, конечно, вино из погребов Ноттов с вековой выдержкой. Тео сидел во главе стола, Дафна — по правую руку, положив руки на колени и с удовольствием вдыхая ароматы. Пэнси устроилась напротив Оливера и, кажется, не собиралась отводить от него взгляд весь вечер. Драко и Гермиона сели рядом, их руки то и дело соприкасались, и никто уже не делал вид, что это случайность. — За знакомство, — Нотт поднял бокал, когда все расселись. — И за то, что в этом доме наконец-то кто-то говорит не только о пленниках и пытках. — Поддерживаю, — кивнула Пэнси и, чокнувшись с Оливером, добавила с многозначительной улыбкой: — Особенно за приятную компанию. Парень улыбнулся в ответ без тени той светской игры, к которой все присутствующие давно привыкли. — Спасибо, — сказал он просто и отпил вино. — Хорошее. У нас в Ирландии такого не найдёшь. — Оно пришло к нам из французских погребов, — пояснил Нотт. — Отец выменивает у Олимпии Максим какие-то редкости. Не спрашивайте какие, я сам не в курсе. — Дипломатия, значит, — усмехнулся Драко. — Можно и так сказать. Разговор потёк неторопливо, перескакивая с темы на тему. Дафна расспрашивала Оливера про единорогов, и он рассказывал увлечённо — про то, как они рождаются только в полнолуние, как их серебряные гривы светятся в темноте, как они выбирают себе хозяина раз и навсегда. — Это не просто животные, — говорил он, оживлённо жестикулируя. — Они магические существа в полном смысле слова. Если единорог тебе доверился — ты получил защиту на всю жизнь. Но если предашь… лучше не проверять, что будет. — А ты предавал? — спросила Пэнси с любопытством. — Никогда, — твёрдо ответил Оливер. — И не собираюсь. Дафна задумчиво слушала, положив подбородок на руку, а затем заявила: — Это красиво. Настоящая верность. Редкость в наше время. — В Ирландии это не редкость, — улыбнулся Маккиннон. — Мы вообще народ упрямый. Если уж дружим, то навсегда. Он посмотрел на Гермиону, и в его взгляде мелькнула та же теплота, что и при первой встрече. — Как мы, да, Амаранта? — Верно, — подтвердила Гермиона, опуская глаза. Драко рядом с ней чуть заметно напрягся. Она положила ладонь ему на колено под столом и слегка сжала. Тео, заметивший этот жест, усмехнулся в бокал. — Малфой, ты как цепной пёс. Хватит рычать. — Я не рычу. — Ты рычишь, — подтвердила Пэнси. — Но это даже мило. Правда, Оливер? — Что? — парень удивился. — А, вы про это, — он посмотрел на Драко с понимающей улыбкой. — Не волнуйтесь, мистер Малфой. Я на Амаранту не претендую. У нас с ней… другая история. — Какая же? — не удержался Малфой. — Детская. Мы ведь выросли вместе, а потом она уехала в Ильверморни, и мы виделись только пару раз. Так что я для неё — кусок прошлого. — Прошлое иногда возвращается, — философски заметил Тео, наливая себе ещё вина. — Возвращается, — согласился Маккиннон. — Но не для того, чтобы остаться. А для того, чтобы напомнить, кто ты есть. Гермиона поймала себя на мысли, что этот простой ирландский парень говорит удивительно правильные вещи. — Ты крайне мудр, — вырвалось у нее. Оливер отпил вино и посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. На секунду ей показалось, что он видит её насквозь. Но потом он просто улыбнулся и перевёл взгляд на Паркинсон. — Я простой. Просто умею смотреть и слушать. А вы тут все такие сложные, что диву даёшься. Особенно ты, Пэнси. Когда мы сидели в твоей гостиной, и ты рассказывала про свою свадьбу… я подумал, как ты не сбежала. Пэнси нахмурилась: — Говоришь, будто я жаловалась. — Ты и не жаловалась, — согласился он. Тео присвистнул: — Пэнс, ты кому-то душу открыла? Это на тебя не похоже. — Заткнись, — беззлобно огрызнулась девушка, но щёки у неё порозовели. Разговор перетёк на другие темы — Нотт рассказывал забавные истории из Хогвартса, Паркинсон делилась сплетнями про чистокровные семьи, Дафна жаловалась на тяготы беременности. Оливер слушал, вставлял комментарии, смеялся. Драко расслабился настолько, что даже позволил себе выпить второй бокал вина. — Кстати, — вдруг сказал Маккиннон, откладывая вилку. — А ведь я, можно сказать, уже немного знаком с вашими местами. Был тут недалеко пару месяцев назад. — В каком смысле? — спросила Пэнси. — Ну, твой отец, — он кивнул на Тео, — обращался к моему отцу. Просил единорога. Отец сначала отказывался,  единороги же не игрушки, их нельзя просто так перевозить. Но Нотт настаивал, говорил, что дело важное, чистокровные семьи, все дела. В итоге отец согласился, а меня отправил сопровождать. Гермиона насторожилась. Она почувствовала, как Драко рядом с ней замер, а Теодор перестал жевать и отложил вилку. — И куда же ты ездил? — спросил Нотт, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Место интересное, — Оливер отпил вино, не замечая напряжения. Его щеки пылали. — Район Йорка, если я правильно понял. Там целый комплекс: несколько особняков, окружённых лесом. Красиво, ухоженно, но пусто совсем, будто город-призрак. Я тогда ещё подумал, что это странное место для встречи. Пэнси нахмурилась, переводя взгляд с Оливера на Тео. — Йорк? — переспросила она. — А что… — Подожди, — перебил её Драко. — Оливер, расскажи подробнее. Кто тебя встречал? — Да его отец, — Маккиннон вновь кивнул на брюнета. — Мистер Нотт. И ещё один мужчина. Я его раньше не видел. Седой такой, с усами, полноватый. Всё время улыбался, шутил, расспрашивал про единорога. Приятный старик, мне понравился. Он всё крутился вокруг Белого Ветра, гладил его, проверял, как он себя чувствует, не боится ли. Дафна, до этого спокойно слушавшая, вдруг подалась вперёд. Её лицо изменилось. — С усами? — переспросила она. — Седой, полноватый, с усами? — Ну да, — Оливер растерянно кивнул. — А что? — Он… — Дафна запнулась. — Он тебе ничего о себе не рассказывал? — Да нет, — парень пожал плечами. — Спросил только, как за единорогом ухаживать, можно ли брать кровь для… — он запнулся, будто только сейчас осознал, что говорит. — Для ритуала. — Для ритуала? — повторила Пэнси. Оливер посмотрел на неё, потом на остальных. В его стеклянных глазах начали проступать частички трезвости.  — Ну да. Отец говорил, что им нужна кровь для какого-то древнего обряда. Что-то про очищение рода или продление жизни. Я тогда не вникал, честно говоря. Просто сделал, что просили. Но седой этот очень интересовался, можно ли взять кровь без вреда для единорога, чтобы он не пострадал. Я объяснил, он даже записывал что-то в блокнот. А потом спросил, не хочу ли я остаться у них поработать, ухаживать за Белым Ветром. Я отказался, сказал, что домой надо. В комнате повисла гробовая тишина. Гринграсс медленно положила дрожащие руки на стол. — Дафна? — осторожно позвала Пэнси. — Мой отец, — подала девушка голос. — Седой, с усами, который сказал мне, что постоянно ездит по делам в Лондон, — она подняла глаза на Оливера. — Тот мужчина — мой отец, Альфред Гринграсс. Парень замер с бокалом в руке. — Твой отец? — переспросил он растерянно. — Я… я не знал. Он не представился. Я думал, просто… — Ты не виноват, — перебила Дафна. — Ты не знал, — она перевела взгляд на Тео. — А вот ты, похоже, что-то знал. Нотт молчал. Его лицо было бледным, но он не отводил взгляда. — Знал. И молчал. — Почему? — Потому что не знал, как сказать. Потому что это не просто место, Дафна. Это целая инфраструктура, которую твой отец и мой строят уже год. Паркинсон вдруг резко поставила бокал на стол: — Так. Я ничего не понимаю и уже начинаю злиться. Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? Что за место в Йорке? Какой ритуал? Почему вы все знаете, а мы с Дафной сидим как дуры? Гермиона выдохнула. — Йорк — это тайный проект. Отцы построили там комплекс на случай, если чистокровным семьям понадобится… отход. Убежище, где можно переждать, если Лорд проиграет. Или если победит… — Отход, — повторила Дафна. — Убежище для предателей. — Для тех, кто хочет выжить любой ценой, — поправил Драко. — Твой отец и Нотт не герои, они прагматичны. Они служат Лорду, пока это выгодно. А на случай, если ситуация перевернётся, у них есть запасной план. — И единорог, — вставил Оливер, начиная понимать, что ляпнул что-то крайне важное. — Им нужна была кровь для обряда. Отец говорил, что такие ритуалы проводили в древности. Кровь единорога, если её правильно использовать, может продлить жизнь. Или даже… воскресить. Но это требует жертвы. Сам единорог должен отдать кровь добровольно, иначе это будет не ритуал, а убийство, и магия не сработает. Гермиона машинально коснулась ключиц, где под тканью платья скрывалось колье. Драко заметил жест, и их взгляды встретились. — Обряд, — Пэнси подняла бровь. — Получается, ваши отцы готовят какой-то обряд с кровью единорога? — Похоже на то, — ответила Грейнджер. — Мы знали про убежище и портключи. Но про ритуал… это новость. Она посмотрела на Драко, потом на Тео. Те покачали головами — они тоже не знали. — Значит, они не просто хотят спрятаться, — медленно произнёс Малфой. — Они хотят силу. Дафна сидела неподвижно, глядя в одну точку. Её лицо было белее обычного. — Я ношу под сердцем его внука. Он обещал, что этот ребёнок будет в безопасности, что он сделает всё, чтобы защитить нас. А сам… сам готовится сбежать, если всё пойдёт не так. Или хуже, хочет получить силу, чтобы выжить любой ценой. Паркинсон встала и подошла к ней, обнимая её за плечи. — Тише, — сказала она неожиданно мягко.  Оливер смотрел на них, и в его зелёных глазах читалось недоумение. Гермиона уже открыла рот, чтобы что-то добавить, когда в гостиной раздался тихий хлопок аппарации. Все обернулись.  В дверях стоял незнакомый домовик в грязном полотенце, перекинутом через руку, и с серебряным подносом в дрожащих руках. — Прошу прощения, — пискнул он, кланяясь так низко, что его длинный нос едва не коснулся пола. — Хозяин Северус велел передать срочное послание для мисс Нотт. Грейнджер замерла. На подносе лежал свёрнутый свиток, перевязанный чёрной лентой, с сургучной печатью, которую она узнала бы из тысячи. Драко рядом с ней выпрямился, словно проглотил шпагу, Тео отставил бокал, Пэнси перестала улыбаться. — Хозяин ждёт вас немедленно, — пискнуло существо. — Снуффи проводит. Вновь повисла тишина. Оливер нахмурился, переводя взгляд с Гермионы на свиток. — Что ему нужно? — спросил Драко тихо. Девушка взяла свиток, развернула. Короткая строчка, выведенная знакомым острым почерком: «Явка обязательна. Вопросы не терпят отлагательств. С.». Она сунула свиток в карман и поднялась. — Я скоро вернусь, — бросила она, ни к кому конкретно не обращаясь. — Амаранта, — окликнул Оливер с беспокойством. — Что-то не так? — Всё в порядке, — она улыбнулась, надеясь, что улыбка вышла убедительной.  — Я с тобой, — Малфой уже вставал. — Нет, — она остановила его взглядом. — Останься. Присмотри за всеми, — она наклонилась и быстро поцеловала его в щёку, шепнув на ухо: — Все будет хорошо. Он хотел возразить, но Гермиона уже повернулась к эльфу: — Я готова. Существо протянуло руку, и Грейнджер взялась за его пальцы. Последнее, что она увидела перед тем, как пространство сжалось в тугую спираль, — напряженные лица, застывшие за столом. Они аппарировали в полумрак кабинета. Девушка была здесь впервые. Свечи на столе горели тускло, отбрасывая длинные тени на стены, уставленные банками с непонятными субстанциями. В воздухе пахло сушёными травами, пылью и зельями. Домовик поклонился и исчез с тихим хлопком. — Вы пришли, — Снейп не обернулся. — Это разумно. — Вы сказали, явка обязательна, — ответила девушка, стараясь держаться спокойно. — Я не могла ослушаться. — Не могли, — он медленно повернулся. Чёрные глаза впились в неё, вжимая в пол. — Или не хотели? Любопытство, мисс Нотт? Или страх? — Я просто выполняю просьбу мага, которого уважаю. — Уважаете, — он чуть склонил голову. — Интересно. За что именно? — Вы позвали не просто так, — вместо ответа озвучила она. — Зачем я здесь? Снейп прошёл к столу, сел в кресло, жестом приглашая её занять место напротив. Она не двинулась. — Садитесь, — голос его стал жёстче. — Не заставляйте меня повторять. Она села, стараясь не выдавать дрожи в руках. — Вы знаете, что Лорд заинтересовался вами? — спросил Северус без предисловий. — После того дня в Нурменгарде он не переставал о вас думать. — Он сказал, что я заинтересовала его, но больше меня не вызывал. — Не вызывал, — Снейп откинулся на спинку кресла, изучая её лицо. — Потому что поручил это мне. Наблюдать. Выяснять, кто вы на самом деле. Гермиона заставила себя не отводить взгляд. — Я Амаранта Нотт. Вы знаете мою семью. — Знаю, — кивнул он. — Я знаю вашего безрассудного отца, слышал про вашу мать. Знал вашу бабушку, которая вырастила вас, когда отец уехал искать приключения. Я знаю, что вы учились в Ильверморни, что прибыли в Британию прошлой зимой, что живёте у Малфоев. Я знаю вашу историю, Амаранта. Но я не знаю вас. — Вы мало меня видели. — Я видел вас достаточно, — Снейп подался вперёд. — Я видел, как вы держите палочку. Как вы говорите. Как вы двигаетесь. И я задал себе вопрос: где я видел эти жесты, эту манеру держаться? Грейнджер молчала. Внутри всё тлело. — Ответ пришёл не сразу, — продолжил Снейп, вставая. Он медленно обошёл стол, остановился у неё за спиной. — Слишком много лет прошло. Слишком много лиц сменилось. Но сегодня, когда я получил сообщение, что вы ужинаете в Нотт-мэноре с каким-то ирландским другом, я, наконец, осознал. — Что вы поняли? — спросила она, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Что человек, который так отчаянно ищет себя в чужих лицах, не может быть тем, кем себя называет, — его голос звучал почти у её уха. — Вы не Амаранта Нотт. Амаранта Нотт была тихой девчонкой. Вы — другое. Вы смотрели в глаза Тёмному Лорду и не отвели взгляд. Вы выдержали Круциатус, который ломал людей сильнее вас. Он на минуту замолчал, и в тишине повисло напряжение. — Кто вы?  Гермиона сидела неподвижно, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она могла бы продолжать врать. Могла бы выстроить очередную стену, увести его по ложному следу, заставить поверить в легенду Амаранты. Но Снейп не тот, кого можно обмануть дважды. Он уже всё понял и просто хотел услышать это от неё. — Вы знаете, кто я, — тихо промямлила она наконец. — Я хочу услышать это от вас. Она повернула голову и посмотрела в черные глаза. — Зачем вам это знать? Чтобы доложить Лорду? Чтобы получить награду? — Чтобы решить, убивать вас или спасать. Грейнджер сглотнула. — Вы не убьёте меня. Вы не убиваете детей. — Я убил Дамблдора. — Он просил вас об этом. Снейп замер. На его лице сверкнуло что-то, похожее на удивление. — Вы слишком много знаете для Амаранты Нотт. Слишком много для той, кто учился в Америке. — Я училась в Хогвартсе, — признала она. — Я знаю вас, профессор. Дольше, чем вы думаете. Она медленно поднялась, чувствуя, как подрагивают колени. Снейп не отступил, стоял вплотную, глядя сверху вниз. — Тогда вы должны догадываться, что я не тот, кем кажусь. Как и вы. — Я думала об этом, — она встретила его холодный взгляд.  Снейп смотрел на неё долго. Потом медленно поднял руку и коснулся её виска. — Не сопротивляйтесь. Гермиона не сопротивлялась. Она смотрела ему в глаза, ощущая, как его магия мягко скользит по краю её сознания. И она позволила ему войти.  Хогвартс. Первый курс, она сидит на стуле перед профессором Снейпом и пытается повторить заклинание, но у неё ничего не получается. Дальше был второй курс, она стоит в коридоре, готовая умереть за Гарри, и Снейп отводит её в сторону, спасая от проклятия, которое она даже не заметила. Потом — пятый курс, занятия окклюменцией с Гарри, и она наблюдает со стороны, как Снейп пытается научить её друга тому, что она сама пыталась освоить. Потом был шестой курс, она сидит в Выручай-комнате, сжимая в руках дневник, который заставил её думать, что она сходит с ума.  Началась война. Она сидит в Норе и слушает крики Гарри. Далее она стоит в комнате Драко, смотрит в окно, и думает, что скоро умрёт. Тут же она стоит перед Тёмным Лордом, её магия откликается на его магию, и она чувствует, как внутри что-то пульсирует. Снейп отшатнулся. Его лицо было белым, дыхание сбилось. Он смотрел на неё так, будто видел привидение. — Грейнджер, — выдохнул он. — Гермиона Грейнджер. Она не ответила. Стояла перед ним с чужим лицом, с чужими волосами, с чужими глазами… и ждала приговора. — Вы… — он не договорил, провёл рукой по лицу. — Крестраж. Вы носите в себе крестраж. — Да, — выдавила она. — Я не знаю, как это случилось. Я просто… взяла в себя его ярость. — И Лорд почувствовал это. Поэтому он не смог пытать вас до конца, потому что это было бы пыткой для него самого. — Да. — Он знает, кто вы? — Нет, — она покачала головой. — Он думает, что я Амаранта. Он поручил вам следить за мной, но он не знает, что я… что во мне… Она запнулась, чувствуя, как слова застревают в горле. — Если он узнает… — Если он узнает, он убьёт меня. Или попытается использовать. Я не знаю, что хуже. Снейп отошёл к окну. Некоторое время он стоял молча, глядя в темноту. — Кто знает? — спросил он наконец. — Поттер? Малфой? — Нет. Гарри самого надо спасать. Крестраж можно уничтожить, только уничтожив носителя. Я знаю это. Я прочитала всё, что нашла. И если придётся выбирать — я выберу смерть. Но я не хочу, чтобы они знали. Снейп обернулся.  — Вы готовы умереть. — Я готова сделать то, что нужно, — поправила она. — Как и вы.  Он с мимолетной жалостью окинул её взглядом, потом медленно кивнул. — Хорошо. Лорду я скажу, что вы не представляете угрозы. Но вы должны быть осторожны. Сейчас он играет свою игру, и неизвестно, каковы следующие шаги. Он окончательно убедится, если вы вновь окажетесь близко. — Я знаю. — Возвращайтесь. — Спасибо вам. Он тяжело выдохнул, слабо сжимая руки в кулаки. — Скажете спасибо, когда это всё закончится.