Морозный алый

Ноябрь в лесу Дин стоял сырой и промозглый. Дождь моросил почти каждый день, превращая лесные тропы в грязевые реки. Внутри старого охотничьего поместья же было тепло. Огонь в камине весело потрескивал, отбрасывая пляшущие тени на стёкла. Над огнём висел котелок с похлёбкой. По дому гулял запах свежего хлеба, смешиваясь с ароматом сосновых веток на стенах, которые кто-то повесил неделю назад. Терри Бут сидел в углу, поджав под себя ноги, и читал старую книгу по трансфигурации, которую нашёл в подвале. Корешок был подклеен, страницы пожелтели, но Терри всё равно водил пальцем по строчкам, шевеля губами, как в детстве. — Ты бы уже выучил это наизусть, — заметил Ли Джордан, развалившись на диване напротив. Он чистил палочку, время от времени поднося её к свету и проверяя, не осталось ли где царапин. — Я перечитываю, чтобы лучше запомнить, — ответил Терри, не поднимая головы. — Перечитываешь в двадцатый раз, — фыркнул Ли. — Это уже не запоминание, это навязчивая идея. — А ты бы лучше палочку в порядок привёл, — огрызнулся Бут. — А то в прошлый раз у тебя Экспеллиармус сработал как Агуаменти. — Это была не моя вина! — возмутился Ли. — Там было сыро, и… Дверь распахнулась, и в комнату влетел Джимми Пикс, весь мокрый, с растрёпанными рыжими волосами и огромной улыбкой на веснушчатом лице. В руках он держал за задние лапы здоровенного кролика, который отчаянно дрыгался, пытаясь вырваться. — Смотрите, кого я поймал! — закричал он, встряхивая добычу. — На обед хватит! И на завтрак останется! — Джимми! — из кухни высунулась голова одной из магглорождённых девушек, которую все звали просто Милли. — Ты опять в сапогах по дому ходишь! Весь пол перепачкал! — А чего ты хотела? — Джимми скинул сапоги прямо у порога, но было уже поздно, на деревянном полу остались мокрые следы. — Там снаружи не то что сапоги, там кролики в лужах плавают! — Кролики не плавают, — заметил Ли, откладывая палочку. — Они бегают. — Этот плавал, — убеждённо заявил Джимми. — Я его из ручья вытащил. — Ты его из ручья вытащил, чтобы потом съесть? — Терри наконец оторвался от книги. — Это жестоко. — Это жизнь, — философски ответил Джимми, передавая кролика Милли, которая уже стояла с полотенцем наготове. — Война войной, а обед по расписанию. Милли покачала головой, но кролика забрала. — Ладно, будет суп. Но завтра ты идёшь в лес за грибами. Одним мясом сыт не будешь. — Договорились! — Джимми плюхнулся на свободное место рядом с Ли, вытягивая ноги к огню. — Ох, хорошо-то как. А вы чего такие скучные? У нас тут чуть ли не праздник — кролик, огонь, крыша над головой… — У нас тут война, — напомнил Терри. — Война там, снаружи, — Джимми махнул рукой в сторону окна, за которым темнел лес. — А здесь — дом. — Дом, в котором прячутся двадцать человек, которых ищут Пожиратели, — возразил Терри, но без прежней резкости. — И которые пока живы, — добавил Ли. — И это уже победа. В углу, у окна, стоял один из авроров —  Дэвид, молчаливый мужчина с сединой на висках. Он смотрел в темноту, держа палочку наготове, и не участвовал в разговоре. Только когда Джимми упомянул дом, Дэвид чуть заметно усмехнулся. — Дом — это хорошо, — сказал он, не оборачиваясь. — Но не забывайте, что у дома есть двери, и в них может кто-то войти. — Вы всегда такой оптимист? — спросил Ли. — Реалист, — ответил Дэвид. — Двадцать лет в аврорате учат смотреть на дверь, а не на огонь. На лестнице послышался детский смех. Из комнаты на втором этаже выбежала маленькая девочка лет семи с копной тёмных кудряшек и огромными карими глазами. Её звали Элли. Ребенка вытащили из Лондона в августе, когда Пожиратели устроили облаву на магглорождённых в Ист-Энде. Её мать, простая маггла, погибла, прикрывая дочь, а отца, сквиба, забрали в Азкабан. Элли почти не говорила первые недели, только смотрела в одну точку и держалась за руку Джимми, который нашёл её в развалинах их дома. За ней, чуть медленнее, спускался мальчик лет двенадцати. Томас был  светловолосый, худой, с бинтом на руке. Его привезли из Хогсмида два месяца назад. Он был старше Элли и относился к ней с покровительственной нежностью, как к младшей сестре, которой у него никогда не было. — Джимми! Джимми, смотри, что я нарисовала! Она спрыгнула с последней ступеньки и подбежала к нему, разворачивая мятый лист бумаги. На нём были нарисованы яркие цветные пятна, которые, если сильно прищуриться, можно было принять за кролика. — Ого! — Джимми взял рисунок, делая вид, что рассматривает его с огромным интересом. — Это же… это похоже на кролика, которого я поймал. — Да! — Элли захлопала в ладоши. — Только он тут большой-пребольшой, чтобы всем хватило! — И правильно, — серьёзно кивнул Джимми. — Потому все хотят супа. И Терри, и Ли… — Я всё равно не ем кроликов, — скучающе бросил Терри. Томас подошёл к Элли, взял её за руку. — Пойдём, поможем Милли на кухне, — сказал он с важным видом. — Нам надо варить суп. — Да, хочу помочь! — Элли подпрыгнула и, схватив рисунок, побежала на кухню.  Томас пошёл следом, на секунду задержавшись в дверях и оглянувшись на взрослых. В его глазах была благодарность, смешанная с тем преждевременным пониманием, которое война дарит детям. Спустя сорок минут потянулся потянулся запах супа. Кто-то включил старое радио, и из динамика зашипела какая-то мелодия, которую передавали по магическому вещанию для поднятия духа. Ли начал отбивать ритм пальцами по колену. Джимми закрыл глаза, греясь у огня. — Эх, — выдохнул он мечтательно. — Вот бы всегда так. — Не каркай, — бросил Дэвид от окна. — Я не каркаю, я мечтаю… Терри в очередной раз перевернул страницу, но уже не читал. Он смотрел на огонь и думал о том, что Джимми прав. Здесь, в этом старом доме, среди мокрых сапог и детского смеха, можно было на минуту забыть, что снаружи идёт война. Можно было представить, что это просто осенний вечер, что завтра они пойдут в лес за грибами, а послезавтра кто-то принесёт новости о том, что всё кончено. — Дэвид, иди ешь, — позвала Милли из кухни. — Суп готов. Аврор не ответил. Он все еще стоял у окна, вглядываясь в темноту, и его пальцы сжимали палочку. — Дэвид? — позвала Милли громче. — Тихо, — шикнул он резко. — Тихо все. В комнате мгновенно затихли. Даже Элли, выбежавшая из кухни, замерла, чувствуя напряжение взрослых. Дэвид поднял руку, призывая к молчанию, и все затаили дыхание. — Что там? — шепнул Ли, вставая с дивана. — Не знаю, — так же тихо ответил Дэвид. — Но защитные чары… они дрожат. — Может, зверь какой? — предположил Джимми. Дэвид покачал головой. — Зверь не заставит дрожать чары, поставленные аврорами. Это… Он не договорил. Взрыв разнёс входную дверь в щепки. Элли закричала, Томас схватил её за руку, потащил к лестнице, Джимми рванул за ними. Ли отскочил от дивана, выхватывая палочку. Терри упал на пол, пригибаясь под градом летящих обломков. Красные и зелёные вспышки палочки Дэвида уже рвали темноту за порогом. — В укрытие! — заорал он, отступая. — Всем в подвал! Быстро! В комнату влетали Пожиратели. Их было больше, чем можно было сосчитать в этом хаосе. — Круцио! — закричал кто-то, и Милли, выбежавшая из кухни с половником в руке, упала, корчась на полу. — Милли! — заорал Джимми, но Элли визжала у него на руках, и он не мог отпустить её. — Уводи детей! — крикнул Терри, подбегая к Милли, хватая её за руку и таща к лестнице. — Я прикрою! — Не геройствуй! — рявкнул Дэвид, отбивая проклятие, летящее прямо в него. — Уходи! Терри не слушал. Он тащил Милли, которая уже не кричала, только хрипела; её тело выгибало, пальцы скребли пол. На лестнице их нагнал Ли, помог поднять, и они втроём — Терри, Ли и Милли — рухнули на ступени, когда очередное проклятие разнесло перила в щепки. — В подвал! — Терри толкнул Ли в спину. — Я задержу! — Ты с ума сошёл! — заорал Ли, но Терри уже развернулся, наставляя палочку на Пожирателя, который появился возле лестницы. — Экспеллиармус! — выкрикнул он, и палочка вылетела из руки Пожирателя, но на его месте уже был следующий. Внизу, в подвале, Джимми пытался успокоить детей. Элли плакала, вжимаясь в него, Томас стоял рядом, но не плакал, только сжимал кулаки. — Всё будет хорошо, — шептал Джимми, — всё будет хорошо. Наши придут. Наши обязательно придут. Сверху доносились крики, взрывы, звон разбитого стекла. Со второго этажа спустились жившие в особняке авроры. Кто-то закричал, и крик оборвался. Джимми закрыл глаза, прижимая Элли к груди. — Патронус, — сказал он себе. — Надо послать патронуса. Он отпустил девочку, заставил себя сосредоточиться. Элли вцепилась в его руку, не отпуская, и он не мог вырваться, не мог поднять палочку, не мог думать. — Элли, — нервно прошептал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Элли, посмотри на меня. Мне нужно, чтобы ты отпустила мою руку. Всего на минуту. Ты можешь? Девочка подняла на него заплаканное лицо и медленно разжала пальцы. Джимми поднял палочку, закрыл глаза. Вспомнил что-то светлое: первый день в Хогвартсе, когда он шёл по коридору, и кто-то улыбнулся ему. Вспомнил, как Гарри Поттер, их герой, пожал ему руку на собрании Отряда Дамблдора. Вспомнил, как они смеялись с друзьями в гостиной Гриффиндора. — Экспекто Патронум. Серебристая лань вырвалась из его палочки и заметалась по подвалу. Джимми быстро заговорил: — На укрытие напали, лес Дин, нужна помощь! Срочно! Лань рванула вверх сквозь камень и землю, и Джимми упал на колени. — Теперь ждём, — он обнял Элли. — Теперь только ждём. Наверху что-то взорвалось, и подвал засыпало пылью. Элли снова взвыла, и Джимми понял, что ждать придётся долго…

***

Из трубы Норы валил густой дым, и даже дождь, который барабанил по крыше уже третий час, не мог испортить уют, царивший внутри. В гостиной было тесно. Стулья притащили из кухни, диван сдвинули к камину, чтобы всем хватило места. На столе дымились чашки с чаем, тарелка с печеньем, которую Молли поставила час назад, наполовину опустела. Артур сидел в кресле у огня, положив на колени свежий выпуск «Ежедневного пророка», но не читал, а просто держал, пока Кингсли говорил. Кингсли стоял у карты, развёрнутой на стене. На ней были отмечены убежища и места, где видели Пожирателей. Красные и зелёные флажки пестрели по всей Британии, но особенно густо — в центре, вокруг Лондона и на северо-востоке. — Хогвартс мы отбили, это уже большое дело, — говорил Бруствер, водя указкой по карте. — Но за пределами замка война только начинается. Волан-де-Морт залёг на дно, но его люди всё ещё действуют. Вчера вечером наши патрульные заметили Долохова в Болгарии, а сегодня утром поступило сообщение, что Беллатрису видели в Косом переулке. Рон, сидевший на диване рядом с Симусом, присвистнул. — В Косом переулке? Среди бела дня? — Она была под чарами, но наш человек узнал её по походке, — Кингсли помрачнел. — Беллатриса сбежала из плена две недели назад, и с тех пор себя не выдавала. Если появилась в Лондоне, значит, что-то задумала. — Или просто ищет, где спрятаться, — предположил Симус. — Беллатриса не такая, — отозвался Гарри из кресла у окна. Он смотрел на тёмное стекло, за которым хлестал дождь. В комнате повисла тишина. Артур отложил газету. — Один из пленных Пожирателей умер вчера в подвалах Хогвартса, — сказал он негромко. — Сердечный приступ, по словам целителей. — Или не только, — буркнул Симус. — Некоторые слишком быстро умирают, когда им нечего терять. — Не будем гадать, — Кингсли вернулся к карте. — Важно другое: мы должны усилить охрану убежищ. Зная Лестрейндж, она может искать пса отпущения. И им может стать Гермиона, которая уделила ей слишком много внимания. Где она? При упоминании Грейнджер все невольно переглянулись. — Мы её не видели уже давно, — тихо сказал Рон. — Она жива, — твёрдо сказал Гарри. — Я знаю. Она не могла просто исчезнуть. — Могла, — возразил Симус. — Она вообще мастер исчезать. Появляется, когда захочет, делает, что захочет, и никто не знает, где она и что с ней. — Она ищет способ уничтожить Тома, — Поттер вызывающе подался вперед. — Или она просто сбежала, — бросил Финиган, но тут же пожалел. Гарри встал, и в комнате запахло напряжением. — Она не сбегает, — сказал он ровно. — Гермиона никогда не сбегала, даже когда надо было. Кингсли поднял руку, призывая к спокойствию. — Мы не знаем, где она. Но мы знаем, где Беллатриса, и если она в Лондоне, значит, у неё есть цель. Мы должны быть готовы. — Готовы к чему? — Артур поднял брови. — К нападению? К новому штурму? — Ко всему, — Кингсли вздохнул. — К сожалению. В этот момент в гостиной посветлело. Серебристая лань пронеслась сквозь стену и замерла в центре комнаты. Все замерли. Гарри сразу узнал патронус — Джимми Пикс, старый знакомый по Отряду Дамблдора. — На укрытие напали, лес Дин, нужна помощь! — голос Джимми был срывающимся и полным ужаса. — Срочно! Лань растворилась в воздухе, но её свет ещё секунду висел в комнате. Палочка Гарри сама прыгнула в руку, и он уже делал шаг к двери, когда Кингсли схватил его за руку. — Гарри, подожди! Это может быть ловушка! Беллатриса в городе, и вдруг нападение на укрытие? Слишком совпадает. — Мне плевать, — Поттер вырвал руку. — Там люди. Наши люди. И я не брошу их. — Если это ловушка, ты идёшь прямо в руки Беллатрисе! — Кингсли шагнул за ним. — Я сказал, мне плевать! — Гарри уже был у двери. — Ты слышал Джимми? Он звал на помощь! Я не буду сидеть здесь, пока они умирают! — Я с тобой, — Рон поднялся, не спрашивая разрешения. — Мы идём вместе. Симус поднялся с дивана. — Я тоже. Кингсли хотел сказать что-то ещё, но в этот момент дверь распахнулась. На пороге стояли Парвати, Чжоу и Кэти Белл. Они были в мантиях, с палочками в руках, и лица их были решительными. — Мы слышали, — Парвати обвела взглядом присутствующих. — Мы идём. Из коридора донеслись шаги. Фред и Джордж появились одновременно. — Мы слышали патронуса, — сказал Фред. — Кому-то нужна помощь, — добавил Джордж. — Так что мы идём. — Вы не можете, — Кингсли попытался остановить их, но близнецы уже шагнули в гостиную. — Можем, — сказал Фред. — И идём, — закончил Джордж. — Это приказ! — Кингсли повысил голос. — Я не могу позволить вам… — Ты не можешь нам запретить, — перебил Фред. — Мы уже взрослые. — И мы сами решаем, за что сражаться, — добавил Джордж. Кингсли посмотрел на Артура. Тот стоял, опустив плечи, и не пытался остановить сыновей. — Хорошо, — сказал Бруствер наконец. — Идём, но быстро, и как только вытащите людей — сразу уходите. Орден не может жертвовать вами. Поняли? — Поняли, — ответил Гарри, и остальные кивнули. — Тогда выдвигаемся. Молли, стоявшая в кухне, так и не проронила ни слова. Она только смотрела на сыновей, на Рона, на всех, кто уходил в темноту, и сжимала в руках полотенце. Они аппарировали на опушку леса, когда дождь уже закончился. Вдалеке, где-то в глубине леса, вспыхивали огни. — Там, — сказал Гарри, указывая вперёд. — Бежим. Они рванули с места. Кингсли бежал первым, держа палочку наготове. Ноги скользили по мокрой листве, ветки хлестали по лицу, но никто не замедлялся. Вспышки становились ярче, а крики громче. Они выбежали на поляну, и Гарри увидел поместье. Оно горело. Крыша провалилась, стены осыпались, и сквозь дым и пламя мелькали чёрные фигуры Пожирателей. Их было много, больше, чем он ожидал. — Прикройте! — крикнул Кингсли, и они рассыпались веером, занимая позиции. Поттер видел, как Симус сбил одного Пожирателя оглушающим, как Парвати и Кэти отбивали проклятия, летящие с левого фланга, как близнецы взрывали что-то у крыльца, заставляя Пожирателей отступить. — Внутрь! — крикнул Гарри, и они рванули к горящему дому. Внутри было хуже. Дым ел глаза, пол проваливался, в темноте мелькали тени. Гарри слышал крики, стоны, чей-то плач.  Он бежал вперёд, не разбирая дороги, и вдруг наткнулся на Джимми, который сидел на полу, прижимая к себе маленькую девочку. — Джимми! — Гарри опустился рядом. — Ты цел? — Жив, — голос Джимми дрожал. — Но Милли… Терри… Я не знаю… Мы вышли из подвала, когда услышали, что лучше сдаться… — Мы вытащим всех. Где остальные? — Там, — Джимми махнул рукой в сторону чёрного провала в полу. — Но там… Он не договорил. В дверях появилась фигура в чёрном, и Гарри вскинул палочку, но Симус опередил его, и оглушающее сбило Пожирателя с ног. — Уводи их! — крикнул Симус. — Мы прикроем! Гарри подхватил девочку на руки, Джимми, шатаясь, поднялся, и они двинулись к выходу, перепрыгивая через обломки и уворачиваясь от летящих заклинаний. Снаружи было отвратительно зябко, грязно и шумно. Кингсли сражался с каким-то огромным Пожирателем в маске, и искры летели во все стороны. — Уходим! — заорал Гарри, когда они выбежали на поляну. — Все уходим! — Не все, — раздался голос из темноты. Гарри обернулся. Беллатриса стояла на крыльце горящего дома, её палочка была нацелена прямо на него. Волосы растрёпаны, лицо перекошено от ярости, в глазах же стояло торжество. — Поттер, — прошипела она. — Я знала, что ты придёшь. — Белла! — Кингсли тут же шагнул вперёд, но она взмахнула палочкой, и его отбросило к дереву. — Не мешай! Гарри поставил девочку на землю, толкнул её к Джимми. — Уводи, — сказал он тихо. — Быстро. — Гарри… — начал Джимми. — Уводи! Джимми схватил девочку и побежал к лесу, где уже ждали остальные. Гарри остался один напротив Беллатрисы. Время будто замерло. — Не смотри на меня так. Ты думаешь, я боюсь тебя, отродье? Ты даже не представляешь, что я пережила. Что я готова сделать, чтобы найти её. — Её? — переспросил Гарри, щурясь. — Грейнджер, — Беллатриса шагнула вперёд. — Твоя грязнокровка. Я знаю, что она жива. Я чувствую её. И я найду её. — Ты не найдёшь её. Она сильнее тебя. Беллатриса дико засмеялась. — Посмотрим, Поттер. Посмотрим. Она взмахнула палочкой, и Гарри едва успел выставить щит. Зелёная вспышка ударила в него, отбросив назад. Он упал, но вскочил, уже готовый к новому удару. В этот момент из леса вылетело сразу несколько заклинаний. Рон, Симус и близнецы ударили одновременно. Беллатриса отшатнулась, выставила щит, но его пробило. — Уходим! — крикнул Кингсли, поднимаясь с земли. — Уходим сейчас! Гарри рванул к лесу, не оглядываясь. За спиной он слышал крики, взрывы, и последнее, что он успел заметить, — фигуру Беллатрисы, исчезающую в пламени. Они аппарировали на опушку, где их ждали Джимми, девочка и несколько выживших из укрытия. — Все живы? — спросил Гарри, тяжело дыша. — Наш отряд — да, — ответил Кингсли, появляясь рядом. — Мы вытащили всех, кого нашли. Но… — он разочарованно обвел взглядом шесть бывших жильцов укрытия. Гарри понимающе кивнул, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. Он посмотрел на лес, где ещё горело поместье, и подумал о будущем. Они должны закончить это, иначе таких ночей будет всё больше. Земля под ногами взорвалась.

***

Гермиона сидела за деревянным столом, подперев голову рукой, и смотрела, как вода в чайнике начинает закипать. Пар тонкой струйкой поднимался к потолку, оседал на стёклах шкафов, и в этом белом мареве время, казалось, замедлялось.  Она была одна. Впервые за долгое время — по-настоящему одна. Пэнси утащила Оливера в своё поместье ещё утром, сказав что-то про «нормальные условия для восстановления», хотя все знали, что ей просто хотелось побыть с ним там, где никто не будет смотреть. Тео с Дафной поднялись наверх после обеда — у неё снова болел живот, и он отпаивал её укрепляющим отваром, который варил сам, чтобы не тревожить лишний раз эльфов.  Драко ушел в Малфой-мэнор по вызову Люциуса, и перед отъездом долго смотрел на неё, будто хотел что-то сказать, но так и не сделал этого. Поцеловал в лоб, провёл пальцами по щеке и исчез в зелёной вспышке. Она осталась одна. И теперь, когда никто не видел, позволила себе опустить плечи, расслабить лицо, снять ту маску, которую носила уже столько месяцев, что начала забывать, каково это — быть просто Гермионой. На столе перед ней лежала книга, которую прислал Снейп. Она перечитывала её уже битый раз, водя пальцем по строчкам, выделенным на полях острым профессорским почерком.  Подавление. Тюрьма для части души. Отказ от тёмной магии. Она думала об этом, сжимая пальцами край столешницы. Чайник засвистел. Гермиона встала, сняла его с огня, залила кипятком заварник. Движения были механическим — столько раз она делала это раньше, в Норе, когда Молли учила её заваривать чай так, чтобы он не горчил. Она заварила, накрыла заварник льняным полотенцем, которое висело на спинке стула, и села обратно, глядя, как коричневые листья медленно опускаются на дно. Тишина была гробовой. Только старые часы, которые отсчитывали секунды с размеренностью похоронного марша, уныло тикали на стене. Грейнджер смотрела на них и думала о том, сколько времени у неё осталось.  Вдруг воздух в углу кухни дрогнул. Девушка вскинула голову, рука сама потянулась к палочке, но это была не аппарация человека, а звук, с которым появляются домовики.  На полу, прямо у плиты, материализовался дрожащий эльф. Его огромные глаза были расширены, уши тряслись, а в руках, вытянутых вперёд, он держал небольшой свиток, перетянутый чёрной лентой. — Мисс! — пискнул он. — Мисс, срочно!  Гермиона рванула со стула, опрокинув чашку. Горячая вода разлилась по столу и затекла в трещины между досками. Она выхватила свиток, разорвала ленту, развернула пергамент. «На укрытие в лесу Дин напала Беллатриса. Поттер уже там. Если вы не хотите, чтобы все кончилось сегодня, идите сейчас. Времени нет». Слова прыгали перед глазами и сливались в одно пятно. Она знала об этом укрытии, Терри Бут рассказывал о нём, когда они случайно встретились в Хогвартсе месяц назад. Он говорил, что там безопасно, что чары надёжные, что Джимми Пикс притащил туда каких-то детей из Лондона. Она помнила, как кивнула тогда, думая о своём, и не придала значения. Теперь это место горело. — Мисс? — голос домовика прорвался сквозь шум в ушах.  Она не ответила.  Они ослабили империо… Гарри вернулся… Настоящий Гарри, который всегда лез туда, где опасно, потому что не умел сидеть на месте, когда кто-то звал на помощь. Она схватила палочку со стола, сунула в карман джинсов, даже не подумав о том, что на ней нет ни мантии, ни оборотного зелья. Ей было всё равно. Впервые за месяцы ей было всё равно. — Томми!  Второй эльф материализовался перед глазами.  — Передай Драко Малфою, что я вернусь. — Мисс! — заверещал Томми, но она уже вылетела в коридор. Она выбежала в холл, и на лестнице столкнулась с Тео. Он спускался вниз, держа в руках пустую чашку, и его лицо, когда он увидел её, вытянулось. — Гермиона? Что… — он не успел договорить. — Лес Дин, — выпалила она. — Беллатриса напала. Там Гарри, я должна… — Стой! — Тео перехватил её за руку, когда она уже рванула к выходу. — Ты не можешь идти одна! Я с тобой, подожди минуту… — Нет, — она вырвалась. — Ты нужен Дафне. Я справлюсь. — Гермиона! Но она уже выскочила за дверь, и теплый ветер ударил в лицо. Она аппарировала с такой силой, что земля под ногами провалилась. Последнее, что она слышала, был крик Нотта, который резко затих. Лес встретил её тишиной. Странной, неестественной тишиной, которая бывает только перед бурей. Ни птиц, ни ветра, ни шороха зверей. А потом мир взорвался. Вспышка зелёного света вырвалась из-за деревьев, за ней еще одна. Крики, грохот, треск разрушаемых чар. Вокруг стоял дым. Гермиона побежала. Ветки хлестали по лицу, корни норовили схватить за ноги, но она не останавливалась. Впереди уже было видно зарево настоящего пожара. Кто-то поджёг лес, и теперь пламя пожирало сухие ветки, поднималось к небу, отбрасывая багровые тени на стволы. Это был ад. Поместье горело, крыша провалилась, стены осыпались, и сквозь дым и пламя мелькали фигуры. Вокруг, среди деревьев, шла битва. Заклинания летали со всех сторон, срезая ветки, взрывая землю, поджигая стволы. Пожирателей было много. Она видела их чёрные мантии, мелькающие между деревьями, слышала их крики, их смех. Гермиона уловила рыжую макушку Рона, которая тут же пропала в вспышке аппарации, за ним последовали остальные. Орден резко отступил. Грязная Белла сидела на пороге и кричала. Она поднялась и с яростью продолжила насылать проклятия на горящий дом. Грейнджер в непонимании попятилась и спряталась за деревом. — Ищите! Ищите грязноковок! — рука Лестрейндж дергалась, будто она была дирижером. — Они не могли далеко уйти! Несколько ПСов побежали в гущу леса, Гермиона тихо последовала за ними. Спустя несколько минут преследования, она увидала его. В центре поляны, прикрывая отступление, сражался Гарри. Он отбивался от троих Пожирателей сразу, и его движения были резкими, отчаянными. Бежавшие из леса ПСы высыпались на поляну и начали атаковать. Слева от Поттера Рон отбивался от двоих. Он был ранен, кровь текла по руке, но он не сдавался, бил оглушающими, обезоруживающими, и его лицо в свете заклинаний казалось белым, как бумага. Неподалеку лежал Симус. Гермиона не видела, дышит ли он, только его нога была вывернута под неестественным углом, а лицо залито кровью. Парвати пыталась оттащить его в сторону, но Пожиратели наседали, и у неё не было времени. А вокруг горели деревья. Огненные языки лизали стволы, с шипением пожирали мокрую кору, взрывались искрами, когда в них попадали заклинания. Дым стелился по земле, застилая глаза. Грейнджер смотрела на это несколько секунд. Может быть, минуту или вечность. А потом она бросилась в бой. Просто делала то, чему научилась: заклинания срывались с палочки одно за другим, она метилась без разбора, где свои, где чужие. Она просто хотела, чтобы они ушли. Чтобы Гарри остался жив. — Гермиона? — крикнул кто-то, но она не обернулась. Она пробивалась к центру поляны и каждый шаг давался тяжелее. Пожиратели были повсюду. В какой-то момент она вновь увидела Рона, который не успевал парировать заклятия. — Протего! — крикнула Грейнджер, и щит встал между Роном и Пожирателем за секунду до того, как зелёная вспышка ударила бы ему в грудь. Уизли обернулся, и она увидела его лицо. Он ничего не сказал, только кивнул и снова вступил в бой. Гарри побежал к деревьям, Пожиратели тянулись за ним.  Вокруг Гермионы падали обожженные стволы, срезанные заклинаниями, земля дрожала от взрывов. Осколки коры летели в лицо, но она не останавливалась. Симус был неподвижен, и Парвати, пригибаясь, все еще тащила его к деревьям. Его нога волочилась по земле, оставляя кровавый след. Гермиона наложила прикрывающее заклинание, отбив проклятие, летящее в них, и крикнула: — Быстрее! Парвати испуганно обернулась и что-то крикнула. Грейнджер бежала сквозь хаос, сжимая палочку до трясучки. Чёрные силуэты мелькали между деревьями, заклинания летали в воздухе, оставляя шлейфы. Всё смешалось: лица врагов, союзников, её собственное дыхание, кровь в ушах. Она пыталась найти Гарри. Где-то впереди он выкрикивал команды, его голос прорывался сквозь рев, но становился всё слабее. Взрыв. Ветви взметнулись, словно когти. Земля вздрогнула, Гермиона упала на колени, под ладонями хлюпнула грязь. Она поднялась, чувствуя, как дрожат колени. Крестраж почуял опасность. А может, почуял его. — Назад! — донёсся выкрик Поттера. — Гарри, справа! Впереди, между двумя поваленными деревьями, стоял Гарри. Его глаза были полны усталости, мантия порвана, за его спиной двигалась чёрная фигура. Грейнджер рванулась вперёд, но мир вдруг пошёл пульсирующими кругами: деревья, дым, фигура — всё дышало в такт её сердцу, будто сам лес заразился её яростью. Она знала, что сейчас тварь, живущая под сердцем, рвалась наружу, скручивая мысли в чёрную спираль. — Гермиона?! — удивленно крикнул Гарри. — Назад! Она не отступила. Ей нужно было защитить его — только защитить. Палочка взлетела сама, губы уже складывали привычное «Ступефай», всё правильно, всё как всегда. Но крестраж внутри всколыхнулся ядовитой судорогой, и сквозь неё хлынуло что-то мерзкое. Ладонь обожгло, магия ударила в мозг глухим набатом, и в ушах зашумело так, что собственного голоса она не услышала. С губ сорвалось не то слово. Совсем не то. Зелёная молния прочертила дым. Гермиона даже не поняла, что произнесла, только успела увидеть, как луч входит Гарри в грудь, в то место, куда она никогда, никогда не хотела попасть. Их взгляды встретились. В его глазах вспыхнуло удивление, а потом странное, горькое понимание. Он начал оседать, медленно, словно сквозь густой воздух. Только тогда до неё дошли слова, отзвуком прокатившиеся по зубам. Магия ударила не только в цель. Внутри неё что-то дернулось и вспыхнуло дикой вспышкой. — Что я… — она пошатнулась, чуть не упав. — Нет… нет, нет, НЕТ! Дыхание прерывалось. Её руки дрожали, палочка выскользнула и увязла в грязи. Магия не хотела подчиняться: она била ей в грудь, в спину, в мозг, словно лес и сама жизнь пытались вырвать её изнутри. Она бешено бросилась к нему. Земля под руками была холодной и липкой. Поттер криво распластался на земле, его волосы прилипли к лбу, пустые глаза были открыты. Вокруг продолжалась битва: взрывы, крики, свет заклятий. Но для неё всё это исчезло. Был только он, её руки, и кровь, которой не должно было быть. — Я не хотела… — шептала она, не чувствуя голоса. — Я не хотела… — Гарри! — раздался отчаянный крик. Гермиона вздрогнула. Она медленно подняла голову, пальцы всё ещё вцеплены в мантию Поттера. Неподалеку, сквозь дым и искры, она увидела Чжоу. Чанг замерла, будто не могла поверить глазам. Она сделала шаг вперёд, потом другой. Взгляд метался между мёртвым телом Гарри и Гермионой, которая всё ещё его держала. — Ты… — голос Чжоу сорвался. — Что это?! — Я не хотела… — прошептала Грейнджер, не в силах подняться. — Это был… я не… — Ты убила его! — закричала Чжоу. Её голос прорезал шум битвы, как нож. — Гермиона, это была ты! Глаза Чжоу наполнились слезами, в них пылала ненависть. Она подняла палочку, руки дрожали так, что едва держали её. Магия рвалась наружу. — Нет! — Гермиона в отчаянии протянула руку, будто могла остановить её жестом.  Чжоу шагнула ближе. Её лицо перекосилось от боли и ярости. — Ты предала его! Ты предала всех нас! Как же ты меня достала! Заклинание на её губах так и не сорвалось. Земля дрогнула, где-то рядом рвануло дерево, обрушив ветви и вспышку огня прямо между ними. Ослепительная пыль и дым поднялись стеной, разделив их. Гермиона не двинулась. Она всё ещё сидела рядом с телом Гарри, а когда дым рассеялся, Чжоу уже не было видно. Только эхо её крика гремело в ушах. Грейнджер поднялась медленно, будто тело её стало каменным. Шаг за шагом она пошла прочь. Палочка осталась в грязи. Лес гудел заклятиями, сражение кипело, но для неё всё это превратилось в далёкий, глухой шум. Весь мир отдалился и сузился до ее трясущихся рук. Деревья расступились. Впереди, на склоне холма, темнел массивный силуэт обгоревшего особняка с выбитыми окнами. Гермиона вошла внутрь. Тишина здесь была гнетущей. На полу лежали тела. За разбитым окном виднеются сгущающиеся тучи. Стеклянный взгляд безотчетно бегает от тела к телу. Он блуждает, словно пытается зацепиться за что-то живое, за единый слабый выдох. Но все было тщетно.  Гермиона, стоя у бесконечных рядов тел, чувствует себя потерянной. Ничтожной. Они убили всех, а она помогла. Она убила себя их руками. Сзади слышатся тяжелые шаги. Человек приближается неспешно. Враг? Друг? Хотя, какая разница, если это одно и то же? Она не обернулась — ей было всё равно. Воздух вокруг неё потрескивал, пахло палёным озоном и сырой землёй, и даже капли начинающегося дождя испарялись, не долетая до плеч. — Гермиона… Драко стоял у входа, мантия помята, волосы слиплись, лицо бледное до серости. Он смотрел на неё с тем особым, животным страхом, который появляется, когда видишь бомбу с вырванной чекой. Она развернулась, и от этого движения по земле пошла микротрещина. Малфой вздрогнул, но не отступил. Она открыла рот, но слова не шли. — Я… — она опустила глаза. — Я не хотела. Драко сделал шаг, ещё один.   — Что произошло? Она подняла лицо. Левый её зрачок пульсировал, расширяясь и сужаясь в ритме, которого не должно существовать. Вокруг радужки тлел багровый ободок, как у перегретого металла. — Я не хотела… Заклинание… я думала, что… — Что? — лицо Малфоя побелело еще сильнее. Он шагнул ближе, прямо в зону дрожащего воздуха. — Я убила его.  Сырая, кровоточащая пустота, готовая засосать всё вокруг, сверлила его насквозь. — Я грязная. Я грязнокровка. Я могу… — она спотыкалась о собственные слова. — Я уже всё могу. Оно внутри меня, Драко. Оно дышит, когда я дышу, сегодня оно говорило моим ртом. Он не понял. Просто не мог понять — мозг отказывался, схлопывался в одну точку: она убила Поттера. Остальное тонуло в грохоте её магии.  Драко в два шага преодолел разделявшее их расстояние, схватил за плечи, встряхнул, и от рывка с её кожи сорвались искры, впиваясь в его ладони. — Не смей говорить так! Ее душа рвалась на части, крестраж корчился, чуя опасность, и тянул её за собой. Воздух стал тесным. Она резко оттолкнула его, шагнула назад. — Не смей меня жалеть! Нас всех убьют из-за меня!  Она задыхалась, хватая ртом воздух, который сам превращался в колючие кристаллики, царапающие горло. Каждое слово давалось с кровью буквально: на губах выступила алая полоска. — Я убила его. Я убила Гарри. Я убила себя. Тебя, — слова сыпались из неё рывками. — Я — оружие, Малфой. Тупое, грязное оружие, которое выстрелило не в того. Ты смотришь на меня и не знаешь, кто перед тобой. И я не знаю. Драко двинулся снова, но она вскинула руку, и воздух перед ней уплотнился в мутный щит. Сквозь него она видела его лицо — искажённое, бледное, с прилипшими прядями, губы шевелились, но слов она уже не слышала. Только гул и чужая пульсацию в висках. Через мгновение девушка рванула с места. — Гермиона! — крик Малфоя ударил в спину, но не остановил. Дождь лил стеной, превращая землю в вязкую трясину. Грейнджер бежала настолько быстро, насколько могла. Волосы липли к лицу, пальцы сводило от холода. Ветки хлестали по лицу, оставляя рваные полосы, но боль от них казалась почти приятной. Она споткнулась о корень, упала, поднялась, побежала снова, будто могла убежать от себя. Она не контролировала ничего: ни дыхание, ни мышцы, ни голос. Последний рывок, и Грейнджер рухнула в промёрзшую грязь, пропаханную дождём. Гроза рвала небо над лесом, гром перекатывался в воздухе, и каждый раскат отдавался в её теле новой судорогой. Она открыла рот, из горла вырвался вопль, перекрывший на секунду даже ливень. Но гром тут же сожрал его, забивая обратно в глотку. — Гермиона… Не надо. Она с трудом подняла голову. С бровей стекала вода вперемешку с кровью из рассечённой где-то кожи. Драко стоял в пяти шагах, шатаясь от усталости. Он боялся. Боялся дрожи земли под ней, боялся её глаз, но шагнул. — Мне больно. Мне просто больно. Я хочу вырвать свое сердце. Я не могу спрятаться от себя. Сквозь шум дождя донёсся хриплый голос: — Хватит. Пожалуйста. — Я не знаю, как мне заглушить эту боль. Я не хочу больше жить. Тогда он перестал бояться. Или страх перешёл в то, что способно двигать человека в эпицентр взрыва. Драко резко сократил расстояние, упал на колени рядом с ней, схватил её лицо обеими руками. От её скул шёл жар, кожа трещала микроскопическими разрядами, впиваясь в его пальцы иглами. Он не разжал рук. Встряхнул её, заставляя посмотреть в глаза, и крикнул сквозь гром: — Не смей этого говорить! Слышишь!?Никогда! Я не дам тебе умереть! Я поклялся!  Горячие слезы крупными каплями начали скатываться по лицу. — Гермиона! Ты слышишь меня?! — его пронзительные глаза горели в страхе. Он подался вперёд и прижался губами к её лбу, к вискам, к скулам — жадно, грубо, не целуя даже, а пытаясь вдышать себя в неё. Губы сразу стали солёными от слёз и горькими от гари. — Я не могу тебя потерять, слышишь? Я умру вслед за тобой. Не смей. Не смей меня оставлять. Он прижал её к сердцу и зарылся в бронзовые волосы своими дрожащими пальцами. Ему было больно слышать её прерывистое дыхание. Она же вцепилась в его мантию мёртвой хваткой, пальцы судорожно комкали ткань, а из глаз текло безостановочно. Дождь бился о них, смывая кровь, грязь и остатки самообладания, а Драко еще долго держал ее так, как держат мину, не давая взорваться.